Корона и тьма. Том 1

– Мы оба пытались объяснить это привычным, – сказал Эндориан, и голос его звучал ровнее, чем раньше, но в глубине прятался холод. – Засадой. Мятежом. Зверем. Бандой. Мы перебирали причины, как перебирают стрелы в колчане, и всякий раз стрела оказывалась не по цели.

– Говори конкретно, – отрезал Годрик.

Эндориан кивнул.

– Конкретно: отряд вошёл внутрь. Они не успели построиться. Не успели занять позиции. Это видно по тому, как лежат тела: не линия обороны, не круг, не отступление. Они были… разорваны внутри собственного движения. Будто что-то пришло на них не снаружи, а из самой крепости. Словно стены, что должны держать, стали пастью.

Годрик сжал челюсть.

– Стены не кусают, – бросил он.

– Нет, ваше величество, – ответил Эндориан. – Но то, что внутри стен, может быть страшнее людей.

Король хотел было вспыхнуть, но Артас вмешался – осторожно, как вмешиваются между двумя клинками, чтобы не быть рассечённым.

– Ваше величество, – сказал он, – Эндориан говорит не о сказках. Он говорит о признаках. Мы сравнивали раны. Мы смотрели на оружие. Мы искали следы. И самое дурное в том, что следы противоречат друг другу, а значит, либо действовало нечто, чего мы не знаем… либо действовал тот, кто умеет оставлять ложный след так искусно, что это почти… сверх меры человеческого.

Годрик повернулся к Артасу, будто ударил взглядом.

– Ты снова туда же.

Артас выдержал этот взгляд, как выдерживают удар на поле: не отступая и не бросаясь вперёд.

– Я туда, где истина, ваше величество, – ответил он. – Если это люди, то они либо безумны, либо обучены так, что могут подражать зверю и мастеру клинка одновременно. Если это не люди, то нам нужен иной способ борьбы. Но в обоих случаях корона не может сделать вид, что ничего не случилось.

Эндориан добавил, и в его словах было меньше рассуждений, больше тяжёлой уверенности человека, который видел это ближе:

– И ещё одно. Там не было грабежа. Золото не взяли. Еду не взяли. Лошадей не увели. Это не нападение ради наживы. Это наказание или знак. И это делалось так, будто тому, кто это устроил, важнее страх, чем добыча.

Годрик остановился. На миг в его лице мелькнуло раздражение, но под ним – другое: понимание, что страх действительно опаснее потерянной монеты. Потому что страх разъедает власть изнутри.

– Значит, – медленно сказал король, – кто-то решил показать мне, что может трогать моё и оставаться живым. Это я называю дерзостью. И дерзость должна быть сломана.

Он вернулся к трону и сел так, будто ставил печать.

– Генерал, – бросил он Артасу, – ты говоришь красиво. Но мне нужны действия. Эндориан, – король перевёл взгляд, – ты говоришь мрачно. Но мне нужны результаты. Я не верю в сказки. Я верю в железо, в кнут и в виселицу. Если это люди – найдите их. Если это не люди… – он сделал паузу, и голос его стал ещё холоднее, – всё равно найдите способ. Иначе найдут способ против меня.

В зале снова ожила тишина, но теперь она была другой: тишина приговора.

Артас наклонил голову.

– Ваше величество, – сказал он, – позвольте мне продолжить разбор. Я соберу тех, кто умеет читать поле смерти: лучших следопытов, кузнеца для осмотра сломанного железа, лекаря, чтобы различить удар зверя и удар человека. И я прошу позволения говорить с Эндорианом ещё раз, не в тронном зале, а там, где можно сравнить каждую деталь без чужих ушей.

Годрик усмехнулся краем губ.

– Делай. Но запомни: мне не нужен страх в моём войске. Мне нужна уверенность.

– Уверенность будет, – твёрдо ответил Артас. – Но она должна стоять на правде.

Эндориан молчал, но король и так видел: этот рыцарь не просит милости. Он просит только время и возможность подготовиться, а время для Годрика – монета, которую он не любит тратить.

– А ты, Эндориан, – сказал король, – не исчезай в своих тенях. Ты нужен мне живым. Ты нужен мне полезным.

Эндориан склонился.

– Я исполню, ваше величество.

Годрик махнул рукой, будто отрубил разговор.

– Свободны. И принесите мне не тьму на словах, а покой на дорогах. Чтобы сборщик мог идти с мешком и не думать, что его кишки украсят камни.

Слова короля ещё не успели раствориться под сводами зала, когда Эндориан не двинулся с места. Артас уже собирался склонить голову и отступить, как требовал порядок, но заметил – тёмный рыцарь стоит недвижимо, будто решает, стоит ли произносить то, что может быть воспринято как дерзость.

Годрик заметил это сразу.

– Ты ещё здесь? – холодно произнёс он.

Эндориан шагнул вперёд на полшага, преклонил колено – не театрально, не медленно, а так, как преклоняют его перед властью, не теряя собственного достоинства.

– Ваше Величество, – сказал он ровно. – Прежде чем я вновь ступлю в ту крепость, мне нужно время.

В зале едва заметно шевельнулись советники. Просить время у Годрика значило просить то, что он отдавал крайне неохотно.

