По ту сторону злобы
Сглотнув, я перевела взгляд на доктора и пересказала послание. Эффект был неожиданным! Эдуард Юрьевич мгновенно побелел под стать своему халату и уставился на меня, как на двухголовую, выдохнув:
— Что вы сказали?
Я почувствовала страх и съёжилась в кресле и доктор мгновенно сбавил обороты:
— Я думаю, на сегодня достаточно!
И вот теперь я шла на второй сеанс и это не вызывало у меня никаких хороших предчувствий. Одна радость, что двенадцатое число уже минуло!
Эдуард Юрьевич ждал меня стоя около окна. Он неторопливо обернулся и устало махнул рукой, приглашая присесть. Выглядел доктор сегодня не лучше, чем я, замученная своим психозом.
— Ну, как ваши дела? — протянул он и мельком оглядел меня, а потом уткнулся в свои записи. Я почувствовала, что такое странное поведение со стороны лечащего врача вызывает во мне раздражение. Поэтому едва слышно процедила сквозь зубы:
— А сами вы как думаете?
Эдуард Юрьевич рассеянно кивнул и вдруг уставился на меня подобно моим глюкам — пронзительно и не отводя взгляда:
— Евгения, вы можете точно мне описать то, что вы видели на прошлой нашей встрече?
— То есть галлюцинацию? — уточнила я.
— Да! Вы сказали, что видите человека… как он выглядел?
Я попыталась сосредоточится и вспомнить. Потом взялась описывать видение, но вдруг замолчала на полуслове. Уставившись на доктора я поинтересовалась:
— Вы что, считаете, что моя галлюцинация — это что-то реальное?
Эдуард Юрьевич заметно смутился, а потом тихо пояснил:
— Вы, Евгения, очень точно описали моего отца. Он умер полгода назад. А двенадцатого числа был день рождения моей сестры. Много лет назад она пропала и ее так и не нашли. Каждый год мы с отцом отмечали эту дату, как если бы Дашка была с нами. А в этот раз я про нее забыл! Вы представляете мое состояние, когда вы мне об этом напомнили?
Я выслушала пояснения доктора с каменным лицом и зашипела:
— А вы представляете, что вы сейчас делаете?
Мой собеседник удивленно посмотрел и ответил:
— Вы о чем?
— О чем? — я дала волю своей злости. — Вы должны мне помочь избавиться от всех этих симптомов! Вместо этого вы пытаетесь убедить и себя, и меня, что ваш папенька с того света передал вам послание! По вашему, это очень профессионально?
Психотерапевт удрученно молчал и я поднялась из кресла и направилась к выходу.
— И всё-таки я хотел бы с вами поговорить об этом! — высказался он мне вдогонку.
— А я с вами — нет! — рявкнула я и выйдя с силой хлопнула дверью.
Глава 4
Мама вскочила с сиденья мне на встречу и встревоженно начала спрашивать, что случилось?
— Зачем мы, вообще, пришли к этому психу? — зашипела я. — Ему надо экспертизу устроить на профпригодность!
— Пойдем, Женечка! — опять потянула меня родительница на сей раз на улицу и я, вырвав руку, пошла по узкому коридору.
Когда мы, наконец, оказались дома, я стала думать, как поменять доктора и при этом не лишиться больничного. Нужно было обращаться к руководству медцентра, но я не была уверена, что выдержу эту процедуру. А если начну там ругаться и визжать, то могу отправиться в психушку уже принудительно. Неожиданно мне пришла в голову замечательная идея! Если мне уволиться со своей идиотской работы, послав заявление по почте? Тогда и больничный будет не нужен! Я довольно заулыбалась и после обеда села за монитор.
Наверное, никого не увольняют с такой скоростью, как сотрудников, замеченных в неадекватности. Буквально через три часа мое заявление было подписано, я свободна, а на карту переведен расчет. Причем в полном объеме и без дураков. Ясное дело, связываться с психичкой никто не пожелал — проще откупиться! Я криво улыбнулась и пошла сообщить родителям о своем поступке.
Мама, конечно, разволновалась, но реакция отца была круче:
— А на что ты будешь жить, ты подумала?
Вообще-то, нет, не подумала. Правда, у меня были небольшие накопления. Должно хватить месяца на три. Но что я буду делать потом было непонятно.
— Тебя только это волнует в моей судьбе? — окрысилась я на родителя. — Если что, то деньги у меня есть! Около стола с протянутой рукой стоять не буду!
— Следи за языком и не городи ерунду! — вспылил отец. — А то следом за работой вылетишь из квартиры!
Вот оно, значит, как! Родителям нужна примерная дочь с зарплатой! А неудачницу сразу по боку?
— Да я и сама уйду! — заорала я и побежала в прихожую.
— Женечка! — кинулась вслед мама, но отец схватил ее за руку. — Миша! Ну, что ты делаешь? Она же не в себе!
— Она всю жизнь не в себе! — рыкнул папочка. — Давно пора ей преподать урок хорошего поведения!
Я задохнулась от злости и обиды и схватив куртку выскочила в подъезд.
Пробежав вниз по ступенькам, я оказалась на улице и торопливо пошла в сторону парка. Слезы катились у меня из глаз и я почти не видела дорогу. Пройдя в ворота, я миновала несколько аллей и забравшись в самые заросли, где стояла старая скамейка рухнула на нее. Жить не хотелось. Я сидела закрыв глаза и думала отправиться на мост через реку и сигануть вниз. Внезапно рядом кто-то шумно сел и бесцеремонно ткнул меня в плечо.
Я обернулась и вздрогнула. Рядом сидела соседка из первого подъезда. Она была одинокой, выпивающей и вульгарной, что, впрочем, не мешало ей приставать с разговорами и предложением выпить ко всем и вся.
— Чего ревешь, Женька? Мужик бросил?
Слова пришлись еще одной раскаленной железякой на израненную душу — уволившись с работы я навсегда лишила себя возможности видеть Ивана.
— Твое какое дело? — зарычала я и демонстративно отодвинулась, чуть не свалившись с края скамейки. Наглая бабища лишь криво усмехнулась и продолжила:
— Да забей ты на все! Мало ли какие неприятности бывают в жизни!
— Да неужели? А если тебя официально признали чокнутой?
Марина (кажется, так ее звали?) достала сигарету, щелкнула зажигалкой, смачно затянулась и смерила меня прищуренным взглядом:
— Так это, вообще, круть! Никаких обязательств! Взятки гладки!
Я обдумала такой угол зрения и передернула плечами, трагически пояснив:
— Меня отец из дома выгнал!
— Ну, и ладно! — махнула лапищей моя собеседница и порывшись в кармане добыла початую бутылку водки и пластиковые стаканы. Налив две порции, одну она протянула мне. — Во! Средство от всех печалей!
Я брезгливо уставилась на подношение, но тетка буквально всунула выпивку мне в руку и чокнувшись, заглотила свою. Я представила, как сейчас напьюсь дешевой водки сидя на лавочке в парке с полубомжеватой напарницей и вернусь домой. В каком шоке будут родители и соседи! Какие сплетни рано или поздно дойдут до теперь уже бывшей работы! И обозлившись на весь белый свет, зажмурившись, хватанула ртом алкоголь. Марина тут же подлила еще. И еще. Потом я уже плохо помнила, что было дальше.
Домой я все-таки не попала, оказавшись в гостях у своей собутыльницы. Там было жутко. Бродили какие-то непонятные личности. Отвратительно пахло. Зато никто не пытался меня построить и когда я в очередной раз увидела гостя с того света меня не потащили в психушку, а предложили еще выпить, объявив, что от «паленки» и не такое бывает.
Когда через несколько дней меня отыскала мама, я, надо думать, выглядела ничуть не лучше Марины. А еще научилась ругаться матом. В итоге, мне удалось отстоять свою независимость и остаться в этом притоне, валяясь на каком-то дырявом матрасе и распевая похабные песни. Хозяйка квартиры глядя на это умирала со смеху и выпроводила вон и маму, и приведенного ею отца.
Время и пространство для меня смешалось в одно темное, грязное пятно и я почти не понимала, где нахожусь, лишь катилась под гору, не успевая ухватиться хоть за что-то, что остановило бы падение.
Только один момент я помнила довольно отчетливо. Я сидела на лавке около соседнего с моим подъезда с компанией своих собутыльников, когда рядом тормознуло такси. Из него вышли мои сослуживцы и среди них был Иван. Похоже, что они решили показать себя с лучшей стороны и пришли проведать несчастную безумную бывшую коллегу. Девушки брезгливо окинули наше пиршество осуждающими взглядами и торопливо пошли внутрь, вместе с мужчинами. Однако, Иван уставился на меня, мгновенно узнав. Его лицо выражало крайнюю степень шока. Он даже шагнул в мою сторону, но быстро опомнился и замер.
— Смотри! — с пьяной ухмылкой ткнула я в бок Марину. — Мой возлюбленный!
Та окинула парня взглядом и причмокнула губами:
— Красавчик!
— Ну, что, Иван Иванович? — крикнула я. — Как там без меня в компании? Не скучно?
Он несколько секунд ошарашенно смотрел на меня, потом резко развернулся и пошел прочь. Я захохотала ему вслед, а потом закрыла лицо руками и разрыдалась. Жизнь была полностью разрушена. Теперь я сожгла и этот мост.
Глава 5
Меня грубо трясли за плечо. Я отбивалась и чувствовала, как в голове поднимается тяжелая муть. Однако, надоедливый голос не давал снова отключиться:
— Жека! Дай денег, слышь! Жека!
Деньги, насколько помнила, кончились вчера, но я все-таки ощупью проверила кошелек, что держала в кармане. Раздеваться на ночь в моем новом доме было не принято, зато можно хранить ценные вещи при себе круглосуточно.
— Нету денег, Маринка, отстань!
— Ну, че ты жмешься? — заскулила подруга. — Тебе жалко людям на лечение пожертвовать?
— Да нету денег! — рявкнула я громче. — Вот, смотри! — и бросила ей пустой кошелек. Хозяйка квартиры молча вывернула в нем все отделения, заодно проверив карманы у моей одежды.
— Вот, сука… — ругнулась она, наконец. — Так иди у родителей займи!
Я рассмеялась и тут же сморщилась от головной боли.
— Нету у меня родителей! Сирота я сирота! Сиротинушка!
Меня оставили в покое и я снова уснула. Однако, через несколько часов сцена повторилась и я была вынуждена тащиться в соседний подъезд. Долго стучала в двери, пока из квартиры напротив не выглянула баба Люба:
— Чего барабанишь, пьянь? — сурово уставилась она на меня. — Совсем стыд потеряла!
— А иди ты… — послала я ее в лучших традициях своего теперешнего мира. — Где мои?
— К тетке они уехали! — поджав губы, пояснила соседка и покачала головой. — В кого же ты превратилась, Женя?
— В корову! — хмыкнула я и потопала вниз.
У Маринки я объяснила проблему. Родители уехали, а других знакомых, кто дал бы взаймы у меня нет.
— И че? — выкатила глаза хозяйка. — Ты тут хочешь на халяву жить?
Я уставилась на нее, пытаясь сообразить, что она несет? Я три месяца поила всю компанию на свои деньги! А теперь, значит, на халяву?
— А я тебе предоставляла крышу над головой! — выдала подруга. — Иначе тебе бы пришлось ночевать в парке, на лавочке!
— Что? — рыкнула я. — Ну, ты и сука!
— На себя посмотри! — хмыкнула она и заявила, — или добывай денег, или выкатывайся отсюда!
Я лишилась дара речи. Это, значит, Марина-тварина выкрутила из меня все, что можно, а теперь дает коленом под зад? Почувствовав, что на меня накатывает танком злость, я вскочила на ноги и кинувшись на эту сволочь вцепилась когтями ей в лицо.
— А-а-а! — взвыла она и врезала мне под дых кулаком. Из кухни неуклюже вбежали два ее собутыльника и уставились на нас мутными глазами. — Выкиньте эту тварь отсюда! — заорала моя теперь уже бывшая подруга и я почувствовала, как мне заламывают руки и тащат к выходу. Вылетев наружу, как пробка от шампанского я грохнулась на цементный пол подъезда и услышала, как лязгнула за спиной железная дверь:
— Курва! — крикнула я вслед и зарыдала.
Через несколько минут, поднявшись, я вышла на улицу и огляделась. В голове стоял туман и соображала я плохо. Мне пришла в голову идея отправиться к тетке вслед за родителями, но я вспомнила, что денег на автобус у меня нет. Постояв, решила идти пешком. Деревня была где-то километрах в тридцати от города. Главное, не спутать направление. Решив, что проще всего найти верную дорогу от автовокзала я запахнула грязную куртку и, шатаясь, побрела по улицам.
Люди шарахались от меня в стороны и провожали брезгливыми взглядами, но мне было наплевать. Безумно хотелось пить, однако, купить воды было не на что. Внезапно, увидев двух пацанов, лет по семи, бегущих навстречу с бутылкой газировки, я шагнула к ним и рявкнула:
— Дай попить, щегол!
Мальчишка, держащий бутылку, от страха уронил ее на землю и оба порскнули прочь, не сказав ни слова. Я открыла напиток и выпила его единым духом. Стало немного легче.
Автобусы шли часто и по ним можно было определять дорогу. Я попробовала надавить на жалость водителя и попроситься внутрь, но меня прогнали взашей. Значит, оставался один выход — идти пешком. Голова у меня гудела, перед глазами все плыло, а ноги дрожали, но я усердно продвигалась вперед. Какого черта мамочке и папочке пришло в голову переться в деревню к родственнице? Мысль о том, что они сбежали от стыда за меня я старательно отгоняла. Я взрослый человек! Живу, как считаю нужным. Неожиданно, меня затошнило и пришлось сбежать в придорожный кювет. Выбираться оттуда было намного сложнее и совершив этот подвиг я присела на бетонный блок непонятно для чего стоящий у дороги. Машины катились мимо и никто не поинтересовался нужна ли мне помощь.
«Козлы!» — простонала я им вслед и поднявшись пошла дальше.
День начал клониться к вечеру, а прошла я всего-ничего — пока выходила из мегаполиса, пока отдыхала между марш-бросками. Похоже, мне предстояло ночевать в чистом поле. Была уже весна и днем становилось достаточно тепло, однако, ночью, надо думать холод будет приличный. Я тоскливо огляделась по сторонам. Вдалеке виднелся какой-то дачный поселок, но пустят ли туда сторожа — вопрос. По дороге же не было ничего, кроме голых лавочек на автобусных остановках.
«Как всегда — проблема выбора, которого на самом деле нет!» — пробормотала я и решила идти, пока будут силы, а потом либо свалиться посередине дороги, либо найти подходящее место для ночевки.
Ночь опустилась понемногу, скрывая дальние горизонты. Я уже не чувствовала ног и спины, мне хотелось оказаться снова в квартире Маринки в тепле, сомнительном комфорте и алкогольном буйстве. Тогда все бы казалось поправимым и смешным. Однако, сейчас я была одна, посреди загородной трассы, почти без сил.
Внезапно, едущая навстречу машина осветила чей-то силуэт. На дороге оказался еще один человек, что направлялся напротив в город. Приблизившись, я увидела, что это мужчина. За его спиной был рюкзак, а в руках длинная палка.
— Кто здесь? — неожиданно спросил он, странно поводя головой.
«Да он слеп!» — дошло до меня и я ответила:
— Не бойся! Тебе ничего не грозит! — и внезапно осознала, что повторила фразу своего давнишнего похитителя из пещеры. Меня передернуло. Однако, встречный путник, похоже, мне поверил. Он подошел еще немного и проговорил:
— Женщина? Что ты здесь делаешь так поздно?
— Я не женщина! — хмыкнула я. — Я бомжиха и алкоголичка… а здесь я иду в деревню к своей родне, которая, скорее всего не захочет меня видеть.
— Это очень печально, — внезапно с сочувствием произнес слепец. — А я пропустил свою остановку и теперь возвращаюсь пешком и боюсь пройти мимо поворота к дачному поселку. Не поможешь мне дойти до дома? За это пущу тебя на ночлег! — улыбнулся он.
— Пустишь на ночлег? — удивилась я. — Разве тебе не страшно ночевать рядом с такой, как я?
— Но ты же сама сказала, что мне ничего не грозит! — напомнил он и протянул руку. — Помоги мне, пожалуйста!
Я тихонько ругнулась сквозь зубы, но деваться было некуда и вытерев свою грязную руку о штаны я взяла его под локоток и повела к поселку.
Глава 6
Шли мы очень долго. Уже свернув возле указателя, что велел высматривать мой спутник, нам пришлось еще пробираться по грунтовке. Во мне все меньше оставалось сил и пару раз пришлось просить дать мне перевести дух. Хозяин будущего ночлега представившийся Максимом с готовностью останавливался и даже достал бутылку минералки из рюкзака, предложив ее мне. Наконец, впереди появились редкие огоньки и мы вошли в поселок. Максим прекрасно ориентировался на его улицах и спустя еще пару десятков минут остановился около запущенной двухэтажной дачи. Открыв калитку, он пригласил меня во двор, а затем и в дом.
Дача была старой. Еще, наверное, советской постройки, правда с более современными элементами ремонта. Максим, оставив свою поклажу в прихожей прошел на кухню и ловко затопил печь.
— Если хочешь, можно истопить баню, — предложил он. Наверное, учуял, что от меня исходят ароматы трехмесячной попойки.
— У меня нет чистой одежды, — прямо ответила я, отвыкнув смущаться таких вещей. Он осторожно прошел в комнату, где из древнего комода достал поношенные, но чистые штаны, футболку и полотенце.
— Вот, если подойдет, — протянул он мне вещи и вышел во двор направляясь, видимо, к бане. Я оглядела дом и вздохнула. Ладно, можно и привести себя в человеческий вид! Может быть, родители при моем появлении будут более благосклонны.
Мыться в бане мне приходилось как раз у своей тетки, куда я и пыталась добраться, так что шока бадейки, веники и каменка не вызвали. Явившись в дом, я обнаружила, что Максим сумел приготовить ужин, правда, самый простой и любезно позвал меня к столу. Аппетита не было никакого, но отказываться не стоило потому, что завтра мне придётся двигаться дальше и неизвестно, когда я поем в следующий раз.
— Так почему ты бомжиха и алкоголичка? — вдруг решил поинтересоваться мой сотрапезник.
— Я заболела… — начала пояснять я и решила добавить веселья, — психическое расстройство. С работы уволилась, от родителей ушла и, чтобы обо всем забыть нашла веселую компанию и прогуляла все сбережения.
— Лихо! — внезапно рассмеялся нечаянный сосед.
— Ничего смешного! — насупилась я. — А еще перед всем этим меня похитил какой-то псих и продержал ночь в пещере!
— Пять баллов! — кивнул Максим. — Надо думать, теперь ты больше ценишь свою прошлую жизнь?
Прошлую жизнь? Я хлопнула глазами и добавила:
— Не ценила и не собираюсь!
— Бывает, — согласился он и разлил по чашкам чай.
— А еще я вижу приведений! — решила я его доконать.
— И такое бывает, — ничуть не удивился Максим и подвинул мне вазочку с конфетами.
Спать меня устроили на старой деревянной кровати на втором этаже. Никаких нескромных предложений со стороны хозяина не последовало и я мысленно усмехнулась — довольно странно было бы мечтать о ночи с запойной девахой, живущей непонятно где.
Утром меня накормили полноценным завтраком и я почувствовала, что начинаю понемногу приходить в норму. Свою одежду я вчера постирала и сегодня с сожалением отметила, что она совсем сырая. Жаль! Придется досушивать на себе.
— А ты не хочешь остаться и помочь мне по хозяйству? — внезапно предложил хозяин. — Все-таки, довольно сложно работать, когда не видишь…
Я поглядела на него недоверчиво. Откуда такая доброта? Что ему нужно на самом деле? Я задала этот вопрос вслух и мужчина пожал плечами:
— Да ничего… просто вдвоем веселее! Но если тебе надо идти — иди.
— Мне надо выпить! — ответила я, надеясь, что от алкоголя станет легче на душе. А то чувствую себя приблудным щенком, которого добрый дядя пустил погреться.
— Такого не держу, прости! — развел руки Максим и добавил, — и денег на водку не дам. Это уж сама добывай, где сумеешь!
— Где же я добуду? — раздраженно фыркнула я.
В душе поднималась злоба. Хотелось послать гостеприимного хозяина куда подальше и гордо уйти, но разум вовремя возобладал. По большому счету деваться мне было некуда. Может быть я и доберусь до дома тетки, но вот примут ли меня там после всех моих художеств? А здесь я могу какое-то время пожить и окончательно прийти в себя. Может даже работу сумею подыскать. Я смерила Максима яростным взглядом и отвернулась, бормоча проклятия сквозь зубы. Мужчина постоял, а потом прошел в комнату и вернулся с целой стопкой покрывал:
— Там на улице веревка с прищепками — развесь это, пусть подсохнут. За зиму отсырели.
Я взяла вещи из его рук и раздраженно выбежала в двери.
К полудню я переделала массу работы по дому. Максим возился во дворе, убирая прошлогоднюю траву и периодически заходил в дом, чтобы проверить, как у меня идут дела и дать новое задание. Наконец, я не выдержала:
— Слушай, я что тебе рабыня Изаура? У меня уже ни руки, ни ноги не шевелятся! Сколько можно вкалывать? Или ты решил, что нашел бесплатную домработницу?
Хозяин спокойно улыбнулся и пояснил:
— Весной всегда много работы. Нужно все прибрать и потом весь сезон спокойно проживать в уютном доме.
— Я не собираюсь тут проживать! — заорала я. — Я, вообще, иду к своим родителям и если бы ты не попросил тебя проводить…
— …ты бы подхватила, как минимум, простуду, ночуя на автобусной остановке.
— Да пошел ты к чертовой бабушке! — совсем впав в истерику завизжала я, бросив на пол тряпку, которой протирала пыль и вдруг замолчала и замерла. Глаза Максима внезапно открылись и он посмотрел на меня. Я приросла к полу и охнула. Он, прищурившись, огляделся по сторонам, а потом улыбнулся:
— Когда тратишь энергию на других, вмешиваясь в их дела — лечишь, например, иногда можно ослепнуть. Но если на тебя обозлится такое темпераментное существо, как ты, энергобаланс быстро восстанавливается. Эмоции — самый мощный источник Силы.
Я выслушала это с открытым ртом, а потом просипела:
— Кто ты?
Глава 7
Я сидела на крылечке и незряче глядела на далекий лес. Во мне росла уверенность, что на самом деле я сейчас валяюсь где-нибудь у Маринки в пьяном угаре и все это мне только мерещится. Максим топил печь и готовил ужин.
Когда он внезапно прозрел, я чуть не сошла с ума от испуга и удивления. Но когда он пояснил, что не чужд магических практик и порой колдует и знахарит, я решила, что спятил как раз таки он! Ну, в самом деле, какая магия? Двадцать первый век на дворе! Может, он еще в бубен стучать возьмется?
— В этом нет необходимости, — рассмеялся мужчина. — А насчет века — это все зависит от людей, а не от времени. Кстати, что ты так удивляешься? Не далее, как вчера ты говорила мне, что видишь привидений!
— Я больна! — крикнула я. — У меня недолеченный психоз!
— Я заметил, — ехидно протянул мой собеседник.
— Скотина! — взвизгнула я и выбежала на крыльцо.
Если бы только у меня были силы и немного денег, я бы не осталась здесь ни единой минуты. Однако, уходить в никуда было страшно. Вдруг я не смогу добраться до тетки? Да и родители могли уже уехать обратно — я же не знаю сколько они собирались гостить в деревне. В похмельном дурмане мне пришла в голову совершенно дикая идея идти вслед за ними пешком, вместо того, чтобы спокойно сидеть на лавочке возле подъезда и ждать. Ну, что уж теперь…
В двери выглянул Максим и позвал к столу.
— Я не хочу есть! — упрямо буркнула я и уставилась на ступени крыльца.
— Надо же! — удивился он. — А я слышал, что при психозе у больных развивается волчий аппетит!
Я мгновенно уставилась на этого негодяя и хотела опять начать орать, но внезапно почувствовала слабость и головокружение. Мой оппонент мгновенно перестал улыбаться и поднял меня с пола.
— Пошли есть, бомжиха и алкоголичка, иначе последнюю энергию мне отдашь!
И я, еле переставляя ноги, побрела на кухню.
После еды мне довольно сильно полегчало. Я покосилась на молчавшего хозяина и неуверенно протянула:
— Извини, я не хотела с тобой ругаться…
— Да ничего, — пожал плечами он и добавил свое любимое, — бывает.
Я хотела сказать что-нибудь еще, но внезапно около печи появился какой-то темный лохматый шарик и вдруг метнулся мне под ноги.
— Крыса! — взвизгнула я и с ногами залезла на табуретку.