Восьмой глаз
— И не поспоришь.
Натан после моих слов подошёл ко мне поближе, хлопнул по плечу и весёлым голосом сказал:
— Чего это ты загрустил?
При том, что выглядел я обычно, как и всегда. Возможно, чуть безэмоциональным, но уж явно не грустным. Почему людям так нравится задавать подобные вопросы? Чуть задумался — и тебя сразу спросят: «Всё хорошо?» Когда-нибудь, надеюсь, они поймут, что не надо пытаться навязывать мне свои бессмысленные переживания. Ведь будь я и правда в печали, вам об этом не скажу. Зачем?
— Я так всегда выгляжу.
— Да? Прости, не обратил сразу внимания. — Секундная пауза, а после Натан добавил: — Подумал, вдруг всё-таки расстроился из-за Аристы. Вот и…
— С чего бы? — перебил я, даже не дав ему возможности закончить, а после повернулся в его сторону.
Натан посмотрел на меня с лёгким удивлением, а затем рассмеялся.
— Ну, вы точно нашли друг друга.
После этих слов уже я стоял и ничего не понимал. К чему это вообще сказано? Считает, что мы с Аристой похожи? Если так, то его логику мне совершенно не понять. Уже сейчас видно, насколько мы разные. Для неё идеальное описание — девушка из высшего общества. Словно яркая звезда на светском вечере. Ей дано одно — сиять и пленять своей красотой парней. Я же самый настоящий домосед, а самый верный мне друг — одиночество, от которого, должен заметить, я не страдаю. Когда остаёшься наедине с самим собой, многое становится понятным. После этого в общении уже не видишь смысла. Ведь оно и не особо нужно. От него только головная боль.
— Свою точку зрения вы любите отстаивать, вот что я имел в виду, — произнёс Натан с улыбкой на устах.
— Вот как, а подробнее?
— А что тут ещё можно сказать? Свои действия, мнения и, возможно, даже видение мира вы готовы отстаивать, несмотря на чужие слова. Словно изолировались в вакууме, где есть только вы.
Чуть усмехнулся.
— По-моему, звучит не очень хорошо. Тебе так не кажется?
— Главное, не перебейте друг друга, а то кому работать? У нас и так сильная нехватка кадров.
Сказав это, Натан присел на диван и вновь взял в руки ноутбук редактора. Он нажал лишь на одну клавишу, а после, глядя на меня, произнёс:
— Я хочу ещё посмотреть, что получится найти. Ты со мной? — Натан чуть хитро улыбнулся. — Или же всё-таки домой хочешь?
— Домой, — ответил я практически не задумываясь. Если что-то найдут, то Ариста обязательно расскажет про это завтра, а иных причин оставаться сегодня в этом «цирке» я не видел. Свободное время лучше провести дома, вдали от такого места и таких людей — шумных и непонятных.
— Так и думал. Тогда до завтра, Тириан.
Натан слегка помахал мне рукой в знак прощания, а после с серьёзным лицом продолжил смотреть на экран и что-то печатать.
— Пока. — Единственное, что я смог сказать, а после вышел из кабинета.
Быстрыми шагами направился в сторону лифта, и в какой-то момент мне показалось, что я начал бежать — настолько сильно хотелось уйти. Здесь стояла тишина, но она другая. В какой-то мере неловкая, а в иных ситуациях — давящая. Она не была спокойной, как, например, когда сидишь дома после тяжёлого рабочего дня и понимаешь: вот что значит отдых и покой, о котором мечтал весь день. Поэтому лучше оказаться на шумных улицах города.
Пока ехал в лифте, заметил одну деталь. Музыка в этот раз звучала весёлая. Она словно описывала то самое солнечное и приятное школьное лето. Каждый день — это новое приключение, начиная обычной прогулкой и заканчивая изучением старых, заброшенных домов. Можно провести весь день на ближайшей речке в компании близких друзей. Каждый волен делать, что хочет. Человек по-настоящему свободен. Правда, как и все в этом мире, лето конечно — из-за этого последние аккорды музыки, играющей в лифте, медленно становились грустными и лично для меня звучали как:«Через год мы вновь встретимся».