– Время? – переспросил король. Его голос стал тише, но в нём появилось то самое напряжение, которое предвещало опасность. – Ты уже был там. Ты выжил. Чего тебе недостаёт?

Эндориан поднял голову.

– Понимания, – ответил он. – Если я пойду сейчас, я принесу вам кровь. Но не принесу ответа. А без ответа это повторится.

Годрик прищурился.

– Ты начинаешь говорить, как жрец.

– Я говорю как воин, который видел, что клинок не всегда решает, – спокойно ответил Эндориан. – Мне нужно поговорить с человеком, чьи знания выходят за пределы обычного ремесла. И есть ещё одно место, куда я обязан отправиться.

Король молчал. Артас стоял неподвижно, но внимательно слушал – не вмешиваясь, не перехватывая разговор. Он понимал: сейчас решается не только судьба миссии, но и положение самого Эндориана.

– Куда? – спросил Годрик.

– В леса Фарнгора. К старому монаху, – произнёс Эндориан. – Он знает больше, чем говорит. И… в замок Дракенхольм. К лорду Бальтазару.

Имя это прозвучало в зале тяжело. Даже те, кто старался сохранять невозмутимость, невольно напряглись.

Годрик медленно откинулся на спинку трона. Его пальцы постукивали по подлокотнику – не от нервозности, а от размышления.

– Ты хочешь покинуть Харистейл в тот момент, когда я теряю отряды и получаю слухи о проклятых крепостях?

– Я хочу вернуться с тем, что позволит это прекратить, – твёрдо ответил Эндориан.

Тишина снова растянулась, как натянутая тетива.

Годрик поднялся. Его плащ тяжело скользнул по ступеням трона.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Ты получишь срок.

Он сделал шаг вперёд, и голос его стал жёстким.

– У тебя есть неделя, рыцарь. Если к исходу срока ты не вернёшься – я сочту это отказом от долга. И отправлю другого. А если понадобится – десяток других.

Эндориан склонил голову.

– Я вернусь.

– Надеюсь, – холодно произнёс Годрик. – Потому что я не люблю, когда мои люди исчезают без пользы.

Король сел обратно, давая понять, что разговор окончен.

Артас и Эндориан поклонились и отступили. Двери тронного зала закрылись за ними с глухим звуком, отрезая свет свечей и тяжёлый взгляд монарха.

В коридоре Харистейла воздух казался свободнее, но не теплее.

Артас первым нарушил молчание.

– Неделя – это мало.

– Достаточно, – ответил Эндориан.

– Ты уверен, что монах даст тебе больше, чем туманные слова?

– Он даст направление.

Артас кивнул. Он не задавал лишних вопросов – человек чести не лезет туда, где не его место, если доверяет тому, с кем идёт рядом.

– Вернись вовремя, – сказал он. – Король терпит многое, но не терпит неопределённости.

– Я знаю.

Они разошлись у пересечения галерей: генерал – к своим людям и расчётам, Эндориан – к подготовке пути.

Оружейная встретила его знакомым запахом стали и масла. Он снял доспехи, аккуратно повесил их, будто оставлял часть себя в этих стенах. Выбрал более лёгкий клинок – простой, без украшений. Взял лук и колчан стрел. Проверил ремни, кожаные накладки, дорожный плащ.

В дальнем конце зала его взгляд задержался на старинном мече отца. Он не протянул к нему руку.

Пока нет.

Из оружейной он направился в конюшню. Старый Кирк уже ждал его, словно знал, что решение принято.

– Всё готово, господин, – произнёс он, поглаживая по шее чёрного жеребца.

Эндориан проверил седло, закрепил сумку с провизией, подтянул подпругу.

– Пусть дорога будет к тебе мягче, чем к другим, – тихо сказал Кирк.

Эндориан вскочил в седло.

Он не оглянулся.

Копыта глухо застучали по камню, затем по утоптанной дороге, ведущей к северным лесам.

За спиной оставался Харистейл.

Впереди – Фарнгор.

И неделя, которую нельзя было потерять.

Глава 12. За одним столом

Величественный замок лорда Ричарда утопал в свете и золоте так щедро, будто сам стремился ослепить северную гостью прежде, чем она успеет разглядеть расстановку сил. Южане умели править не только мечом – они правили впечатлением. Высокие своды отражали пламя сотен свечей, огонь дробился в витражах, в серебряных чашах, в отполированных столешницах, в тёмных глазах тех, кто привык улыбаться прежде, чем ударить. Свет был мягким, тёплым – но слишком ровным. Слишком рассчитанным.

Длинный стол тянулся через зал, покрытый бархатом цвета густого вина. Ткань казалась живой – будто впитывала в себя звук шагов, шорох платьев, приглушённые фразы. На нём громоздились блюда с заморскими плодами – яркие, сочные, нарочито редкие для этих широт. Мясо в сладких соусах, специи, щекочущие воздух тяжёлым ароматом корицы и гвоздики, рыба с серебряной кожей, уложенная так аккуратно, словно её не ловили, а вырастили ради эстетики. Всё это должно было говорить о богатстве. И всё это говорило о власти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.