Те, кто тонет в тишине

— Ты не даёшь мне шанса, Искорка. — Он отступает на шаг, проводя рукой по своим растрёпанным волосам.

— И не собираюсь, — с лёгкой улыбкой бросаю я и направляюсь к двери, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

Она вышла из комнаты, оставив за собой шлейф того самого аромата, который сводит меня с ума. Этот сладкий карамельный запах теперь был для меня чем-то большим, чем просто её духи. Это была её суть, её тепло, её любовь.

Я глубоко выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Мужик, возьми себя в руки, — сказал я самому себе, проводя ладонью по лицу. Глядя на дверь, за которой скрылась Искорка, я поймал себя на мысли, что готов отказаться от всего на свете ради этой женщины.

Она — ураган, который ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Иногда мне кажется, что она не понимает, как сильно я её люблю. Как сильно она меня меняет.

Я подошёл к зеркалу, поправил пиджак, вдохнул глубже. Чёрт возьми, ну почему я не могу держать себя в руках, когда дело касается её? Её алые губы, её фигура, как она смотрит на меня этими своими янтарными глазами...

Но мы опаздываем.

Я быстро проверил, всё ли взял: ключи, телефон. Выходя за порог, я ещё раз мысленно сказал себе успокоиться. Но, честное слово, когда я увидел её стоящей у машины, такое изящное, грациозное воплощение элегантности, всё моё самообладание вновь полетело к чёрту.

Кира выглядела так, будто спустилась с обложки журнала, но не холодной и далёкой, а живой и трепетной. Это её платье подчёркивало каждую деталь её фигуры, а лёгкий ветер играл её волосами.

— Ты меня с ума сводишь, Искорка, — сказал я, подходя ближе.

— Ты это уже говорил, Блонди, — усмехнулась она, но я заметил, как уголки её губ дрогнули, выдавая её удовольствие от моего комплимента.

Я аккуратно помог ей устроиться в машине, затем сам занял место за рулём. Пусть дорога будет долгой, мне это не важно — главное, что она рядом. Даже бесконечные пробки не смогли бы испортить настроение.

Перед тем как тронуться, я обернулся к Марису на заднем сиденье, но заметил, что Мел нигде нет.

— А где Мел? — спросил я, бросив взгляд на Искорку.

— Сказала, что у неё какие-то дела в городе, — ответила она спокойно. — Обещала приехать позже.

Я завёл машину, но мысли о Мел не давали покоя. Она оставалась в городе, и это решение казалось странным. После последнего её визита и той ссоры с Артёмом что-то в её поведении изменилось. Мел, обычно такая сдержанная и собранная, словно потеряла равновесие. И если Артём снова позволит себе что-то лишнее...

Я крепче сжал руль, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Мел заслуживает уважения, она заслуживает спокойствия. Если он решит перейти черту, то в этот раз разговор будет совсем другим.

— Ты опять о чем-то думаешь, — голос Искорки вырвал меня из размышлений. Её взгляд был тёплым, но в нём читалась лёгкая обеспокоенность.

— О Мел, — признался я, глядя на неё. — Мне не нравится, что она остаётся одна в городе. После той истории с Артёмом она стала другой.

Кира задумалась, аккуратно укладывая руку на моё бедро.

— Я тоже это заметила, — тихо ответила она. — Но, Блонди, мы можем только быть рядом, когда она захочет поговорить.

— Знаю, — выдохнул я, переключая передачу. — Просто ненавижу думать, что кто-то причиняет ей боль.

Марис на заднем сиденье что-то мурлыкал себе под нос, увлечённый своей игрушкой. Его беззаботность немного успокаивала, напоминая, что жизнь не всегда полна драм.

— Ладно, — сказал я, заставляя себя сосредоточиться на дороге. — Поедем, пока совсем не застряли в пробке.

Искорка кивнула и улыбнулась, но в её глазах осталась тень беспокойства. Мы оба знали, что этот день может принести новые испытания. Но пока она была рядом, я чувствовал, что справлюсь с любым.

Вы же в курсе, что долгие поездки — это просто пытка для меня. Каждая мышца затекает, ощущение, будто тело становится каменным. Не могу это терпеть! Но, наконец-то, мы добрались. Перед нами раскинулся шикарный загородный особняк. Всё здесь кричало о роскоши и статусе, каждая деталь будто бы говорила: «Мы знаем толк в стиле». Ну а как иначе?

На подъезде к воротам нас встретил охранник, уточнил наши имена, быстро сверился со списком и открыл массивные кованые ворота. Машина медленно въехала на территорию, и я успел заметить, как Искорка прильнула к окну, разглядывая великолепие вокруг. Аллея, обсаженная аккуратно подстриженными кипарисами, вела к главному зданию, а где-то сбоку, за деревьями, виднелись крытые беседки и бассейн с голубой водой, искрящейся в лучах солнца.

— Вау, — только и смогла выдохнуть она, повернув ко мне голову. Её глаза сияли от восторга, и я уловил в её взгляде ту самую искру, которая сводит меня с ума.

Мы припарковались у входа, и я быстро обошёл машину, чтобы открыть для неё дверь. Она вышла, изящно поправляя подол своего платья, и огляделась вокруг с лёгкой улыбкой.

— Ну, что скажешь? — спросил я, не сводя с неё глаз. Она была настолько красива в этом платье, что я едва мог сосредоточиться на чем-либо ещё.

— Очень впечатляюще. Мама не шутила, когда говорила, что всё будет на высшем уровне, — ответила она, оглядывая здание с высокими колоннами и огромными окнами.

Позади нас послышался голос Мариса:

— Ого, тут как в фильме про супергероев! — восхищённо воскликнул он, оглядываясь по сторонам. Его восторг был заразительным, и я не удержался от улыбки.

— Да уж, настоящий замок.

Искорка улыбнулась, но в её взгляде я заметил лёгкую тревогу. Кажется, мысли о предстоящей встрече с её братом Артёмом всё-таки не отпускали её.

Кажется, мама немного перестаралась, как думаете? Хотя, честно говоря, это выглядит просто потрясающе, невероятно, восхитительно... Выберите любое слово, которое вам больше нравится! Короче говоря, я в полном восторге.

Мы прошли через роскошные ворота и оказались в шикарном зале, где под ногами мягко шуршал ковёр, а стены украшали картины в золотых рамках. Здесь было все на высшем уровне — я даже слегка потерялась в этом величии. Каждая деталь, каждое движение сотрудников, каждое прикосновение к предметам — всё говорило о том, что организация на высшем уровне.

Когда мы вошли, светлый зал наполнился тишиной, а затем раздался легкий шаг высоких каблуков, и перед нами появилась мама. Её улыбка была такая же сияющая, как и сама обстановка. Она подошла к нам с тем же изысканным видом, в каком она всегда это делает — как будто пришла с обложки глянцевого журнала.

— Ох, мои дорогие, — с ее губ слетело с привычной теплотой. Она обняла меня и оставила легкий поцелуй на щеке. — Кнопочка, ты сегодня просто неотразима.

Ее взгляд тут же скользнул к Егору.

— Здравствуй, Егорушка, — она потянулась обнять его. Мне до сих пор было немного удивительно, но приятно, как легко мама приняла его. — Ты выглядишь просто прекрасно.

Затем она заметила Мариса и, присев, протянула ладонь, ожидая, что он «даст пять».

— Ну а ты, мой юный джентльмен, лучше всех.

Марис с радостью хлопнул по ее ладони и залился звонким смехом. Их взаимная симпатия возникла с первого же приема, когда мама познакомилась с ним. Кстати, это был тот самый прием, где я потащила Блонди к себе в спальню. Помните?

— Лариса Аркадьевна, — Егор галантно склонил голову, — как всегда, вы превосходны. Каждая встреча с вами — и вы будто моложе.

— Ох, прекрати, Егорушка. Мне льстить ни к чему. — Она чуть улыбнулась. — Спасибо, что приехали раньше. Я рассчитываю на вас двоих в этом деле. Нужно тепло встретить гостей.

Мама сделала паузу, и я заметила, как на миг ее уверенность дрогнула. Ей нелегко без отца. Раньше они всегда вдвоем занимались приемами, и это была их особая традиция. Теперь, похоже, она хочет, чтобы мы с Блонди заняли эту роль.

Странно, правда? Казалось бы, Артем и Полина, ради которых организован весь этот праздник, должны первыми встречать гостей. Но мама всегда имела свой взгляд на вещи, и я давно решила не спорить с ней. Как говорится, «Не лезь, она тебя сожрет». Надеюсь, вы помните тот смешной ролик на YouTube про медведя.

— Ну что, дорогие мои, — мама вновь улыбнулась, заметив, как Марис начал осматривать высокий потолок, будто ожидал увидеть что-то удивительное. — Кира, ты прекрасно знаешь, как важно встречать гостей, и это будете именно вы с Егором. Это ваша семья, ваши друзья, и… — она слегка заколебалась, — Мне важно, чтобы все чувствовали тепло и радушие.

Я едва заметно кивнула, хотя в голове крутились вопросы. Почему действительно не Артем с Полиной? Но я подавила это любопытство — мама лучше знает, что и как.

Блонди слегка сжал мою руку, будто чувствовал мое напряжение. Мой золотой. Всегда вовремя.

— Мы справимся, Лариса Аркадьевна, — Егор ответил так уверенно, что я сама поверила. — Гости будут довольны, можете не сомневаться.

— Благодарю вас, милые. — Ее голос звучал мягко, но твердо. Она встала, окинула нас оценивающим взглядом и улыбнулась чуть теплее. — А теперь, если вы не против, я должна проверить последние приготовления.

Она плавно удалилась, а я чуть расслабилась, почувствовав, как напряжение спадает.

— Ну что, начнем играть в хозяев вечера? — Блонди подмигнул мне.

— Если я с тобой, то это всегда удается, — ответила я с улыбкой и покрепче сжала его руку.

Марис, довольный и сияющий, уже нашел себе занятие: он рассматривал большой фолиант на полке с такими серьезными глазами, будто решал судьбу мира. А мы с Блонди пошли к входу, чтобы приветствовать первых гостей.

Простите за мой французский, но охр*неть, сколько же людей здесь собралось! Такое ощущение, что Лариса Аркадьевна решила позвать всех, кого только можно. Если честно, я уже успел устать просто от одного количества рукопожатий и приветствий.

Когда я, в очередной раз, с дежурной улыбкой здоровался с гостями, мой взгляд остановился на фигуре, которая пересекала зал. По телу прокатилась волна неприятных мурашек — холодных и колючих, будто ледяные иглы. Стоило его узнать, как внутри всё сжалось от раздражения. Ах да, вы же не знаете этого человека. Позвольте представить: мой дед, Селиванов Эдуард Артёмьевич.

Седой, подтянутый, словно позировал для рекламного постера, в костюме, который был чересчур вычурным для его возраста, он уверенно двигался в нашу сторону. В глазах блеснуло то самое знакомое ехидство, которое я ненавидел с детства и которое, как оказалось, со временем не исчезло.

Простите за резкость, но какого чёрта он тут делает? Этот человек мог бы написать энциклопедию по критике и сарказму. И хотя он был моей семьёй, это не отменяло его таланта разрушать всё вокруг одним лишь своим присутствием.

Напряжение разливалось по телу. Я заставил себя сделать глубокий вдох, но он помог ненамного.

— Добрый вечер, — сказал он своим низким голосом, в котором всегда звучала колючая язвительность. Он протянул мне руку.

Я пожал её, стараясь сохранять видимость вежливости, хотя каждая клетка тела хотела сделать всё наоборот.

Он окинул меня взглядом сверху вниз, задерживаясь на каждой детали, и, наконец, с ухмылкой произнёс:

— Ну что, молодой человек, всё ещё стараешься доказать, что из тебя что-то вышло? Или думаешь, что уже сорвал джекпот? — он скользнул взглядом к Искорке, и у меня засосало под ложечкой.

Я ощутил, как кулаки сами собой сжимаются, а челюсть напрягается до боли. Держаться становилось всё сложнее.

Искорка, не понимая происходящего, обратила на меня обеспокоенный взгляд.

— Егор, ты как-то напрягся, что-то не так? — её голос был мягким, но тревога в глазах была настоящей.

— Всё нормально, Искорка, — пробурчал я, не в силах ответить иначе. Лучше отвернуться, чем рисковать вспылить прямо сейчас.

Но Эдуард Артёмьевич явно наслаждался ситуацией. Ему не нужно было говорить много — одного его присутствия хватало, чтобы всколыхнуть всё то, что я годами старался похоронить.

И тут к нам подошла мама Искорки, Лариса Аркадьевна. Она выглядела, как всегда, безупречно, её лёгкая улыбка и спокойствие резко контрастировали с ядовитой аурой деда.

— Лариса Аркадьевна, — заговорил он с холодной учтивостью, в голосе всё та же скрытая издёвка. — Потрясающий приём, как всегда. Удивительно, как вам удаётся каждый раз превосходить саму себя.

Она, конечно, приняла это за комплимент, слегка кивнув, а я только сильнее стиснул зубы.

В свои семьдесят Эдуард Артёмьевич оставался таким же острым на язык и язвительным, как в те дни, когда я и Мел мучительно терпели его «уроки жизни».

И, судя по его самодовольной ухмылке, он здесь не просто так. Этот вечер определённо обещал стать ещё более «интересным». В самом худшем смысле этого слова.

Чёрт!

— Эдуард Артёмьевич, спасибо, что почтили нас своим присутствием. Обычно вы избегаете наших мероприятий, так что я приятно удивлена, — с милой улыбкой произнесла Лариса Аркадьевна, легко касаясь руки деда.

— Мне стало любопытно, как мой внук вписывается в вашу семью, — произнёс он с той же холодной интонацией, от которой у меня всегда поднималась внутренняя тревога. Его ледяной взгляд впился в меня, словно намеренно выискивал изъяны.

Лариса Аркадьевна моргнула, явно озадаченная.

— Что? Эдуард Артёмьевич, вы дедушка Егора? — удивление в её голосе было неподдельным, и я видел, как её взгляд переместился с деда на меня, словно пытаясь понять, как мы вообще связаны.

Я, сжав зубы, ответил максимально ровным тоном:

— К сожалению.

Тишина, повисшая на мгновение, казалась оглушающей. На лице Ларисы Аркадьевны промелькнуло замешательство, но, как истинная хозяйка, она быстро справилась с собой и лишь слегка приподняла брови.

— Ох, какая неожиданность. Егор не говорил, что его дедушка... столь впечатляющая личность, — сказала она, тонко намекая на желание сохранить приятную атмосферу, но в её голосе проскользнуло лёгкое сомнение.

Дед прищурился, будто в этих словах увидел скрытую угрозу, и я почувствовал, как воздух вокруг нас будто бы наэлектризовался. Очередная встреча с ним обещала быть не просто напряжённой,а изматывающей до предела.

Я едва успел подумать, что ситуация достигла своего пика, как жизнь снова доказала мне, что у неё неиссякаемый запас сюрпризов. Терпеть моего деда — уже испытание не для слабонервных, но то, что на горизонте появилась ещё одна фигура из моего прошлого, заставило меня внутренне выругаться.

Моя мать — Амалия Эдуардовна.

Сама «Мадонна», как привыкли её называть все, решила удостоить нас своим присутствием. Вы можете представить? Блеск, высокомерие и та холодная отстранённость, которая всегда делала её особенной. На её лице всё те же идеально выверенные эмоции — столько, чтобы выглядеть живой, но не больше.

Я застыл на месте, ощущая, как мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Единственное, что спасало, — её приход точно не был её идеей. Это всё дед. Эдуард Артёмьевич, мастер манипуляций, наверняка нашёл способ втянуть её в этот театр.

Она появилась, как всегда, с легкостью, которая была почти театральной. Её платье — безупречное, голос — ледяной и вежливый, взгляд — словно из другого мира.

— О, Егорушка, милый привет. — протянула она с лёгкой усмешкой, взгляд её скользнул по мне так, будто мы виделись вчера, а не спустя долгие годы.

И я почувствовал, что всё это — лишь начало.

— И тебе привет, — выдавил я сквозь зубы, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. — Я бы сказал, что рад тебя видеть, но не буду врать. Как и тебя, — мой взгляд скользнул к деду, который, конечно же, встретил его с фирменной ухмылкой. Та самая ухмылка, которая умудрялась одновременно раздражать и сводить с ума.

Лариса Аркадьевна едва заметно нахмурилась, а Искорка… Она смотрела на меня с таким выражением, словно я только что объявил, что на самом деле прилетел с другой планеты. На их лицах было одно и то же чувство — смесь удивления, недоумения и, давайте уж честно, настоящего шока.

Кира растерянно моргнула, а Лариса Аркадьевна окинула мать взглядом, в котором перемешались вежливое любопытство и явное желание разобраться в ситуации.

— Это что, семейный сюрприз? — тихо спросила Искорка, её глаза искрились тревогой.

— Если это сюрприз, то для меня он тоже, — сухо бросил я, переводя взгляд обратно на мать. — Но я уверен, это дед постарался.

— Неужели ты думаешь, что я мог не пригласить её? — Эдуард Артёмьевич вскинул брови, изображая на лице невинное выражение. — Всё ради семьи, мой мальчик.

«Семья», да уж. Если это их представление о семейных ценностях, то мне пора всерьёз пересмотреть своё отношение к этому слову.

Лариса Аркадьевна, похоже, первой справилась с шоком от потока информации о моей так называемой «Cемье». Её безупречная улыбка вернулась на место, как будто ничего не произошло. Своим уверенным, чуть начальственным тоном она пригласила всех пройти в зал, где уже началась программа, а ведущий вовсю развлекал гостей. Она взяла Мариса за руку и развернувшись пошла в эпицентр событий.

Дед и мать обменялись короткими взглядами — наверняка они считали, что их маленький спектакль удался, — а затем, не теряя ни капли своего хладнокровия, последовали за Ларисой Аркадьевной. Их фигуры растворились в толпе гостей, но я всё ещё ощущал их присутствие, как будто на моих плечах осели тяжёлые, тени прошлого.

Только в этот момент я заметил, как сильно сжал кулаки. Пальцы немели, а ногти врезались в ладони так, что на коже остались полукруглые следы. Чёрт! Медленно разжав руки, я почувствовал, как мышцы болезненно тянет.

— Егор, — тихий голос Искорки вернул меня в реальность. Она смотрела на меня с тревогой, почти с укором.

— Всё в порядке, — отмахнулся я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но при этом не слишком резко. Хотя кого я пытаюсь обмануть?

Искорка продолжала смотреть на меня, как будто пыталась прочитать мысли. Я отвёл взгляд, понимая, что мне нужно как-то успокоиться, прежде чем вернуться к гостям.