Разлука Орхидеи и Повелителя демонов

Глава 4. Приведите мужчину!

Мир Девяти Глубин, сквозь который текли черные воды, с древних времен был пуст и бесплоден. Потерпев поражение от девы Чи Ди, Дунфан Цинцан скрылся в нем, чтобы восстановить силы, но не успел он оправиться от тяжелых ран, как небесные боги и будды застигли его врасплох и обезглавили. Всех без исключения демонов изгнали в пустынный мир Девяти Глубин и запечатали, чтобы не дать им проникнуть в царство Людей. Отныне их главное поселение называлось Столицей демонов.

Догнавший Дунфан Цинцана Скороход всю дорогу задавал наводящие вопросы, пытаясь выяснить, можно ли уничтожить наложенную на царство Демонов печать, если проделать в ней брешь, как это произошло с печатью Трех Царств. И нельзя ли ее побыстрее сорвать, если проделать отверстие побольше…

Сообразив, о чем речь, Орхидея в теле Дунфан Цинцана встрепенулась и, не подумав, выпалила:

– Нельзя этого делать!

Скороход оторопел от грозного окрика, с удивлением наблюдая, как Повелитель демонов крепко зажал себе рот рукой.

– Уже позабыла, что только что обещала Темнейшему? Если еще раз поднимешь шум, Темнейший вернется и сломает печать Трех Царств.

– Но ведь этого и правда нельзя делать, – пробормотала Орхидея. – А если бы я не вмешалась, ты бы непременно согласился.

– Что бы Темнейший ни говорил, не суй нос куда не надо и держи рот на замке.

Дунфан Цинцан и Скороход мчались очень быстро. Сквозь вой ветра белобородый старик слышал, как господин что-то бубнил, зажав себе рот, но не мог разобрать ни единого слова. «Неужели мои речи прогневали Повелителя?» – с тревогой размышлял слуга. Если вызвать неудовольствие великого демона, можно ненароком и души лишиться. Сердце старика бешено заколотилось, и он поспешно опустил голову, не смея больше ни о чем спрашивать. Однако, вспомнив ответ Дунфан Цинцана на свое предложение, Скороход забеспокоился снова.

Молва утверждала, что древний Повелитель демонов всегда думал только о себе. Согласно легенде, когда он обрел бессмертие благодаря совершенствованию, то вовсе не заботился о величии своего народа. Он скитался по миру, бросая всем вызов, затевал ссоры и постоянно лез в драку, словно желал подчинить себе все живое. Вместо того чтобы вести демонов к светлому будущему, он обосновался на Огненной горе, откуда каждый день во всеуслышание заявлял, что ищет встречи с «одиночками, ищущими поражения» – вроде Дугу Цюбая[23]. В конце концов он проиграл сражение деве Чи Ди и угодил в ловушку на долгие-долгие годы.

Когда военный советник Кун Цюэ предложил ради общего блага освободить Повелителя, многие воспротивились. С другой стороны, никто в царстве Демонов не мог сравниться с Дунфан Цинцаном по силе, поэтому он сражался исключительно с небожителями. Это было демонам на руку. Даже если бы Повелитель не пожелал участвовать в борьбе и отстаивать интересы соплеменников, его можно было провозгласить духовным вождем, чтобы присутствие непобедимого воина поднимало боевой дух. Так или иначе, предложение спасти Повелителя выглядело дельным. Однако теперь Скороход засомневался, не слишком ли поспешно они поступили, воскресив Повелителя. По поведению Дунфан Цинцана было трудно определить, друг он демонам или враг…

Как бы то ни было, Повелитель вернулся, и упрятать его обратно вряд ли получится. Похоже, демонам ничего не оставалось, кроме как всячески угождать своему господину. Когда Повелитель спустился в Загробный мир, Скороход послал в царство Демонов донесение о том, что Дунфан Цинцан выбрался из Небесной башни, но затем отправился в Загробный мир из-за женщины. Узнав, что Повелитель мчится в столицу мира Девяти Глубин, его подданные собрались у ворот, сложив руки в приветственном жесте. Они подготовились к встрече великого демона и его возлюбленной. Однако, когда ворота открылись и древний демон грозно проследовал внутрь, его сопровождал только смиренный Скороход. Никакой женщины с ними не было.

За встречу Повелителя отвечал первый министр по имени Шан Цюэ. Он почтительно поприветствовал господина, и демоны позади него грохнулись на колени.

– С превеликим уважением возносим хвалу Повелителю, вернувшемуся в Три Царства!

Орхидею подобная встреча ошеломила. Она подумала, что даже небожители не оказывают своему императору подобных почестей. Дунфан Цинцан, казалось, не проявлял интереса к эффектному зрелищу и только спросил Шан Цюэ:

– Ныне ты предводитель демонов?

– Ничтожный слуга исполняет обязанности первого министра. Царством Демонов правит военный советник Кун Цюэ. Освобождая Повелителя, он получил в схватке с небожителями серьезные раны, от которых еще не оправился, и поэтому не смог прийти, чтобы вас поприветствовать.

– Что ж, тут и так собралась внушительная армия.

Слова Повелителя удивили присутствующих. Подданные с любопытством вскинули головы и посмотрели на Дунфан Цинцана. Как это понимать? Господин прямо с порога намерен вести демонов на войну? Не обращая внимания на всеобщее недоумение, Дунфан Цинцан зашагал дальше.

– У меня есть для тебя поручение.

Ошарашенный Шан Цюэ последовал за ним. Взглянув на лицо Дунфан Цинцана и покосившись на толпу демонов, министр не удержался и задал вопрос:

– Господин, я слышал, что вы спустились в Загробный мир ради небожительницы. Почему же сейчас…

– Она умерла.

В глазах Дунфан Цинцана промелькнули сложные чувства. Шан Цюэ внимательно наблюдал за господином, поэтому чутко уловил и однозначно истолковал его настроение. «Я готов убить ее снова», – отпечаталось на лице Повелителя демонов. Выходит, он недавно спустился ради женщины в Загробный мир, а потом без колебаний разлучил ее душу с телом? Радость и гнев великого демона воистину невозможно предугадать. Поэтому Шан Цюэ умолк.

Он провел Дунфан Цинцана в зал, где заседал совет. Не успев даже сесть, Повелитель распорядился:

– Прикажи слугам найти одну женщину.

Шан Цюэ растерялся и переспросил:

– Женщину?

Господину снова понадобилась женщина? Неужели он полюбил другую и поэтому убил прежнюю пассию?

– Пусть отыщут женщину по имени Се Ваньцин, которая родилась в год под знаками цзя и инь[24] двадцать пятого дня шестого лунного месяца в третьей четверти часа Дракона, – отчеканил Дунфан Цинцан. – Как только найдете, немедленно доложите мне.

Приказ был отдан властным тоном, без намека на учтивость. Шан Цюэ уже давно занимал высокий пост и не привык к подобному обращению, однако распоряжение исходило из уст Дунфан Цинцана, поэтому первый министр воспринял его как должное. Повелитель демонов отдал приказ, и Шан Цюэ без колебаний ответил:

– Слушаюсь, господин.

– И приготовьте для Темнейшего комнату.

– Она готова. Слуга вас проводит.

– Хорошо. Мой приказ следует исполнить как можно скорее.

– Да, господин.

Покинув зал, Шан Цюэ сообразил, что встреча прошла вовсе не так, как предполагалось. Он ведь должен был обсудить с Повелителем, когда и как лучше всего атаковать Небесное царство. Вместо этого он… получил приказ отыскать какую-то женщину и ушел восвояси. Куда это годится?

Первый министр оглянулся: двери в зал заседаний были плотно закрыты. Возвращаться было неловко, поэтому разговор о насущных делах пришлось отложить до более удобного случая.

– Что ты будешь делать, когда найдешь Се Ваньцин? – тихо спросила Ланьхуа, как только зал опустел.

– У Темнейшего есть кое-какие соображения. – Дунфан Цинцан смежил правое веко, чтобы освежить разум. – Закрой левый глаз.

Вскоре в зал вошел слуга, чтобы проводить Повелителя в его покои. Они проследовали по широкой дороге, которая вела к самому высокому дворцу, олицетворявшему могущество царства Демонов.

– Прежде здесь находился храм, где мы поклонялись Повелителю демонов, но теперь, когда Повелитель вернулся, необходимость в храме отпала. Поэтому господин может здесь поселиться, – пояснил слуга. – Сегодня вечером первый министр устраивает приветственный пир в честь Повелителя и надеется, что вы, господин, почтите его своим присутствием.

Когда слуга удалился, Ланьхуа повертела головой и оглядела дворец.

– Тебя здесь действительно боготворят, Большой Демон.

– Так будут обращаться с каждым, – ответил Дунфан Цинцан. – С каждым, кто сравнится с Темнейшим по силе.

Орхидея по старой привычке надула губы.

– Сумасброд!

Дунфан Цинцан сжал губы пальцами и потянул, словно пытаясь их оторвать. Внезапно он почувствовал на себе пристальный взгляд, обернулся и увидел слуг, которые принесли изысканные и дорогие одежды да так и застыли столбом – ни дать ни взять петухи, вырезанные из дерева[25].

– Гос… господин, первый министр прислал вам одеяние для вечернего пиршества…

На лбу Дунфан Цинцана вздулись синие вены.

– Положите одежду. И впредь не входите без дозволения.

– Да… да.

Перед высоким дворцом и на широких ступенях лестницы расставили столы для пира в честь возвращения Повелителя демонов. Красные фонарики залили небо мира Девяти Глубин ослепительно ярким светом.

Когда на лестнице появился Дунфан Цинцан в черном, расшитом золотом одеянии, все обитатели царства Демонов склонились перед ступенями, выкрикивая славословия в знак приветствия.

Орхидее прежде никогда не доводилось участвовать в подобных собраниях. Она так перепугалась, что у нее едва ноги не подкосились. Дунфан Цинцан равнодушно уселся на почетное место, отхлебнул вина и возмущенно спросил:

– Почему ты трясешься?

Ланьхуа затрепетала еще сильнее.

– Я… мне страшно.

Дунфан Цинцана вновь охватило бессилие, которое до встречи с Орхидеей ему было неведомо.

– Чего ты боишься?

– Здесь так много народа, я никого не знаю, а еще они все демоны. Там… там какое-то чудище с рогами на голове. А вон у того вместо рук когтистые лапы. А у этого змеиная чешуя на лице. Святые Небеса, как же мне страшно!

Очевидно, что самым грозным из демонов был Дунфан Цинцан, который с недавних пор составлял с Орхидеей единое целое. Ланьхуа дрожала все сильнее и сильнее, и Дунфан Цинцан попытался ее урезонить:

– Пока ты находишься в теле Темнейшего, бояться нечего.

Кто-то на дальнем конце стола поднял кубок, провозгласил тост в честь Повелителя демонов и выпил за здравие господина. Дунфан Цинцан небрежно вскинул руку и осушил свой кубок. Увидев это, присутствующие принялись наперебой поднимать чаши с вином и восхвалять Повелителя. Дунфан Цинцан безотказно опустошал кубок в ответ на каждый тост. Посреди торжества у Орхидеи все поплыло перед глазами.

– Большой… Большой Демон, нам нельзя больше пить, – сказала она, еле ворочая языком.

– Никто не смеет указывать Темнейшему, что делать, – ответил Дунфан Цинцан и выпил еще один кубок вина.

Глаза Орхидеи беспорядочно блуждали по сторонам.

– Кажется, я слышала, что это вино… называется… называется «Тысячедневный хмель»… По словам наставника, демоны пьянеют только от него…

Ей никто не ответил. Ланьхуа не выдержала, завалилась на бок в широком кресле и заснула. Во сне ее мучили сухость во рту и жар во всем теле. Она потянула себя за воротник, нащупала твердую, крепкую грудь, вздохнула и вдруг услышала голоса:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Мир Девяти Глубин (кит. 九渊) – в современном языке является образным названием подземного мира, но по сюжету романа он отличается от Загробного мира (кит. 冥界), куда попадают души умерших. Одно из первых упоминаний Девяти Глубин встречается в трактате «Ле-цзы» (ок. 300 г. н. э.): «Существует всего девять глубин: глубина водоворота и стоячей воды, проточной воды и бьющего источника, родника, текущего с горы, и источника, вытекающего из ямы, реки, вернувшейся в русло после прорыва [дамбы], реки, растекающейся по болоту, и нескольких ручьев, вытекающих из одного источника» (пер. Л. Д. Позднеевой). (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

Сы Мин (кит. 司命) – в древнекитайской мифологии божество, которое ведает судьбой и определяет срок человеческой жизни.

3

Южные небесные врата (кит. 南天门) – главный вход в Небесное царство.

4

Ланьхуа (кит. 兰花) – переводится как «орхидея».

5

Таскать кур и щупать собак (кит. 偷鸡摸狗) – устойчивое выражение, означающее «тащить что попало; заводить любовные интриги».

6

Каналы цзинло (кит. 经络) – система продольных и поперечных каналов, по которым в человеческом теле, согласно представлениям традиционной китайской медицины, циркулируют кровь и энергия ци. (Далее термины см. на стр. 668).

7

Час Лошади (кит. 午时) – промежуток времени с 11:00 до 13:00. (Далее термины древнекитайской системы измерения времени см. на стр. 666).

8

Чи Линь (кит. 赤鳞) – переводится как «алый доспех».

9

«Досадовать, что железо не становится сталью» (кит. 恨铁不成钢) – устойчивое выражение, означает «ожидать от человека большего».

10

Темная сталь (кит. 玄铁) – вымышленный материал повышенной прочности для изготовления магических артефактов.

11

Звездный владыка У Цюй (кит. 武曲星君) – согласно китайским народным поверьям является покровителем военного дела и соответствует звезде Мицар в созвездии Большой Медведицы.

12

Ечэн (кит. 邺城) – древний город на территории современной провинции Хэбэй, построенный в VII в. до н. э. Несколько раз служил столицей древнекитайских царств. Разрушен в VI в. н. э.

13

Желтые истоки (кит. 黄泉) – подземные родники, по преданиям, через них можно было попасть в Загробный мир.

14

Красные паучьи лилии в ряде восточных культур считаются цветами смерти.

15

Река Забвения (кит. 忘川河) – в китайской мифологии отделяет мир мертвых от мира живых.

16

Камень Трех Жизней (кит. 三生石) – согласно народным поверьям находится у моста Найхэ. Считается, что если две души напишут на камне свои имена и вместе пройдут по мосту, то в следующей жизни снова окажутся вместе, несмотря на то что отвар забвения сотрет их воспоминания. Три жизни – это три существования: прошлое, настоящее и будущее.

17

Мост Найхэ (кит. 奈何桥) – мост между миром живых и миром мертвых. Упоминается в 11-й главе романа «Путешествие на Запад» У Чэнъэня (1500–1582).

18

Тетушка Мэн (кит. 孟婆) – божество, которое поит души умерших отваром забвения.

19

Согласно китайским легендам, в аду может насчитываться до восемнадцати уровней.

20

Сонные мошки (кит. 瞌睡虫) – в китайской мифологии насекомые, которые вызывают сон, заползая в ноздри.

21

Черный и Белый духи (кит. 黑白冥差) – согласно китайским народным поверьям служители Загробного мира, которые сопровождают души умерших.

22

Доуфу (кит. 豆腐) – творог из соевых бобов.

23

Дугу Цюбай (кит. 独孤求败) – имя вымышленного персонажа трех популярных романов в жанре уся известного китайского писателя Чжа Лянъюна (1924–2018 гг.), которое переводится как «одиночка, ищущий поражения».

24

Год под знаками цзя и инь (кит. 甲寅年) – согласно традиционному китайскому летоисчислению 51-й год 60-летнего цикла, год древесного, или зеленого, Тигра. В XX в. наступал в 1914 г. и 1974 г.

25

«Застыть, как деревянный петух» (кит. 带如木鸡) – устойчивое выражение, которое восходит к сюжету из трактата «Чжуан-цзы» (ок. 300 г. до н. э.) о том, как Цзи Син-цзы тренировал для государя бойцового петуха. Спустя сорок дней петух был почти готов к поединку. «Даже если рядом закричит другой петух, он не беспокоится. Посмотришь издали – словно из дерева вырезан», – сказал тогда Цзи Син-цзы (пер. В. В. Малявина).