Счастье для Хулигана
Яростно выдёргиваю запястье из его хватки и перехожу на такой быстрый шаг, что его сложно отличить от бега. Закрытая дверь кабинета меня не останавливает. Стукнув по ней кулаком, дёргаю на себя. Блондинка замирает за столом, когда сталкиваемся взглядами.
– Поговорим? – рычу, не в силах успокоить шквал боли и злости.
Она кивает головой и встаёт. Размеренным шагом идёт ко мне, но замирает где-то в метре, подняв голову вверх.
– Давно пора.
– Слушаю. – складываю руки под грудью, пытаясь придать себе непринуждённый вид, но вместо этого вцепляюсь пальцами в предплечья, тяжело дыша.
– Что ты хочешь услышать, Диана? – с долей растерянности выпаливает Настя, на секунду отведя взгляд от моего лица. – Да, я с самого начала знала, кто ты. С памятью у меня проблем нет. По моей рекомендации Сергей Глебович взял тебя.
– Какого хрена тогда этот спектакль был? – с крика перехожу на шипение, нервно переступив с ноги на ногу.
Она втягивает носом кислород, задерживая в лёгких. На выдохе сечёт:
– Ты правда не понимаешь? Ты же и сама прикидывалась идиоткой! – срывается на тихий крик, топая к шкафу.
– Я не понимаю? Ты прикалываешься? Ты хоть представляешь, как я офигела, когда увидела тебя? После всего, что было! После того, как ты несколько месяцев не говорила мне, где Егор и что с ним случилось! А я всё это время сходила с ума. Я жить не хотела без него, Настя!
– Я, блядь, в курсе! – с психом взбивает воздух она. Не думала, что когда-то услышу от Дюймовочки маты. – Я не знала, что случилось. Артём ничего не говорил даже мне. – заканчивает еле слышно, доставая из шкафа бутылку вина. Сделав приличный глоток, протягивает бутылку мне. Перехватываю её трясущимися руками и отпиваю, поморщившись. – Тогда я правда ничего не знала. А потом ты оборвала все контакты. Я хотела рассказать тебе, но… Я заметила, как ты напряглась, когда увидела меня. Когда ты сделала вид, что мы не знакомы, то я решила поддержать твою игру. Наблюдала за тобой, старалась осторожно прощупать почву…
– С какой целью? – толкаю, делая ещё глоток и передавая блондинке. – Что ты хотела увидеть? Понять? Узнать? Как долго ты собиралась вести эту игру?
– На самом деле она и так затянулась. Ещё две недели назад собиралась рассказать, но так и не решилась. – задушено шепчет Северова, облокачиваясь спиной на стол. Делаю то же самое, размазывая взгляд по стене. – Я хотела понять, какой ты стала. Как сильно изменилась. И… – замолкая, закусывает губу.
– Что "и", Насть? – сиплю почти беззвучно.
– Ответы я получила, поэтому больше нет смысла молчать. – поворачивает на меня голову, глядя в глаза. – И про то, что живёшь с парнем, ты соврала. Это я сразу разгадала. Напрягало то, что ты начала мутить с Самойловым.
– А тебе какая, к чёрту, разница? – рыком бросаю ей в лицо.
– Такая, что ты никогда не сможешь быть с ним счастливой.
– Не тебе решать.
– И ни с кем вообще. – продолжает, проигнорировав мой выпад. – Ты не можешь быть с тем, кого не любишь. Ты такая же, как и я, Диана. Мне надо было знать, остались ли у тебя чувства к Егору.
При звуке его имени вздрагиваю и покрываюсь мурашками. Кожу стягивает холодом, но согреться не стараюсь. Только дышать перестаю, когда отсекаю:
– Это ничего не меняет.
– Это меняет всё. – упрямо стоит на своём.
Вынуждаю себя заглянуть ей в глаза, когда выталкиваю, пусть и неуверенно, но достаточно жёстко.
– Не меняет. Мои чувства – мои проблемы. Ни тебя, ни его они не касаются.
Отталкиваюсь от столешницы, направляясь на выход. Не могу принудить себя спрашивать и дальше. В груди появляется знакомое давление. Сейчас мне надо спрятаться ото всех, чтобы прийти в себя.
– Хочешь знать, что он имел ввиду, когда спросил, рассказала ли я тебе? – бросает мне в спину.
Словно скованная её словами, останавливаюсь. Закрываю глаза, но сдержать слезу мне не удаётся. Она скользит по щеке и разбивается о грудь. Отрицательно качаю головой, но мы обе знаем, что я вру. Горло забивает комом и стягивает тугими кольцами. Всхлипнув, не справляюсь с эмоциями.
