Удивительные изобретения
Ему пришлось буквально разбивать себе лоб до синяков затхлыми фолиантами, но в конце концов он добился своего. Затем, с задумчивым выражением лица, он успокоил свои сомнения и дурные предчувствия несколькими поэтическими сборниками.
Позже, с помощью музыкальной партитуры, ему впервые удалось постичь глубину и размах вагнеровской оперы. Но в конце концов ему пришлось вернуться домой. Он позвонил Майре и сообщил ей о предстоящем визите Петерсена. Эта новость привела ее в восторг. Она немедленно принялась за приготовление изысканного ужина... хотя и сообщила Уилберфорсу, несколько неохотно, что Сэм не пошел на работу.
– Он на ипподроме в Локарно, - сказала она. - Провел все утро, занимаясь изучением старых бланков. Теперь он говорит, что у него есть система.
– А маленький Херби? - спросил Уилберфорс.
– Изобретает космический корабль, - безутешно произнесла Майра. - Сегодня утром он выпал из своей кроватки на стопку старых экземпляров «Фантастических приключений» Сэма!
Итак, Уилберфорс отправился домой, все еще испытывая тревогу, но надеясь, что недавнее знакомство с научной фантастикой, возможно, заставило маленького Херби забыть историю, которую он с таким удовольствием рассказывал вчера вечером, - о республиканце, который встретил старую горничную на поле для гольфа. . . .
За ужином Петерсен, казалось, был очарован родственниками Уилберфорса. С момента его приезда все шло гладко. Малыш Херби, которого на время отвлекла невинная книжка «Бастер Банни и волшебная репка», вел себя безупречно. Сэм, который чудесным образом получил двойную порцию «Дейли дабл», заплатив 673 доллара за билет стоимостью 2 доллара, был в редкостно хорошем настроении. Довольство Майры тщательно продуманным банкетом выразилось в сияющей улыбке. Ужин закончился, и двое мужчин перешли в гостиную, чтобы выкурить сигары и поболтать.
Поскольку Майра желая проследить за тем, как горничная обращается со ее лучшим фарфором, крошка Херби был отправлен на кухню вместе с мужчинами. Удовлетворенно попыхивая сигарой, Петерсен поздравил Уилберфорса.
– Меня вдохновляет, - сказал он, - человек, чья семейная жизнь действительно благополучна. Особенно в наши трудные времена... Случилась беда.
– Это напомнило мне, - прервал его голос маленького Херби. – Я рассказывал вам историю о...?
– Херби! - воскликнули Уилберфорс и Сэм в один голос.
– Ну-ну! - упрекнул Петерсен. - Дайте ребенку высказаться. Никогда не сдерживай молодежь. Я не верю в...
Но в этот момент челюсть Сэма странно дернулась. Прядь волос упала ему на лоб, и Уилберфорс с ужасом вспомнил, как Сэм читал «Майн Кампф»... Сэм поднялся и воинственно встал лицом к лицу с Петерсеном.
– Кто ты такой, чтобы указывать мне, как воспитывать моего собственного ребенка?
– А теперь, Сэм, - слабым голосом вставил Уилберфорс.
– Молчать! - рявкнул Сэм. Он набросился на бизнесмена с выпученными глазами. - Ты — эгоист! Твой разум настроен на ложную идеологию демократических принципов. Близок час, когда мы заставим мир признать достоинства доминирующих рас! Арийцы восстанут! Средиземноморское отродье будет уничтожено...
Петерсен вытаращил глаза и пробормотал:
– Я... я не понимаю...
– Привет, привет всем! - пропищал голос из в дверях. Уилберфорс обернулся и ахнул. Это была Майра. Она сжимала в изящных пальчиках свежий номер журнала «Здравомыслящий человек». - Разве мы все не вели себя глупо сегодня вечером? Сидеть вот так, когда каждый здравомыслящий человек понимает, что нудизм - это единственный разумный культ?
И пока Уилберфорс беспомощно смотрел на нее, она начала снимать свое платье!
Петерсен побагровел. Он взревел.
– Вы что, все с ума посходили? Уилберфорс, что это значит?
– Республиканец, - пропищал маленький Херби, - Если ты спросишь меня, сестренка, Рузвельт собирается заставить нас...
– Придет время, - рявкнул Сэм, - когда тоталитарные государства займут свое законное место.
– Ничего постыдного нет, - беспечно продолжала Майра, - в красивом теле, выставленном на солнце.
– Прекратите это! - взревел Петерсен. - Прекратите, говорю! Это уже слишком! Уилберфорс, я беру свои слова обратно. Вы уволены! Как я мог ошибаться...
Уилберфорсу стало дурно внезапно и стремительно ему стало совсем плохо. Он застонал и прижал руки к голове. Казалось, что где-то внутри него поселилась тысяча демонов, которые колотили по нему с бешеной силой, тысячи крошечных красных молоточков. Он отчаянно пытался заговорить, но смог выдавить лишь «Я...я...». И вдруг он понял, что разговаривает с тишиной.
Он подавил собственную слабость и уставился на своих родственников. Как и он сам, все они прижимали дрожащие руки ко лбу. Сэм стонал. Маленький Херби плакал. Майра, смущенно пискнув, подхватила свое вечернее платье и побежала в другую комнату. Затем Херби перестал плакать и сказал:
– Папа, я хочу воды.
Сэм сказал обычным, спокойным тоном, выражающим родительскую покорность: «Хорошо, сынок. Пойдем с папой». И они вышли из комнаты.
Лицо Уилберфорса вытянулось от досады. Его голос дрожал:
– Мистер Петерсен, я надеюсь, вы не обиделись...
Но, как ни странно, Петерсен улыбался.
– Так-так, Уилберфорс, это было так неожиданно, что сначала я подумал, что ты просто шутишь со мной. Но у меня такое же острое чувство юмора, как и у любого другого человека. - Он усмехнулся. - Я заявляю, что у вас восхитительная семья. Ваш брат, несомненно, может победить Гитлера, не так ли? А ваша сестра, разве не не доказала нам всем, что эти нудистские энтузиасты выглядят как идиоты? А этот юнец, - Петерсен поперхнулся , - просто гений! Конечно, я не одобряю, когда невинных детей учат таким шуткам, но — ха—ха! — Я должен запомнить эту шутку про республиканца...
Тут он перестал хихикать и одобрительно посмотрел на Уилберфорса.
– Да, Уилберфорс, я доволен вами как никогда. Вы сочетаете хорошее деловое чутье с умением доставлять людям удовольствие. Итак, когда мы завтра будем обсуждать вопрос о дивидендах с Советом директоров, я полагаю, у вас есть свое мнение по этому вопросу?
Уилберфорс покачал головой. Он знал, где можно было бы изучить этот вопрос. В Организации, в офисе есть отчеты о запасах. Но только сейчас...
– Боюсь, шеф, что я мало что понимаю в этом.
Петерсен выглядел довольным.
- Рад слышать это от вас, Уилберфорс, - сказал он. – А то я уже начал опасаться, что вы выпендриваетесь. У вас всегда были цифры под рукой. У человека всегда должна оставаться возможность чему-то поучиться, мой мальчик.
– Да, сэр, - смиренно ответил Уилберфорс.
Петерсен усмехнулся и поднялся.
– Это был приятный вечер, Уилберфорс. А теперь мне пора. Если бы только я смог взять свою шляпу и пальто...
А у двери он предостерегающе погрозил пальцем.
– Увидимся в восемь утра, мой мальчик. Я ожидаю, что мой главный Менеджер будет всегда приходить вовремя!
После его ухода, Уилберфорс ощупью поднялся наверх. Он обнаружил Сэма, рассматривающего коллекцию бутылок в ванной.
– Я... я растерял свои знания, Уилби, - глухо произнес тот.
– Я знаю, Сэм, мы все страдаем от этого.
– - Но почему?
Уилберфорс напряг память и сказал:
– Я пытался выяснить причину сегодня, в библиотеке. Сейчас все это довольно расплывчато, но это как-то связано с электрическими импульсами мысли. Видишь ли, некоторые ученые считают, что мысль - это всего лишь гиперэлектрическое явление. И даже когда мысли печатаются, они сохраняют электрическую структуру, которая их породила. Когда мы читаем, мы воспринимаем некоторые из этих электрических сигналов через органы чувств. Это стимулирует работу мозга и создает в нашем сознании новые модели мышления.
– А... а напиток, который ты изобрели?
– Все, что я могу предположить, - признался Уилберфорс, - это то, что моя смесь каким-то образом повысила химическую восприимчивость мозга, так что ощущение прикосновения, а не зрительного или слухового восприятия было достаточно, чтобы описать новый мыслительный процесс в мозге. Честно говоря, я не знаю, но если я когда-нибудь смогу вернуть себе эту способность, изучу это явление и узнаю каким образом...
Он вдруг оттолкнул Сэма в сторону и начал доставать бутылки из шкафа. Затем он побежал в подвал.
– Дайте дорогу гению! - крикнул Уилберфорс Уимс.
Мир Уильяма Грэшема
Позвольте мне начать с извинений. Поскольку я доктор медицины, и мои предыдущие литературные труды ограничивались изложением историй болезни техническим языком моей профессии. Это повествование не будет гладким и отточенным. Впрочем, это не имеет большого значения. За исключением отдельных абзацев, в которых я пытался описать и интерпретировать прогрессирующее ухудшение состояния моего пациента, так как большая часть того, что вы сейчас прочтете, написана не мной, а представляет собой выдержки из дневника покойного Уильяма Грэшема.
Доктор Грэшем (у которого была ученая степень не в области медицины, а в области продвинутой физики) был принят в Санкт-Петербург. Барнаби родился десятого апреля прошлого года. Его отношение к обязанностям было непохоже на отношение обычного пациента. Он не протестовал против своей госпитализации и, как многие, не был рад тихому уединению терапевтического центра. С самого начала его заключения и до дня его необъяснимого прекращения его поведение лучше всего можно охарактеризовать заявлением о том, что ему, казалось, было все равно.
Под этим я не подразумеваю, что Грэшем находился в состоянии душевного смятения, что не понимал того где он был и что делал. До самого конца он полностью осознавал, что его окружает. Он всегда поддерживал приятные и доброжелательные отношения с сотрудниками нашей больницы. Он отвечал на все вопросы откровенно, приветливо, ясно и часто проявлял тот острый ум, которым отличался во время своей преподавательской карьеры. Он спокойно прошел все назначенные ему тесты, набрав баллы, которые я, как психолог, неохотно вынужден признать неубедительными в его случае, поскольку все без исключения они свидетельствовали о его хорошем самочувствии, а его способности к восприятию и ясности были выше нормы. В том, что касалось интеллектуальных способностей, его неизменно относили к классу гениев.
И все же, как вскоре станет ясно читателям этого рассказа в сознании Уильяма Грэшема произошел некий любопытный поворот: аберрирующий фактор, не поддающийся обнаружению никакими методами тестирования, известными в настоящее время психиатрии. Либо это…
Но я не буду строить гипотез. Я очень предпочитаю, чтобы дневник Грэшема сам рассказал эту удивительную историю. Итак, без дальнейших комментариев, я предлагаю вашему вниманию первую важную подборку, запись, написанную за несколько недель до того, как доктор Уильям Грэшем поступил в психиатрическую больницу Святого Барнаби для наблюдения и последующей госпитализации.
3 марта
«Наконец-то это случилось: война, которую мы ненавидели и боялись, но более чем наполовину ожидали, тотальный конфликт, которого мы так долго и тщетно пытались избежать. Несколько минут назад все сетевые программы были прерваны для того, чтобы по объединенным средствам радиосвязи страны можно было одновременно донести до американского народа сообщение огромной важности. Несколько мгновений спустя слушатели услышали, а телезрители увидели, как президент Соединенных Штатов выступает из студии где-то в столице страны. Он, не теряя времени, перешел к сути дела. Тихо, серьезно, голосом, отягощенным ответственностью, которая теперь легла на его плечи, он произнес свое судьбоносное послание: «Друзья мои и соотечественники, как ваш президент, я считаю своим печальным долгом сообщить вам, что наша страна вовлечена в состояние активной войны. Чуть менее часа назад вооруженные силы Советских держав без предварительного объявления или предупреждения совершили скоординированную серию неспровоцированных нападений с моря и воздуха на военные объекты Организации Объединенных Наций в Японии, на Формозе и Филиппинских островах. Результаты этих исследований были опубликованы.