Как только я всё-таки оказался на первом этаже, тут же уверенно пошёл в сторону выхода. Погода оставалась такой же: холодное солнце, яркое лишь на вид, неспособное своими лучами даже на миг согреть человека, погружая его и дальше в обманчивые мысли о тепле. Единственное изменение — ветер, который немного ослаб. Он перестал своими порывами пытаться проникнуть под одежду, останавливаясь лишь на обнажённых участках тела. Меня это чуть-чуть порадовало. Ненавижу сильные ветра.
Только сейчас увидел напротив «Восьмого глаза» магазинчик с названием «У тётушки Сандры». Теперь понятно, почему Натан так быстро вернулся. С его любовью к сладкому, он, должно быть, рад, что в любое время может отлучиться за чем-нибудь сладким.
Пока шёл в сторону дома, решил достать из кармана телефон и посмотреть, может, кто-нибудь написал. На часах было 16:32, а чуть ниже на строке уведомлений светилось сообщение:
Мама:
12:04 Как ты?
На миг я остановился. В голове тут же пронеслось:«Когда же в последний раз мы списывались?» Вопрос, когда я в последний раз приезжал, уже не стоял, ведь, казалось, было это очень давно. Мы не ссорились, нет. Отношения с родителями у меня были хорошие, просто иногда начатая новая жизнь слишком сильно затягивает. Можно даже сказать, полностью отдаёшься этому потоку, оставляя всё, что есть, где-то позади, живя лишь мыслями о завтрашнем дне.
Постепенно шаг мой становился быстрее. Несколько раз чуть не столкнулся с прохожими, пока в какой-то момент, будто нарочно, женщина с криком:«Постой!» — не врезалась точно в плечо. Телефон, который до сих пор находился в руках, тут же упал. Незнакомку это ничуть не смутило, и она продолжила бежать за кем-то. Как понял: пыталась догнать своего сына, который с каждой секундой становился всё дальше и дальше, словно птенец, познавший вкус полётов, улетает всё дальше и дальше от родного гнезда. Казалось, вся эта сцена лишь аллюзия на мою собственную жизнь: любящая семья, которая тратит все свои силы, время, деньги, любовь, нервы только для того, чтобы их ребёнок был счастлив. Самое забавное в том, что не каждый сможет в полной мере оценить их заслуги, вечно плавая в переживаниях, постоянно задаваясь вопросом: «Почему же я чувствую себя чужим?»
— С вами всё хорошо? — спросила маленькая девочка, обращая внимание на тот факт, что я продолжаю смотреть вслед исчезающему силуэту.
— Ага… — пробубнил себе под нос и, не проверив повреждения на экране, поднял телефон и продолжил идти вперёд.
Пройдя несколько метров, решился посмотреть на экран. Появилась небольшая трещина сбоку. Вроде и незаметная, но как начинаешь осознавать её, то и настроение становится хуже. Ведь незаметной она в любом случае не останется, будет напоминанием в виде маленьких осколков стекла на кончиках пальцев.
«Главное — чтобы не стала больше…» — подумал, а после тут же вновь посмотрел на сообщение.
Набрал сначала: «Хорошо», после стёр и тут же написал: «Нормально». По итогу осознал, что самый лучший вариант — позвонить. Ведь в глубине души понимал: я сам скучал, пусть и старался об этом не думать. Родную кровь очень тяжело забыть, если жить лишь ложью и обманом самого себя. Во многих случаях, даже если к тебе плохо относились, твоя жизнь будет состоять именно из зависимости и вечных оправданий. Ты сам верить не захочешь, что мама или папа могут быть жестокими. Вины их нет, во всём виноват кто-то другой — таков твой новый девиз.
Нажал на кнопку вызова. Сначала прозвучал один гудок, потом второй.
«Видимо, занята». — Только успел подумать, как после третьего гудка на той стороне услышал:
— Алло, сынок?
Голос женщины был звонким и радостным. Казалось, она сама ждала того самого момента, когда вновь сможет услышать голос такого дорогого для неё ребёнка.
— Привет, вы как там с отцом поживаете?
Наверное, мне просто хочется услышать: «У нас всё хорошо, не переживай», чтобы хоть на чуть-чуть снять с себя ответственность. Хотелось верить, что и без меня в их жизни всё протекает без трудностей и внезапных болезней.
— У нас всё потихоньку, лучше скажи: ты там как? Не болеешь? Как твоя новая книга? — Мама продолжала и дальше задавать самые разные вопросы. Её уже было не остановить. Она просто беспокоилась за сына, даже если тот и не ребёнок уже вовсе.
— Трудности есть, но в целом всё очень даже неплохо.
— Точно? — спросила она с тревогой.
— Да.
Я всё смогу решить сам, поэтому сейчас грузить их своими проблемами было просто бессмысленно. Хотелось, наоборот, про всё забыть.
— Мне бы хотелось побольше от вас услышать, расскажешь?
— Конечно, — произнесла она с теплотой в голосе. — У нас вот…
Разговор наш длился ещё очень долго. Мама поведала мне множество историй. Все они были простые, с таким сталкивается каждый человек на протяжении дня, но слушать было интересно. В груди всё время чувствовал приятное тепло. Я действительно скучал. Я осознал, что счастлив, ну или же был, по крайней мере, до того момента, пока нашу беседу не прервал звук открывающейся двери квартиры. Всё закончилось одной фразой:«Мы очень хотим тебя увидеть, сынок».
Глава 14. Одинокий, тихий вечер
Сделал глубокий вдох, а после выдохнул. Наконец-то я дома. Уголки губ медленно расплылись в улыбке. Мне казалось, что за весь день это произошло впервые. Душа будто пела от нахождения вдали от бессмысленного шума. Тут же взял телефон в руки и решил выключить его. Хотелось полностью уйти от реального мира. Всё равно искать никто не будет. С родителями уже говорил, а друзей и так не было.
«Надо будет с утра ответить на письмо от нового редактора… как там его имя? Не помню». — Только эта мысль промелькнула в голове, пока смотрел на быстро затухающий экран.
Как только он погас окончательно, я быстрым движением снял кроссовки и по тёмному коридору пошёл точно в спальню. Практически сразу упал на кровать и закрыл глаза. Заснуть не получалось. Происходило это не из-за головной боли, а из-за моего собственного «беспокойства». Казалось, слишком много вопросов сейчас волновало. Даже стало жалко, что нельзя отключить мозг подобно компьютеру или иному электронному прибору. Переживаешь из-за чего-то? Нажимаешь на одну кнопочку — и всё. Конец твоим проблемам и страхам, по крайней мере до следующего дня или того момента, когда осознаешь свою готовность к тому, чтобы вновь просто жить. По-моему, это та самая мечта, которая вряд ли сможет осуществиться. Такая функция была бы очень полезной с учётом моих частых головных болей. Хочется иногда проснуться и осознать:«Я не чувствую дискомфорта, а от былых страданий ничего не осталось».
Какое-то время ещё полежал, пока не нашёл в себе силы открыть глаза. Во всей этой тьме практически ничего нельзя было различить. На секунду даже задумался:«Может, и не открывал их вовсе? Или же просто сам перестал различать краски мира и смирился с одной мыслью — ничего не достигну, так зачем вообще хоть что-то пытаться делать?»
После разговора с мамой на душе пусть и возникла лёгкость, но она так же быстро исчезла. Взамен пришло одно — тревога. Та не была наростом на душе, причиняющим каждодневное неудобство, медленно развивающейся паранойей, наоборот: лишь в её отсутствии я чувствовал странность и вечно задавался вопросом: «Почему же мир ощущается как-то по-другому?»
Проблема, как обычно, была во мне. Я вновь не знал, к чему вообще стремлюсь. Видимо, с одной стороны, ничего и не хотел. Писательство? Мне оно определённо нравилось. Сидеть, придумывать сюжет, разбираться в разных мифах нашего королевства, продумывать героев — это занимательно и интересно, по крайней мере было. Сейчас же единственное, что осталось, — ощущение усталости: всё какое-то однообразное, не приносит той самой радости. Возможно, я просто повзрослел и такого задора теперь и вовсе испытать не смогу.
