Те, кто тонет в тишине

Глава 11

Я, кажется, влюбилась. Официально. Пока никому не говорю — только вам. А вот ему… ему я пока боюсь признаться в этом. Вдруг он не чувствует того же? Хотя его взгляды, прикосновения и то, как мы сливаемся в едином порыве, говорят об обратном. Я подозреваю, что он тоже пока осторожничает, не торопится раскрыться мне до конца.

Вчерашний вечер был незабываемым. Самый страстный и свободный момент под открытым небом — впервые в моей жизни я испытала что-то настолько яркое.

А завтра защита диплома! Сегодня собрала все силы, чтобы не отвлекаться на сообщения от моего Блонди. Моего… как звучит, правда?

А ещё, как добрый самаритянин, я согласилась присмотреть за Марисом, пока Мел встречается со своими школьными подругами. Она предупредила, что вернется поздно и, скорее всего, нетрезвой. Так что мне, похоже, предстоит ещё и уложить этого парня спать. Единственное утешение — Марис невероятно спокойный и умный малый.

Теперь вот я стою перед Марисом и репетирую свою защитную речь. Это так забавно и мило — он смотрит на меня с самым серьёзным видом, кивает и иногда даже вставляет советы, будто понимает всё, о чем я говорю. Мне кажется, он искренне старается поддержать меня, как настоящий маленький профессор.

Марис внимательно слушает, иногда прищуриваясь и сжимая губы, как будто проверяя мои слова на прочность. Когда я сбиваюсь или нервничаю, он наклоняется ко мне и говорит серьёзным тоном:

— Кира, это было хорошо, но нужно чуть увереннее, понимаешь?

Я смеюсь и благодарю его за «профессиональную» поддержку. У него такая забавная серьёзность в глазах, что я начинаю относиться ко всей этой подготовке легче.

— А ты точно всё понял, Марис? — спрашиваю я, немного дразня.

— Конечно! Ты же говоришь про... эээ... важные штуки. Значит, тебе надо говорить так, чтобы все думали, что это действительно очень важно, — отвечает он, с видимым усилием подбирая слова. И тут же добавляет, будто мой опытный наставник, — Просто смотри им прямо в глаза и не переживай.

Я понимаю, что этот маленький человечек, хоть и не до конца понимает, о чем моя речь, но он дарит мне поддержку и уверенность. Мы репетируем ещё немного, и я чувствую, как уходит напряжение, словно его простые слова «не переживай» действительно подействовали.

— Марис, ты, похоже, настоящий помощник, — говорю я, обнимая его.

— Так и есть, — гордо отвечает он, выпрямляясь. — Ты точно справишься, Кира, я уверен.

В этот момент я понимаю, как мне повезло провести этот вечер так необычно и просто, с чувством легкости и поддержки.

— Марис, ты знаешь, что я тебя уже люблю?

Он широко улыбается, и его глаза вспыхивают от неожиданного признания.

— Правда? — спрашивает он с недоверием, но в голосе слышно счастье.

— Конечно! — я улыбаюсь ему в ответ. — Давай отложим это важное занятие и пойдём на кухню. Ты же обещал показать мне свои кулинарные шедевры!

— О, у меня есть один рецепт! — с энтузиазмом отвечает Марис и, не дожидаясь моей реакции, прыгает с кровати и мчится к кухне.

Я следую за ним, с улыбкой наблюдая, как он деловито открывает шкафчики, достаёт хлеб, сыр, сосредоточенно собирает ингредиенты для «секретного» бутерброда. С серьёзным видом он раскладывает их на столе и, словно повар на шоу, начинает объяснять:

— Сначала нужно выбрать самый вкусный хлеб. Потом кладёшь кусочек сыра — но только один, чтобы был баланс вкусов! А сосиска должна быть идеально порезана.

— Это так по-профессиональному, — подбадриваю я, не сдерживая улыбки. — Марис, кажется, ты настоящий шеф!

— Ну да, — кивает он, сияя от комплимента. — Я всё умею!

Мы смеёмся и вместе готовим эти простые, но, как он уверяет, «гениальные» бутерброды.

Пока мы готовили, я напевала «Count on Me» Бруно Марса на русском. Марис пока не знает английский, а я с ним на «ты». У меня ведь с языками вообще легко — знаю и французский, и испанский, спасибо отцу, он меня таскал по всему миру и по разным курсам языковым. Вот, кстати, вспомнила про него и сразу стало немного грустно. Мы ведь уже месяц не общались. Мама говорит, что он особо виду не подаёт, но я-то знаю — он всё держит в себе, как всегда.

В общем, отвлеклась. Когда мы с Марисом наконец закончили с готовкой и поели, отправились в гостиную и решили попеть в караоке. Марис сказал, что у меня классный голос, хотя кто это вообще слышит, кроме него и Блонди?

Честно говоря, иногда думаю: вырвалась от родителей, а к своей мечте так и не продвинулась ни на шаг. Если спросите, чего я жду, — не знаю. Этот диплом занял слишком много времени, на работу идти совершенно не тянет, и, слава богу, мой любимый лапочка-начальник, Денис Викторович, дал мне небольшой отпуск. И ещё Блонди... он плотно занял мои мысли и, кажется, сердце, так что я уже даже теряюсь, тону в нём.

Иногда мелькает мысль: вдруг он мне нужен, чтобы заменить авторитет отца? Что-то вроде бессознательного желания держаться за сильное плечо? Фу, звучит нелепо. Это не то. Просто, наверное, он стал для меня чем-то большим, чем кто-либо прежде.

— Привет, — раздаётся хрипловатый мужской голос у нас за спиной. Мы с Марисом в один голос взвизгиваем и подпрыгиваем от неожиданности.

Обернувшись, вижу Блонди. Он выглядит уставшим, но, чёрт возьми, от этого он ещё привлекательнее. Кажется, я окончательно схожу по нему с ума. Это он — мой океан, в который я рискнула погрузиться, и теперь даже не знаю, смогу ли выплыть обратно. А главное, хочу ли вообще?

— Привет, — отвечаю ему, а Марис уже спрыгивает с дивана и, вопя от радости, мчится к нему.

— Дядя Салли, а где мама? — кричит он.

— Мама пошла встречаться с подругами. Вы тут что, поёте? — спрашивает Блонди с ухмылкой.

— Ага, мы с Кирой тут песню в караоке пели! Давай с нами, — радостно зовёт его Марис.

— Нет, дружок, уже поздно. Мы ведь договаривались, что это была последняя песня на сегодня. Тебе пора спать, — напомнила я.

— Ну, Кир, ну давай ещё одну, пожалуйста, — мальчишка смотрит на меня с таким жалобным взглядом, что почти соглашаюсь.

— Нет, дружок. Если ещё одна песня, твоя мама точно меня не похвалит за такие поздние концерты.

Марис комично фыркает и что-то невнятно бормочет себе под нос, явно не в восторге от идеи идти спать.

— Ладно, мелкий, иди умывайся и надевай пижаму. Я приду через десять минут и почитаю тебе сказку, — говорит Блонди, отпуская Мариса.

— Нет, я хочу, чтобы меня уложила Кира! — тянет Марис, всем своим видом показывая, что уступать не собирается.

Мы с Блонди переглядываемся, и он одаривает меня такой улыбкой, что мурашки тут же пробегают по всему телу. Чёрт, ну как он это делает?

— Хорошо, дружок, приду скоро, беги, — говорю я, улыбаясь.

— Круто! — радостно восклицает Марис и мчится к себе в комнату.

Как только он исчезает за дверью, Блонди оказывается рядом, наклоняется и берёт моё лицо в ладони. Его губы накрывают мои в глубоком, нежном поцелуе, от которого мир, кажется, замирает. От него пахнет так вкусно — смесь жасмина и бергамота и ещё чего-то, от чего голова идет кругом. Наверно, это запах именно его.

Ох…

Глава 12

Захожу домой и сразу слышу звонкий визг малого и завораживающий голос Искорки. Будет ли мне когда-нибудь достаточно её голоса? Скорее всего, нет. Раздеваюсь, иду в гостиную — и что я вижу? Мелкий и Искорка стоят на диване и на всё горло распевают песенку разбойников из «Бременских музыкантов». Ну и картина! Они такие забавные, что на лице сам собой появляется улыбка.

Поймал себя на мысли: она ведь будет отличной матерью. А потом сам от этой мысли опешил — мы знакомы не так давно, а я уже задумываюсь о таких вещах? Это вообще нормально? Наверное, кто-то скажет, что странно. Но, чёрт возьми, кажется, меня это совсем не смущает.

Когда малой отказался, чтобы его укладывал я, и настаивал, чтобы это сделала Искорка, я был слегка шокирован. Вот что значит её очарование — видимо, не меня одного она так околдовала. Усмехнулся, не удержался.

Единственное, что мне хотелось в этот момент — ощутить её вкус. Подхожу к ней, преодолев расстояние в пару шагов, и целую, впиваясь в её мягкие губы. Ох, это именно то, чего мне так не хватало весь день.