Как главнокомандующий нашими вооруженными силами, я дал указание нашим военным руководителям в зоне боевых действий немедленно нанести ответный удар по нашим агрессорам всеми имеющимися в их распоряжении средствами, включая наше самое тяжелое и смертоносное оружие новейшей разработки.
Я призываю всех американцев оказать максимальную поддержку в этой чрезвычайной ситуации. Мы не хотели этой войны, но теперь, когда мы в ней участвуем, мы встретим вызов врага с силой, мужеством и стойкостью. Права свободных людей повсюду должны быть сохранены, и с Божьей помощью мы выйдем победителями из этого конфликта».
Так говорил Президент. Пока не поступало никаких новых сообщений о боевых действиях или разъяснениях относительно того, что он имел в виду, когда говорил о «нашем самом тяжелом и смертоносном оружии новейшей разработки», но я думаю, что знаю, и боюсь, что слишком хорошо знаю. И поскольку у меня больше оснований, чем у большинства людей, осознавать ужасные возможности упомянутого им оружия, сегодня я погружен в глубокое отчаяние. О том, что ждет нас впереди, я не осмеливаюсь даже думать. Я могу только надеяться на лучшее, но с дурным предчувствием я ожидаю дальнейшего развития событий. Война началась. Послание президента знаменует начало конца».
4 марта
«Этим утром сейсмограф затрясся с беспрецедентной силой. Толчки были зафиксированы настолько внезапно и грубо, что в нашей обсерватории ручка была с силой выдернута из барабана. Таким образом, по крайней мере, в настоящее время мы не можем определить зону землетрясения с какой-либо степенью точности. Мы должны дождаться соответствующих сообщений с других станций. Это может означать, что в каком-то отдаленном уголке земного шара гигантский метеорит в два раза больше, чем тот, который столетия назад образовал знаменитый кратер в Аризоне, - обрушился на землю в яростном пламени. Это может означать и обратное, что где-то взорвался дремлющий вулкан, уничтожив тысячи людей своим огненным взрывом. И, возможно, затопив целые города потоками обжигающей лавы. Я только надеюсь, что это не такая большая катастрофа».
5 марта
«Харбин, железнодорожный центр Советской Маньчжурии, стал местом зафиксированного приборами толчка. Но землетрясение было не природным, а рукотворным. Военное министерство только что опубликовало коммюнике, в котором, в частности, говорится: «ШУНА сообщает о полном уничтожении центра распределения войск и склада снабжения в Харбине в результате вчерашнего воздушного налета. Была применена одиночная бомба улучшенного типа с ядерным расщеплением. Заявлено о полном уничтожении цели.
Одна бомба! Верховный штаб Объединенных Вооруженных сил США в Азии не говорится, какой элемент был использован для создания такого мощного взрыва. Но я знаю. Это не мог быть уран или плутоний. Должно быть, это была недавно усовершенствованная водородная бомба. Только она могла стереть с лица земли такой огромный город за такое короткое время. Только она могла заставить стрелки сейсмографов танцевать так, как они это делали. Танец смерти. Избежит ли кто-нибудь из нас этой роковой музыки?»
6 марта
«В Харбине царит тишина. Советская пресса и радио повсюду выкрикивают возмущенные обвинения и угрозы репрессий. Но из самого пострадавшего города нет ни слова».
7 марта
«Из Харбина нет ни слова. Четверо наших разведчиков-самолетов были сбиты при попытке пересечь маньчжурскую границу. Мы не смогли приблизиться к разбомбленному городу, чтобы получить фотографические свидетельства нанесенного ему ущерба. Таким образом, мы вынуждены полагаться на вражеские коммюнике в поисках информации, и, если не считать потоков брани, советское радио, как ни странно, работает без сбоев.
Радиостанция «Владивосток», ранее являвшаяся шумным круглосуточным распространителем коммунистической пропаганды, сегодня рано утром внезапно и необъяснимо прекратила вещание, хотя, как ни странно, сообщений о рейдах в этом районе не поступало. По оценкам разведки «ШУНы», численность населения Харбина на момент атомной бомбардировки составляла от 1 000 000 до 1 500 000 человек, утверждая, что обычное гражданское население в 500 000 человек к тому времени увеличилось по меньшей мере вдвое за счет войск, находившихся в пути.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов