Гитара в руках твоих

— А если объяснить всё Роману Степанычу, попросить у него помощи…, — несмело предложила Антонина Евгеньевна.

— Мать, не будь наивной. Левицкий злой на меня, как тысяча чертей. Он никогда никому ничего не прощает. Он же сам лично, своей вот рукою, написал на меня заявление в полицию, как только узнал!

— Тоня, нашему сыну сейчас, действительно, безопасней будет посидеть в следственном изоляторе, как ни жутко это звучит, — наконец произнёс молчавший всё это время отец Николай Васильевич, — Здесь его, по крайней мере, не достанут бандиты и он останется цел и невредим.

— Но ему же могут дать срок! — побледневшими губами прошептала Антонина Евгеньевна, — И срок немалый…

— Пока идёт следствие, попробуем что-нибудь предпринять. Тоня, ну мы же не будем сидеть сложа руки. Мы будем действовать, найдём адвоката, сами ещё раз попробуем встретиться с Левицким и всё объяснить ему. Возможно, нас-то он выслушает и пойдёт на уступки. Ведь деньги ему вернут через суд, Эдик не успел их потратить.

Николай Васильевич понимал, как наивно это звучит, но женщину это, как ни странно, успокоило. Главное ведь, подарить человеку надежду, пусть и призрачную, но всё же…

Эдик и Лиза были поздними детьми. Эдик появился на свет, когда Антонине Евгеньевне уже было слегка за сорок, а Лиза родилась и того позже, когда возраст её матери достиг сорока пяти. Эдика много опекали в детстве, сильно переживали, если он вдруг подхватил очередную детскую болезнь, не разрешали гонять на самокате и играть в футбол по той же причине — не дай бог, ребёнок травмируется. Лиза росла более самостоятельной, а достигнув восемнадцатилетнего возраста, поняла, что её родители уже пожилые люди, которым тяжело и вредно волноваться. Поэтому Лиза старалась оберегать их от ненужных волнений, редко когда делилась своими проблемами и пыталась решать все трудности сама. Вот и сейчас, наблюдая за родителями и слушая их разговор, девушка понимала, что ничего они не решат, только зря переволнуются. У мамы снова начнётся обострение язвы желудка, а у отца поднимется давление. Лиза ничего не сказала родителям даже после того, как тем же вечером, после того как они навестили Эдика в следственном изоляторе, она возвращалась с вечерних занятий в консерватории, и девушку стала преследовать чёрная «тойота» с затемнёнными стёклами. Во дворе машина обогнала девушку и преградила ей путь в арку. Лиза попыталась свернуть в другой двор и убежать, но из машины выскочили двое парней и с лёгкостью догнали девушку, обутую в ботиночки на высоких каблуках.

— Стой, рыжая, — один из парней, крепкий и широкоплечий, грубо схватил девушку за локоть и без труда удержал, несмотря на то что Лиза отчаянно пыталась вырваться, — Лично к тебе мы без претензий. Поэтому стой спокойно и слушай.

Лиза перестала дёргаться и, тяжело дыша, со страхом смотрела на двух здоровых накачанных парней, которые преградили ей дорогу. Один стоял спереди, крепко удерживая девушку за локоть, а другой стоял за спиной, не давая возможности сбежать.

— Твой брат должен нам денег.

— Он не сможет вам ничего отдать, он в тюрьме! — возразила Лиза.

— Знаем. Поэтому деньги будешь отдавать ты. К концу месяца отдашь нам шестьсот тысяч. Мы люди понимающие, знаем, что тебе не выплатить всю сумму сразу. Если к концу месяца денег не будет, то жди неприятностей. Может так случиться, что твоя мама поскользнётся и сломает себе ногу или отца нечаянно собьёт машина, когда он будет переходить дорогу. А может и тебя подкараулят местные гопники, когда будешь возвращаться поздно домой. До конца месяца, поняла? Всё, сами с тобой свяжемся.

Парень отпустил руку девушки, криво усмехнулся и сплюнул. Они оставили Лизу, сели в машину и уехали. А девушка, наблюдая, как машина скрывается в глубине проулка, прислонилась спиной к холодной каменной стене арки и закрыла глаза. Лиза ещё не поняла, не осознала суть разговора, но постепенно до неё доходил смысл, и ужас всё сильнее сковывал её тело.

Домой она вернулась не сразу, долго сидела на лавочке, пытаясь унять нервную дрожь. И, конечно же, ничего не сказала родителям. А ночью лежала без сна и решала, что делать. Можно было бы продать машину Эдика, но совсем недавно Эдик её разбил, и она стоит в гараже, ожидая ремонта. И на ремонт денег нет… Можно что-то продать. Но драгоценностей ни у Лизы, ни у Антонины Евгеньевны не было. Пара серебряных колечек и бижутерия не в счёт. Кое-какие деньги у Лизы имелись, она копила на гитару. Но эти двадцать тысяч рублей, отложенных девушкой, конечно же, проблему не решат. И вдруг Лиза вспомнила разговор родителей, был ведь в словах отца некий смысл! Конечно, идти к Роману Степановичу бесполезно. Во-первых, он очень озлоблен на её брата Эдика за его подлый поступок, во-вторых, Роман Степанович прослыл человеком, с которым очень трудно о чём-то договориться и он никогда практически никому не шёл на уступки. Но ведь у Романа Степановича есть ещё сын… Как его… Брат упоминал… Максим, кажется. И Эдик отзывался о нём хорошо, рассказывал, как однажды они устраивали корпоратив и Максим был на нём душой компании. У этого парня куча друзей, он общительный, в силу молодости не упрям и не упёрт, как его отец. И, к тому же, вряд ли воспринимает вину Эдика как личное оскорбление, в отличие от своего отца. Да, надо попытаться поговорить с Максимом, всё объяснить ему и попросить денег взаймы. О том, как отдавать деньги обратно, Лиза не стала думать. Разберётся с этим потом. Возможно, Эдика отпустят, и он что-нибудь придумает. Решено, завтра же она направится на поиски Максима Левицкого.

Но, как оказалось на следующий день, встретиться с сыном Романа Степановича оказалось совсем непросто. Весь день Лиза провела в ожидании на ресепшен главного здания «Леспромтрансматериалов», но Максима, входящим в здание или выходящим из него, так и не увидела. Не появился он на работе и на следующий день, а молоденькая хорошенькая девушка на ресепшен объяснила, что Максим Романович может неделями не появляться на работе. Кое-как упросив девушку дать домашний адрес Максима, Лиза направилась в элитный район города, где находятся многоквартирные фешенебельные дома. И там новое препятствие — надёжно запертые ворота и пост охраны. Охранник, правда, оказался молодым и разговорчивым и поведал, что вот уже пару дней Максим Левицкий не появляется в своей квартире и, что вероятнее всего, живёт у одной из своих многочисленных подружек. Но при этом добавил, что Максим часто тусит с приятелями в ночном клубе «Звёздная пыль» на набережной. И вполне вероятно, что этим вечером найти его можно именно там.

Но тем вечером в «Звёздную пыль» Лизе попасть не удалось. Она не учла одну важную делать — «дресс-код», и охрана на входе просто не пустила девушку внутрь, объяснив ей, что она одета слишком просто.

Данное обстоятельство очень разозлило Лизу, весь последующий день она провела в поисках платья. Подходящее платье нашлось у соседки Маши с первого этажа. Лиза долго стояла перед зеркалом, сражаясь с упрямыми кудрями, которые выбивались из под шпилек и заколок. Потом наносила макияж, потом выдумывала легенду для родителей — куда и зачем ей в таком виде понадобилось идти так поздно.

— Репетиция перед генеральным концертом, — Лиза не придумала ничего лучше, как сослаться на очередной отчётный концерт.

— А почему так поздно? — Антонина Евгеньевна с сомнением взглянула на настенные часы, показывающие полдесятого вечера.

— Ну… так получилось, чтобы для всех время было удобное, — невнятно пояснила Лиза, — И не беспокойся, меня проводят, или такси с девчонками возьмём.

— Может, лучше отец тебя встретит? — предложила мама.

— Нет, я сама доберусь. И не волнуйся, я ненадолго и обязательно тебе позвоню, как приеду в концертный зал.

Если бы мама была не такой наивной и не доверяла бы безоговорочно дочери, то она во многом бы усомнилась. Что это за репетиция такая почти на ночь глядя? Зимой ведь десять вечера — это уже кромешная тьма во дворе.