– Расскажи. Всё. – шепчу так тихо, что не уверена, что Настя слышит.
– То, что он все эти годы любил тебя. Для Егора ничего не изменилось.
– Тогда, где он был? Куда пропал? – хриплю, стоя лицом к двери и не открывая глаз. – Что случилось тогда?
Любил? Как принять это? Как поверить? Почему тогда?..
– Спроси у него сама. Мне ты всё равно не поверишь.
– Ты можешь просто ответить?! – с криком оборачиваюсь, но она только опускает голову вниз. – Просто скажи, чтобы я поняла, почему столько времени загибалась от неизвестности!
– Диана, понимаю, что тебе больно, но это должна сделать не я. Поговорите с Егором прямо. Выскажи ему всё, но и сама выслушай.
– Дай мне хоть что-то, Насть. Что-то, что заставит меня поверить.
Она врывается полным слёз взглядом мне в глаза и сипит:
– Он отказался от тебя, чтобы не сломать тебе жизнь. Пусть я и не была согласна с таким решением. Но когда узнала об этом, ты уже оборвала все ниточки.
Жду, что скажет ещё что-то. Объяснит. Но блондинка замолкает, делая очередной глоток вина. Срываясь с места, бросаюсь к ней и сжимаю плечи. Слёзы уже текут водопадом. Я хочу наорать на неё и выбить ответы, но могу только выталкивать:
– Пожалуйста… Пожалуйста…
– Давай начистоту, Диана. Я могу рассказать тебе всё. Абсолютно. Но, думаешь, Егор хотел бы этого? Вы должны сами разобраться со всем случившимся.
– Так, мать твою, расскажи! Мне плевать, чего он хочет, а чего нет! У меня он не спросил! – ору, всхлипывая через слово.
Эмоции хлещут через край, и сдерживать их не выходит. Слишком долго и много я носила всё в себе.
– Если расскажу тебе о Егоре, то придётся рассказать Егору о тебе. Всё, что знаю. Согласна на это?
Отпрыгиваю от неё, будто ошпарившись.
Готова ли я, чтобы она сейчас выложила всё ему? И смогу ли снова довериться? Цена слишком высока, чтобы так рисковать. На кону моя жизнь. Знаю, что во второй раз справиться не смогу. Слишком мало сил осталось, чтобы цепляться за призрачную надежду, что в этот раз всё получится. Что теперь точно на всю жизнь. И если Гора любит, то почему написал, что отпускает? И где гарантии, что это правда? Это только её слова.
– Это он тебе сказал? – выталкиваю, сама не понимая, что именно хочу этим спросить.
– Нет. Он давно перестал говорить, но я же вижу.
– Слишком много видишь. – хмыкаю печально, стирая потоки слёз со щёк. – Не говори ему ничего. Да, Насть, я люблю его. Люблю так сильно, что даже годы и другие парни не смогли уничтожить его образ и воспоминания. – в её зрачках загорается надежда, но я гашу её холодной решимостью. – Но я слишком боюсь боли. Один раз он уже предал меня, даже если не по своей воле. Как ты сказала? Чтобы не сломать мне жизнь? Не вышло. Не только жизнь сломал, но и доверия к людям лишил. Как я могу снова довериться человеку, который однажды уже разбил мне сердце?
– Но ты же любишь, Диана. И Егор любит! – с мольбой цепляется в мои руки, но я только качаю головой.
– И что с того? Эта любовь не принесла мне ничего хорошего. Одной любви недостаточно, чтобы быть вместе. Надеюсь, что хотя бы из солидарности этот разговор останется между нами. Свой шанс мы упустили. Другого не будет.
– Диана! – окликает Северова, когда уже открываю дверь.
– А знаешь, Насть… Всё же скажи ему… Скажи, что если любит, то пусть больше никогда не приближается ко мне. Я хочу жить дальше, а с ним это невозможно.
Иду в свой кабинет. Дрожащими пальцами отпираю замок. Крошечными глотками выпиваю стакан воды, добрую часть расплёскивая. Позволяю себе прореветься, кусая ребро ладони, чтобы никто не услышал отчаянных криков. Когда слёзы заканчиваются, уже знаю, что должна сделать, чтобы выжить.
