Загадка для Грома
Срываю с Марты кардиган. Она прикусывает мою мочку, а потом скользит зубами по шее. Знает, как я люблю. Удовольствие на грани с болью, от которых кровь закипает и бурлит так сильно, что невозможно дышать.
Расстегиваю пуговицы на ее платье ровно до талии, чтобы распахнуть полы вещицы и сжать грудь обеими руками. Прямо через кружевную ткань, которую уже пытаются прорвать острые пики сосков.
Наклонившись, хватаю их по очереди через кружево и прикусываю. Марта вскрикивает, но не отстраняется. Наоборот, притягивает меня еще ближе.
Опускаю чашечки и провожу расслабленным языком по груди. Твердый сосок упруго пружинит, и я ловлю новую вспышку кайфа.
Марта стонет и выгибает спину, подставляя под мои губы свои прелести. Я остервенело набрасываюсь на них и терзаю, позволяя внутреннему зверю глотнуть немного свободы.
Я не буду трахать Марту. Нет, это вообще даже не обсуждается. Но помучить и ее, и себя – да. Это я и делаю. Потому что, блядь, не могу остановиться. Я пропитан ее запахом и стонами. Каждая пора в теле сейчас дышит ею. Обещаю себе, что возьму только эту дозу и остановлюсь. Немного запретного удовольствия – и я смогу рассуждать трезво.
Забираюсь рукой в ее трусики и сразу касаюсь пальцами влажных губок. Раздвигаю их и нажимаю на комочек клитора. Он пульсирует под подушечками, а Марта, закатив глаза, протяжно стонет. Так, как я любил когда-то. Хрипло и громко. Этот стон резонирует на моих нервных окончаниях, заставляя их содрогаться и вибрировать.
Кружу по клитору, вырывая из Марты все новые и новые звуки удовольствия. А потом ныряю двумя пальцами во влажный жар. Медленно двигаю ими, и через пару секунд Марта сама начинает раскачиваться на них, стремясь к экстазу. Стонет, впивается в мой рот жадным поцелуем, потом снова отрывается и извивается от удовольствия.
На секунду позволяю себе признать, насколько она горячая и сексуальная. Особенно в этом необузданном порыве получить наслаждение. Желании вырвать из моих рук удовольствие. Достигнуть пика и взорваться в моих руках.
– Требовательная девочка, – бормочу хрипло.
Мне уже срывает крышу от того, как она гонится за своей разрядкой.
Я реально перестаю контролировать и свои действия, и мысли. Отпускаю их. К черту все. Сейчас я хочу почувствовать, как Марта кончает на моих пальцах. Может, даже все же трахну ее. Ворвусь в горячий жар ее тела и возьму то, что посчитаю нужным.
Член чуть не лопается от переизбытка крови. В паху ноет и печет от желания.
В голове всплывает воспоминание о том, как несколько часов назад я чувствовал на своем раскаленном стволе влажные губы. Как утопал в нежном ротике и кайфовал от того, что Марта стояла передо мной на коленях.
А потом проскальзывает мысль, которая мгновенно вырывает меня из тумана похоти. Сердце все еще грохочет, кровь несется по венам на бешеной скорости, зато голова внезапно трезвеет, и я, нахмурившись, впиваюсь взглядом в Марту. Она закрыла глаза и кайфует от моих ласк. Сжимает ладонями свою грудь и скачет на моих пальцах.
Выдергиваю их из нее, а она распахивает глаза и смотрит на меня ошалевшим от возбуждения взглядом.
– Что такое? – спрашивает, задыхаясь. – Почему ты остановился?
– Ты не просто так решила отсосать мне вечером, – произношу хмуро и ссаживаю ее со своих коленей. – Ты отвлекала мое внимание, чтобы я не поехал на стройку.
Глава 9
Марта
Конечно, я не хотела, чтобы он туда ехал!
А какая любящая девушка захочет?
Чтобы его там убили? Я же прекрасно понимала, тот, кто сделал заказ охраннику, не оставит Илью в живых. Он так и поступил. И, конечно, сразу же убрал и свидетелей.
Если бы Илья появился там, то и он мог бы умереть. Я бы никогда себе этого не простила. И никогда бы не смирилась со смертью любимого.
Громов думает, что я предала его. Но он не знает многих нюансов. А объяснять ему их я не стану. Не потому, что не хочу. А потому, что угроза все еще не миновала. И минует ли – непонятно.
Знаю, что сам Илья и его семья практически всемогущи. Но и на этот лом может найтись другой лом. Так что я продолжаю хранить тайны.
