Агдас

— Простите, я хотела спросить, вы идете встречать ребенка? Одаренного ребенка?

— И да, и нет, — неопределенно ответила она. — Это мой племянник, так что это не первая встреча. Моя сестра его привозит вместе с мужем. Иди, тебе нечего тут делать, — она махнула рукой, словно отгоняла муху. Лиззи оскорбил этот жест, но она прикусила губу и все равно сделала шаг вперед, зацепившись за корягу.

— Боже, какие вы подростки неуклюжие, — медсестра смерила девушку строгим взглядом.

— Я уже не подросток, — пропищала Лиззи. Что-то во взгляде женщины пугало. Чувствовалось, что это очень тяжелый человек со своими правилами и устоями. — Я тоже хочу встретить с вами ребенка.

—Зачем тебе это?

Под пристальным взглядом женщины, Лиззи совсем сдулась и закашлялась, когда начала отвечать.

— Я здесь новенькая. Меня до сих пор многое пугает и кажется не понятным. Я не хочу, чтобы маленький ребенок был таким же потеряным. Я, конечно, понимаю, что его везут родители, но может он впервые с ними расстается. Это тяжело и …

— Ясно, перестань. Идем, — женщина закатила глаза и продолжила путь.

— Простите, — Одаренная кашлянула и сделала глубокий вдох. Она постаралась идти вровень с женщиной. — А как зовут этого ребенка?

— Генри. Это сын моей сестры Саманты, — сдержано ответила женщина.

На секунду Лиззи замерла и чуть отстала от женщины.

— Генри? Не Генри О’Доннелл случайно? — очень хотелось услышать отрицательный ответ, но, к сожалению, Нора обернулась на ученицу и кивнула. Лиззи остановилась окончательно и облизнула пересохшие губы.

— Я знакома с этой семьей. Я знаю Генри.

— И откуда же ты знаешь моего племянника? — скептически спросила Нора, скрещивая руки. Она смерила свою собеседницу внимательным взглядом, словно впервые увидела.

— Я сидела…с ним, когда он…был маленьким.

— Постой! А не ты ли? — Женщина приблизилась и взяла девушку за подбородок. Она повернула ее лицо, чтобы лучше разглядеть. — Девчонка с крысиным хвостом?

Лиззи оскорбленно дернула головой.

— Он не был крысиным! Просто мои волосы…требовали другого ухода, — девушка начала нервно теребить прядь.

Нора усмехнулась.

— Ты, видать, меня совсем не помнишь. Хотя прошло не так уж и много времени. У подростков память и правда, как у мальков.

У Лиззи было смутное ощущение, что она знала эту женщину. Этот взгляд, голос, овал лица. Все было знакомым, но четкого понимания, откуда она ее знает не было. Однако ее слова придавали ей уверенности. Ей не нравилось быть оскорбленной.

— И почему же я должна вас помнить?

Вместо ответа Нора задрала подбородок, словно в небе внезапно возникло что-то до ужаса интересное. Лиззи же увидела на шее женщины татуировку. Прямо в том месте, где шея переходила в плечо. Небольшой круг с песочными часами внутри.

— А! Я помню вас. Вы мисс Нора.

Четыре года назад Лиззи часто сидела с маленьким Генри, и иногда с ними была женщина. У нее всегда был недовольный вид, белые длинные волосы и холодный взгляд. Она часто просто сидела в кресле и лазила в своем телефоне. Даже не смотрела на детей, избегала их взгляда. Лиззи хорошо запомнила именно татуировку.

— Я Нора Митчелл. Руки жать не будем, ты и без того меня задержала, — устав от этих церемоний, женщина толкнула Одаренную вперед по тропе.

— Почему мы идем прямо в кусты?

— Сэмми не хочет привлекать лишнего внимания, поэтому я предложила западные ворота. Они заброшены, но функциональны, если можно так сказать, — ответила Нора. Она шла впереди, высоко поднимая ноги. В этой части территории трава была довольно высокая, и здесь росло много колючих кустарников. Элизабет все ноги обколола пока они шли.

— А почему их забросили?

— Мадам Винтерс решила, что одних центральных будет вполне достаточно для приема гостей. Учитывая, что за большинством Одаренных она все равно ходит сама и телепортируется с ними.

Лиззи в момент вспомнила те ощущения при перемещении, и ее всю передернуло.

— Смотрю, ты знаешь, о чем я, — заметила женщина. — Западные ворота, по идее должны были снести и сделать сплошной забор, но пока что всем некогда.

Из-за деревьев показались ворота. Слегка покосившиеся и ржавые. Видно, что за ними никто не ухаживал. Однако, когда Нора взялась за решетку и потянула на себя, дверь поддалась без ожидаемого скрипа или скрежета.

— Эй, горемыки, плачете тут? — медсестра обратилась к кому-то по ту сторону. Ограда была из цельного камня, а потому Лиззи не могла видеть ничего с той стороны. Ей нужно было подойти ближе.

— Боже, Нора, почему так долго? Я места себе не нахожу, — послышался другой женский голос. Он звучал приглушенно и устало. Лиззи, наконец, вышла за ворота и увидела своих знакомых. Саманта и Дерек стояли рядом с Норой, а малыш Генри спал на папиных руках.

— Какие мы нежные. Мы всего на пару минут задержались, — продолжала отшучиваться Нора. Дерек перевел взгляд за спину своей родственницы.

— Лиззи?

В глазах обоих супругов было удивление, но не такое сильное, как ожидала сама девушка. Она неловко махнула им рукой, но приближаться не стала.

— Мы хотели бы…

— Остаться анонимными, да, мы помним, — Нора и Саманта обнялись. Было видно, что Саманте очень тяжело. У нее были красные глаза и осунувшееся лицо. Она пережила много стресса, за одно только утро. Дерек выглядел не лучше, но держался ради сына и жены. Казалось, только сам виновник не реагировал на происходящее. Мирно посапывал, уронив голову на плечо отца.

— Отныне у Генри нет фамилии и родителей. По крайней мере документально, — сказала Нора, когда Дерек передавал ей племянника. Лиззи сделала шаг вперед, чтобы помочь, но поняла, что это лишнее.

— Мы же можем, его навещать? — Саманта взяла сына за руку и еле-еле сжала его маленькие пальчики.

— Разумеется, в любой день, но лучше позвонить мне заранее, — предупредила Нора.

— Хорошо, — мать смогла только прошептать ответ и отвернулась, прикрыв рот рукой. Слово взял Дерек.

— Мы знаем, что поступаем правильно. Мы…любим его, — мужской голос так же дрожал, но глаза были сухими. Отец погладил ребенка по голове и обратил внимание на Лиззи. Нора отошла к сестре, а Дерек подошел к девушке.

— Не знаю, сказал ли вам Кевин? — Лиззи перебирала пальцы, неуверенно смотря на мужчину. Тот помотал головой.

— Он не говорил. Но по тому, как ему тяжело, у меня появились догадки, — та выходка Кевина на ужине не могла остаться без внимания.

— Ясно, — факт того, что ее брату тяжело без нее, вызвал у Лиззи определенное тянущее чувство внутри, но его поведение с директором, его слова — их нельзя было просто так забыть. Лиззи не знала, насколько искренни страдания ее брата. Она могла бы сомневаться и в намерениях Дерека с Самантой. За последнее время она уже вообще ни в чем не была уверенна.

— Вы хотите остаться анонимными? Что это значит?

— Мы решили это в самый последний момент, если честно, — мужчина оглянулся на жену. — Мы не хотим, чтобы Генри забыл нас, мы не отказываемся от него. Сейчас, нам просто кажется, что так будет правильно.

— Я понимаю, — соврала Лиззи. Она совершенно этого не понимала. Почему они хотят лишить сына родителей, хоть и только на бумаге, почему передают его какими-то тайными путями? Возможно, девушка не понимает, потому что она не родитель, она не может поставить себя на место этих двоих. И все-таки, они привели Генри сюда. Это уже огромный шаг.

Лиззи никогда не задумалась, кто такие Дерек и Саманта? Несогласные, или они поддерживают Академии? Может до сих пор они сохраняли нейтралитет. Но что-то подсказывало, что Кевин давно объяснил свою позицию своему лучшему другу. Теперь у каждого их них будет свой секрет. У Кевина сестра, а у Дерека — сын.

— Я хотел бы попросить тебя кое о чем, — Дерек стал говорить тише. — Нора, конечно, тетя Генри, но она не будет с ним постоянно. Он хороший ребенок, но ему всегда было трудно заводить друзей. Наверное, это наша удача, что ты оказалась здесь. Генри помнит тебя, я уверен в этом. Присмотри за ним.

— Разумеется, — Лиззи улыбнулась. Именно поэтому она и пришла их встретить.

— Спасибо тебе, — Дерек обнял девушку и вернулся к Саманте. Нора попрощалась с ними, и они с Лиззи проследили как машина скрылась за поворотом.

Генри спал на плече своей тети, и Нора не спешила его будить.

— Пойдем, уложим его, — предложила женщина. Лиззи молча согласилась, и они втроем пошли обратно к «Песочнице».

Артур и остальные сотрудники уже позаботились о кровати для Генри. Ее поставили на втором этаже в одной из спален. Там уже было три кроватки, на которых мирно спали ровесники Генри. Лиззи была удивлена увидеть их спящими. По своему опыту она знала, как сложно уложить детей. Нора заметила ее недоумение.

— Тренировки отнимают у них много сил, — прошептала она, укладывая своего племянника.

— А какие у них тренировки?

— В игровой форме, но все же это тренировки, — Нора небрежно накрыла ребенка одеялом. Лиззи не стала это комментировать. Она задала другой вопрос.

— И что теперь? Генри стал сиротой?

Женщина кивнула в сторону двери, намекая, что им стоит поговорить в коридоре. Когда они обе вышли, она ответила.

— На бумагах, но не на самом деле. Многим детям здесь повезло куда меньше.

— И как это работает? — Лиззи начала спускаться вниз по лестнице, и Нора шла следом.

— Это значит, что теперь у Генри нет фамилии. Его родители не будут указаны ни в каких документах.

— Но они же смогут навещать его?

— Смогут, конечно. Но если кто спросит мы будем говорить, что это просто родственники. Не особо близкие.

Лиззи остановилась на нижнем ступеньке и повернулась к собеседнице.

— Но почему?

— Это для других детей. Как я сказала не всем так повезло. Мы бы не хотели конфликтов. Какими бы ангелами дети не казались, они могут быть сущими демонами.

Девушка кивнула невольно соглашаясь. Она пожелала Норе спокойной ночи и покинула «Песочницу». Нора же вернулась в свой кабинет старшей медсестры. На компьютере ее уже ждало сообщение. Открыв его и прочитав, женщина усмехнулась и прикусила губу, сдерживая полноценную улыбку. Она начала печатать ответ. Всего два слова.

«Мерлин проснулся».