— Ты такая сладкая, девочка моя, — шепчу ей.

— А ты так пахнешь, что мне, кажется, ноги подкашиваются, — отвечает она с легкой улыбкой, а у меня внутри всё переворачивается.

Мы стоим, будто забыв обо всём на свете — о времени, о малом, который наверняка уже ждёт в своей комнате. Я зарываюсь носом в её волосы, вдыхая этот неповторимый, тёплый запах, от которого становится спокойно и волнительно одновременно.

— Ты ведь знаешь, что малой ждёт тебя? — улыбаюсь, слегка касаясь её щеки.

Она вздыхает, будто выныривая из тумана, и кивает:

— Да, знаю. Укладываю его, и ты — мой.

Её голос звучит мягко, и я чувствую, как у меня внутри что-то отзывается на её слова. Смотрю ей вслед, пока она скрывается в комнате Мариса, и не могу удержаться от улыбки, словно какой-то подросток, а не взрослый мужик.

Я отправляюсь в душ, а когда выхожу, натягиваю серые спортивные штаны и иду искать Искорку. В комнате её нет — значит, она всё ещё укладывает Мариса. Открываю дверь тихонько, стараясь не нарушить тишину, и замираю. Передо мной завораживающая картина: Искорка сидит, облокотившись на изголовье кровати, с закрытыми глазами, а на её коленях — Марис. Она мягко гладит его по светлой шевелюре и поёт «Sea of Love» от Cat Power. В её исполнении эта песня наполняет всё вокруг атмосферой волшебства и спокойствия, словно создавая для малого уютный мир грёз, в котором ему спокойно и легко засыпать.

Я снова не перестаю поражаться этой удивительной девушке. Моей девушке. Я полностью утонул в ней и с каждым днём всё больше осознаю, что люблю её.

Когда она допевает последние строчки, её глаза медленно открываются, встречаясь с моими. Она едва улыбается, и я чувствую, как во мне отзывается это тёплое сияние. Всё остальное теряет значение.

Я выхожу из комнаты, и через минуту она тоже выходит, закрывая дверь так тихо, что кажется, будто растворяется в этом мгновении.

— Ну что, теперь ты свободна, — говорю, и сам слышу, как звучит в моём голосе эта скрытая, но ощутимая тяга.

Она подходит, и я тут же обнимаю её, крепко прижимая к себе. Скучал по ней так, словно день превратился в вечность, и теперь каждое её прикосновение кажется особенным. Она кладёт руку мне на грудь, прижимаясь ещё ближе.

Когда она оказалась рядом, я почувствовал, как с каждым её движением, каждым взглядом и прикосновением тает весь накопленный за день груз. Её улыбка, такая тёплая и естественная, зажгла во мне что-то непередаваемо тихое, словно вспышка где-то глубоко внутри. Она была здесь, рядом, и это мгновение становилось нашей общей тишиной, нашей близостью.

Я притянул её к себе, и в этом простом, но важном жесте было всё. Мы стояли так, ощущая, как уходит весь внешний мир, оставляя только нас двоих, погруженных в эту удивительную близость. В ней было столько спокойствия и доверия, и мне ничего не хотелось нарушать.

— Егор… ты мне нужен.

Её шёпот, в котором слышалось тёплое притяжение, сблизил нас ещё больше, как будто между нами не осталось и капли расстояния. И это чувство — что её присутствие заполнило все пустоты — стало для меня яснее, чем когда-либо. Ночью, в её объятиях, я словно обрел ту самую спокойную гавань, которая всё это время была рядом, но стала моей по-настоящему только сейчас.

Мы просто позволили себе забыть обо всём, наслаждаясь лишь тем, что у нас есть здесь и сейчас. Друг другом.

Этой ночью я дарил ей ласку, пробуждая каждый её отклик, слыша, как она снова и снова взлетает на вершину удовольствия. В её каждом сладком моменте я находил что-то особенное, будто сам наполнялся новой силой.

Я чувствовал её доверие, её желание, как она полностью отдаётся моменту. Каждый её вздох, каждый трепет передавали мне тепло, с которым хотелось быть рядом бесконечно. С её каждым тихим стоном я понимал, что между нами есть что-то гораздо большее, чем просто страсть. Это была особая связь, которая захватывала меня всё сильнее и сильнее.

Когда мы, уставшие и довольные, лежали рядом, её голова покоилась на моей груди, и я тихонько гладил её по волосам. Она обняла меня, крепко прижавшись, будто хотела быть ещё ближе. Мы молчали, просто наслаждаясь тишиной и чувствуя сердцебиение друг друга.

— Знаешь, — прошептала она, нарушая молчание, — С тобой я чувствую себя как дома.

От этих слов сердце сжалось от нежности. Я поцеловал её в макушку и тихо ответил:

— Ты и есть мой дом, Искорка.

Она заснула, и вскоре я сам погрузился в сон, окутанный её теплом. Впервые за долгое время ночь прошла тихо, без тени того кошмара, что обычно преследовал меня. С ней рядом, в её мягком дыхании и спокойствии, пришёл самый настоящий покой, и тьма наконец отступила.

Сегодня у меня выдался неожиданный выходной. Диана написала с утра, что приболела и переносит все встречи на понедельник. А это значит, что у меня впереди три свободных дня. Три дня, которые я хочу посвятить только ей — моей Искорке. Чёрт, какое это приятное чувство.

День начался с яркого спектакля. Искорка проспала, и теперь, опаздывая на защиту диплома, металась по спальне. В её спешке было что-то до смешного милое: шелковая блузка идеально обрисовывала её плечи, а юбка подчёркивала каждый изгиб её фигуры. Я лежу на кровати, наблюдаю за этим хаосом и стараюсь не рассмеяться.

— Хватит ржать, Блонди, — фыркает она, обернувшись ко мне с наигранно сердитым лицом, но глаза её улыбаются. — Ты не видел мою жёлтую папку?.. А, вот она!

— Может, подвезу тебя? — поднимаюсь с кровати и, прежде чем она успевает ответить, притягиваю её ближе. Её тело едва касается моего, и я чувствую, как на мгновение она замирает. Её взгляд становится мягче, в нём загорается знакомое тепло, которое я готов ловить снова и снова.

Она тихо вздыхает, краснеет, но тут же берёт себя в руки.

— Нет, за мной уже Ви едет, — быстро произносит она, и тут телефон предательски звонит. Она целует меня в губы, торопливо, но с теплом, которое ещё долго будет греть. — Всё, я побежала. Люблю!

Она выбегает за дверь, оставляя меня в состоянии полного ступора. Что? Она сказала «люблю»? Или мне показалось? Нет, точно не показалось. Эти слова остаются в воздухе, наполняют собой всё пространство, а я падаю обратно на кровать, смотрю в потолок и улыбаюсь, как полный идиот.

Написать ей, что я тоже её люблю? Нет, это не то. Хочу сказать это лично, чтобы она почувствовала, насколько это важно. Но, пока я перевариваю её слова, пальцы сами собой набирают сообщение:

Искорка, [24.06 08:05]

Дай знать, когда забирать тебя после защиты. Я кое-что приготовил.

Ещё минут двадцать валяюсь в кровати, пытаясь собрать мысли. Наконец поднимаюсь, иду в душ, а потом направляюсь на кухню. У жизни с двумя женщинами, пусть одна из них моя сестра, определённо есть свои плюсы.

— Привет, дядя Салли! — раздаётся радостный голос Мариса. Он сидит за столом с какой-то яркой книжкой.

— Привет, мелкий. Что это у тебя? — интересуюсь, присматриваясь к обложке.

— Про динозавров! — отвечает он с энтузиазмом и сразу же начинает делиться фактами. — А знаешь, что тираннозавры были самыми опасными хищниками? Они могли съесть целую тушу за один присест!

— Ого! Мощно, — говорю, делая вид, что впечатлён. — Ничего не понял, но звучит круто.

Мел, моя сестра, пытается скрыть смешок, но ей это плохо удаётся.

— Когда обратно? — спрашиваю её, разливая себе кофе.

— В понедельник. Мне ещё нужно перед работой пару дел уладить в городе, — отвечает она, всё так же деловито.

Мел всегда такая — сосредоточенная, собранная. Психолог на военной кафедре в Петербурге. Внушает, да? Она продолжает заниматься своими делами, а я мыслями возвращаюсь к Искорке. Как бы сделать так, чтобы её день после защиты стал незабываемым? И что я скажу ей, когда, наконец, смогу взглянуть ей в глаза и ответить на те слова, что она бросила на бегу?

С бешеной скоростью вылетаю из дома, запрыгиваю в красный «MINI Cooper» Ви, чмокаю её в щёку и, наконец, чуть расслабляюсь. В запасе ещё сорок минут, но, видимо, придётся идти последней. Это плохая новость: комиссия к тому времени будет уставшая и вряд ли расположена ко мне. Может, повезёт, и их усталость избавит меня от кучи вопросов?

Только начинаю успокаиваться, как вдруг в голове вспыхивает воспоминание — моя случайно брошенная фраза Блонди. Вскидываюсь и вскрикиваю от неожиданности, пугая Ви.