До ночного клуба Лиза действительно добралась на такси, пришлось потратиться, так как сапоги-ботфорты с высокими каблуками и короткая шубка, из-под которой выглядывает не менее короткое платье, привлекает излишнее внимание, да и, действительно, далеко добираться с рабочей окраины в элитный район набережной.

На этот раз Лизу пустили. Сожалея о том, что потратиться пришлось не только на такси, но и на вход (а это деньги не малые, целых полторы тысячи рублей), девушка рассуждала, что её расходы оправдаются результатом этой встречи.

В полутёмном зале гремела музыка, неоновые огни мигали слишком ярко и слишком быстро меняли цветовую гамму, переходя с кроваво-красного до ядовито-зелёного, так что это вызывало тошноту и головокружение. Лиза пробиралась по залу, слишком поздно соображая, что не знает, как выглядит Максим Левицкий. Она догадалась подойти к бару и приветливо улыбнуться бармену, который сбивал коктейль двум девушкам.

— Скажите, Максим Левицкий уже здесь? — спросила она, ближе нагибаясь к барной стойке, чтобы бармен её лучше услышал.

— Очередная жертва красавчика Макса? — усмехнулся парень, — Он так рано не появляется. После одиннадцати, не раньше.

— Дашь мне знать, когда он придёт? — попросила Лиза, при этом бросив такой отчаянный взгляд, что парень уступил.

— Ок, — сказал он, — Будь здесь неподалёку.

Лиза села за столик, ничего не заказав из напитков, справедливо полагая, что их стоимость снова её шокирует, как и цена входа. Ждать пришлось довольно долго. Музыка оглушала, от неё дико начинала болеть голова, к тому же к ней несколько раз подходили мужчины, приглашая её на танец или выпить, на что Лиза, не заморачиваясь, отвечала, что ждёт здесь Максима Левицкого. Тогда они отходили и больше не настаивали. Когда время перевалило за полночь, Лизе так надоела вся эта безрезультатная хлопотливая беготня за сыном Левицкого, к тому же уже очень хотелось спать, что она уже была готова сдаться, когда её окрикнул бармен:

— Левицкий пришёл с компанией, угловой столик направо.

Лиза сразу же подобралась, сон и усталость как рукой сняло. Девушка обернулась направо и сразу же увидела трёх парней, громко о чём-то говорящих и смеющихся, они заняли столик, и официантка уже принимала у них заказ. Лиза снова подошла к барной стойке.

— А который из них Максим? — спросила она.

— Ты что, его не знаешь? — удивился бармен, — Весь вечер ждёшь и не знаешь, как выглядит?

— Мы с ним больше двух лет не виделись, я из Англии вернулась только вчера, успела подзабыть, — пояснила Лиза, мило улыбнувшись.

— А…, — понимающе кивнул бармен, — Вон тот парень в белой футболке и с татуировкой на левом плече. Не спутаешь. Кстати, татуировка у него и год назад была, — снова с сомнением посмотрел на девушку бармен.

— Тогда он, кажется, худи предпочитал или что-то с длинными рукавами, — снова уверенно ответила Лиза и направилась к столику, чтобы избежать дальнейших подозрительных вопросов. Подходить к незнакомым парням было неловко. Лиза запоздало подумала, а что она скажет? Парни отдыхать сюда пришли, и вряд ли Максим захочет вникать в чужие проблемы. «Но надо быть убедительной», — сама себе возразила девушка. Она готовилась ко многому — к тому, что Максим не захочет с ней разговаривать или перенесёт встречу на другой день, заставив её ещё побегать за ним, но то, что произошло — этого никак не могла предвидеть Лиза, хотя, наверное, должна была.

Парни уже успели выпить по два стакана текилы, и пока Ренат разливал по третьему разу, Максима отвлёк девичий голос прямо у него за спиной:

— Максим… Максим Романович.

Услышав, как друга называют так вежливо-официально в такой неподходящей для этого обстановке, парни громко заржали. Впрочем, настроение у всех сегодня было хорошее, и смеялись охотно над любой глупой шуткой или замечанием. Максим развернулся и увидел, что перед ним стоит незнакомая девушка, совсем молоденькая (но, если впустили, значит, всё-таки совершеннолетняя), одета в короткое обтягивающее платье тёмно-синего цвета, чёрные высокие сапоги-ботфорты закрывают колени, так что ноги всё-таки рассмотреть было нельзя. Это узкое платье потрясающе смотрелось на её стройной точёной фигурке, просто идеальной. Тёмно-рыжие волосы, заколотые на затылке, выбивались непослушными локонами и переливались в свете мерцающих огней так, что, казалось, горят ярким огнём на её тонких плечах и голове. Лицо девушки было в тени, поэтому он не рассмотрел ни цвет глаз, ни черты лица. А вот голос сразу же запоминался, глубокий, мелодичный, чистый, с волнующей едва уловимой грудной вибрацией. Такой голос, раз услышав, не забудешь.

