И пошла писать губерния...

Иван Семёнов сын Екимов, рецидивист

25 января 1875 года помощник пристава 1-ой полицейской части губернского города Смоленска около половины восьмого вечера составлял протокол со слов временно отпускного рядового Василия Ефстафьева. Тот, шмыгая носом и разя перегаром, разъяснял, что, приехавши в Смоленск из Чащино Духовщинского уезда утром познакомился с временно отпускным рядовым Иванам Екимовым. Тот позвал его к своей сестре пить водку. Так Ефстафьев оказался в деревне Силино Солдатской слободы в доме бессрочноотпускного рядового Лариона Меркулова.

Полицейский чин тяжко вздохнул. Ну, сколько вас таких уже на моей памяти было, пьяниц, и сколько ещё будет. Водки вам, идиотам, выпить негде и не с кем. Кабаков вам в городе мало. А потом являетесь в часть, размазывая сопли, а то и кровь по харе, да голосите, что вас ограбили. Если уж «нехороший человек» тебя в толпе выделил, да зовёт не пойми куда водку пить, то значится у тебя на роже аршинными буквами написано, что ты не откажешься, что казённое вино тебе ближе матери родной. Тяжко вздохнул помощник пристава, и вновь обмакнул перо в чернильницу.

В доме Меркулова новые знакомцы знатно нажрались. Екимов раз сбегал за добавкой. Но, как всегда бывает, водка кончилась раньше, а желание выпить осталось. Ларион Меркулов, пришедший в часть вместе с Василием, ревел ярмарочным медведем, что Ефстафьев сам отдал часы Екимову, чтобы тот их сбегал и заложил. Полицейский от него только отмахнулся. Знаем мы, мол, Ваньку Екимова, сидел он уже за кражу один раз. Видать, опять за старое взялся. По словам духовщинского крестьянина у него пропали серебряные часы с цепочкой, кожаный бумажник, а в нём, не много ни мало, двадцать пять рублей ассигнациями. Проспавшись, Ефстафьев не увидел в доме своего нового знакомца, и отправился в полицию. А с ним и Меркулов увязался. Ларион всё орал, что часы Васька сам отдал, а денег от него никто и не видел. Ведь ежели б деньги были, на хрена часы закладывать. Купили б ещё водки, вот и вся недолга.

Пока протокол, то да сё, десятские приволокли из Солдатской слободы Екимова. Был он сильно пьян, но на ногах держался и говорил более-менее связно. Да, взял часы у Ефстафьева, так он сам их мне совал, когда водка кончилась. Иди, мол, заложи, только не меньше чем за семь рублей. Я и побёг. Целовальник в кабаке часы брать не захотел, ему по закону не положено, а Егорка Васильев знакомец мой старый взял за три рубля. Я с водкой к Лариону домой вернулся, а там уже и нет никого. А потом десятские заявились. У Екимова при обыске нашлось только пятьдесят копеек, каковые и вернули Ефстафьеву. Ваньку отправили в арестный дом при земской управе, а остальных по домам.

Полицейское следствие было недолгим. Допросили Кондрата Егорова, того самого целовальника, да Егора Васильева, который показал, что часы он взял в залог за данные Ивану Екимову три рубля серебром. Оформив все протоколы, пристав передал дело на рассмотрение по подсудности мировому судье. В качестве свидетелей в камеру мирового судьи Александра Васильевича Рачинского были вызваны Ларион Меркулов, жена его Елизавета Семёновна Меркулова, она же сестра обвиняемого Ивана Екимова, целовальник Егоров и Егор Васильев. Судья Рачинский, рассмотрев материалы дела и выслушав свидетелей, пришёл к выводу, что обвинить Екимова в краже нельзя. По законам Российской Империи вменить в вину Ивану свет Семёновичу можно лишь укрывательство вырученных за заложенные часы трёх рублей. Кражу двадцати пяти рублей у Ефстафьева доказать не удалось, да и не нашли ни в доме Меркулова, ни у самого Екимова этот самый бумажник с деньгами. Присудил мировой судья Ивану Екимову три месяца тюрьмы. А тот собственноручно, грамотный ведь как-никак, бывший старший писарь 6-й артиллерийской бригады, накатал апелляционную жалобу в Съезд мировых судей. А ведь зря он это сделал, ох зря. И такая тут канитель завертелась.