При этом должен отметить: наблюдать за работой «Восьмого глаза» действительно любопытно. Хоть что-то новое и не состоящее из вечных вычёркиваний моих мыслей. Я тот, кто есть, и не следует думать, что, переписав мои фразы, измените и моё отношение к этому миру. Уж лучше сразу избавьтесь от такого «работника», чем и дальше урезайте его творчество, прикрываясь фразой:«Не пропустят дальше». Почему-то от этого мне намного больнее, чем от осознания:«Популярен лишь благодаря „человеческой магии“». Она не может действовать на человека вечно, а значит, кому-то действительно понравился тот смысл, который я вложил в каждую букву и строчку, — и этого вполне достаточно. О большем когда-то и мечтать не мог, а значит, смог добиться того, чего хотел. Даже один читатель очень важен, ведь он может стать тем, благодаря кому о тебе сначала просто заговорят, а уже через столетия — вспомнят.
Если смотреть дальше, то, кроме рукописей, я ничем и не занимался. Было просто неинтересно. В какой-то мере даже казалось бессмысленным. Я пытался познать себя во многом, от рисования до создания игр, но ничем больше года так и не смог прозаниматься. Не моё. Из-за этого всегда задавался вопросом:«Так чего же я хочу?»А после закономерно следовало: «Может, хватит искать оправдания? Просто займись уже в жизни хоть чем-нибудь!»Логично, тут и добавить нечего. Ведь только я виновник всех своих неудач. В моей жизни было много моментов, когда она спокойно могла стать лучше, но всё заканчивалось лишь самобичеванием и мыслями: «Да не виноват я… Уж точно не я!» — при том, что и семья у меня хорошая, и образование неплохое мог бы иметь. Просто в какой-то момент слишком увлёкся мечтами, за которые теперь повзрослевшему мне приходится платить. Ведь кто же мог подумать, что текст, написанный школьником, который ничего в этой жизни не понимает, будет никому не интересен? Глупость же? Жаль, тогда думал, что я самый лучший и любой редактор, только увидев мою рукопись, сразу захочет её издать. Ох уж эти фантазии… а такие приятные и воодушевляющие, жаль, полностью лживые и лишённые хоть какой-то критики со стороны логики.
Тут же со стороны окна послышался непонятный шум. Скорее всего, вновь дикие кошки, дерущиеся за территорию у самой тёплой водосточной трубы. В комнате всё так же было темно, но не так сильно, как казалось раньше: теперь темнота больше напоминала тень, которая легко покрыла каждый из предметов, нежели тьму, желающую поглотить всё, что есть на пути. Видимо, доля детского воображения до сих пор оставалась при мне, раз такое смог придумать. Мрачности также добавляли плотные шторы, благодаря которым свет не мог протиснуться внутрь комнаты.
«Сейчас уже и смысла нет их открывать. Всё равно скоро стемнеет», — промелькнула мысль, а после я вновь взял телефон и решился включить. Лёгкий перерыв от всех, сделанный мной, пора заканчивать. Нельзя же быть маленьким ребёнком и дальше пытаться сбежать. Сначала отвечу редактору, а после продолжу писать. Моя жизнь именно такая, и хватит пытаться и дальше убеждать себя, что я «страдаю». Я вполне счастлив, поэтому и следует дальше идти с таким настроем. Перестать жить прошлым и просто пытаться строить дорогу в будущее, а не искать проблемы, которые в любом случае не исправишь.
«Просто смирись уже и живи дальше!»
В этот же момент комната чуть озарилась небольшим светом. Не успел телефон загрузиться, как тут же начал вибрировать, а в строке уведомлений сразу высветилось два сообщения:
Неизвестный
17:22 Скоро главный праздник нашего города, поэтому будь готов к тому, что нам придётся идти на приём к семье Люксфор.
Во-первых, как она вообще достала мой номер? Даже без подписи было понятно — Ариста. Сообщение звучало так, будто это некая издёвка и девушка с той же злорадной улыбкой сидит в ожидании ответа. Хотя, чувствую, именно так и будет на самой встрече. Приём у королевской семьи будет шумным и с большим скоплением незнакомых людей. Я уже представлял, как захочу найти уединённое место, но не получится, а за этой картиной с наслаждением будет наблюдать Ариста, — этого хватило, чтобы головная боль, которая успела чуть стихнуть, тут же вернулась с новой силой.