— Мы знакомы? — парень медленно приподнял в удивлении бровь.

— Нет, но…, — незнакомая девушка явно смутилась, хотя в полутьме этого не было видно, — Мне нужно с вами поговорить.

— Так в чём дело, рыженькая? Присаживайся, поговорим, — парень взглянул на наблюдающих за ними приятелей и сделал приглашающий жест рукой, — Стульев лишних нет. Придётся тебе, малышка, мне на колени устроиться.

Парни понимающе фыркнули.

— Так может лучше ко мне на колени? Чего это сразу к тебе! — возмутился хмельным голосом один из парней, — Иди ко мне, цыпа, зачем тебе этот злодей Макс?

— Извините, вы не поняли, — смутилась девушка, чувствуя, что начинает краснеть, но хорошо, что этого в полутьме по крайней мере не видно, — Мне нужно поговорить именно с Максимом Романовичем. Я Лиза, сестра Эдуарда Костромина.

— Костромина…, — задумчиво повторил Максим, что-то вспоминая. А, да… сегодня на совещании говорили о каком-то Костромине, который слил инфу конкурентам, а отец потом в кабинете ещё долго не мог успокоиться по поводу того, какие убытки несёт компания из-за этого случая.

— Я могу с вами поговорить о моём брате? — осторожно продолжила Лиза.

— Нет, — резко перебил Максим и взял уже наполненный стакан в руки.

— Но он не виноват! Он не хотел… Это обстоятельства… Пожалуйста, выслушайте! Мне нужна ваша помощь. Эдик это сделал не потому, что хотел навредить вашей фирме, — Лиза говорила быстро, боясь, что в любой момент Максим её перебьёт, но он, смотря прямо перед собой хмурым взглядом, не перебивал. Поэтому Лиза продолжала говорить, — Ему угрожают, требуют с него долг, угрожают его жизни, поймите… Мой брат честный человек, он бы сам никогда на такое не осмелился пойти. Пожалуйста, заберите заявление из полиции.

— Я не писал на него заявлений, — резко отозвался парень.

— Но вы можете убедить своего отца…

— Нет! Это всё? — уже нетерпеливо перебил Максим, а его приятели молча слушали их разговор, не мешая.

— Тогда… тогда займите, пожалуйста, денег…, — Лиза совсем отчаялась.

— Это не по адресу, ссуду берут не здесь.

— Мне не дадут ссуду, я не работаю. Но я верну вам деньги. Брат вернёт! Всего шестьсот тысяч, для вас же это не такая большая сумма, а для нас это цена жизни человека.

Несколько долгих секунд Максим молчал, медленно передвигая стакан по столешнице. Его приятели тоже молчали, наблюдая за Максимом и девушкой. Вдруг Максим одним резким движением поднял стакан и одним глотком выпил его содержимое.

— Деньги могу занять, — наконец произнёс он. И Лиза, облегчённо выдохнув, с надеждой смотрела на парня. А он, откинувшись на спинку стула, невозмутимо, не меняя интонаций в голосе, продолжил, — Если ты мне хорошо отсосёшь. Если мне понравится, тогда, считай, договорились. Ротик у тебя красивый, зачётный, губки пухленькие, тоже что надо, так что поработай ими.

— Что?.. — не сразу поняла девушка, а когда поняла, щёки её предательски загорелись. Парень, сидящий напротив Максима, с жадным плотским интересом остановил свой взгляд на ней, а второй его приятель заржал.

— А что здесь непонятного? — холодным равнодушным тоном продолжил Максим, — Лезь под стол, вставай на четвереньки и открывай рот. И так по кругу, трижды.

Максим обвёл взглядом приятелей, которые нагло ухмылялись, уже откровенно вожделенно смотря на девушку и не скрывая этого.

— С глубоким заглотом, — продолжал глумиться Максим, — И чтобы каждому из нас понравилось. Да, и сперму проглотишь. Справишься? Тогда время не тяни, под стол лезь.

И не сразу Лиза смогла отреагировать, встрепенуться, очнуться от такого невероятного, омерзительного потока грубости и хамства, а когда она всё-таки пришла в себя, то в голову ударила кровь, в висках больно застучало набатом, а тело напряглось. Девушка резко развернулась и бросилась прочь к выходу, пробираясь сквозь толпу танцующих извивающихся тел, в отсветах неоновых огней приобретающих радужные очертания, она налетела на кого-то, кто-то толкнул в бок её, а она пробиралась и пробиралась, невидящими от слёз глазами ища спасительный выход, а в её ушах гремела не музыка, а издевательски — глумливый смех парней, которым они сопровождали её бегство.

Когда Лиза оказалась на улице и морозный воздух остудил её пылающее от стыда и возмущения лицо, девушка стала потихоньку приходить в себя. И первое, то она обнаружила, что стоит совершенно одна на незнакомой улице, а вокруг полночь, а вокруг незнакомые улицы и дома… Дрожащими руками Лиза достала из сумочки смартфон, набрала номер вызова такси. А когда вернулась домой, то обнаружила, что родители не спят, не смотря на непривычно позднее для них время.

— Где ты была? — набросился с порога отец, — Ты не позвонила нам! От тебя пахнет табаком! Ты врала нам! Не хватает нам непутёвого сына, так ещё и дочь решила опозорить нас? И что это за платье, что это за вид, скажи мне!

Николай Васильевич с возмущением наблюдал, как Лиза снимает полушубок, как стягивает с себя сапоги и молча проходит в свою комнату, не сказав в своё оправдание ни единого слова.

Младший брат начальника

«В человеке я люблю свет»

Антуан де Сент-Экзюпери

А вам встречались «солнечные люди»?

Мне с ними кофе кажется вкусней,

Они гуашью самой-самой светлой,

Рисуют мир открыто для людей

Ксения Газиева

На следующее утро, зайдя в приёмную, Вадим Романович обнаружил ребёнка шести лет, сидящего на кожаном диване и собирающего модельки машин из лего-конструктора.

— Это что? — спросил он, обратившись к своей секретарше, которая была тут же на своём рабочем месте и занималась тем, что вкладывала распечатанные документы в файлы.

— Это мой сын, — тихо ответила она, не поднимая головы.

— Почему он здесь? — последовал вопрос голосом, начинающим наполняться раздражением.

Молодая женщина подняла взгляд от бумаг и произнесла:

— Вчера я вернулась очень поздно, и соседка отказалась сидеть с ребёнком. А я не успела найти того, кто бы смог посидеть с моим сыном.

— Почему нельзя его просто отвести в садик?

Полина, которую обидел тон, с которым этот человек говорил о её ребёнке — пренебрежительно, раздражённо, как будто это и не ребёнок вовсе, а зверушка какая-то, хомячок или кошка, прикусила нижнюю губу, чтобы не вспылить.

— Антоше пока нельзя в садик, ему нужно по часам принимать лекарство и закапывать глаза. Он только вчера приехал из больницы, ему пять дней назад сделали операцию, — терпеливо произнесла она, — Вадим Романович, мой сын никому здесь не помешает, хлопот не доставит, будет вести себя тихо и спокойно. Ну не могу я дома оставить маленького ребёнка совсем одного!

— Ладно, пригласите главного бухгалтера и сами зайдите, прихватите мониторинг цен на оборудование для пилорам.

— Хорошо, Вадим Романович, — Полина поднялась со стула и прошла мимо, мужчина бросил быстрый взгляд на ребёнка, который почему-то вжал плечи в себя, стараясь стать незаметным, и прошёл в свой кабинет.

Янина Борисовна пришла быстро, предупредительно постучала в прикрытую дверь.

— Проходите, Вадим Романович вас ждёт, — сказала Полина, открывая перед главным бухгалтером дверь.

В кабинете Вадим Романович жестом велел им присесть на стулья напротив длинного стола для переговоров.

— Янина Борисовна, взгляните на мониторинг цен, скажите, можем ли мы себе сейчас позволить закупить дорогое оборудование из Финляндии?

Главный бухгалтер придвинула к себе выписку, сделанную накануне Полиной, и начала изучать.