– Марта! – напоминает о себе Илья, пока я дрожащими пальцами застегиваю пуговицы на платье.
Между ног так сильно пульсирует, что напряжено все, даже мышцы живота. Сжимаю бедра в попытке получить хоть небольшое облегчение от мучительной тянущей боли.
Хочу ненавидеть Илью за то, что не довел дело до конца. Опять я осталась без оргазма, практически достигнув пика возбуждения. Но мне ему предъявить нечего.
Я удивлена, что он вообще так долго не осознавал, что я оттягивала поездку на ту стройку.
Как только подумаю, что среди трупов, валяющихся на бетонном полу, мог оказаться Илья, меня начинает тошнить. Внутренности сжимаются настолько сильно, что становится тяжело дышать.
– Ты бы поступил точно так же, – отвечаю на его утверждение и встречаю суровый взгляд.
– Как? – спрашивает и, прищурившись, всматривается в мое лицо. – Как бы я поступил?
– Не дал бы мне поехать туда, где мне грозила бы опасность.
– Марта, что ты знаешь об этом деле? – спрашивает он опасно тихим и спокойным голосом.
Я знаю этот тон Ильи. И могу сказать, что лучше бы он накричал на меня. Потому что с яростными, яркими эмоциями я могу совладать. А вот с тем, что происходит сейчас, – нет. Я не понимаю, что сейчас в голове у Громова. Могу сказать только одно: в такие минуты он максимально опасен. Откуда мне это известно? Да просто чувствую!
Никогда своими глазами не видела, чтобы он кому-то нанес непоправимый вред. Но от Ильи Громова веет такой аурой, что, попав в немилость, невольно сжимаешься.
Сразу вспоминаю, как закончились наши отношения, и меня в прямом смысле передергивает от этих картинок. Настолько холодным и отчужденным до этого я Илью не видела. Несмотря на то, что он всегда немного как бы… отчужденный и молчаливый, со мной он когда-то был другим. Не скажу, что очень уж открытым и болтливым. Но все же мне доставалась его нежная, заботливая сторона, а не айсберг, каким его видят окружающие.
Сглотнув, смотрю в любимые глаза, в которых сейчас плещутся осколки льда. Еще немного – их начнут пожирать языки пламени. Хотя нет. Пламя уже угасло, остался только ледяной холод, пронизывающий до костей.
– Я знаю не больше твоего.
– Опять врешь, – выплевывает Илья.
Встает с дивана. Поправляет свои пижамные штаны. Они свободные, но упругую задницу обтягивают так, что я не упускаю возможности полюбоваться.
Илья идет к бару. Открывает. Достает два стакана для виски, бросает в них лед и наполняет до половины. Возвращается. Буквально вталкивает мне в руку один из стаканов, а второй прикладывает к губам и делает пару глотков.
Снова отходит и устраивается в кресле напротив. Я успеваю полюбоваться тем, как бугрятся и перекатываются мышцы на его торсе. Залипаю взглядом на мощной груди, но Илья следующим вопросом заставляет меня оторваться от созерцания его безупречного тела.
– Зачем Новиков тебя нанял?
– Он же объяснил. У меня большие связи, и я могу отличить подделку от оригинала.
– Это все? Тогда я мог бы использовать тебя как консультанта. Зачем ты настаиваешь на своем постоянном участии в поисках?
– Илья, ну ты же не глупый! – восклицаю, потеряв терпение. Впиваюсь в него взглядом и смотрю выразительно, чтобы он мог в моих глазах прочитать ответ на свой дурацкий вопрос.
– Похоже, что глупый. Ну так зачем тебе это?
– Потому что я все еще люблю тебя.
Хочу сказать это твердо, но голос подводит. Садится практически до шепота, и я еле выдавливаю свое признание.
Илья сжимает челюсти и одним глотком осушает свой стакан.
– Не пытайся делать вид, что ничего не чувствуешь, – говорю так же сипло. – Я в это ни за что не поверю. Такие сильные чувства просто так не проходят.
Жду, что он… не знаю, взорвется. Оттолкнет меня. Наговорит гадостей, хоть это и не в стиле Ильи. Я жду чего угодно, но только не того, как его взгляд потеряет всякие эмоции, и он посмотрит на меня так, как смотрит сейчас. Как смотрит на остальных людей. Холодно, равнодушно. Будто я никогда ничего для него не значила.
Но я же видела его взгляд, когда его пальцы ласкали меня! В нем был пожар! Тот самый, какой я наблюдала каждый день, когда мы были вместе. А сейчас его будто потушили. Лед победил…
– Я надеюсь, ты приехала сюда не на машине, – говорит Илья равнодушным тоном и встает с кресла. – Если нет, мой водитель отвезет тебя домой.
– Ты даже не поинтересуешься, зачем я приехала? – спрашиваю, а он подходит к раковине в кухонной зоне.
Выбрасывает в нее остатки льда и убирает стакан в посудомойку. Всегда правильный Илья. Не позволит оставить грязную посуду до утра. Если бы не было посудомойки, уверена, Громов сейчас мыл бы стакан вручную.
– Полагаю, ты намерена сама сообщить причину, – не оборачиваясь, отвечает он и вытирает руки полотенцем. – Не хочу лишать тебя этого удовольствия.
– Мне приснился кошмар. – Когда озвучиваю это, повод кажется таким детским. Слишком ничтожным, чтобы приехать к бывшему. – Приснилось, что…
Проглатываю окончание. В своем сне я видела Илью на том бетонном полу. С окровавленным лицом и застывшим взглядом потрясающе красивых глаз. Но теперь у меня просто не поворачивается язык закончить предложение.
– Можно подумать, за этот год тебе ни разу не снились кошмары. Но ты не приезжала ко мне. Зачем ты здесь на самом деле, Марта?
Наконец он поворачивается лицом ко мне и складывает руки на груди, впиваясь в меня своим пронзительным взглядом.
Я не успеваю ответить, как в дом влетает охранник.
– Гром! У нас гости! Вам надо спрятаться в подвале!
Внезапно во дворе раздается выстрел и я, вскрикнув, роняю на пол стакан с виски.
Глава 10
Марта
– Какая сука посмела? – рычит Илья и, схватив меня за руку, сдергивает с кресла.
Он делает это как будто неосознанно. Просто задвигает меня за свою спину и так выводит из гостиной.
– Не знаю. Они не представились, – отвечает безопасник. – Давайте быстрее.
– Я останусь наверху, – говорит Илья.
– Гром, их много, и они вооружены до зубов. Я уже отправил сигнал бойцам Матвея Алексеевича, но вы должны уйти в укрытие.
Кивнув, Илья тащит меня в коридор за гостиной. Мы забегаем в его кабинет, он подводит меня к книжной полке, нажимает какую-то кнопку. Слышится щелчок, а потом между полкой и стеной образуется зазор. Илья хватается за полку и открывает ее как обычную дверь.
С грохочущим сердцем я захожу вслед за ним в темноту. Полка за нами закрывается с таким же негромким щелчком. Илья снова что-то нажимает, и в небольшом проходе загорается свет.
Илья ведет меня за руку дальше. Мы спускаемся на несколько ступенек, пока не попадаем в небольшое помещение. Здесь стоят диван, стол, два стула и закрытые шкафы вдоль стен.
– Что за шум? – спрашиваю, услышав тихий гул.
– Вентиляция, чтобы мы не задохнулись. Садись, Марта.
Илья усаживает меня на диван, а сам впивается пальцами в спинку стула.
Сюда не доходят звуки сверху, и это беспокоит. Меня даже начинает немного потряхивать. Хочется попросить Илью обнять меня, но я не решаюсь. Не хочу, чтобы он опять прошил меня своим ледяным взглядом, даже без слов давая понять, что я для него теперь пустое место.
– У тебя здесь нет… оружия? – спрашиваю хриплым голосом.
– Я не пользуюсь огнестрельным оружием, – качает головой Илья.
– Почему? Сейчас бы оно пригодилось. Или ты не умеешь стрелять?
– Умею, – говорит он, глядя на меня. Взгляд прямой и открытый, хоть и хмурый.
– Тогда почему…
– Когда-то пообещал отцу, что не стану делать ничего, что вынудит меня пользоваться оружием.
– К сожалению, это не всегда зависит от нас.
– А ты? Умеешь пользоваться оружием?
– Да, – поколебавшись пару секунд, отвечаю правду. – Антикварный и ювелирный бизнес не всегда безопасен.
– И часто ты носишь при себе пистолет? – прищурившись, спрашивает он.
– Постоянно.
– Где он сейчас?
– Остался в сумке в машине.
– Почему не взяла с собой?
– Я шла к тебе. А в твой дом я никогда не приду с оружием.
– Ясно, – тихо выдает Илья, а затем, оторвавшись от стула, подходит к одному из шкафов.
Открывает и достает бутылку воды. Шкаф оказался холодильником.
– Хочешь пить? – спрашивает, а я киваю. От нервов во рту пустыня.
Открутив крышку, Илья передает мне бутылку, а себе берет другую.
Долгое время мы сидим в тишине. Сказать нечего. Сверху не доносится ни звука. У нас при себе нет телефонов. Мы… просто отрезаны от происходящего, и остается только догадываться, что происходит в доме.
Илья достает из шкафа нож и, сев на стул, крутит тот в руке.
Я рассматриваю своего бывшего. Скольжу взглядом по его выпуклым мышцам, широко расставленным ногам, жилам на предплечье, которые выразительно двигаются под кожей, когда он позволяет ножу крутиться на пальце, а потом снова перехватывает рукоять.
– Илья, – зову, и он поднимает на меня взгляд исподлобья. Меня прошивает дрожь возбуждения. Только он умеет так смотреть, чтобы кровь за секунду закипела и понеслась по венам на немыслимой скорости. – У меня не было выбора. Тогда, когда я… не позволила тебе завершить сделку.
Он вздыхает и опять опускает взгляд на нож.
– Всегда есть выбор, Марта.
– У меня не было. Иначе я лишилась бы всего.
– Но ты предпочла лишиться меня, – спокойно произносит, а у меня от его слов скручивает внутренности. Он прав. Я могла выбрать его. Лишиться всего, но остаться с любимым мужчиной. – Ты сделала неправильный выбор. Я бы дал тебе все и даже больше.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь.
– Нет, Марта, – качает головой и снова прошивает меня этим взглядом, от которого по коже бегут мурашки. В нем и ярость, и желание, и ненависть и жажда обладать. Я обнимаю себя за плечи и тру их, прогоняя озноб. – Нет ничего в мире, что могло бы оправдать предательство.
– Они угрожали убить меня! – выкрикиваю, не сдержавшись, и вскакиваю на ноги.
Илья молча кладет нож на второй стул и поднимает на меня взгляд.
– Ты была невестой Громова, – напоминает он. Произносит это низким, тихим голосом, а я опять ловлю себя на мысли о том, что лучше бы он кричал. – Неужели ты думаешь, я бы не защитил тебя?
– Они и Карине угрожали, – срывается мой голос.
– Твою сестру я бы тоже обезопасил. Марта, хватит искать оправдания. Ты облажалась, и знаешь это не хуже меня.
Знаю…
Тогда мне казалось, что я не могу поступить иначе. Что Илья может не успеть защитить нас с Каришей. Что эти сволочи доберутся до нас быстрее, чем он сможет что-то предпринять.
Но когда я осознала, как сильно ошибалась, было уже поздно. Я знала, что Громов не прощает предателей и к тем, в ком усомнился, у него больше нет доверия.
Поэтому я не пыталась вернуть его. Даже близко не подходила. Мне было чертовски страшно увидеть тот самый лед в его глазах. Осознать, что я потеряла его навсегда.
А сейчас… сейчас я просто вижу его и ничего не могу с собой поделать. И с тем притяжением, которое овладевает мной всякий раз, когда я оказываюсь рядом с ним.
Подхожу ближе. Илья не обращает на меня внимания. Сцепил пальцы, упершись локтями в колени, и смотрит вниз. Сжимаю кулак, разжимаю. Поднимаю руку и хочу провести по его плечу. Дрожащие пальцы зависают над обнаженной горячей кожей. Сгораю от желания коснуться, но в то же время боюсь быть отвергнутой.
В этот момент Илья резко дергается, хватает меня за руку и, крутанув, заставляет плюхнуться к нему на колени. Хватает меня за затылок, а второй рукой сжимает подбородок. Впивается в меня яростным взглядом.
– Чего ты хочешь от меня?! – рявкает, а я вижу только этот пылающий взгляд и чувственные губы.
Глава 11
Марта
Ахаю, впиваясь взглядом в глаза Громова.
– Илья, я просто… – выдавливаю из себя хрипло, но он не дает договорить.
Набрасывается на мои губы настолько жестким, карающим поцелуем, что вышибает из меня разом весь воздух. Я вцепляюсь пальцами в его предплечье и держу, не давая отстраниться и отпустить меня.
Пусть и дальше сжимает мои щеки до боли. Пусть тянет за волосы на затылке. Пусть до крови кусает мои губы.
Только бы чувствовать вкус его языка. Его дыхание, овевающее мои опухшие губы. Его железную хватку. Ярость и нужду. Любые чувства. Все, что угодно, кроме равнодушия. Этого я не переживу. Не сейчас, когда снова вижу, что Илья не забыл. Пусть не простил, но, главное, что я ему по-прежнему не безразлична.
Внезапно мы слышим грохот, и Илья отрывается от меня. Схватив за талию, поднимает и подталкивает в угол, который не виден со стороны лестницы. Сам берет со стула нож. Поправляет стояк, который оттопыривает тонкую ткань пижамных штанов, и проводит свободной рукой по лицу.
Я не могу не радоваться, что он все еще так остро реагирует на меня и наши поцелуи. Жаль только, что нам постоянно что-то мешает довести начатое до конца. Я умираю, так сильно хочу почувствовать, как Илья распирает меня изнутри. Как наполняет собой, не оставляя ни миллиметра свободного пространства.
Господи, Марта, о чем ты думаешь?
В любой момент в этот подвал могут ворваться те, кто напал на дом Ильи, и просто убить нас обоих. Но я, черт подери, брежу сексом с Ильей. Или это просто инстинкт продолжения рода, который активизируется в моменты опасности?
Снова раздается грохот, а потом щелчок – и я слышу, как наверху открывается дверь, встроенная в книжную полку.
– Илья? – слышу голос безопасника и выдыхаю.
Илья тоже. Шумно выпускает из себя воздух и кладет нож на стул.
Слышу шаги на лестнице, а потом в подвале показывается сам Руслан. Его одежда и лицо заляпаны кровью, и я сглатываю резко подступившую тошноту.
– Все нормально? – спрашивает Илья.
– Да, порядок. Обезвредили.
– Последний раз я пережидаю в подвале, – цедит Илья и кивает мне на выход. – Пойдем.
– Там это… – мешкает Руслан, а Илья переводит на него взгляд.
– Ну? – подгоняет его Громов.
– Трупаки по всему двору. Убираем.
Сжав челюсти, Илья кивает, а потом показывает мне подниматься.
Когда мы оказываемся наверху, Илья тихо разговаривает с Русланом.
– Кто это был?
– Пока не знаем. Отправим Артуру Михайловичу отпечатки и данные, которые найдем. Выясним, но надо время.
– Бойцы отца приехали?
– Да, но когда уже все закончилось. Помогают зачистить территорию.
– Ясно. Позвоню ему. Сколько их было?
– Двенадцать человек.
Илья присвистывает.
– Много. Кому-то очень не хочется, чтобы я нашел эту корону. Настолько, что готов рискнуть завалить Громова. Интересная история. Теперь я еще сильнее хочу отыскать этот артефакт. Проверьте машины на взрывчатку и жучки. Мало ли что они успели до того, как их заметили. И усиль охрану. Марта, – зовет меня, и я подхожу ближе. – Где Карина?
От этого вопроса кровь застывает в жилах. Что ему сказать? Выбираю самый безопасный вариант.
– Уехала.
– Надо вернуть. Сейчас небезопасно.
– Она там, где ее никто не достанет, – тяну напряженную улыбку.
Прищурившись, Илья внимательно смотрит на меня. Ох, знал бы он, скольких усилий мне стоит выдержать этот проницательный взгляд! Но я справляюсь с этой задачей. Илья, словно удовлетворившись моим ответом, отворачивается.
– Марта пока побудет здесь. Но ее квартиру и мастерскую тоже проверьте. Мало ли какие пасхалочки нам оставил этот отморозок. Что ж, дело становится все интереснее. Работайте.
Развернувшись, он кивает мне на лестницу наверх.
– Поднимайся. Занимай гостевую спальню. В окно не смотри, если хочешь крепко спать.
Кивнув, иду по лестнице наверх. Бросаю еще один взгляд на гостиную, где Илья натягивает на себя где-то раздобытую футболку и продолжает разговаривать с Русланом.
Оказавшись на втором этаже, останавливаюсь в начале коридора.
Слева две двери, одна из которых ведет в гостевую спальню, а вторая – в бильярдную, которую так любит Илья. Или любил. Я не знаю, насколько изменились его предпочтения за этот год.
Справа еще две двери. Одна ведет в пустую комнату, в которой нет ничего, кроме небольшого кожаного дивана. Чтобы убедиться в этом, заглядываю в комнату. Теперь здесь есть плазма на стене, под ней к стене прикручена тумбочка, на которой стоит игровая приставка. А перед диваном постелен мягкий ковер и стоит стеклянный кофейный столик.
