Период полураспада. Том 1: Общество

Они прошли весь плац и подошли к складам. Прапорщик полез в карман, доставая ключ.

– Сейчас-сейчас, родимые. Сейчас зайдём… Ключ только достану. Провалился, едрить его в корень!.. – последнее слово он сказал с натяжкой, пытаясь нащупать пальцами кусочек металла в провалившуюся внутреннюю часть костюма. – Что ж ты, сука… где ты… кто ты… Сейчас… Почти нащупал. Вот он, чувствую, ё-маё. Сейчас-сейчас, родимый. Ещё секунду…

Наконец, прапорщик схватил и достал ключ:

– Вот он, родимый, – сказал прапорщик, радостно и облегчённо глядя на ключ. Отворив замок, мужчина толкнул поржавевшую печальную дверь: – Заходите, хлопцы.

Изнутри сразу ударил запах тягучей сырости и мазута. Новобранцы зашли внутрь, но ещё ничего не было видно. Прапорщик зашёл внутрь и полностью открыл одну створку прохода, затем включил свет – это был большой склад. Место убивало человека функциональным безразличием к пространству: неясный порядок, грязь, странный столик перед проходом в глубину этого давящего места. Один из парней закашлял, а остальные только неприятно морщились запахом и всякому мусору.

– Так, а чё сделать-то надо? – наконец прокашлявшись, спросил незнакомый Кириллу сослуживец.

– Да тут мелочь совсем… Кой-чего перенести – и свободны. Чего? Испугались? Не бойтесь, хлопцы, ё-маё! Вы молодые, здоровые, да ещё и на такой здоровой прикормке – вам это ничего не стоит… Пойдём.

«Мелочь» оказалась огромной кучей матрасов – их нужно было перенести на другой склад. «Зачем» – прапорщик ответил, что так нужно для учёта. Едва взявши по одному, а прапорщик пытался принудить взять сразу по два, новобранцы недовольно пошли. На другом складе не сразу приняли матрасы – пришлось ждать уточнения: нужны ли они здесь вообще. Для этого матрасы сверяли по номерам и журналу учёта. Дело оказалось не быстрым, и никто не отпускал скучающих неудачливых новобранцев, иначе придётся новых искать – да и потерпят. Хваткий прапорщик, считая что всё уже решено, отправил за остальными матрасами. Когда груз перенесли, тяжело разгибаясь от напряжения, Кирилл несколько раз отходил покурить, а дело всё шло. Прапорщик, смотря на курящих под знаком «курить запрещено», что-то тихонько бубнил себе или просто думал, после этого возвращался на другой склад и ругался с местным ефрейтором – тот невнятно отвечал и дело тормозилось.

В итоге, всё это заняло чуть больше получаса. Отпустив на вольный дух, прапорщик быстро побежал куда-то по новым делам или просто домой. Свободного времени оставалось не так много. Кирилл и Гриша отошли на одну из лавочек, а остальные ушли в другое место.

– Бля, штаны засрал, бля-я! – протянул Гриша, осматриваясь. – Они же пыльные были – пиздец… Я, наверное, весь сейчас в грязи, да? Посмотри спину.

Кирилл повернул товарища.

– Да… – слабой оценкой, ответил Кирилл, уставший от нагрузки. Через несколько секунд пришла мысль: я ведь тоже грязный. Ему повезло – грязным было только плечо, правый рукав и половина головы. Гриша почти всю верхнюю часть испачкал, как и вообще весь.

– Да как?! – недоумённо выкрикнул Гриша. – Один я засрался, что ли? Бля-я, – снова протянул он. – Ну я и объебос, конечно… Мама так всегда и говорила: Гриша – ты аплытька.

– Факт… – устало сказал Кирилл, откидываясь на лавочке. Он смотрел на небо и ничего от усталости не видел – только чувствовал тяжёлое тело и живое сердце внутри.

На несколько секунд Гриша замолчал, а потом снова вскрикнул:

– Бля-я! Нам же через полчаса на построение! Киря, погнали! Чего сидишь? Надо мыться – иначе пизда! Пойдём-пойдём! Реще, ну! – Гриша тянул Кирилла и тот, наконец, встал.

Нужно было не просто почистить себя от грязи, начистить сапоги и причесаться. В целом, нужно было выглядеть опрятно перед высшим начальством части. Глаз командиров мог зацепиться за что угодно, особенно у высших чинов, и тогда мало не покажется – хорошо, если отдельному новобранцу. За нарушения могли наказать офицера – он запомнит хорошо и будет напоминать при любом удобном случае неудачному солдату.

На общее облегчение, Гриша и Кирилл успели вовремя. Когда они закончили чистить ботинки, командир роты скомандовал строиться на плацу. Передвигая вялым телом, они чувствовали что-то облегчённое.

Две роты стояли на плацу – около двухсот человек. Новобранцы, ещё не привыкшие к армейской жизни, то не могли построиться строем, то ровно встать, то у кого-то была плохо заправлена одежда – из-за чего он (или она) получал наказание и молча ждал окончания построения, чтобы его выполнить. Всех скромно объединяло полное отсутствие армейского опыта. Нужно, минимум, две недели, чтобы научиться строиться сразу – именно столько времени нужно для окончательного слома чувства индивидуальности.

Индивидуальность легко ломается физически – простое насилие здесь не всегда работает хорошо, вызывая ненужный страх и защитную реакцию отвержения. Гораздо лучше с этим справляются физические упражнения как наказания – и физическая форма тренируется, и человек привыкает подчиняться.

Когда все построились, полковник, высокий мужчина средних лет, быстро начал и ещё быстрее кончил речь – некому неинтересную и бессмысленную. Он в очередной раз сказал о долге военнослужащих, о том как важно поддерживать порядок, когда враг не дремлет – в общем, важно быть готовым в любую минуту. Это была стандартная короткая речь, давно готовая им на случай внешнеполитической агрессии других стран – сегодня, по его разумению, был такой день. После этого полковник расставил задачи командирам и озвучил имена заступающих в наряд по роте. Заступающие в наряд должны теперь пройти серьёзную проверку: от знания своих обязанностей до чистоты штык-ножа. Остальные возвращались в казармы. Новобранцев ещё не касались наряды, и можно было тихонько наблюдать и учиться службе.

После вечернего развода оставался важнейший для командиров час, за который нужно сделать подопечных солдат уставшими. Обычно фантазии хватало на простые физические упражнения: солдат отводили на спортивную площадку для сдачи условных нормативов. Важным было по двум причинам: для ужина и сна. Проголодавшиеся солдаты не заставляли страдать отчётность по калориям. Также уставшие измученные тела быстро засыпали после отбоя, не думая, а принимая служебные порядки. Последняя, и важнейшая задача – уничтожение свободного времени, прививание сознания к этому. С каждой неделей свободное время заменялось обязанностями до той поры, пока солдатская смекалка не начнёт его создавать из ниоткуда – если она вырабатывалась у солдата.

Сначала новобранцев почти никто не трогает, кроме дел по распорядку – поэтому начало службы называется «золотые дни». Постепенно их привлекают к мелким делам: помочь тут и там. Дела могут быть разными: от перетаскивания матрасов до обслуживания автопарка. Кирилл быстро смекнул, что свободное время в армии стремится к нулю, если не начинать хитрить. Как он однажды услышал от офицера: «Хороший солдат – занятой солдат». Сам он не хотел соглашаться, поэтому начинал следить за старослужащими – искал там подсказку к действиям. Ещё он услышал, что на выходных после «учебки» будет возможность уехать из части, если ты «местный». Как Кирилл понял, некоторые солдаты специально для этого снимают квартиру в городе рядом с частью, чтобы уходить из части на выходных – хотя бы на пару часов, провести определённое время с «любимой». Думая об этом, Кирилл понимал выгодность и радость служить в родном городе: не нужно тратиться ни на проезд, ни на проживание, и с родными видишься.

Солдаты отжимались, подтягивались, на металлических протёртых потом перекладинах качали грудной пресс или должны были. На деле, делали как могли – с лишним весом не могли почти ничего и печальной злобой провожали зависть. Старшие принуждали таких пытаться, из-за чего иногда получалось и тело начинало крепнуть. Им в этом помогала специфика армейской действительности, где кухня и разные запреты не дарили множество калорий, а постоянные нагрузки расходовали всё полученное – в итоге, вес медленно шёл вниз.

Заниматься физическими нагрузками нужно было и девушкам. Почти так же, как и парням, только с маленькими послаблениями. Нагрузки было столько, чтобы тело привыкало уставать и не теряло формы для выполнения армейской жизни. Эта жизнь включала вес снаряжения, походы на десятки километров, забеги с большой нагрузкой – это настоящие ситуации войны. Для этого нужна была хорошая физическая форма, молодость и тренированные органы.

В начале каждого вечера мужской отряд занимался на турниках, а женский бегал. Затем менялись. Здесь их не смешивали, чтобы люди могли концентрироваться на упражнениях и кровь не уходила куда не должна, оставаясь разделённой по телу. Всё же, никто не мог отделить противоположные взоры от тренированных тел или разных привлекательных мест. Иногда отдельных новобранцев и новобранок ругали, а кроткие беглые взгляды жгучей потребности продолжали своё истязание по недоступному и близкому.

После физических упражнений было десять минут, чтобы перевести дух, подмыться и быть готовым к ужину – любимой части дня у солдат: после такой нагрузки больше всего хочется восстановить потраченные калории. Вкус в такие моменты ощущается особенно остро из-за тянущего к жизни для ослабевшего тела голода. Обдумывая чувства, Кирилл понял, что между приёмами еды запасено столько времени и занятий, чтобы солдаты хорошо прочувствовали голод и при этом ещё не начали от него чрезмерно страдать – как будто выверенно наукой или благой удачей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.