Съезд перед рассмотрением апелляции запросил у всех мировых судей сведения о Иване Семёновиче Екимове. И тут выяснилось, что суд по делу Ефстафьева уже третий в нелёгкой судьбе Екимова. Дальше господа Съезд и разбираться не стали. А стоило бы покопаться в законах Империи, стоило. По мнению Съезда мировых судей, под председательством А.Н. Вонлярлярского Иван Екимов попадает под действия закона о рецидивистах. Так как судился в третий раз за одинаково преступление – кражи. Мировым судьям он теперь не подсуден, и дело его нужно передать прокурору Смоленского окружного суда. Прокурор, чиновник всё ж таки с юридическим образованием, должен бы был разобраться, что там нагородили выборные мировые судьи. Но и он подошёл к делу спустя рукава. Не изучив материалы уголовного дела, отписал оное судебному следователю для предварительного следствия.

Следователь отправился в арестный дом при земской управе, решив для начала поговорить с обвиняемым. Там ему рассказали, как Екимов отреагировал на решение Съезда мировых судей. А Ванька взялся буянить. Ломал нары в камере, орал благим матом, бился с разбегу в запертые двери. Сторож Александров, решив урезонить буяна, открыл двери камеры. Пред ним предстал Иван свет Семёныч, почему-то одетый в пиджак другого заключённого, и грустным голосом поведал, что как-то скучно ему тут сидеть. Пошли, мол, дорогой вертухай, посмотрим, что за контингент у вас в женской камере обитает. Вы представьте себе какая у этого человека была харизма, сколько личного обаяния, что сторож повёл его на смотрины в женскую камеру. Бабы, мягко говоря, охренели от появления в дверях двух мужиков, стоявших в обнимку и в громко обсуждавших их достоинства и недостатки. Екимов заявил, что и тут всё не так как надо, и двери женской камеры закрылись. А Ванька приказал Александрову вести его до ветру на двор управы. На резонный вопрос, а чем собственно его параша в камере не устраивает, Екимов заявил, что надоело ему это вонючее ведро хуже горькой редьки. Хочется ему в нормальном сортире посидеть. И ведь уговорил сторожа, уговорил паразит! А на дворе управы Екимов рванул в ворота быстроногим сайгаком. Поняв, что остался в дураках, Александров завопил и кинулся вдогон. За ним побежали и несколько десятских, что были в тот момент в управе. Догнать долго не могли, настигли только на крыльце дома Лариона Меркулова. Екимов понуривши голову сидел на ступеньках, тяжко вздыхая. Нету, мол, никого дома, а я так спешил.

Следователь с санкции прокурора окружного суда перевёл Иван Екимова в Смоленский тюремный замок, что называется, от греха подальше. А сам взялся изучать материалы уголовного дела. И тут же нашёл нестыковки. Рецидивистом по закону мог быть объявлен человек, трижды судимый за одно и тоже преступление, и трижды отбывший срок наказания. А Иван Екимов сидел в тюрьме всего лишь один раз. Судом по краже у некого Мальцева он был оправдан. Написав заключение по делу, следователь с лёгким сердцем вернул его мировому судье. Тот, также легко впаял Ивану те самые три месяца тюрьмы, тем более, что Ванька уже в тюремном замке и обретался.

Полностью отбыв срок наказания, Иван Семёнович Екимов был выпущен под особый надзор полиции. Но, то ли надзор был действительно «особый», то ли у полиции дел без Ваньки хватало, но в самом начале 1876 года Екимов из Смоленска испарился. У смоленских полицейских не было про Екимова никаких вестей. Хотя человек с похожими приметами был подозреваемым в нескольких мошенничествах в среде богатых евреев Могилёвской губернии. Он же подозревался в убийстве еврея, торговавшего золотыми украшениями.

Подозрения к делу не пришьёшь. А высокий, рыжебородый голубоглазый мужчина, лет тридцати пяти, с большой лысиной, появился на улицах уездного города Дорогобужа. Да-да, это и был Иван Екимов. Но в каком виде. Шапка-пирожок из бобра, дорогое драповое пальто, высокие сапоги в гармошку. Дорогобужские обыватели принимали его, то ли за богатого купца, то ли вовсе за дворянина-помещика. А Екимов ходил по трактирам, пил чай, да внимательно приглядывался к трактирным приказчикам да сидельцам. В одном из трактиров его узнал бывший сослуживец по 2-й батарее 6-й артиллерийской бригады Ермолай Самойлов. Слово за слово, этим самым по столу, Ермолай проставился водкой за встречу. Ему Иван рассказал, что служит у богатого помещика и в Дорогобуже по его делам.

А вот Иуде Яковлевичу Хомичеву, приказчику в трактире купца Трофима Дмитриевича Елисеева Ванька рассказал совсем другую историю. Заявился он в трактир ближе к девяти часам вечера, спросил чаю. Потом, разговорившись с приказчиком, рассказал оному, что является сыщиком, присланным Смоленским полицейским управлением для розыска церковных вещей и денег, украденных из церкви Святого Николая в Офицерской слободе. И есть, мол, уже у него сведения, что некий еврей Янкель здесь в Дорогобуже хранит у себя покраденное. Показал он приказчику и красивые бумаги с большими сургучными печатями. Совсем не зря присматривался Иван Екимов к трактирным приказчикам. Выбрал именно того, кто был неграмотен. Переночевав в комнате при трактире, сыщик выпил чаю, перекусил и отправился, как он сказал Иуде, на разведку. Все его расходы просил записать за ним, после окончания миссии он лично сходит с приказчиком к исправнику, и тот оплатит все расходы. Вернулся после полудня, весь из себя довольный. Сказал, что всё нашлось у Янкеля в подвале, еврей и его пособники арестованы. Но ниточки дела ведут в Смоленск, и ему нужно срочно отправить несколько писем. А для этого он попросил у приказчика рубль медью и рубль серебром. Иуда вроде как заколебался, деньги как-никак, но сыщик его уговорил, оставив в залог свои красивые бумаги с печатями. Получив деньги, гость ушёл в город, чтобы уже никогда не вернуться. Ждал его Иуда до утра, а потом отправился в полицию.

А надзиратель 1-й части города Дорогобужа Василий Сергеевич Крапухин уже снимал показания с отставного рядового еврея Янкеля Мануиловича Хотискара. Ему неизвестный, рыжебородый лысый хорошо одетый господин высокого роста, голубоглазый, предлагал намедни купить у него бочку сельдей, ящик конфект и пуд чухонского масла. Янкель ему ответил, что он в своей лавке таким товаром не торгует, но может свести господина с Лейзером Петрейко, которого этот товар может заинтересовать. Встреча состоялась на следующий день у Янкеля дома. После долгих препирательств, Лейзер попросил принести несколько сельдей из бочки для образца. Господин ушёл и вернулся лишь после обеда, принеся завёрнутый в мочало пяток селёдок. Качество товара Петрейко устроило, и он согласился купить бочку за 9 рублей 50 копеек серебром. Рыжий незнакомец сказал, что доставит бочку в лавку Петрейко и попросил руль пятьдесят авансом. Мялся Лейзер долго, но деньги всё ж таки дал. После чего продавец уехал на извозчике, чтобы никогда уже не вернуться.

Иуда Хомичев поведал полицейским свою историю от сыщика из Смоленска, который должен был арестовать какого-то Янкеля за кражу церковных вещей. Хотискар возопил громче иерихонских труб, что он честный торговец, и это его обманули и его друга Лейзера Петрейко обокрали. Иуда предъявил надзирателю красивы бумаги, оставленные в залог рыжебородым. Это оказались ремесленные свидетельства на некого калужского мещанина Мухина, проживающего в Рославле Смоленской губернии.

Через неделю Иван Семёнов сын Екимов был задержан десятскими на ярмарке в городе Ельне за бездокументность. К тому времени в Дорогобуже Ермолай Самойлов уже дал показания, полиция уже знала кто таков рыжебородый. Екимова из Ельни переправили этапом в Смоленск. У судебного следователя Иван Семёныч очень быстро сознался в двойном мошенничестве в Дорогобуже. Ну, очень уж быстро. Видимо хотел побыстрее сесть в тюрьму, чтобы не проявились его могилёвские художества. Мошенничество вроде и копеечное, два рубля двадцать семь копеек забрано было у Иуды Хомичева, да руль пятьдесят у еврея Петрейко. Но срок Екимов получил вполне себе реальный.

Полицейский урядник

Разбирая фонды мировых судей Смоленского уезда можно познакомиться с работой и полицейских урядников, которым предписывалось «охранять общественное спокойствие и следить за проявлением каких бы то ни было действий и толков, направленных против правительства, власти и общественного порядка». По указанию станового пристава урядники проводили предварительное следствие, опрос свидетелей и выясняли всё факты по жалобам, поступившим в уездную полицию.

