Оборванец на Диком Западе

К тому же, солдаты были не робкого десятка, и выжившие, спрятавшись за горящими вагонами, принялись стрелять, что есть мочи.

Дед сразу спрятался за угол одного из обломков и принялся палить из двух револьверов так, что запросто в одиночку смог бы со всеми управиться.

Брендон же укрылся рядом со стариком – его изящный кольт, посеребренный, выпускал смертельный свинец только так.

Евгений, уже полностью потерявший смысл всего происходящего, скрылся за отлетевшей частью дымохода. Была она просто огромной.

Солдаты – а их осталось чуть меньше десяти – отчаянно отстреливались, пока, наконец, не умудрились ранить деда.

Тот, хрипя что-то о том, как ему надоело всё это, и чёрт бы подрал золото, Сан-Франциско, Дикий Запад, а также всю Америку, кинулся в атаку. Несколько пуль продырявили костлявое тело пожилого вестмена и тот упал на землю, не подавая признаков жизни.

– Он сражался храбро! – Произнёс с лёгкой грустью Джон, и, отпив из фляги, бросился было в атаку, но кто-то позади ударил его прикладом по затылку.

Это был один из тех ковбоев, что бились в салуне.

С одной стороны вестмены окружили Брендона и попаданца. С другой к ним уже подходили оставшиеся в живых шесть человек, что охраняли состав.

Женя, поняв патовое положение и ситуацию, в которой оказался, бросил уже разряженный револьвер на землю и поднял руки вверх.

Дурно пахнущие ковбои взяли под руки Джона, и повели его к солдатам. На парня же наставили несколько ружей, и он, подчинившись, добровольно-принудительно побрёл под гнётом вестменов в сторону солдат.

– Чёрт подери, мистер, что вы тут устроили?! – Завопил главный из охраняющих поезд, держа в одной руке револьвер, а в другой ружьё.

– Я Джек Кольт, чёрт подери! Вам ли не знать, кто я такой? – Процедил Евгений, продолжая играть свою роль.

Солдат встрепенулся. Рука его дрогнула, уронив пистолет.

– Ты…

– Да это я.

Человек с дрожью в голосе прокричал:

– Солдаты! Связать его!

Женю запутали быстро и крепко, да так, что тот не успел даже ничего понять.

Брендон всё ещё находился без сознания. Его тоже связали. Капитан (судя по всему, это был именно он), кинул мешок золотых ковбоям, и те принялись за него драться.

Поняв, что делать больше нечего, но драгоценности спасать как-то нужно, капитан приказал 3 солдатам охранять их, а сам повёл Джона и Евгения с другими тремя своими подчиненными к салуну, наверху которого находился хостел.

Мужчина поставил одного часового у окон, и по одному – у двери каждого из наших героев.

Женя присел на подобие кровати и обхватил голову руками. Приспичило же мне согласится на такую авантюру! Да, чёрт возьми, почему я вообще сказал им своё выдуманное имя? – Терзал себя парень.

***

Надо сделать небольшое отступление – Джек Кольт, человек среднего роста и атлетического телосложения, всегда гладко выбритый, был негласной легендой Дикого Запада, воевал в гражданской войне за южан и слыл активным работорговцем.

Как говорится, в ту пору отношения обострялись. Вот вестмен и решил пойти на войну. По правде говоря, его нельзя было назвать расистом – по меркам 19 века, конечно же.

Подумаешь, что где-то там, на его плантациях, работало около двух сотен чёрных. Это ничего не значило.

Черномазых, как выражался ныне покойный Кольт, он уважал за их физический труд.

Куда больше он ненавидел цыган, евреев, и особенно, чёртовых индейцев. Но такая злоба появилась у него не просто так. Один из его друзей, что выступил на стороне Севера, был чистым иудеем.

Однажды еврей, как обычно, заехал во владения своего приятеля, дабы поинтересоваться, привезти ли ему знаменитый кубинский табак – тот направлялся на остров.

Джек, разумеется, согласился. Он даже не особо обратил внимания на странное предложение друга подписать одну бумажку – та оказалась долговым обязательством на 1000 долларов, что по тем временам было не мало.

Когда к Кольту привезли несколько пудов табаку, который он так любил, и обязали расписаться в уже оглашенном документе, рабовладельца охватил справедливый гнев.

Послав к чертям всех, кого можно, он стал одним из инициаторов гражданской войны. Но впрочем, это долгая история.

Ходит слух, что именно иудей, выступивший за Союз, прострелил сердце великого ковбоя.

Цыган же он не любил, так как они ограбили его, когда тот заблудился в прерии. Индейцев – за то, что те называли его бледнолицым. Если какой-то коренной житель Америки так обращался к Джеку, он вызывал того на дуэль, из раза в раз перед победой проговаривая:

– Я же не называю вас краснокожими обнаглевшими ублюдками, чёрт подери! Так, какого Дьявола, я должен выслушивать замечания по цвету своей кожи?

Впрочем, о Кольте ходило много слухов и легенд. Он и сам был будто выходцем из мифов. Некоторые поговаривали, что именно он изобрёл одноимённое оружие, что посчитали лучшим револьвером на Диком Западе.

В общем, вот какой был великий и ужасный Джек Кольт. А теперь представьте, что спустя 5 лет после его гибели заявляется какой-то странный парень в дырявой шляпе и утверждает, что он и есть тот самый вестмен.

***

Капитан армии вошёл в убогую комнатушку, где сидел Женя. Вид его, надо сказать, был свирепым и испуганным одновременно.

– Вы точно мистер Кольт? – Начал он допрос.

Евгений, подумав, ответил:

– Да.

– Вы хоть знаете, что вы натворили, а?

– Ничего, что выходило бы за рамки законов.

– Да весь Дикий Запад дрожит только от одного упоминания вашего имени!

– Ну и что, чёрт подери? – Парень была сама невозмутимость.

– Может, вам напомнить, мистер, что вы совершили?

– Как пожелаете. – Женя улыбнулся.

Солдат задумался, потом принялся перечислять, загибая пальцы:

– Ну, вы ограбили три поезда, разнесли четыре салуна, убили десять индейцев, столько же цыган и евреев, владели порядка двухстами рабов, вынесли подчистую несколько банков, изничтожили под покровом ночи целый отряд северян, называли Линкольна, цитирую, «козлом, не умеющим бодаться», а от ваших пуль погибло больше шерифов, чем я знаю.

Евгений всё поднимал брови – какого хрена он вообще назвал имя реально существовавшего ковбоя? – Думал напряженно он. Когда капитан закончил, Женя произнёс:

– На этом всё?

– То, о чём я знаю, да. И это только за первые два месяца войны.

– В своё оправдание скажу, что поступал по чести.

– Такой подонок, как ты, заслуживает смерти!

– Но я ничего не сделал! – Возразил парень.

Он и вправду ничего не сделал. По крайней мере, Женя не был Кольтом. Но стоит напомнить, что он убил 16 вестменов и участвовал в грабеже поезда. А ещё назвал шерифа, ныне покойную Руби, стервой.

Всего этого для казни, по меркам Дикого Запада, конечно же, мало.

Солдат, перед тем как покинуть Евгения, обернулся к тому, проговаривая:

– Завтра на рассвете вас расстреляют.

И со стуком захлопнул скрипучую дверь.

Парень обречённо схватился за голову руками. Казалось, это был конец – больше нет надежды. Женя тяжело вздохнул и поникшим взглядом уставился на стену. Где-то за ней Джон Брендон, которому, похоже, было плевать на всё, храпел так, что казалось, один неверный звук – и всё убогое деревянное строение рухнет, как не бывало.

Интересно, что будет на рассвете?

Примечания