— Да чтоб тебя! — возмущается она, недовольно глядя на меня. — Ки, что случилось?

— Ви… это катастрофа! — стону, обхватив лицо руками.

— Что произошло?

— Ааааа!

— Так говори уже!

— Я сказала Блонди, что люблю его! — выпаливаю, и она тут же резко тормозит у светофора. Я сжимаюсь в кресле, пока ремень безопасности припечатывает меня к сиденью. — Ты в своём уме, Ви? — возмущённо тру грудь.

— Это я не в своём уме? Это ты, вообще-то, своему красавчику призналась в любви, а не я! — фыркает она с удивлённой усмешкой.

— Боже, и что теперь делать? Вдруг он не испытывает ко мне ничего такого, а я его этой фразой только напугала…

— Очнись, Ки! Думаешь, он позвал бы тебя жить к себе, если бы ты была ему безразлична? Поверь, он давно тебя полюбил, раньше, чем ты сама это поняла.

— Ты так думаешь?

— Ки, я знаю. Он смотрел на тебя так, что даже мне было понятно: в его глазах была и нежность, и восхищение.

— Ты уверена?

— Ох, дура ты, Котина! — смеётся Ви.

— Ну ладно, возможно, ты права… Но как теперь смотреть ему в глаза? К тому же, он написал, что заберёт меня после защиты.

— Вот, видишь? — она хитро играет бровями. — Похоже, он хочет устроить тебе свидание, чтобы ответить тебе взаимностью. Ох, где бы мне найти кого-то подобного!

Ви продолжает весело щебетать, машина плавно катит к университету, а мысли в моей голове сменяются одна за другой. Я вспоминаю утреннюю суматоху, как Блонди лежал и наблюдал за мной с улыбкой, пока я металась по комнате, пытаясь не забыть ни одной мелочи перед защитой. Как его глаза сияли, как он, лениво поднимаясь, всё же поймал меня за руку и притянул к себе. От одного этого прикосновения всё вокруг будто замерло. Как же всё изменилось за последнее время! Я ведь не думала, что кто-то сможет так быстро стать для меня таким важным. И вот я вырвалась на эмоциях и призналась ему в любви, даже сама, не осознавая, как это прозвучало.

А если он на самом деле не чувствует ко мне того же? Конечно, Ви говорит, что он явно меня любит, но мне до сих пор не верится, что такая любовь случилась именно со мной. Вспоминаю, как он смотрит на меня — с нежностью, с тихим восхищением, как будто рядом с ним находится не просто девушка, а целый мир. Может, в его взгляде и правда можно прочесть ответ, который я боялась услышать вслух? Хочется верить, что Ви права.

Я начинаю перебирать в голове все наши разговоры и моменты, когда он случайно выдавал свою привязанность: его мелкие заботливые жесты, слова поддержки, постоянное желание быть рядом. И ведь это же всё не просто так, верно? А потом я снова думаю о предстоящей защите — и сразу отпускает. Блонди и так сделает этот день незабываемым, а уж я должна выложиться и показать комиссии, что трудилась над дипломом не зря. Уверенность в себе снова приходит, и я ощущаю, что этот день уже имеет особое значение.

И вот, мой черëд — я захожу в кабинет последней, следом за Ви. Волнение сжимает горло, ладони вспотели. Почему я так нервничаю? Ведь знаю всё от и до. Благодаря отцовскому воспитанию я готова к любым вопросам, меня не возьмёшь врасплох. К тому же я защищаюсь на красный диплом.

Ви выходит из аудитории с бледным лицом.

— Ну как ты? — спрашиваю, вглядываясь в её лицо.

— Вроде нормально, но засыпали вопросами, как на экзамене, — отвечает она, немного помолчав. Потом, не глядя в глаза, добавляет: — Ки, ты только держись... В комиссии, в качестве приглашённого работодателя, сидит твой отец.

— Что?!

— Да, я сама не поверила.

— Котина, вы планируете заходить? — секретарь строго смотрит на меня.

— Уже иду.

Надеюсь, что вы сейчас видите, как я киплю от злости и раздражения — столько эмоций, что и не выразишь словами.

Сердце колотится так, что я чувствую его удары где-то в горле. Надо взять себя в руки — я столько раз репетировала защиту, знала материал досконально. Но то, что отец оказался в комиссии, застало меня врасплох. Он сидит среди членов комиссии, как будто совершенно не причастен к этой внезапной проверке. Его лицо — маска спокойствия, взгляд сосредоточенный и оценивающий. А я… я вся горю изнутри от злости и волнения.