Перенесёмся читатель в год 1888. Засыпаны глубоким снегом окрестности Хохлова, стоят трескучие морозы. 29 января крестьянин деревни Лявщина Хохловской волости Минай Алексеев с жителями Куцовщины Лукьяном Ларионовым, Бонифатием Ивановым и Савелием Егоровым отправились на санях в лесную дачу владельца сельца Тростянки дворянина Ивана Михайловича Энковича. На природе пейзане не шашлыки жарили, а, взявшись за остро наточенные топоры, быстренько нарубили воз берёзовых дров. Выехав на проезжую дорогу браконьеры, а как их ещё называть, столкнулись нос к носу с сыном владельца лесной дачи Василием Ивановичем Энковичем. В руках сын дворянский держал охотничье ружьё, чем крайне напугал Бонифатия с Савелием. Они почли за лучшее сбежать и быстренько скрылись в лесной чаще.

Сын дворянский взялся обвинять крестьян в краже леса, упоминая, что, мол, уже не в первый раз происходят налёты на лесную дачу Энковича. Мужичье отвечало в том духе, что зима морозная, избы топить нечем, а в этом месте они первый раз. Вон вокруг сколько леса, авось от вас не убудет. Василий свет Иваныч приказал ехать в Тростянки и объясняться с его отцом. Минай с Лукьяном набычились, да и потянули топоры из-за поясов. Хотя и вооружённый, молодой Энкович ушёл с дороги в снег на обочину, матеря собеседников на чём свет стоит. Доберётся, мол, до вас становый пристав, я вас иродов знаю и с превеликим удовольствием заложу. Сани тронулись с места, но тут до крестьян дошёл смысл сказанного дворянином. Минай натянул вожжи, и с топором в руках выскочил с саней. Лукьян замешкался. Энкович, видя злую физиономию Алексеева, выстрелил из ружья в сторону саней. Весь заряд утиной дроби пришёлся в затылок и шею Ларионову. Минай запрыгнул обратно на сани и погнал лошадь в сторону своей деревни.

1-го февраля Лукьяна Ларионова обследовал уездный врач Рудковский. Ларионову очень повезло, что воротник овчинного тулупа был поднят, а меховая шапка надвинута пониже. На небольшом расстоянии и утиная дробь могла наделать дел. А так всего несколько дробин пробили овчину и застряли неглубоко в коже. Ларионов и Алексеев обратились к становому приставу с жалобой на Энковича, мол, бродит по лесу, что твоё привидение, да ещё и в людей из ружья стреляет ни за что, ни про что. Урядник 2 участка 1 стана Смоленского уезда Михайла Нестеров начал предварительное расследование. Василий Энкович подтвердил, что стрелял из ружья в Ларионова. Но он рассказал о постоянном воровстве леса из лесной дачи Тростянок, из-за которого ему приходится постоянно обходить владения отца своего. Расхищение леса подтвердили Иван Михайлович Энкович и проживающий там же в Тростянках дворянин Дмитрий Петрович Худолеев. Младший Энкович рассказал уряднику, что стрелял дабы отпугнуть воров, кинувшихся на него с топорами.

Бонифатий Иванов показал, что в лесной даче Энковича 29 января был, но лес не воровал и, увидев вооружённого дворянина, убежал. Савелий Егоров вообще всё отрицал. Нигде не был, ничего не слышал и не видел, знать ничего не знаю. Энковичи подали жалобу мировому судье о воровстве леса крестьянами. Мировой судья 4-го участка приговорил Миная Алексеева, Лукьяна Ларионова, Бонифатия Иванова и Савелия Егорова к штрафу в три рубля шестьдесят копеек каждого, а также к аресту на семь суток. Дело о стрельбе Василия Энковича передано в съезд мировых судей. Тут уж взыграло у старшего Энковича. В апелляционном отзыве он указал, что считает штраф, присуждённый крестьянам, и вовсе мизерным, так как лесу у него за эту зиму уворовано, по его мнению, аж рублей на 70 серебром. На четырёх страницах самым убористым подчерком Иван Энкович обвиняет крестьян в круговой поруке, укрывательстве лесных воров и много в чём ещё. Из этого делает вывод, что ежели Минай Алексеев и Лукьян Ларионов скрывают имена своих подельников, то и отвечать за весь порубленный лес должны они. Тем более, что урядник, обследовав лесную дачу, сделал вывод, что лес срублен в одно время и вывозился не на одних санях. И ведь съезд мировых судей согласился с его доводами. Жалобу Ларионова оставили без рассмотрения, решение мирового судьи отменили, а Минаю и Лукьяну присудили штрафу на 49 рублей 20 копеек серебром. Однако вот тут нашла коса на камень. Становый пристав Неверович смог получить с Алексеева и Ларионова только 18 рублей денег, которые и передал Энковичу. Оставшуюся сумму ни он, ни сменившие его на этой должности его Келес и Арбузов взыскать с крестьян не смогли. Ещё в 1894 году Иван Михайлович Энкович пишет прошения в Смоленский уездный съезд об этих деньгах.

Конец августа, на полях кипит работа. Владелец сельца Рагозино Григорий Афанасьевич Заколишин заявил в полицию, что в ночь на 26 августа с его луга было похищено 8 коп сена общим весом до 120 пудов. Заколишин оценивал украденное сена в сумму около сорока рублей серебром. След телег, на которых увезли украденное сено, вёл от луга Заколишина мимо сельца Тростянки в лесную дачу владельца Тростянок Петра Павловича Телеснина. В оной даче Нестеров сено и обнаружил. Опросив хозяина и жителей Тростянок, урядник стал подозревать в краже жителей деревни Даньково Хохловской волости Прокопа Уколова, Федота Макарова, Евдокима Герасимова и Артёма Маркелова. В этот август вышеназванные крестьяне нанялись с половины к Телеснину и ночевали у него во дворе. По свидетельству жительницы сельца Тростянок Макриды Андреевой и её мужа Прокофия Васильева половинщики куда-то уезжали со двора Телеснина рано утром. Однако после опроса Телеснина, который заявил, что половинщики ночевали в закрытом снаружи сарае и выехать никуда не могли, свидетели показания поменяли.

Вроде бы тупик. Но урядник при осмотре места преступления проявил недюжинную наблюдательность. У одной из телег, на которых увезли украденное сено, задние колёса были в ходу шире передних. Также правое заднее колесо той телеги было укреплено металлической шиной. Телега Евдокима Герасимова полностью попадала под это описание. Хотя работники Телеснина в один голос утверждали, что никуда не отлучались и сена не воровали, урядник Нестеров доложил о результатах расследования становому приставу, а тот отправил дело мировому судье 4 участка Смоленского уезда. Мировой судья приговорил всех подозреваемых к трём месяцам тюрьмы. Мужички скинулись и наняли поверенного, который отправил апелляционный отзыв в съезд мировых судей. Но и оный судебный орган под председательством Александра Николаевича Вонлярлярского встал на сторону Заколишина и приговор мирового судьи утвердил.

И снова январь, но уже 1889 года. И снова наш знакомый урядник Нестеров идёт по следу. След этот санный, ведёт от ляда лесной дачи вдовы действительного статского советника Софьи Владимировны Муравьёвой, что неподалёку от сельца Пелетчино (Пелещино) к деревушке Ёловка всё той же Хохловской волости. Сторож ляда Муравьёвой крестьянин деревни Клычево Лобковской волости Григорий Сергеевич Лыбин заявил полицейскому уряднику о краже с ляда нескольких возов выкорчеванных пней. По рапорту Нестерова след привёл напрямую ко двору одного из жителей Ёловки Лукьяна Митрофанова. Вот тут я Михайле Нестерову не поверю, места проезжие, вряд ли можно так определиться с санным следом. Тут тебе рядом, и деревня Маньково, и господский дом Маньково, и одна из дорог на село Рай, и дорога в сторону Лубни через Хлясино. Есть у меня большое подозрение, что Лукьяна кто-то из деревенских просто сдал. Ну как бы то ни было, Нестеров с понятыми крестьянами деревни Коробово Силаем Евдокимовым и Иваном Николаевым да с полесовщиком Лыбиным нагрянули на двор к Лукьяну Митрофанову. На дворе у Митрофанова обнаружено два воза пней, часть из которых уже была поколота на дрова. Самого Лукьяна дома не оказалось, сестра его Софья про пни ничего сказать не могла. Нестеров прошёлся по всей Ёловке. Урядник с понятыми обнаружили пни с ляда Муравьёвой и у Бориса Яковлева, и у Корнея Ермолаева. Полесовщик признал пни за похищенные, мол, по породе деревьев подходят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.