Умываюсь и наношу на лицо косметику, пряча под пудрой дорожки от слёз. Щедро вожу тушью по ресницам, пока покрасневшие белки не начинают теряться на чёрном фоне. Дробно вздыхаю, кусая дрожащие губы. Расцарапываю в кровь слизистую изнутри. Прикрыв веки, оборачиваюсь и выхожу, готовясь к тому, что собираюсь сделать.
Пусть страшно. Пусть больно. Пусть даже противно, но быть с Егором я не смогу. Страх наступить на те же грабли сильнее воющего сердца.
Быстрым шагом пересекаю пространство и захожу в кабинет Самойлова. Встречаясь взглядами, рвано вдыхаем.
Я должна отпустить и идти дальше. Должна!
– Дим, давай попробуем.
Глава 7
Так это и есть конец?
Вываливаюсь из такси, сразу закуривая. За одну тягу едва ли не полсигареты всасываю. К боку жмётся какая-то деваха. Взгляд настолько затуманен алкоголем, что я даже не могу понять, как та выглядит. Похую. Даже если она страшнее того кошмара, в который превратилась моя жизнь. Какая разница, как я буду убивать себя? Последние два дня слились в один нескончаемый адский пиздец. Мало того, что Дикарка с другим, так ещё и Настины несвязные оправдания, что она хотела помочь…
На куски, сука!
Оказалось, что Диана там уже почти семь недель работает, а эта сука сердобольная молчала! Если бы сразу сказала, то я бы в тот же день заявился и в жизни этого клоуна к ней не подпустил. Нашёл бы способ вернуть. Но теперь поздно.
Девка ведёт ногтями по шее, присасываясь следом.
Зажмурившись, перекрываю приступ омерзения новой никотиновой затяжкой. Тошнота подкатывает к горлу, и я сгибаюсь пополам в сухом позыве. Давлюсь воздухом так, что слёзы выступают.
Как только попускает, дергаю шлюшку за руку и волочу в квартиру. Нас обоих шатает, но не тормозит. Толкаю дверь, и деваха сразу тянется губами к моему лицу. Рывком дёргаю голову в сторону. Не могу, блядь! Чужие губы для меня табу. Видимо, не настолько я в дерьмо, как хотелось бы.
– Душ прямо по коридору. – высекаю, запинаясь о пьяный язык.
Не удостоив её взглядом, иду на кухню, чтобы добиться до состояния полной бессознанки. Щёлкаю выключатель и тут же бешусь.
– Какого хуя ты здесь делаешь? – гаркаю брату в лицо.
Он молча встаёт из-за стола и бьёт меня по морде. Учитывая количество градусов в крови, на ногах не стою. Падаю на пол. Пока пытаюсь подняться, Артём подрывает меня на ноги и опять хуярит по лицу. Практически вслепую стараюсь попасть по нему, но нихера не выходит. Пропустив, наверное, ударов десять, могу только материться и махать руками.
Старший брат хватает меня за шкирку, как, блядь, котёнка, и волочёт к раковине. Когда на затылок начинает течь ледяная вода, скриплю зубами, но перестаю дёргаться. Взгляд медленно проясняется, как и сознание.
– Пришёл в себя? – шипит агрессивно.
Дёргаю плечами, сбрасывая руки, прижимающие к столешнице, и хриплю:
– Отпускай.
Давление исчезает, но я так и стою над раковиной. Набираю в ладони воду и ныряю в них лицом, остужая не только после тяжёлых ударов, но и смывая градус алкоголя. Тряхнув башкой, как мокрая псина, шатаюсь. Цепляюсь пальцами в край стола до боли, стараясь не оказаться на полу. Век не поднимаю, продолжая судорожно растирать лицо. Вода с волос стекает за шиворот футболки.
– Можешь девку выпроводить? – толкаю сипом, стараясь звучать как можно ровнее.
Тёма выходит, а я на ощупь добираюсь до стула. Ставлю локти на стол, роняя на руки башку. Продираю мокрые патлы пальцами, будто это, блядь, поможет в чувство прийти.
Визг и возмущения шалавы воспринимаю отдалённо. Только по тяжёлым шагам понимаю, что брат на кухне. Мозг пульсирует. Слух прорезает затяжным ультразвуковым писком. Когда стараюсь разлепить распухшие веки, едва не слепну.
– Свет выруби. – шиплю, махнув рукой на лампу.
Щелчок выключателя даёт понять, что пытать меня Артём не собирается. Осторожно открываю глаза и благодарно выдыхаю. Хватаю стоящий на столе графин с водой и делаю несколько больших глотков.
Брат варит кофе и суёт мне какую-то таблетку, не сказав ни слова. Знаю, что он злится. После того, какими матами я покрыл его жену и маму его дочки, удивлён, что он меня не убил. С того дня ни с кем из них не разговаривал. Слишком разъебала меня эта ситуация, чтобы выяснять отношения ещё и с семьёй. Тёма за Настюху любого порвёт.
– Спасибо. – выбиваю, осторожно отхлёбывая горячий крепкий кофе.
– Колесо выпей. Полегчает. – холодно советует он, наливая в стакан воду и давая мне.
Без слов и вопросов закидываю в рот таблетку и запиваю ледяной водой. Пока пью кофе, продолжаем оба молчать. Только когда понимаю, что могу относительно трезво расценивать ситуацию, поднимаю на брата глаза.
– Она полтора месяца молчала, что Диана в городе. Понимаешь, брат? Семь недель они работали вместе, а она ничего не сказала. – хриплю, продолжая глотать терпкий напиток. – Она же знала… И ты знаешь… Не отпускает меня. Хочу быть с ней. Только с ней.
Не выветрившиеся градусы развязывают язык и вскрывают то, что так упорно прятал. Молчать не выходит, даже когда до крови язык закусываю. Мысли путаются, а голос садится до невнятного скулящего бубнения.
– Я знаю, Егор. Но это не значит, что ты имеешь право оскорблять и посылать на хуй мою жену. – сдержанно высекает Тёма, отпивая из своей кружки. – Понимаю, как тебя это шокировало, но…
– Прости. Соррян. Меня занесло. – бомблю больше зло, чем раскаянно.
Тянусь к пачке сигарет, но Артём дёргает её на себя. Прижигаю его бешенством, но он только качает головой и ровно сечёт:
– Сейчас опять накроет. Тебе в себя прийти надо. То, что ты будешь бухать, не просыхая, ничем не поможет. Так же и если будешь трахать всё, что движется. Ты где вообще эту страшилу нашёл? – улыбается он, поёжившись.
– Такая стрёмная? – спрашиваю с сомнением.
– Пиздец. Не катись в эту яму. Не надо оно тебе. Лучше сделай всё, чтобы вернуть Диану.
Втягиваю носом воздух, вспоминая её взгляд. Судорожно сжимаю ледяными руками кружку.
– Она не одна. – выпаливаю, срываясь на болезненный стон. Сгребаю волосы пальцами, снова видя, как улыбалась другому, как прижималась спиной, стараясь держаться как можно дальше от меня. – Дай мне пару дней, и я буду в норме. Надо отпустить её окончательно. За то, что наговорил, перед Настей извинюсь, но не думаю, что смогу и дальше поддерживать с ней общение. Не могу простить, что ничего не сказала.
– Братишка, перестань нести хрень и послушай меня. Настя хотела тебе всё объяснить, но на звонки ты не отвечаешь. Она наблюдала за Дианой, чтобы понять, осталось ли у неё к тебе хоть что-то.
Вгрызаюсь в щёку, разражаясь психопатическим смехом.
– Нихуя не осталось! – рявкаю в отчаянии.
Артём спокойно выдерживает приступ гогота и отражает мой крик ровным голосом.
– Ошибаешься. Осталось. И куда больше, чем ты думаешь.
Отправив в игнор его очевидную ложь, хватаю сигареты.
– Что твоя жена наговорила Ди?
Как много она знает? В курсе, что я за решёткой был? Про аварию и больницу? Про то, что искал?
– Ничего, Егор. Но вот Диана ей кое-что сказала. – не уверен, что хочу знать, что именно, но рот брату не затыкаю. – Она боится, что ты опять сделаешь ей больно. Что опять бросишь. Понимаешь, что это значит? – подтягивает вверх брови, ожидая моей реакции.
Долго ждать его не заставляю. Подскакиваю на ноги, проливая недопитый кофе на стол, но даже не обращаю на это внимания. На нерве шагаю от стены до стены, переваривая те крупицы информации, которые только что получил. Замирая перед братом, глубоко вдыхаю.
– Это значит, что она не забыла. И что готова попробовать, если будет уверена, что больше я её не предам.
– Скорее наоборот. Она не хочет, чтобы ты к ней приближался. – хмуро бросает Тёма.
Вот только я уже заряжен надеждой и энтузиазмом. Больно может сделать только тот, кто небезразличен. А из этого можно сделать вывод, что я слишком рано опустил руки. Ещё есть шанс. Каким бы мизерным он ни был, но я обязательно им воспользуюсь.
***
На работе впахиваю как проклятый, но с дежурства удаётся съехать. Мысли о Дикарке не дают покоя со вчерашней ночи. Пока ещё понятия не имею, как к ней подступиться, но сдаваться больше не имею права. Добьюсь её любой ценой.
Утром первым делом поехал на квартиру к брату, извинился перед невесткой, но она только отмахнулась. Пересказала весь разговор с Дианой. Оказалось, что большую часть его Артём решил не озвучивать. Но и Настя что-то не договаривает. Когда спросил, что она рассказала Диане обо мне, замялась и спрятала глаза, а потом сказала только, что я отпустил, чтобы не рушить её жизнь. Уверен, что наговорила куда больше, но напирать не стал. Даже если всё выложила, пусть так. Заметил, что и о словах Ди что-то умолчала, ну и ладно. Какие бы игры не вела эта хитрая лисица, уверен, что делает это не во вред.
Но и добавила, что знает больше, чем говорит, но спросить об этом я должен у Дикарки лично. Как бы меня не клинила эта ситуация, кроме как согласиться, ничего другого не оставалось. Обещала, что поможет нам встретиться, как выпадет удобный случай. Просила не приезжать в участок.
Вот только последнюю просьбу я пустил в игнор на следующий же день.
Приоткрыв окно, выпускаю дым через крошечную щель. Пытаю взглядом парадную полицейского участка, ожидая увидеть Диану. Готовлю себя к тому, что она будет ни одна. Не разочаровывает. Оборачивает ладошкой локоть смазливого клоуна. С мрачным удовлетворением подмечаю, что после моей рихтовки выглядит он совсем не так круто.
Забиваю на болезненные спазмы в груди, когда вижу, как они проходят по соседнему ряду между машин, и этот мусор наклоняется к ней. Стягиваю пальцы в кулаки, крепко зажмуриваясь. С трудом подавляю стон боли. Не могу, сука, видеть, как её целует другой.
С тем же усилием приказываю себе оставаться в машине, чтобы не испортить всё. Спасает только то, что когда мозгами пораскинул, понял, что когда подошёл к ней, она сама тянулась. Как смотрела, дышала, кусала губы. Если бы не влез этот ментяра, то она бы не отказала в разговоре. Уже бы выяснили всё.
Похуй. Я уже начудил. Сам виноват. Теперь буду сто раз думать, прежде чем действовать. Импульсивные действия только оттолкнут её от меня.
Дожидаюсь, пока чёрный Кавасаки покинет территорию парковки. Облегчённо выдыхаю, когда мусор идёт обратно в участок.
Головой понимаю, что рано или поздно они уедут вместе. Смогу ли я простить ей это? Обо всех тех, с кем она была до нашей встречи, готов забыть. Но после случившегося… Неужели она сможет? Я вот не смог. В единственный раз, когда надрался до такого состояния, чтобы решиться кого-то выебать, брат вмешался. Раньше Дикарка все такие порывы тормозила.
Чтобы не наворотить дерьма, больше к участку не приезжаю. Слишком сложно сдерживать ревность. Видеть их вместе хуже самой страшной пытки. Как можно смотреть, как какое-то чмо целует мою любимую девушку? Она, блядь, моя! Даже если сама ещё об этом не знает и не готова принять.
Неделю переживаю с трудом. Курю так часто и много, что в какой-то момент начинаю задыхаться от короткой пробежки. Вот только обороты не сбавляю.
Сколько мне ещё ждать звонка от Насти? Когда появится возможность поговорить с Ди? Как долго я смогу сам себя останавливать? Уверен, что совсем недолго.
В субботу вечером получаю долгожданную отмашку.
Настя Северова: Ночной клуб "Вирус". Сейчас.
В лифте пробиваю адрес и выдыхаю. Оказывается, что до него всего минут пятнадцать езды. Припарковав тачку, иду ко входу, пока не слышу тихий голос Дианы, а затем и более грубый клоуна. Знаю, что мне не стоит идти на звук, но всё равно заглядываю за угол.
Мент прижимает Дикарку к стене, ведя губами по шее. Она что-то говорит ему, но из-за рёва крови не могу разобрать. Забыв об осторожности, делаю шаг вперёд. Стиснув челюсти, крошу зубы. Глаза застилает кровавой завесой. Кто-то дёргает меня за руку назад, за здание. С трудом фокусирую взгляд на невестке. Сказать ничего не получается. Разворачиваюсь и с размаху хуярю кулаком в стену, но облегчения боль не приносит. Только усиливает давление крови в венах. С воем бью снова и снова, пока Настя не заряжает мне пощёчину.
– Остановись, Егор! Хватит! – кричит со слезами на глазах. Поднимаясь на носочки, сжимает ладонями щёки. – Пожалуйста, не надо. Я не могу видеть, как родной человек делает себе больно.
– А я не могу смотреть, как она… – срываю голос на протяжный отчаянный стон. Уронив вниз веки, дробью вдыхаю. – Зачем ты позвала меня сюда, Настя?
– Чтобы вы смогли нормально поговорить без Самойлова.
Семи пядей во лбу не надо, чтобы понять, что она об этом уроде. Дышу сквозь удушающие спазмы, глядя на раскуроченные руки.
– Что-то не похоже, что выйдет. – хмыкаю угрюмо, стягивая глаза к углу, за которым он засасывает Ди.
– Он сейчас уедет. Его вызвали в участок.
– Ты постаралась?
Она кивает и тащит меня в клуб, чтобы промыть раны. В растерянности и ступоре позволяю ей затолкать меня в туалет. Сполоснув руки, обматываю бумажными полотенцами. Вгрызаюсь в щёку. Никак не выходит стереть эту ебаную картину. Мотор слетает с ритма, до треска громыхая по рёберному каркасу.
Втянув кислорода по максимуму, снимаю пропитавшиеся кровью салфетки и бросаю в урну. Брызгаю в лицо холодной водой и накладываю новые "бинты".
Настя маячит сразу на выходе. Басы бьют по черепушке. Бегающие лучи лазера на какое-то время отвлекают от собственной агонии.
– Так что за праздник? – высекаю прохладно, улыбаясь тому, как убито звучит собственный голос.
Девушка всматривается в мои глаза. Я не прячу душевного пиздеца. Не способен просто. Дохуя его и больше, чтобы можно было это скрыть.
– Мне жаль, что ты это увидел. – выталкивает так тихо, что только по губам прочесть и удаётся.
– Может, пора перестать себя мучить? – размышляю вслух, запуская пятерню в волосы. – И её тоже?
– Только не говори, что сдаёшься! – переходит на крик Настюха.
Сейчас реально готов. Такая агония внутри бушует, что я едва на ногах держусь. Вот вроде и знал, что они мутят, но не думал, что настолько размотает вид Дикарки в объятиях другого. Вот только не могу дать себе сломаться теперь, когда знаю, что Дианка не забыла, что остались ещё чувства.
– Не сдамся, Насть.
Оказывается, что сегодня днюха у одного из их сотрудников, поэтому и общий сбор. Невестка возвращается к компании, а я занимаю наблюдательный пункт на втором этаже. Облокотившись на перила, слежу глазами за Дикаркой. Слежу? Хер там. Я впитываю её образ, пожираю, глотаю, запоминаю.
Блядь, как же ей идёт короткое синее платье. Впервые я имею возможность беспрепятственно её рассматривать. Она стала двигаться мягче, плавнее, сексуальнее. Волосы укоротила до поясницы. Подмечаю, что после ухода клоуна расстроенной она не выглядит. Танцует, смеётся, пьёт, общается. Она стала более раскованной и общительной.
Пусть возможности услышать её голос у меня и нет, но достаточно его просто помнить.
Дожидаюсь, пока она отделяется от толпы. Идёт в сторону выхода. Собралась уходить? Или мусора своего встречает?
Понимаю, что если сейчас не догоню её, то упущу возможность поговорить. Скажу ей всё как есть, а дальше пусть сама решает, что с этим делать.
Проталкиваюсь сквозь танцпол и выбегаю на улицу. Дикарку нигде не вижу, но распознаю какой-то странный шорох и стон. Понимаю, что вряд ли это она, но всё же иду, чтобы проверить. Направляюсь на звук. За каким-то внедорожником напарываюсь глазами на Ди. Она привалилась к нему спиной, жадно хватая распахнутыми губами ночной воздух. Прикладывает ладонь к вспотевшему лбу, будто проверяет температуру. Обмахивается рукой.
На улице достаточно душно, но не настолько. За спиной раздаются быстрые шаги, но реагирует на них только Диана. Рывком поворачивает голову. Встречаемся встревоженными взглядами. Девушка протяжно выдыхает и упирается руками в тачку.
– Егор… – шелестит тихо, закрывая глаза. – Егор… Егор… – бомбит на повторе, сползая на землю.