— Я хочу, чтобы вы мне подготовили финансовый отчёт по всей прибыли, я хочу знать, сможем ли мы потратить эту сумму. Покупать дешёвое китайское оборудование не хочу, оно быстро изнашивается.

— Я вас поняла, Вадим Романович, после обеда подготовлю всё, что вам требуется. Я думаю, мы сможем изъять средства на обновление оборудования.

— Я надеюсь, — кивнул Вадим Романович, — Вы можете идти, а вы останьтесь, Полина Викторовна.

Когда главный бухгалтер покинула кабинет, сохраняя спокойствие и достоинство, что всегда удавалось этой полной женщине в дорогом сером костюме из качественной шерсти, с ноткой пряных духов и очень яркой губной помадой, Вадим Романович проводил её задумчивым взглядом, но мысли его занимала уже не Янина Борисовна.

— Полина Викторовна, подготовьте отчёт по этой форме, — он положил перед секретаршей листы с распечатанными таблицами, — Займитесь этим уже сегодня.

— Но я никогда не делала такие отчёты…, — растерялась Полина, — И в программе «эксэль» не работала. Это всегда делали в бухгалтерии.

— Не заставляйте меня в очередной раз усомниться, нужен ли мне секретарь, — последовал жёсткий, безапелляционный ответ.

Полина дрожащими руками схватила документы и вышла из кабинета. Весь последующий час она пыталась разобраться в таблицах и хоть что-то понять в подсчётах и вычислениях, когда дверь без стука распахнулась и в приёмную стремительно зашёл молодой мужчина лет двадцати пяти, светловолосый, высокий, с серыми живыми глазами, в которых удивительно светились зелёные искорки у самых зрачков. Без шарфа и без шапки, в светлой парке, не застёгнутой на молнию, а нараспашку, он обвёл взглядом маленькую приёмную и, присвистнув, остановился прямо напротив Полины.

— Привет, красавица! Если бы знал, что в этой богом забытой деревушке есть такие красивые девушки, рванул бы сюда раньше, — он развернулся и подмигнул ребёнку, — Привет, парень, держи пять!

Полина, не успев ничего сказать, только наблюдала, как парень подошёл к ребёнку и протянул ему свою ладонь для приветствия.

— Вы к Вадиму Романовичу? — наконец решилась спросить Полина.

— Да не торопись, — заметив, что девушка собралась подняться, парень махнул рукой, — Сядь, не суетись, конфетка. Давай лучше с тобой поболтаем. С тобой, по-любому, намного интереснее, чем с моим братом.

Парень присел на край стола, не обращая внимания на то, что девушка слегка смутилась под его напором, и представился:

— Максим.

— Так вы брат Вадима Романовича? — опешила от удивления Полина.

— Да, малышка, а что, не похоже, чтобы у этого монстра за дверью имелся брат? — парень кивнул на закрытую дверь и улыбнулся широкой, просто лучезарной улыбкой, — Он уже вас всех тут успел застращать? Хочешь, открою тебе секрет, конфетка, — парень ниже наклонился и доверительно понизил голос, — Всё человеческое и ему тоже не чуждо. Так что не бойся его.

Парень одним стремительным движением вскочил со стола и бесцеремонно распахнул дверь в кабинет начальника. Ещё секунда — и из-за двери послышался его весёлый голос:

— Братка, а вот и я как обещал, приехал. Только не говори, что не вовремя.

— Вовремя, заходи, Макс, — по ту сторону двери отозвался другой голос, более спокойный и полный серьёзного достоинства. Потом дверь закрылась.

Полина подошла к Антошке, погладила его по голове, приглаживая непослушные пряди, ребёнок прижался к ней и обхватил ручонками.

— Хочешь молока с печеньем? Согреть тебе молока? — спросила она. Антоша кивнул. Пока Полина кипятила воду в чайнике, чтобы разбавить холодное молоко, она не заметила, как брат Вадима Романовича вышел из кабинета и ушёл. Полина поставила на маленький столик перед Антошкой кружку молока и открыла пачку печенья, а сама опять вернулась к таблицам. Так ничего в них не поняв, Полина отложила их в сторону, решив завтра сходить в бухгалтерию к кому-нибудь из девчонок, чтобы ей объяснили, как с ними работать, и занялась текущей документацией. Вышел Вадим Романович с толстой папкой документов в руках, взглянув неодобрительно на ребёнка, который ел печенье и пил молоко, положил перед Полиной папку.