Во-вторых, как же я мог забыть, что подобные праздники всегда находятся вблизи семьи Люксфор и следователи обязаны их посещать. «Восьмой глаз» защищает не их, а самого себя. Люксфор лишь символ нашего королевства, красивое украшение, которое, правда, сделано из самого дешёвого материала. Они ничего не решают и по большей части нужны лишь для одного — не показывать, насколько «Восьмой глаз» проник глубоко в жизнь каждого. Мало кто об этом задумывался. Правитель есть — значит, всё в порядке. Значит, и «человеческая магия» не настолько сильна — уж их-то она точно не коснётся.
Исчезнет подобный символ — и тут же, практически сразу, последуют людские волнения. Почему же какая-то корпорация решает, что нам делать, и следит за нами? Подобное никто терпеть не захочет, боясь раскрытия собственных тайн. Их короля нет, он свержен, а значит, скоро и их судьба будет решена. Возможно, не самым лучшим образом.
«Мне обязательно там быть?»
Только хотел отправить это сообщение, как практически сразу пришло:
Неизвестный
17:25 Да.
«Серьёзно? Видимо, уже и за мной установила слежку».
Я чуть усмехнулся. Скорее всего, просто угадала, что именно захочу спросить. В принципе, это и не особо сложно, должен признать. Хотя даже если действительно следят, то не страшно. Чего мне бояться? Закон-то не нарушаю. Если интересно наблюдать за человеком, который весь день сидит за компьютером, изредка делая перерывы на сигареты и еду, то удачи. Ведь это достаточно скучное зрелище.
«Всё равно не пойду», — тут же отправил я, а после решился посмотреть, что именно пришло мне на почту. Как оказалось — утреннее сообщение от редактора, которое уже видел. Просто по какой-то причине уведомление высветилось повторно. Видимо, чтобы точно не забыл ответить.
TiriaannHeizz@lin.ky:
Действительно грустно, что так произошло с Элиотом Фингом. Мне очень жаль. Сотрудничество хотел бы продолжить и дальше.
В этот же момент пришёл ответ от Аристы:
Неизвестный
17:29 Не пойдёшь? Хорошо. Увольнение. Штраф.
Хах? И вот она опять давила на больное. Хотя было ожидаемо, что уж тут ещё сказать. Видимо, придётся начать откладывать такары для того самого момента и тех самых слов:«Прощайте! Рад больше никогда не видеть вас всех!» Теперь хоть появилась цель — уже радует. Хотелось написать: «Хорошо», но я резко отбросил эту мысль. Всерьёз же воспримет, а потом и не объяснишь, что просто решил пошутить и ничего такого, по крайней мере сейчас, не думаю.
Долго продолжать и дальше ничего не делать было нельзя, стоило использовать вечер так, чтобы не пришлось завтра думать о вещах, которые так и не успел. Поэтому я быстро встал, но на миг остановился. Начала кружиться голова. Комната тут же медленно расплылась перед глазами. Надо было вставать не так резко. Только подумал, как тут начал урчать живот. Точно… я же сегодня и не ел ничего. Видимо, скоро с таким режимом дня мне грозит голодный обморок. Не самая приятная вещь, конечно.
Как только пришёл в себя, тут же направился в сторону кухни — небольшой комнаты, которая состояла из нескольких вещей — маленького столика, холодильника, а также нескольких шкафчиков. В них практически не осталось тарелок и приборов, потому что все, ну или большая часть, находились в раковине. Примерно там же, рядышком, лежали и кружки со стаканами. Сил наводить хоть какой-то порядок не было. Решил оставить это на выходные. Надеюсь, хоть тогда никаких оправданий найти не смогу и уберусь. С другой стороны, подумаешь — грязная посуда. Сама кухня выглядела нормально, из общего вида выбивалась именно раковина. Столик был чистый, без грязных пятен или же крошек и остатков от еды.
«Хотя…»— пронеслось в голове, и я тут же подошёл к холодильнику — практически пустому. На нижней полке можно было заметить несколько ещё свежих яблок и одну уже старую морковку. Она вся была какой-то скукоженной и будто высушенной. Как мне показалось, за это время она уже успела покрыться плесенью. Чуть выше стояла тарелка с недоеденной лапшой, кажется позавчерашней… В дверце сбоку стояло несколько железных баночек алкоголя. Рука машинально потянулась к одной из них, но я тут же одёрнул себя. Завтра рано вставать, а градус именно у этой марки достаточно высокий: даже половины хватит, чтобы я проснулся к обеду, и то в лучшем случае. Обычно после таких вечеров, на следующий день, чувствовал себя так, будто ударили по голове чем-то тяжёлым. Работать в таком состоянии очень нелегко: постоянная тошнота и просто неприятные ощущения в районе висков. Лучше оставлю их на потом, когда точно буду уверен, что никуда не придётся идти. Не хотелось в таком состоянии провести весь день с Аристой. Мне кажется, я захочу её убить уже после первых тридцати минут. Согласен, может, преувеличиваю, но на практике проверять не хочу. Пусть это и дальше останется лишь моим предположением.
Больше внутри ничего не было, отчего пришлось доставать оставленную ранее лапшу.«Святая Габриэла, пусть она будет свежей». Чуть принюхавшись, я понял, что запах у неё нормальный, и быстро поставил её на столик, а после руки потянулись к сигаретам рядом. Как же я мечтал об этом весь день. Быстрым движением поднёс к концу сигареты пламя и сделал первую затяжку. Как же хорошо! Какое приятное чувство. Настроение определённо улучшилось, даже появилась непонятная бодрость во всём теле. В это время вся комната уже успела заполниться дымом, отчего пришлось открыть форточку.
Несколько минут — и от первой сигареты ничего не осталось. Только я потянулся за второй, как услышал звук сообщения. Мельком взглянул — и оцепенел.
Редактор Финг
17:35 Тириан, напоминаю о встрече.
Глава 15. Шутка?
Какое-то время я просто стоял в недоумении. Звук сердца с каждой минутой становился всё сильнее в ушах. Холодный пот медленно, неравномерно стекал по лбу, спрятанному под чёрной чёлкой. Я нервно перечитал сообщение ещё раз, будучи не в состоянии поверить. Всё выглядело как чья-то злая и не очень уместная шутка.
Пролистал вверх, и все сообщения дали понять одно — точно контакт редактора.
«Как такое вообще может быть?» — повторил про себя несколько раз, боясь сделать даже малейшее движение.
Дыхание стало поверхностным, отчего я с жадностью проглатывал каждый новый вдох. Руки с разной периодичностью вздрагивали от страха уставшего разума, ведь, несмотря на «человеческую магию», даже для нашего мира это дикость. Может, его телефон взломали, но кто… Неосознанно начал смотреть по сторонам, но в комнате ничего не поменялось, всё было точно так же, вплоть до расположения пылинок или маленькой паутины в углу. Только воздух стал давящим и неприятным, будто острыми когтями проходился по изгибам души, заставляя даже в собственном доме чувствовать себя неуютно.
«А если…» В голову тут же пришло самое логичное объяснение, словно ниточка, за которую попытался ухватиться, отчего руки машинально набрали один знакомый номер — Аристы.
17:41 Смешно тебе?
Телефон тут же полетел в сторону стола, упал корпусом на твёрдую поверхность и чуть отлетел вверх, пока с характерным грохотом не ударился. Я сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Призраков не существует. Мёртвый человек навсегда останется в могиле, и никакие слёзы и мольбы не смогут этого изменить, отчего напрашивается вывод — глупый розыгрыш от Аристы. Правда, не думал, что она может опуститься настолько низко, чтобы использовать чью-то смерть для моего запугивания.
Как следователь А1, она имеет доступ к устройству редактора, а также является последней, с кем я общался (Натана даже не рассматривал — не подходит он на эту роль), а кому-то другому, вне «Восьмого глаза», смысла нет такое вытворять. Надеюсь, хоть сейчас она почувствует стыд, а если нет, то заставлю. Подобное поведение выходит за все рамки дозволенного и не может оставаться безнаказанным.