Следующая комната – это спальня младшей сестры Ильи, Лизы. Она очень любит своего старшего брата, поэтому может приехать к нему на все выходные. Они оба интроверты, так что все их общение проходит в совместном молчании, игре в бильярд и в шахматы, которые они так любят. Судя по всему, и приставку Илья купил ради нее.
А в самом конце коридора расположена главная спальня. Святая святых. Место, где когда-то владелец этого дома дарил мне неземное наслаждение.
Я должна свернуть налево, открыть первую дверь и остаться в гостевой комнате. Но ноги несут меня в самый конец коридора. Торможу перед светло-серой дверью практически в тон стенам и, нажав на ручку, открываю ее.
Хочу отговорить себя входить сюда, но это просто выше моих сил.
В комнате горит только тусклый ночник слева от кровати. Стеклянная трубка, свисающая с потолка, своим желтым светом добавляет комнате уюта и создает романтичную атмосферу. Уж я-то знаю, о чем говорю.
Окидываю взглядом комод из темного дерева, на котором стоят сложенный набор деревянных шахмат, стильные часы на изогнутой ножке и лежит антикварная зажигалка, которую я подарила Илье. На прикроватном столике, как всегда, лежит книга и стоит маленькая бутылка с водой.
Сажусь на край кровати и провожу по краешку обложки книги, на пару секунд дольше задерживаясь на потрепанном уголке. Пальцы вздрагивают, как от легкого удара током. Я представляю себе, как Илья перед сном читает книгу, а потом переворачивается на живот и, обняв подушку, засыпает.
Повернув голову, смотрю на смятую наволочку и судорожно втягиваю воздух. Он пропитан ароматом Ильи. Его аурой, от которой моя кровь ускоряется, а сердце сбивается с ритма.
Закрыв глаза, ныряю лицом в его подушку и дышу этим запахом, не в силах остановиться. Как будто пытаюсь насытить легкие Ильей. Забить им дыхательные пути, чтобы еще немного продержаться и не умереть от болезненной разлуки.
– Что ты здесь делаешь? – слышу за спиной ледяной тон и, выпрямившись, встречаюсь взглядом со стоящим в дверном проеме Ильей.
Глава 12
– Я просто… прости, – выдыхаю, понимая, что придумывать отговорки бессмысленно.
Наверняка, войдя в спальню, Илья видел, что я нюхаю его подушку. И он точно понял, зачем я это делаю.
Встаю с кровати и иду на выход. Но, когда оказываюсь рядом с Ильей, он берет меня за локоть и останавливает. Смотрит непроницаемым взглядом, в котором я ничего не могу прочитать.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивает он.
– Что именно? Захожу к тебе в спальню? Нюхаю твою подушку?
– Зачем пытаешься вернуть нас обоих в прошлое? Оставь его там.
– Не могу, – выдыхаю дрожащим голосом. Поднимаю голову выше, и наши лица оказываются на расстоянии считанных сантиметров. – Я никогда не перестану любить тебя. Никогда не перестану надеяться.
– Целый год прошел, – напоминает Илья.
– Для меня он ничего не изменил. Ничего, Илюш. Я как любила, так и продолжаю любить. И у меня никого не было за это время. Потому что никто никогда не сравнится с тобой.
Он крепко сжимает челюсти. Я понимаю, что вопрос, почему я предала, наверняка крутится у него языке. Но он его не задаст. Слишком гордый, чтобы показать, что его до сих пор не отпустили ни наши отношения, ни его чувства, ни мой поступок. Он до сих пор болезненно проживает это. Только вот передо мной Громов. Он никогда в жизни не признается в своей слабости к женщине.
Да и бессмысленно мне задавать этот вопрос. Я не скажу правду. По крайней мере, не полную. Потому что моему поступку нет оправдания. Даже опасение за собственную жизнь и жизнь сестры не стало бы достаточным обоснованием для моего предательства. Зато деньги, которые я за это получила, обеспечили мне полную свободу и возможности.
Понимаю, что останься я верна Илье, он дал бы даже больше. Только вот я уже зависела от мужчины. Чем это закончилось? Тем, что мне пришлось бежать на другой край страны и менять личность. Теперь я дую на холодную воду.
– Ты вообще была когда-нибудь со мной до конца откровенна? – задает Илья самый важный вопрос, ответ на который может ему не понравиться.
– Я… – начинаю и сглатываю, подбирая слова. – Я никогда тебе не врала насчет своих чувств. В этом я всегда была с тобой максимально откровенна.