В погоне за призраком

– Конечно! – спокойно отозвался Воронцов. – Но нам надо выяснить, что послужило причиной самоубийства вашей супруги. Если это было самоубийство.

– Вы что же, думаете…

– Я ничего не думаю, я сопоставляю факты. Правильно ли я вас понял, что ваша супруга не платила взносы за квартиру, и, стало быть, все её заработки были полностью в её распоряжении?

– Да.

– Она копила деньги? Дома или в банке, на счету?

– Возможно. Я не знаю.

– Значит, у неё могла скопиться приличная сумма?

– Откуда? Она же в паспортном столе работала, там зарплата-то… Будто вы не знаете.

– Да, знаю. А не было ли у неё каких-нибудь… сторонних доходов?

– Что вы имеете в виду?

– Ну как же! Вы – адвокат, она – сотрудник паспортного стола. Вы вполне могли организовать что-нибудь этакое.

– Во-первых, я не адвокат. Я веду бракоразводные дела, но адвокатского статуса у меня нет, он мне не нужен. А во-вторых, что такого «этакого» можно организовать с сотрудником паспортного стола?

– То есть вы со своей супругой никаких дел не вели?

– Нет, не вёл.

– Ну хорошо, Константин Дмитриевич. Пока у меня к вам вопросов больше нет.

Воронцов достал из кармана металлическую визитницу и, вынув из неё карточку, что-то на ней написал.

– Вот, – он протянул карточку Косте, – через три дня жду вас у себя в кабинете, я записал дату и время. Пока только для беседы. Пожалуйста, не забудьте, иначе мне придётся вызвать вас повесткой.

Костя повертел карточку в руке и сунул в карман.

– А квартиру вам пока придётся освободить, – продолжал Воронцов.

– Зачем? – удивился Костя.

– Необходимо провести следственные действия: отпечатки и прочее. Ваше присутствие только помешает. Или вы против?

– Да пожалуйста! – буркнул Костя, вставая. – Мне прямо сейчас уйти?

– Желательно. Только ключи от квартиры, пожалуйста, оставьте.

Костя снял с крючка в прихожей ключи – это был комплект Майи, – отдал следователю. И ушёл.

Около часа он бесцельно бродил по улице, вышел на проспект Фрунзе и сел в первый же автобус в сторону центра. Когда за окном показались белоснежные стены Ярославского кремля, сошёл. Некоторое время стоял, глядя на купола Преображенского собора, затем медленно двинулся вдоль крепостной стены по Которосльной набережной. Когда-то Костя прогуливался по этому маршруту с Майей – когда-то очень давно, он уже и не помнил, сколько лет с тех пор прошло. Почему-то в их жизни прогулки по этим местам не стали традицией, хотя жили они всего в получасе езды от музея-заповедника, он же Ярославский кремль, а Майя вообще работала поблизости.

Вечерело. Сделалось прохладно. И в голове возник вопрос: где переночевать? Вернуться домой? «Следственные действия» там, вероятно, уже завершились. Но при одной мысли, что ему придётся провести ночь в квартире, где покончила с собой Майя, Костю пробивала дрожь. Неподалёку находилась гостиница «Юбилейная», Костя бывал там, когда встречался с приезжими клиентами. Но в «Юбилейную» тоже идти не хотелось. Там слишком много народу, в основном туристов, шумных и довольных. А смотреть на довольные физиономии Костя сейчас не мог, его от них тошнило. Хотя… Он подумал об одном лице, которое запомнилось ему довольным выражением и при мысли о котором он не испытал отвращения. Напротив, именно в эту минуту ему страшно захотелось увидеть это лицо. Костя достал из кармана мобильник и отыскал в разделе «Контакты» нужный адрес.

* * *

Зажатая под мышкой бутылка вина успела согреться. Несколько секунд Костя колебался, глядя на обитую светлой кожей дверь, и всё же надавил на маленькую пуговку звонка. Внутри раздалось бодрое чириканье. А спустя мгновение замок щёлкнул, и дверь распахнулась. Несколько секунд Маргарита Алексеевна Громова озадаченно смотрела на него и наконец кивком пригласила войти.

На ней был белый пеньюар, достаточно плотный, чтобы сквозь него не просвечивало нижнее бельё, которого, возможно, и не было, но недостаточно плотно запахнутый, отчего вырез на груди выглядел слишком откровенным, показывая, что, по крайней мере, верхняя деталь дамского туалета на Маргарите Алексеевне отсутствовала. На босых ногах с безупречным педикюром – беленькие шлёпанцы с тоненькой перемычкой.

– Извините… что я так вот, – пробормотал Костя.

Вслед за хозяйкой он вошёл в просторную светлую гостиную, обставленную роскошной мебелью натурального дерева. Громова села в обитое гобеленом кресло с широкими деревянными подлокотниками и закинула ногу на ногу.

– Я… вот… – Костя достал из подмышки бутылку.

– Распоряжайтесь. – Громова показала рукой на заставленную разнокалиберными бокалами горку. – Штопор в ящике внизу.

Костя молча откупорил бутылку, наполнил два хрустальных бокала напитком густого гранатового цвета и протянул один Громовой.

– Сицилийское, – прокомментировал он.

Громова приняла бокал и кивнула. Костя залпом выпил вино и вытер губы тыльной стороной ладони. Громова лишь пригубила и, глядя в бокал, сказала:

– Стесняюсь спросить… чем обязана такому внезапному визиту?

– Видите ли, я не могу сейчас идти домой, – ответил Костя, наполняя свой бокал. – И я рассчитывал переночевать у вас… Если вы не против.

На лице Громовой отразилось некоторое негодование.

– Послушайте, Константин Дмитриевич, я, конечно, благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, но если вам кажется, что вы можете вот так просто заявиться ко мне на ночь глядя…

– Извините, – смущённо пробормотал Костя и, торопливо выпив вино, поставил бокал на журнальный столик.

– И потом, – продолжила Громова, – что на всё это скажет ваша жена?

– Она ничего не скажет, – помолчав, ответил Костя. – Она умерла.

Громова слегка вздрогнула.

– Когда? – спросила она.

– Утром. Как раз когда вы заезжали ко мне в офис. Она повесилась. Дома.

– Какой ужас! – прошептала Громова.

– Вот поэтому я и не могу сейчас пойти туда.

– Ну тогда конечно – оставайтесь!

– Спасибо. Я вас не побеспокою, честно.

Костя встал и, покачнувшись, снова упал в кресло. Два бокала вина вкупе с усталостью и пережитым стрессом окончательно лишили его сил.

– Знаете что, – сказала Громова, – ложитесь-ка вы на диван.

Она помогла ему перебраться на стоявший сбоку от кресел широкий диван, обитый таким же гобеленом, с изображением сцены на охоте. Костя сразу повалился набок и с глухим стуком приложился головой о деревянный подлокотник, но как будто даже не почувствовал этого.

– Подождите, – сказала Громова.

Она принесла из спальни подушку и подложила ему под голову. Костя даже не пошевелился, он уже спал глубоким сном. Громова сняла с него туфли и укрыла пледом. Он вдруг застонал и что-то пробормотал во сне. Громова села в кресло и неторопливо допила своё вино. Затем взяла лежавший на журнальном столике смартфон и, включив камеру, сфотографировала спящего на диване гостя.

– На память, – сказала она вслух и почему-то вздохнула.