Служба по восстановлению памяти
− Ты в порядке?
− Вполне. Брюки вот только намочил.
Шарух, посмеиваясь, приподнял верхнюю мягкую преграду, отделяющую пленника от свободы. Эрни к этому времени уже догадался, что оказался в гробу.
− Вылезай, любитель спать в гробах.
− А здесь мило. В следующий раз я непременно заночую в этой гостинице.
− Про брюки наврал?
− Ага, а ты вижу, переживаешь за реквизит? Учти, в следующий раз я могу не суметь проконтролировать естественные позывы.
Шарух, огорченно вздыхая, покачал головой и развел руками.
− Ох, огорчаешь ты меня… я же шел сюда, мечтая увидеть, как ты оконфузишься от страха, а потом будешь умолять меня ничего не говорить Аманти. Твои мольбы были бы отрадой для моих ушей.
Выбравшись из гроба, Эрни стал надевать обувь, внимательно посматривая на приятеля.
− Тебе правда хочется унизить меня и заставить молить о чем-нибудь?
− Каждый за свои труды должен получать достойную награду. А что может быть для палача ценнее мольбы и стенаний?
− Но я спрашиваю тебя, а не палача.
− Как человек я слишком слаб, чтобы отказать в помощи другу. Ты уже начал жалеть о нашем знакомстве?
− Наверно скоро начну.
− Не затягивай с этим.
Шаруханд вывел его из секции под названием «Комната страха» и повел привычным маршрутом в лабораторию. После проведения кровавой процедуры, сообщил:
− Теперь умывайся и пойдем завтракать.
Завтрак состоялся в столовой, находящейся в личных апартаментах Шаруханда. Все было горячим и вкусно пахнущим.
− Присаживайся.
− Значит, ты тут живешь? − осматриваясь, произнес Эрни.
Его поражало обилие света, зеркал и пространства.
− Это только столовая. Кстати, как в гробу спалось?
− Тебя так и тянет узнать про всякие мерзкие тонкости?
− Натура у меня… пытливая. Ты ешь не стесняйся. Гарантирую, ничего в еду не подсыпал и лишать тебя сознания не входит в мои планы. И не переживай, ближайшие три-четыре часа мне будет не до тебя.
− Ух, отлегло от сердца!
Эрни и не пытался скрывать своей радости. Он чувствовал, что нуждается в отдыхе. Шарух лишь снисходительно посмеивался. О своем вопросе он не забыл:
− Ты не ответил на мой вопрос.
− Про гроб? Помню… − Эрни после некоторых раздумий, решил начать завтрак с мясного блюда. − Нормально спалось. Только когда на бок поворачивался, коленки в стенку упирались. Даже сон видел, как я казню тебя на электрическом стуле.
− Даже так?
− Всем, кроме тебя, было весело.
− Кому это всем? − Шарух даже про еду забыл от любопытства.
− Помню, ведьмы были, леприконы и этот… вампир со своей дамой сердца. После казни все танцевали, голова зомби читала стихи. В общем, бред какой-то.
− Интересный сон.
После сытного завтрака Шарух ушел, велев Эрни находиться в его апартаментах. Примерно час Эрни исследовал комнаты, потом почувствовал сильное желание еще немного поспать. Внимание привлек диван, расположенный в центре гостиной. Рядом с ним находился стол на коротких ножках с вазой, заполненной апельсинами. Отказаться от такого лакомства было невозможно. Съев парочку, он лег, закинув руки за голову и закрыл глаза.
«Судя по выражению лица Шаруха, скоро мне предстоит унижаться, плакать и умолять о пощаде. Боже… во что я ввязался? Как дожить до конца недели, вот в чем вопрос».
− Ты опять спишь? − разбудил его удивленный голос Шаруха.
− Набираюсь сил для предстоящего испытания, − вяло пробормотал Эрни.
− Вставай, вставай.
− Ты вроде рано пришел.
− Я-то вовремя, это ты долго спишь. Вставай, кому говорю! Приводи себя в порядок и переоденься.
Эрни нехотя повернул голову в бок и открыл глаза, недовольно взглянув на своего мучителя. Тот, кинул ему одежду: белые штаны и белую рубаху, надеваемую через голову.
− Будешь ходить без обуви, привыкай к новому имиджу. Через полчаса зайду.
Через полчаса Эрни предстал перед глазами Шаруха в образе средневекового каторжника: босого, в великоватой по размеру одежде. А Шарух был в широком черном плаще, застегивающемся на пуговицы, за спиной которого свисал треугольный капюшон.
− Как самочувствие? − заботливо поинтересовался Шарух.
− Не очень, честно. Хорошо, что здесь пол с подогревом. В отделе пыток наверно холодно будет…
− Да… ведь еще и заболеть можешь, − Шарух выдвинул из дивана скрытый ящик и, взяв оттуда пару тапочек, вручил ему. − Придется тебя пожалеть немного. Одевай и пошли развлекаться.
Как Эрни подозревал, Шарух привел его в отдел «пыток». Эрни шел следом за ним, стараясь не смотреть на экспонаты. От нарастающего тревожного волнения усилилось дыхание, и начала кружиться голова, а в ногах появилась слабость.
Шарух, оглядев свою жертву, поинтересовался.
− Неизвестность пугает, правда?
Эрни предпочел промолчать.
− Теперь повернись налево и посмотри, что тебя ожидает.
Эрни выполнил повеление палача. Глазам предстала небольшая серая комнатка с массивным деревянным стулом, обвитый, словно плоскими черными змеями, кучей ремней. Справа находился металлический стол с различными пыточными инструментами, выглядевшими устрашающе.
− Ты хочешь, чтобы я… − остальные слова застряли в горле.
− Да, именно этого я и хочу, − палач подошел к стулу, освобождая сиденье от ремней и поманил его пальцем. − Ты уже дал свое согласие, теперь наслаждайся представлением. Нас здесь никто не побеспокоит.
Эрни сложно было решиться войти в пугающую комнату, а от мысли, что ему придется добровольно сесть на стул и позволить связать себя, подкашивались ноги.
− Ты, конечно, можешь этого не делать, убежав куда-нибудь и спрятаться, дрожа от страха. Я на твоем месте наверно так бы и поступил. В конце концов, подобная ситуация в твоей жизни не встречалась, и ты не знаешь, как реагировать.
− Если я сбегу, что будешь делать ты?
− Буду доставлять тебе массу беспокойства. Наверно придется применить силу. Что ты выбираешь?
Эрни, помедлив, подошел к стулу и сел, положив руки на подлокотники. Он сидел с закрытыми глазами, пока Шарух максимально ограничивал его свободу. Его сотрясала нервная дрожь.
− Эрни, − палач склонился над ним, − посмотри на меня и скажи, только честно, чего ты ожидаешь от меня? Какая надежда живет в тебе?
Не открывая глаз, Эрни проговорил дрогнувшим голосом:
− Я очень надеюсь, что мы просто поговорим, и ты меня освободишь.
− Расскажи, что сейчас чувствуешь?
− Я не могу об этом говорить. Ты же сам все видишь…
− Вижу, − палач отошел к столу с инструментами. − В мои планы входит довести тебя до момента, когда начнется превращение. И нам обоим придется постараться достичь его.
Услышав металлическое бряцанье инструментов, Эрни, вздрогнув, открыл глаза и отыскал взглядом палача.
− Ты… будешь их применять?
Шарух повернулся к нему боком, чтобы он видел его действия. Для начала пощелкал щипцами, поднес к глазам ножовку, проверяя остроту заточки… Откуда-то сбоку достал прозрачную банку со льдом и поставил на видное место. Переложил с места на место изогнутые ножи…
− Ты меня очень напугал, правда, − Эрни дернулся, проверяя крепость ремней. − Прошу, умоляю, не надо меня резать. Неужели ты так со мной поступишь? Шарух…
Шарух вновь подошел к нему и дотронулся до браслета на правой руке.
− Его придется снять.
Перед снятием бегло взглянул на показания. Эрни не спускал с палача глаз, по всему его равнодушному виду понимая, что нужно ожидать самого худшего.
Положив браслет в карман своего плаща, палач перешел к другой руке. Сначала проверил крепость ремней, затем закрыл кисть руки от глаз жертвы высокой металлической ширмой.
− Что ты собираешься делать? − сознание Эрни металось в панике, ища спасения. − Ты же хотел услышать мои мольбы. Я умоляю тебя, пожалуйста, прекрати все это…
Окинув пленника изучающим взглядом, палач проговорил:
− Основные приготовления закончены. Тебе остается только ждать. Я скоро вернусь, надо кое-что сделать…
Эрни вдруг ощутил прилив окрыляющей радости после его ухода. У него появилось время, чтобы попытаться вырваться на свободу. Но сколько бы он не дергался, ремни не ослабевали. Радость сменилась отчаянием от ощущения, как без пользы тают драгоценные минуты.
Послышались далекие шаги. Эрни напряженно прислушался к ним, чувствуя, как все внутри сжимается от страха. Вот появился палач, но… почему-то прошел мимо, не глянув в его сторону. Эрни облегченно выдохнул. Шаги удалялись.
«Может Аманти пришел? Не будет же он меня резать при нем. Хотя он сказал, что нас не побеспокоят…».
Вскоре Эрни устал дергаться. Он сидел, закрыв глаза, прислушиваясь к пульсирующему шуму в голове. Он чувствовал, что от ожидания страх лишь усиливается.
«Он просто испытывает меня. Пугает. Не может он причинить мне вред. Мы же работаем вместе. И чего я так перепугался? А Шарух хорош, так убедительно играет роль палача! На самом деле он заботливый и совсем не жестокий. Он просто талантливый актер. Надо ему подыграть. Хотя… я и так уж очень убедительно подыгрываю. Все, успокаиваюсь и верю в то, что это всего лишь игра. Ну, да он сам постоянно говорит, что это представление. Может встретить его с улыбкой? Он же этого никак не ожидает… − Эрни попытался выдавить из себя улыбку и недовольный результатом сердито подумал: − Нисколько не хочется улыбаться. О, я слишком все всерьез воспринимаю!».
Вновь послышались шаги. Причем шли двое и о чем-то разговаривали. Эхо, разносившее звуки по всему залу и искажая их, делало невозможным понять суть беседы.
«Может их окликнуть, и они меня спасут?», − родилась робкая обнадеживающая мысль, но она тут же исчезла, едва Эрни увидел идущих: Шаруха в плаще палача и еще какого-то мужчину в синей форме врача.
«Что это значит? − Эрни судорожно сглотнул. − Это же не для меня?».
Едва стихнув, шаги послышались вновь. На этот раз шел один человек.
«Это он! Я пропал!».
Интуиция Эрни не подвела.
Палач неторопливо дошел до пыточной комнаты и, остановившись перед входом, весело спросил:
− Продолжим?
− Не надо, умоляю…
− Чего ты так разволновался, я же ничего еще не начал.
− И не начинай. Давай, забудем все. Отпусти меня, мне плохо.
− И насколько плохо?
Палач взял в руку странную железяку с отверстиями, похожую на приспособление для обрезания сигар и посмотрел на пленника. От напряжения по бледному лицу парня бежали крупные капли пота, а в часто мигающих глазах застыл неописуемый страх.
− Очень, очень…
− Могу дать воды, если хочешь.
Эрни мотнул головой.
Палач взял со стола стакан и, выйдя в коридор, наполнил водой из кулера. Потом вернулся и осторожно поднес ко рту страдальца. Эрни пил, захлебываясь, временами клацая зубами по стакану.
− Спасибо, можешь не говорить. Так вот я расскажу тебе, чем мы сейчас займемся. Взгляни на это устройство… − палач указал на приспособление в своей руке. Поднеся деревянный прут размером с палец и просовывая его в одно из отверстий, прокомментировал: − Я засовываю прут в отверстие, легонько нажимаю и… − раздавшийся резкий щелчок, заставил парня вздрогнуть. − Смотри, какой ровный получился срез. Вот так же легко, за непринужденной беседой я почикаю твои пальчики, сложу их в банку со льдом, − палач постучал по ней остатком прута. − Если интересует, почему со льдом − чтобы не испортились. Кстати, в моем кабинете ждет хирург. Я его специально для тебя вызвал. Он пришьет их тебе обратно так хорошо, что шрамов не останется. − Эрни слушал его слова пытаясь уловить хоть намек, что это все жестокая шутка. Он смотрел на палача во все глаза, боясь поверить, что его действительно ждет такая страшная участь.
− Даже не сомневайся, все будет так, как я говорю. Так, с какого пальчика начать? Может с мизинца?
− Шарух, прошу, не делай этого!
− Догадываюсь, ты наверно боишься крови, так не переживай, ты ее не увидишь. Будет немного больно, тут уж придется потерпеть.
Эрни с такой силой сжал подлокотники стула пальцами руки, скрытыми за ширмой, что Шаруху пришлось напрячься, чтобы их разжать. Под нее он подложил ровную платформу.
− Ты не сдерживайся, кричи, обзывай меня. Не держи гнев в себе. Ведь хочется же…
− Я не верю, ты не можешь так со мной поступить, − Эрни начал биться головой о спинку стула. − Я не верю, что все это со мной происходит. Я тебя ненавижу!!!
Палач засунул мизинец в подходящее отверстие и… раздался щелчок.
Эрни закричал от боли. Потом разразился яростной тирадой:
− Ты ублюдок, отрезал мне палец! Ты отрезал мне палец!!!
− Ну, да… кровища так и хлещет, − палач наклонился и поднял из корзины, что находилась у передней ножки стула, отрезанный палец, и протянул Эрни. − Смотри, аккуратная работа, − затем опустил его в банку со льдом.
Эрни захлестнула волна ужаса и отчаяния. Он ощутил на лице неудержимо бегущие по щекам слезы.
− Ты плач не стесняйся. Плакать надо всем не только женщинам.
Палач внимательно наблюдал за жертвой, читая ее психическое состояние как открытую книгу. И когда у Эрни начались непроизвольные судороги, он отложил в сторону режущий инструмент и вынул из кармана медицинский пистолет. Туда была уже вставлена капсула с нужным веществом.
Эрни понял, что началось превращение. Он вновь станет мальчишкой, а это значит еще более беспомощным против ненавистного палача. Он забыл о боли в руке, целиком сосредоточившись на внутренних ощущениях организма.
Шарух поднес пистолет к правому предплечью и прямо через рукав поставил укол. Пленник даже не почувствовал этого.
Через минуту судороги прекратились. Еще через несколько Эрни пришел в себя и открыл глаза. Бегло осмотревшись, понял, что превращение не состоялось. Потом вопросительно взглянул на палача.
− Все, превращение не произошло, и мы можем продолжить начатое.
− Не-ет!!! − закричал Эрни. − Хватит! Не надо! Ты же получил, что хотел, что тебе еще от меня надо? Зачем продолжаешь мучить меня?
− Неужели так было больно? − палач, недоумевая, улыбнулся.
− Чертовски больно! Ты, урод! Лучше себе отрежь!
− Пожалуй… стоит попробовать.
Шарух взял со стола инструмент, встал напротив пленника и демонстративно засунул большой палец в самое большое отверстие.
− Давай, режь, что страшно? Это же совсем не больно, ублюдок!
Глядя на палача, Эрни не сомневался, что тот не станет отрезать себе палец. Чтобы палач, да на такое решился!
И вдруг раздался знакомый щелчок.
− Боже… как больно… − мучительно простонал Шарух, прижимая раненую руку к себе.
Эрни увидел, брызнувшую в разные стороны кровь и палец, падающий на пол. Совершенно обескураженный таким безумным поступком, он зажмурил глаза.
Палач тем временем схватил первую попавшуюся тряпку и перевязал ею раненую руку. Затем подобрал отрезанный палец.
− Не бойся, все уже закончилось. Вот палец. Конечно, на руке он смотрелся лучше…
Вид отрезанного пальца вызывал у Эрни тошнотворное впечатление. Он смотрел на него с отвращением, но не мог отвести глаз.
− Даже не знаю, что с ним теперь делать. Банка одна. Твои пальцы и мой могут перепутаться… − рассматривая палец, палач вдруг… лизнул его, чем вызвал у невольного зрителя чувство нескрываемого омерзения.
− Мм… − причмокивая, промычал Шарух. − Вкусно. Пищевой краситель с фруктовым ароматом… Хочешь попробовать?
Окровавленный палец оказался перед носом Эрни. Тот резко отшатнувшись, ударился головой о спинку стула.
− Поаккуратнее, не хочешь не надо. Голова что ли лишняя? − палач отошел от парня на пару шагов, все также с интересом осматривая палец. − Толку от него теперь никакого. Очень жаль, что он из… воска, − и оглянулся. − Не веришь?
Шарух размотал окровавленную тряпицу и показал Эрни руку.
− Твой, кстати, тоже…
− Так я и поверил! Я истекаю кровью, а он еще издевается!
− Давай, посмотрим, что с рукой на самом деле, − Шарух приблизился и, пристально глядя разгневанному пленнику в глаза, убрал ширму. − И что ты видишь? − затем он стал расстегивать ремни с этой руки.
Эрни совершенно растерялся. Палец был на месте! Когда рука освободилась, он поднес ее к глазам.
− Рассмотри получше.
− Но…
− А ведь больно было по-настоящему, не так ли? Ты сам себя обманул, Эрни, поверив, что я могу причинить тебе вред. Сам посуди, зачем мне тебя калечить?
Эрни устало уронил руку и, мучительно простонав, закрыл глаза.
− Я видел, как ты пытаешься быть мужественным и сильным. И тебе было очень страшно. Но хочу тебя обрадовать, я нашел способ предотвращать твои превращения, ты уже и сам, наверно, это понял. За прошедшие дни мне удалось собрать важные сведения о твоем организме. Правда, препарат пока в жидком состоянии, но я собираюсь создать капсулы. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Эрни мотнул головой.
− Ты сейчас очень злой и потому я побаиваюсь тебя освобождать. В общем, пока ты в таком состоянии тебе лучше сидеть здесь.
− А врач?
− Это кукла. Я специально разыграл весь этот спектакль, чтобы довести тебя до предела твоих защитных сил.
У Эрни вновь побежали слезы.
− Ты… чудовище!
− Все правильно, ты должен меня ненавидеть, бояться и замирать в благоговейном трепете. Что мы сейчас делаем: я оставляю тебя здесь, пока ты не придешь в себя, или второй вариант сам предложишь?
− Оставь меня.
− Хорошо. Но руку мне придется привязать, не хочу, чтобы ты освободился. Твоим освободителем должен быть я. Когда будешь готов, позови меня.
Привязав руку, Шарух удалился.
Эрни долго плакал, не в силах успокоиться. Ему было стыдно за проявленную слабость. Стыдно за свой страх и доверчивость, даже за то, что он оказался в таком беспомощном состоянии и не мог вытереть слезы. Даже слова Шаруха о препарате, избавляющем его от превращений, не радовали. Перенесенный стресс оказался слишком сильным. Мозг отказывался что-либо анализировать. Когда слезы закончились, он просто всхлипывал, судорожно глотая ртом воздух. Эрни твердо решил не звать Шаруха, сидеть до последнего.
«Даже если захочу в туалет ни за что не позову!».
Эрни даже не злился на него, обижался. Ему хотелось, чтобы была злость, тогда бы он смог смотреть ему в глаза. А с обидой это сделать было сложно.
Шарух догадывался, что гордость не позволит Эрни позвать его, и потому выждав около часа, сам отправился к нему. Эрни сидел, понуро свесив голову.
− Эй, ты как? Похоже, решил затаить смертельную обиду и разговаривать, значит, отказываешься.
Шарух приблизился, заглянув ему в глаза, но Эрни сердито мотнул головой.
− Как же мне теперь быть? − Шарух присел перед ним на корточки. − Эрни просил меня помочь ему избавиться от страхов, но, похоже, ничего не выйдет. К его страхам добавится еще куча комплексов неполноценности. Он принял игру за реальность и запутался по уши. А вчера в два счета обставил меня, даже электрошока не испугался. Он совсем мне не доверяет. Хотя я не скрывал, что будет не сладко…
Немного помолчав, Шарух принялся расстегивать ремни. Когда пленник был освобожден, помог ему подняться и, поддерживая, повел в свои апартаменты. Эрни за всю дорогу не проронил ни слова. Увидев знакомый диван, лег на живот, уткнувшись носом в подушку. Шарух решил к нему не приставать.
Ближе к вечеру, Эрни почувствовал себя плохо. Он повернулся на бок, потом на спину. Тело сковала странная слабость, стало трудно дышать. Непроизвольно из груди вырвался стон, заставивший его очнуться от тяжелого сна, но вскоре он вновь провалился в дремотное состояние. Стон стал повторяться все чаще.
Шарух, заподозрив неладное, вошел в гостиную.
− Эрни…
Подойдя ближе, принялся тормошить спящего. В ответ донеслось бредовое бормотание. Он прикоснулся к его лбу.
− Да, у тебя жар! Это наверно из-за препарата… Намудрил я что-то с дозой. И лекарства давать опасно…
Он быстро сбегал за холодной водой и полотенцем, смочив его, положил на лоб. Болезненное состояние длилось часа два, все это время Шарух не отходил от больного, следя за ним. Потом Эрни стало легче, и он даже открыл глаза.
− Прости, с препаратом я где-то ошибся, побочные явления наверно.
Эрни попытался встать.
− Я помогу.
− Я сам!
− Хорошо, хорошо.
Шаруханд решил отступиться. Ему оставалось лишь наблюдать, как Эрни пошатываясь, неуверенно походкой движется в сторону туалетной комнаты. Когда он вернулся, попросил одеяло, собираясь вновь отправиться в царство сна. Шарух бережно накрыл его одеялом. Весь вечер он внимательно наблюдал за состоянием Эрни и даже прицепил ему на руку браслет, переведя его в режим дистанционного управления. Только тогда смог успокоиться и заняться делами в лаборатории.
Он вернулся к себе глубоко за полночь. Еще раз убедился, что Эрни в порядке и отправился в спальню.
Внезапно его крепкий сон был прерван яркой вспышкой света, озарившей комнату. Щурясь, он приподнялся и увидел Эрни с подушкой в руках.
− Как ты можешь так спокойно спать, зная, что я здесь? А вдруг я хочу тебя убить?! − он быстро подошел и яростно запустил в него подушкой. Затем также быстро вышел из спальни, выключив за собой свет.
Шаруханд некоторое время приходил в себя от потрясения. Потом накинув на плечи халат, решил спуститься вниз. Эрни сидел перед столиком, очищая и поедая апельсины. Рядом с ним образовалась приличная куча апельсиновых корок. Присев на край дивана, Шарух долго смотрел на него, с опасением ожидая каких-нибудь непредсказуемых действий. Нарушить тишину первым не решился.
Эрни украдкой косился в его сторону. Ситуация показалась ему комичной, чтобы не рассмеяться он закусил нижнюю губу. Дочистив очередной апельсин, выдавил из себя:
− Спасибо.
− За что?
− Ты возишься со мной как с ребенком. И за то, что палец не отрезал.
− А что это сейчас в моей спальне было?
− Хотел напугать тебя.
− Получилось. У меня до сих пор душа не на месте… Давно тут сидишь?
− Давно. Не спится мне.
Эрни осмелился посмотреть на Шаруха и, не выдержав, улыбнулся, поспешив отвести взгляд.
− Так, ты хочешь меня убить или нет?
− Уже нет, можешь спать спокойно.
− Утешил! − Шарух сердито всплеснул руками. − И, вправду, как после всего этого я могу спокойно спать?
− Вот и я не могу.
Эрни разделил апельсин пополам. Одну половинку оставил себе, другую положил на край стола, что был ближе к Шаруху. Тот взял половинку апельсина, проговорив:
− Мы же не можем оставить все как есть.
− Не можем, − согласился Эрни.
− Значит, что-то мы должны решить.
− Я хочу, чтобы мы продолжили игру. Если тебе, правда, будет необходимо отрезать мне палец, я не буду возражать.
− Эрни, − Шарух подсел к нему ближе, пытаясь заглянуть в глаза, − твои слова радуют меня. Не буду я тебя калечить, но вот больно может быть.
− Я научусь не бояться неизвестности. Но признаться, − он удрученно склонил голову, − я жутко испугался. От воспоминаний в дрожь бросает. Даже страшнее было чем, когда угнанный мною корабль обстреляла озверевшая банда извращенцев.
− Не надо стыдиться своих чувств. Ведь для того я и разыграл весь спектакль. За такое короткое время тебе пришлось пережить широкий спектр чувств. Правда, больше негативных, но надо это исправлять. Давай с юмором относиться ко всему, что нам предстоит еще натворить?
Эрни кивнул.
− Расскажи подробнее о препарате, что ты вколол.
Шарух отделил дольку апельсина и положил в рот, потом поведал Эрни о своих лабораторных исследованиях:
− Исследуя кровь, я обнаружил, что вырабатываемый твоим телом адреналин странным образом преобразуется в неизвестное белковое соединение, которое накапливается, заставляя все активнее делиться стволовые клетки. Достигнув критического уровня, происходит стремительное омоложение. Я придумал специальный элементарный состав, не позволяющий белковым соединениям влиять на стволовые клетки. В самый пиковый момент команда на омоложение в мозг не подается, и процесс превращения прекращается. Осталось разобраться с дозой и научить тебя контролировать выброс адреналина. Чем меньше адреналина, тем менее активно белковое соединение.