
Состояние шока, «как обухом по голове» заставило помолчать в течении неопределенного времени. В полной тишине мы, собрав документы, накинув верхнюю одежду, не прощаясь и не застегиваясь, вышли из кабинета в холл и в январь.
Интересная ситуация, подумала я на взводе, дергая молнию пуховика, которая никак не хотела застёгиваться. В размещении детей в данном заведении заинтересованы все, и руководство, и родители, лишенные родительских прав. Родители платят, приезжая раз в месяц какую-то сумму, а заведение не отправляет детей «дальше по этапу» в детский дом. А областная опека об этом просто не знает, хотя очень странно выдавать шестое разрешение на встречу с детьми от разновозрастных пар кандидатов и НИ РАЗУ не подтвердить факт согласия. Молния застегнулась к самому концу моей тирады.
Северный чудесный город еще четыре дня до нашего отъезда радовал своими красотами – ведь здесь мы были впервые. Вместе с нами в местные рестораны и музеи ходила педофилия. Как бы вкусна не была еда, как бы не интересна экспозиция, разговор так или иначе «съезжал» в тему, которая не укладывалась в наших с мужем головах. Мы улетели домой.
Но даже 2000 километров не уменьшили досаду виновности без вины…….
Последней каплей в нашей первой истории стало блокирование аккаунта старшей Алевтины в социальной сети с письмом матери и угрозами, что мы пожалеем, если вернемся, хотя бы, еще раз за ЕЁ детьми, потому что козырь в виде педофилии у неё есть и свидетели тоже. Сообщения прекратились после ответного письма Романа: «Это Ваше право так думать, только угрожать нет ни смысла, ни повода».
Попытка вторая. Недоумение
Мы не сложили руки, продолжили мониторить базы детей сразу по возвращении в родной город.
Мужу дольше удавалась смотреть кандидатов в галерее образов на сайтах сирот, мне нет. Я уставала. Попробуйте посмотреть фото детей, и вы все поймете.
Листая в очередной раз нужную информацию, Роман повернул ко мне экран телефона. Грустными глазами смотрела в мою душу скромная блондинка лет четырех. Ника, так её звали, вывела нас на своих родственников – брата десяти лет и сестру шести. Ну просто, Бог любит троицу, почему же по одному то нет?
В первую февральскую субботу 2019 года мы отправились знакомиться со второй троицей детей.
Минут сорок по улицам города и навигатор просил свернуть в «тьму таракань» дворов, где в клетках железного зеленого забора пестрила разноцветными куртками детская площадка. П – образное здание серого кирпича заботливо заключало игровую зону в свои пенаты.
Фразой: «Вы приехали», зафиналила наш пусть дама из навигатора, вынудив искать парковку. Звонок в домофон слева от калитки, и мы внутри. Ко входу в здание нас проводила на своём самокате ярко одетая девочка, в синих штанишках, розовой куртке и поросячьего цвета берете, из-под которой, закрывая левый глаз, выпадали темные как смоль волосы. С детской площадки доносилось многоголосное: «Дластвуйте». Потом выяснилось, что брюнеточка – дочь цыганки, сидящей в тюрьме.
Сделав еще шагов десять, мы оказались у крыльца.
Дверь открылась. В нос ударил резкий запах канализации. Мы преодолели предбанник и вошли в узкий коридор, где руководитель заведения рукой указала направление своего кабинета.
Свет из окон освещал длинный стол в центре. В тени остались расставленные по стенам шкафы времен социализма, стеклянные двери которых ломились папками. Запах остался за захлопнутой дверью, в коридоре. Мы присели за стол и озвучили свое желание познакомиться с четырехлетней Никой, её сестрой и братом.
Директор улыбнулась и немного «пролила свет» на информацию о детях. Мать и отец у детей есть, но. Взгляд додумывался простым «ну вы понимаете». Молчание повисло в воздухе, если живы, проблема одна – алкоголизм.
Нам было предложено познакомиться со старшим братом девочек, гуляющим на улице. Именно он вправе принимать решение, во-первых, потому что девочки в санатории, а во-вторых, им нет десяти лет, их мнение, по сути, не учитывалось.
Мы вышли на улицу. Директор «передала» нас воспитателю, а воспитатель попросила подождать, пока она переговорит с мальчиком. Вернулась она с детской площадки с отказом в знакомстве.
Мы опять зашли внутрь и прошли в актовый зал, присев на первый ряд приготовились слушать подробную историю о детях.
Воспитатель (по секрету) рассказала причину отказа мальчика. Он предложил нам купить ему планшет или компьютер, а после, может быть, и захочет знакомиться.
Дальнейшая информация воспринималась по инерции. Решение было принято сразу после озвучивания шантажа.
Младшая, Ника, которая стала фаворитом в нашем выборе, почти не говорила, имела особенности здоровья, но не критичные, а у средней была проблема с суставом правой ноги. Психологические проблемы и возможная остановка развития проблемной конечности средней уменьшали шанс этой троицы на приемную семью.
Переваривая только что пришедшую информацию, мы вышли из детского дома и по пустому двору, видимо дети уже отправились обедать и спать, подошли к калитке, и, сев на парковке в машину, спустя час вернулись домой.
Второй состав сиблингов – «не сирот» (детей одних родителей) показал, что главный в «клане», а конкретно самый старший, является законодателем желаний всех остальных членов группы.
Попытка третья. Встреча
Еще раз посмотрев базу на сайтах, мы убедились, что приятная внешность и относительное здоровье в одном претенденте не соединяются. Одну девочку не получалось найти, хотя мы искали всю весну и лето. Сайты детей сирот привлекали все меньше. Я неоднократно отправляла наше свидетельство на указанные контакты сайтов понравившихся девчонок. Один случай меня взбесил своей несправедливостью. Мне ответили, что девочка пристроена, а спустя месяц другое её фото красовалось на сайте. Мой вопрос «Почему?» в почте остался без ответа.
В конце августа 2019 года, оставив свои данные в ещё одной базе города, мы получили предложение к рассмотрению еще троих – мальчика восьми лет и двух девочек шести и четырех лет соответственно и сразу приняли решение познакомиться с ними.
Преодолеть нам предстояло не так много, всего 150 километров до центра реабилитации малолетних в области. Заправившись не только бензином, но и двумя стаканами с ароматным капучино, глотнув бодрости и зарядившись яркостью желтых подсолнухов упаковки, мы отправились к детям.
Есть что-то очень нежное и теплое в послевкусии лета, это нега роскошных закатов, тепло, которое так не хочется от себя отпускать, эта насыщенная жизнеутверждающая зелень, да много чего было в том прошедшем лете.
Дети, по-моему, ассоциируются с летом – такие же теплые солнечные с лучезарными улыбками и неподражаемыми эмоциями – все то, чего не хватает нам, повзрослевшим.
Мы выехали к месту назначения, музыка в машине звучала в ритм со стуком сердца, а дорога стремилась к бирюзовой кромке горизонта то обманываясь на спусках, то опять приближаясь на подъемах в сахарной вате белых облаков на голубом небе.
Лето подходило к закату, увидев справа возвышающуюся на пригорке маленькую точку церквушки, решили свернуть, указатель писал о святом источнике в направлении храма, что было крайне актуально в свете отсутствия воды.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов