Собрание Сочинений
– Тихон, привет! – сказал басом друг, а Мария улыбнулась.
– Рад вас видеть!
Трое двинулись к лифту и спустились до первого верхнего этажа, не занятого парковкой. Их встретил мрачный коридор, подсвеченный красной светодиодной неоновой лентой по краям ковровой дорожки едва различимого бежевого цвета, и бордовая дверь со световыми наличниками, мигающими желтым. Над дверью сверкала темно-синяя вывеска «Клуб “Новая Земля”». Они очутились в темном проходе и увидели девушку в короткой юбке с фиолетовыми волосами и со шлемом виртуальной реальности «Небожитель» на голове. Она утопала в высоком – как барный стул – игровом кресле из нежного велюра и с RGB-подсветкой. Сняв гарнитуру, корпус которой был сделан из фосфорного пластика, она обратилась к гостям:
– Добрый вечер! У вас забронированы капсулы?
– У нас забронирована трехместная на девять вечера, – сказал Прост.
– На чье имя?
– Тихон.
– Вижу бронь, – девушка по мыслесвязи, неслышно для гостей, общалась с умной ассистенткой своих контактных линз, – проходите на оплату.
Друзья повернули направо и остановились перед носом упыря в солнцезащитных зеркальных очках и оранжевой флуоресцентной футболке. Он, не вставая с кресла, заторможенно вводил сумму на терминале:
– Прик-ладывай-те.
Тихон, Олег и Мария приложили запястья с вживленными многофункциональными чипами к терминалу, и с их банковских счетов списались электронные деньги.
– Прой-дите в бар, – сказал молодчик, побитый жизнью.
Друзья, оставив за спинами девушку с фиолетовыми волосами, опять нацепившую шлем, оказались в баре, представлявшем из себя полупустое помещение с пятью плывущими столиками, а у стен стояли поющие хард-рок-аппараты «Огонь-драйв» с энергетиками «Заправься токами!». Прост нажал на аппарате сенсорную кнопку рядом со словом «Грейпфрут», Одиноков клюнул на вкус «Вишня», а Мария – на ароматизатор «Полынь». Стеклянные шары с напитками, создавая шум, прокатились по спиральному, испускающему вспышки света желобу, различимому за прозрачной пластмассовой стенкой, и упали в лоток.
Стоя у столика, друзья опустошили круглые емкости и двинулись дальше, к своей знакомой капсуле. Справа и слева громоздились на ножках одно- и двухместные капсулы, во всех за стеклами в дутых креслах лежали мужчины и женщины в плащах и со шлемами виртуальной реальности. Друзья уткнулись в единственную в клубе трехместку «Пилигрим-3» с откинутым верхом. Они залезли в кресла с удобными подлокотниками, надели связанные между собой шлемы виртуальной реальности, работающие с мыслесвязью. Кресла синхронно раскрылись, как книги, стекло опустилось. Прост выбрал – согласованный заранее с Одиноковыми – пункт назначения: «Древний город». Они «прокричали»: «Поехали!» – и через мгновение парили в виртуальном воздухолете «Экспедитор» с панорамными стеклами триста шестьдесят. Перед «Экспедитором» встала во весь рост крепостная стена из толстых и великорослых бревен…
***
Виртуальный воздухолет набрал высоту и медленно полетел над могучей крепостной стеной с высокими башнями в углах. Такие стены брали штурмом, и много врагов находили свою погибель возле них. Горячий песок, кипящие смола и масло, меткие стрелы – смертоносные дары обороняющихся.
– Войны никогда не кончаются. Олег, Мария, помните последнюю войну, когда столкнулись космические армии? – спросил Прост, заранее зная ответ.
– Ее невозможно забыть, даже у меня, психолога со стажем, тогда наклюнулась вялотекущая депрессия… – сказала Мария. – Ребята, хватит о грустном, смотрим и слушаем, а то все прозеваем, здесь так интересно!
Воздухолет продолжал полет, а мыслегид – свою экскурсию.
За стеной под нашей троицей оказался детинец, или кремль, – одна из частей древнего города: княжеский дом, двухэтажный, арочный, с лестницей и башенками; дворцы высшей знати; придворная церквушка и мастерские, которые обслуживали потребности местных вельмож, – все бревенчатые постройки. За детинцем раскинулась неукрепленная часть древнего города, или посад, где процветали торговля и ремесло, а дальше – вольное поле и резвая река.
– Какие плоские и хлипкие дома! Никогда не видел таких, – удивился Прост.
– Мы тоже.
– Но жилось в них светлее, просторнее и спокойнее, почему-то я уверен.
«Экспедитор» вернулся к крепостной стене и влетел в ее величественные ворота из бревен. Тихон и его друзья увидели двух стрельцов в красных кафтанах, в головных уборах – колпаках, немного похожих на ночные, и с секирами в руках – этакие головы топора, насаженные на древки. А у княжеского дома хозяин мирно беседовал с княжной. Они были одеты в опашни из дорогих тканей – долгополые кафтаны, неподпоясываемые, безворотниковые. Их руки продеты в разрезы, а рукава висели вдоль фигур. У княжны – опашень с накладным ожерельем из собольего меха, украшенный по краям золотым шитьем и золотыми крупными пуговицами.
– На княжне – такая красивая одежда. Настоящая королевишна! – смотря через панорамное стекло, сказала Мария.
– Мой плащ чем не опашень? Только воротник присутствует и рукава не те, без щелей, – пошутил Одиноков.
Виртуальный аэролет плавно двигался, и мыслегид рассказывал все, что знал.
Стена церквушки стала прозрачной, и наши друзья увидели затененное помещение, на стенах которого висели необычные картины – иконы, подлинники и списки: изображения Святой Троицы, Бога Отца и Сына, Божьей Матери, написанные иконописцами на досках из липы и сосны.
– Я почувствовал, что эти так называемые иконы будто плачут. Сам Омсок за всю свою жизнь не смог нарисовать виртуалки, равной им по силе, – нарушил молчание Прост.
«Экспедитор» передвигался между постройками.
После растаяла и стена столовой, которую мужчины и женщины готовили к пиру: ковры раскручивали на полу, а на столах разглаживали скатерти, на лавки стелили полавочники, прикрывали окна занавесями. На столы несли перечницы и солонки, уксусницы и лимонники. Стояли сосуды с вином и медом.
Воздухолет «Экспедитор» с гостями из будущего на борту прошел сквозь крепостную стену, покинул детинец и оказался в более большом посаде.
Там, в своих дворах, обнесенных забором-частоколом, трудились ремесленники, изготавливающие упругие луки, кузнецы-гвоздочники, замочники и многие другие.
Покидая виртуальную локацию «Древний город», путешественники, удаляясь, увидели в поле мирно пасущихся в черных кляксах белых коров и одного строителя лодок, спускающего на воду новенькое суденышко, и пожалели, что путешествие окончилось…
Ольга
Мой верный друг. – Необычное воспоминание. – «Эйфория». – Ночной кошмар. – Прощай, лучший работяга! – «Гражданка». – «Мы берем вас». – Работа и мучит, и кормит, и учит. – В «Колымаге». – Домашний электрокот. – Путешествие в прошлое. – Космопорт. – До и после аварии. – Больничка. – О книжной любви. – Подарок: проживание в Воздушном Городе. – У связной. – Семья снова собралась. – В порту «Улов». – В поисках точки выхода. – Друг подвел. – По мертвой земле. – Индустриальный район. – Барахолка в помощь. – Аудиокомедия «Старики». – Николь. – «Граница» открыта. – Княжна Сильвия.
***
Тихон и Ольга продолжали встречаться.
– Позволишь рассмотреть бионический протез? – спросил Тихон.
– Конечно! Никто не интересовался им, – ответила Оля.
– Отличная вещь! Мне кажется, я недавно видел такой на уличном 3D-экране, он начинался на одном куполоскребе, а заканчивался на другом, и я таращился на него.
– Вполне возможно. Самый новый «Атлет-100». Теперь подобные днем с огнем не сыскать, а рекламу, сам знаешь, никто не меняет.
– Он далеко не первый?
– Да. Пока росла, меняла их как перчатки. Ну а когда выросла, следила за выходом флагманов. Никогда не заказывала протезы онлайн, а сначала летела в офис технологической компании, подробно изучала нововведения и примеряла. Бывало, что протез любимого бренда не заходил, тогда я надевала конкурирующую модель и сразу влюблялась в их продукт. В общем, я всегда серьезно относилась к выбору своей главной жизненной опоры.
– Понимаю. Он не должен подвести.
– У меня были и трения со своей опорой. Я была трудным подростком, считала себя уродкой. Снимала протез и отказывалась напяливать его. Не заряжала аккумуляторы. Даже бросалась им в подруг. Они и попросили воспитательницу познакомить меня с опытным носителем бионического протеза. Именно общение с этой влюбленной в свой протез молодой женщиной изменило мое понимание себя. Что дает мне роботизированная нога? Я получила ответ!
– Догадываюсь, что ты натянешь нос любому двуногому.
– Ага.
– Ты рассказывала, что бегаешь по утрам…
– Не поверишь, но я в одиночку покорила пик Земли Сихотэ-Алинь – не самый высоченный, конечно. Обрыв, штормовой ветер, скользкий лед и снега по колено. Мой «товарищ» выстоял, и я наблюдала закат с практически орбитальной высоты – это преувеличение, но ощущения были именно такими! Еще я хожу в забытый Богом фитнес-клуб «Жизнь с жимом». Моя модель выдерживает все нагрузки, и я не испытываю дискомфорта. А ты занимаешься?
– Не прочь попробовать что-то новое.
– Договорились.
– Хочется понаблюдать за тобой в экстремальных условиях, – Прост в очередной раз взглянул на «Атлет-100» Ольги.
– Твое участие приятно.
– Знаешь, Оля, ты самая красивая и уникальная.
– А ты добрый. Долгое время рядом со мной не было такого человека.
– Итак, завтра перед работой я бегаю вместе с тобой по Пальмовой, а в выходные летим в заброшенный зал от когда-то распиаренной сети клубов «ЖСЖ».
– Решено! Только давай начнем с послезавтра: мой протез проходит плановый техосмотр у частного мастера.
– Как скажешь. Можно я с тобой к мастеру?
– Тогда перенесу на вечер. Спасибо, Тихон!.. Кстати, а как тебя называли дома?
– Тихоня.
– Спасибо, Тихоня…
***
– Тихон, хочу тебе кое-что открыть… – однажды сказала Оля. Молодежь растянулась на кровати.
– Весь внимание.
– Это про мое необычное воспоминание, и, я думаю, здесь не обошлось без сверхтехнологий, потому что я была крохой и такого запомнить не могла.
– Как интересно!
– Вот я лежу под воздушным вишневым одеялом в похожей на белую чашу колыбели, которая раскачивается. Мне тепленько, и я спокойна. Надо мной кружатся сочные желтые и розовые зверята – мобиль над кроваткой, и играет популярная новогодняя мелодия «Елочка – острые иголочки». Рядом стоят мама с папой и робот-помощник. У мамы золотистые волосы с алыми прядями, у папы – густущая борода, а робот-помощник держит в суставной руке бутылочку с соской, доверху наполненную молочной смесью. Комната точно капсула; может, видел такие?
– Оля, в похожей, правда, студии некоторое время после свадьбы жили мои друзья, и я на часок-другой зависал у них. Продолжай.
– Стены меняют цвет: синий, зеленый и опять синий – вечернее освещение. Есть длиннющее окно, за которым белые окна-полоски соседнего куполоскреба живут своей неповторимой жизнью. На стенах моей детской-капсулы висят цифровые фоторамки. Одна – с одетыми в скафандры родителями, парящими в невесомости над заржавелым каменистым Марсом. Поверх скафандра на маме фата с бусинками и матовой лентой, а на папе – шелковый мандариновый галстук.
– Значит, это свадебная фотография, Оля, сделанная профессиональным фотохроникером за пределами колонии.
– Я думаю так же. Вторая фотография: мама с папой в бурых плащах под плазменным зонтом-медузой, о него разбиваются дождевые капли. Мама в свитере, облегающем животик, как у кенгуру. Папа – на колене, прислонившись щекой к маме: ловит биение моего сердца.
– В колониях не бывает дождей. Они, наверное, слетали на Землю?
– Или студийный фотоснимок.
– Очень вероятно.
– Третья фотография: я – в капсуле-переноске для новорожденных на руках у матушки, сидящей возле папы на заднем диване воздушного такси.
– Первый портрет! Как бы я хотел увидеть его!
– Жаль, что не могу показать, Тихон… Я помню и то, о чем родители говорили в той детской. Как они обращались друг к другу. Папа называл меня поющим дельфиненком, а мама – княжна моя. Они говорили, что я буду самой счастливой леди. Родители планировали, когда я подрасту, длинное путешествие по уцелевшим земным мегаполисам. Последнее, что сохранила моя память, – это то, как мама с папой горячо целуют меня в лобик… Спасибо, что выслушал. Я постоянно обдумываю это воспоминание…
– Дорогая, я, конечно, не смогу заменить тебе родителей, но обещаю, что буду заботиться о тебе и буду всегда рядом, – Тихон нежно сжал руку Оли.
***
– Там нечего делать-то, – сказал таксист.
– На безрыбье и рак – рыба, – пояснил Прост.
– Получается, смотря с какой стороны посмотреть… Подлетаем.
– Было приятно поболтать, а то автопилоты да роботы за панелью управления.
Наша парочка подошла к приотворенным ажурным воротам парка аттракционов «Эйфория», располагавшегося в самом сердце колонии.
– Заглянем вначале в кассу: может, жетоны завалялись, – предложила Ольга.
Касса была построена из железобетонных панелей. Красная краска, которая покрывала панели, облупилась и вся была в трещинах-молниях, через них серый железобетон смотрел на этот обреченный мир. Терминал для оплаты с разбитым сенсорным экраном стоял рядом. В утробе помещения – мягкое кресло робота-кассира с порезами, через которые топорщился наполнитель. Прост стал громко открывать ящики металлического комода и десяток мятых жетонов с изображением фейерверка нашел на дне близкого к колесикам блока.
– Пошли, Оля.
В центре парка возвышалось колесо обозрения «Атом города», и сначала наша парочка направилась к нему.
– Если электричество подается, прокатимся? – предложил Прост.
– Согласна.
Он нажал на объемную, подплавленную кем-то кнопку в пункте управления аттракционом, и (о чудо!) зашумел мотор, колесо медленно завращалось.
– В кабинку! Руку!
Пузатая кабинка со стеклом под ногами и не закрывающейся дверью поднималась по окружности выше и выше. Парочка увидела парк как на ладони: искусственное озеро и развлекательные объекты для детей и для тех, кто постарше, а вокруг парка черные небоскребы толстыми линиями тянулись к куполу колонии. Колесо поскрипывало и даже замерло на какое-то время.
– Вид, конечно, не впечатляющий, но пощекотал нервишки, согласись, Оля?
– Для нас, конечно, не впечатляющий, а, например, у человека, засевшего в своей студии, такой городской пейзаж вызовет целый фонтан эмоций.
После Тихон с Ольгой услышали, как жетон камушком звучно упал в жетоноприемник автомата у озера. Подплыла лодка из досок и жести, к дну которой крепился стальной буксировочный трос, двигающийся по определенной траектории и тянувший посудину. Они с небольшого пирса, защищенного гидроизолятом серого цвета, шагнули на выкрашенный желтым пайол. Посередине озерца рос раскидистый дуб, а кое-где торчали пучки бархатистого камыша.
– Романтично, – сказала Оля, – включим нашу любимую песню про влюбленных. И пока по мыслесвязи звучал трек «Лямур на Необитаемой» на стихи того самого Лира, в котором женский и мужской голоса тянули о вечной любви на недостигаемо далекой планете, Оля сидела рядом с Тихоном, положив свою голову ему на плечо.
Затем у следующего автомата, рядом с которым стоял бронзовый памятник Ниру в скафандре, со шлемом в руках и развевающейся на ветру прической (скульптор Гагари Монуте), они прослушали историю про его полет к неизвестной галактике.
Еще парочка покричала в прыгающих креслах.
Им очень хорошо было, а впереди… Что там впереди? Сейчас неважно…
***
Кошмар случился одним вечером. Федор Федорович установил новый режим труда персонала магазина «Найдется все!», и теперь Прост возвращался домой к полуночи. Иногда Ольга застревала в магазине, в заставленной коморке, в которой ее молодой человек обедал, рисовала силой мысли в дополненной реальности или болтала с членами женского клуба «Свободное поколение», то есть со своими подругами по детскому дому. Они частенько задерживались до закрытия и тогда ночевали в студии Тихона.
– До завтра, Тихон. Еще увидимся, Ольга, – Монетчиков попрощался с парой и еле-еле поместил свое круглое, похожее на яблоко тело в одноместный воздухолет «Небос мини», исчезнувший из вида под фонарями на фасадах, работающими через один.
– До завтра, босс!
– Непременно увидимся, – прошептала Жизнова.
Плазменный щит, как пелена, закрывал вход в магазин; вывеска «Найдется все!» посылала плывущий свет на безлюдную улицу; витрина, слева и справа, спала. Они перешли проезжую часть и по тротуару направились к дому.
– Тихон, сегодня мы вспоминали песню из детства…
– Какую?
– Ну ту, «Вечно одинокая», где поется про бесстрашную девчушку.
– Напой.
– Попробую: «И на Луну одинокой, и на Марс одинокой…»
Они не заметили, как двое падальщиков сравнялись с ними. Падальщики обчищали наскоро покинутые квартиры и комнатушки умерших одиночек, разбойничали на ночных улицах. На них были надеты рваные плащи, майки и брюки по щиколотку. Худощавый игрался с лазерным ножом, а покрепче был беззубый и со сплющенным носом, только ноздри торчали.
– Вы что-то веселые. При деньгах? – полюбопытствовал длинный.
– Было ваше – станет наше, – ответил без прелюдий другой и вмазал спутнику девушки.
Потом удар последовал за ударом. Прост держал их. Когда высокий с ножом дернулся к Просту, Ольга со слезами на глазах бросилась на каинов: «Оставьте его! Мы все отдадим! Только оставьте его! Тихон!»
В этот момент воздушное такси, слепящее фарами, зависло над ними, и тот самый шофер, который недавно подвозил ребят к парку «Эйфория», высунулся из машины с курносым лазерником в руке и направил его на тощего. Последовал меткий выстрел. Урка, ругнувшись, схватился за левую ногу.
– Уходим! Иначе нас здесь положат!
Тихону хорошо досталось. Ольга эмоционально выгорела. Таксист буквально заволок обоих в воздухолет и высадил возле уходящего во мрак куполоскреба, номер которого кое-как смогла проговорить девушка.
– Я – на Лунный проспект в дежурную аптеку, поднимайтесь.
– Сп-пас-сиб-бо в-вам-м! – поблагодарил Прост.
Таксист возвратился с медикаментами. Наши бедолаги не знали, как отблагодарить спасителя, но от вознаграждения он отказывался наотрез, в итоге обменялись контактами. Оля, приняв успокоительные и дав Тихону обезболивающие от «Фармколонии-37», обработала его плачущие кровью раны. После этого, запив снотворное «Неявь» водой, они попытались заснуть, но пребывали в таком стрессе, что сон не шел.
– Тихон, ты настоящий борец. Хорошо, что мы врезались в память этому таксисту и он пришел на помощь.
– Это судьба. Значит, еще не время погибнуть… Оля, я люблю тебя больше жизни.
– А я сошла бы с ума без тебя.
Веки их наконец сомкнулись, и они, обнимая друг друга, крепко заснули, чтобы проснуться с новыми силами и вопреки черным полосам неразлучно двигаться вперед.
***
– Тихон, зайди в мой кабинет, есть сверхважный разговор, – прозвучало через потолочные колонки над стеллажами с товарами, когда посетители вышли.
Консультант бросил зал и пошел к боссу. Его кабинет напоминал студию, только еще меньше: отсутствовала кухня, а вместо кровати парил левитирующий стол-лист. Компьютер-куб «Магнус Вуду» дополненной реальности был включен, судя по зеленому, игриво сияющему диоду на его корпусе. Патрон по мыслесвязи давал какие-то важные команды и что-то говорил умной ассистентке компьютера, сосредоточенно смотря перед собой. Прост не слышал шефа и не видел то, что было перед его глазами.
– Сеанс окончен, – Монетчиков обратился к ассистентке ПК, а потом во весь голос – к вошедшему через пустой проем Тихону: – Садись-ка, мой лучший работяга.
Входной плазменный щит автоматически восстанавливался при пустом кабинете, а исчезал по биометрии, по распознаванию лица босса.
Прост провалился в мягчайшее кресло.
– Не буду многоречивым, а коротко скажу: я закрываю магазин. Навсегда. Понимаю, тебе придется нелегко, но я так решил, на то есть веская причина.
– Как скажете.
– Я считаю, что работник, становившийся лучшим работником года многие лета подряд, должен знать, почему директор решил заколотить свой магазин.
– Я уважаю вас и любое ваше решение.
– Поясню: я накопил кругленькую сумму в электронном кошельке. Но, как понимаешь, этих деньжат не хватило для того, чтобы купить билет на шаттл – ни на первый, ни на второй, вообще ни на какой. Зато цифр хватило на покупку, сборку под заказ сверхскоростного крейсера «Комета Гиперус», на котором я планирую долететь до той самой копии Земли, являющейся целью всех сбежавших с наших планет…
– Я рад за вас. Вы хороший человек и как никто заслужили спасение.
– Спасибо. А знаешь, забирай из магазина все, что тебе может пригодиться.
– Я буду вспоминать вас добрым словом.
– Дам-ка тебе один совет, если не против?
– Уверен, мудрый совет.
– Когда я был жеребцом и без приличных деньжат на счету, моя жена, устав от лишений и вечных скандалов на этой почве, ушла к седовласому алмазному мешку. И я себе сказал: «Я так же преуспею в бизнесе, но никогда не вступлю в брак, потому что все женщины на планетах выходят не за мужчину, а за его золотую карточную иконку». А тебе очень повезло с Ольгой: она любит именно тебя. Я такое редко видел и жалею, что так и не повстречал такую же мудрую девушку. Береги ее и ваш союз. Запомни: ты во сто крат счастливее меня, спасающегося, так как у тебя есть она. Я позакрывал бы все счета, сжег бы магазин и «Комету» ради счастья, как у тебя: быть просто любимым…
Повисла тишина.
– Отличный совет… Ольга – мое сокровище!
– И последнее: я кинул достойную премиалку на твой счет. Знаю, что потратишь с умом.
– Отвечу вашими словами: «Лишних деньжат не бывает!»
Федор Федорович слегка улыбнулся и протянул руку для рукопожатия:
– Ну, прощай.
– А я скажу: до свидания.
– Правильно.
Они крепко обнялись, и Прост побрел в зал. Он отработает последние часы и больше никогда в качестве консультанта не перешагнет порог магазинчика. Так начинался новый этап в их, Тихона и Ольги, жизни – не жизнях, а именно жизни, ведь она была на двоих одна…
***
Два дня безработные перевозили товар из магазина «Найдется все!». Скоро сплющенные ящики-морозилки однокамерных холодильников «Лед Макрон» не вмещали даже замороженные фруктовые листы в индивидуальной упаковке «Пласт-экзотик». После этого Прост потушил входной плазменный щит магазина.
– Тихон, ты как хомяк, а я – хомячиха! Все – в дом!
– А как они выглядели, эти хомяки, наверняка вымерли?
– Ну, такие пушистые зверьки.
– Они впрямь забивали норки едой?
– Ага. Виной тому генетика. Не успевали слопать запасы!
Спустя неделю ребята решили взглянуть на магазин, и неудивительно: падальщики превратили уютное местечко в разгромленное монстрами пространство. Что-то сожрали прямо на месте, стеллажи повалили, витрину разбили вдребезги, а ее содержимое украли и разодрали в клочья.
– Прах и пепел.
– То, во что превращается все на свете, – дополнила Ольга.
Вечером, когда пара по мыслесвязи умиротворенно слушала аудиокниги «Киберия» и «На пороге апокалипсиса», тревожно поступил звонок: бывший босс готовился к отлету и напоследок решил подбросить новую работенку своему суперконсультанту. Веселый круглолицый Федор Федорович предстал перед Простом: