Кодекс Бога
На нас специальные костюмы. Естественно, фиолетовые. Тонкая ткань плотно облегает мощную фигуру Великого Князя, подчеркивая мышечный рельеф. Его физическая форма близка к идеалу. Правильная осанка и бугрящиеся мышцы молодят старика на несколько десятков лет и делают похожим на героя комикса «Супер-аристо». Я впервые рассматриваю версию, что он может быть моим отцом. Если это так, то необъяснимая симпатия Князя к моей скромной персоне обретает твердую основу.
– Для того, чтобы эффективно управлять Даром, ты должен четко осознавать его природу, – произносит старик с интонациями школьного учителя. – Все теории яйцеголовых для бездарей, отсылающие к потокам фотонов, длине световой волны и прочим законам физики, априори ложны. Фотоны имеют свойства и частицы, и волны. Да, творя осязаемые предметы, ты используешь энергию света, но лишь используешь! Ты ваяешь не из света, ты создаешь силовые поля, от которых он отражается! А в зависимости от частоты используемых фотонов, мы видим созданный тобой конструкт в определенном цвете! Цвета как такового вообще не существует – он лишь интерпретация видимой световой волны нашим мозгом!
– А как мы творим предметы в кромешной тьме?
– Для этого на твоей шее висит Осколок! Это аккумулятор энергии и ретранслятор, позволяющий черпать ее из Кристалла. Чем ближе ты к Кристаллу, тем большим объемом Силы можешь располагать!
– Значит, общедоступная теория неверна по своей сути?
– Это – простая обманка для обывателя! – кивает Шувалов. – И ей потчуют даже потомственных аристо до тех пор, пока они не обретут Дар и не научатся применять его самостоятельно!
– Почему я мог управлять серой энергией, но не способен контролировать фиолетовую?
– Она не серая, мой юный Князь, она Светлая!
– Светлая?! – удивляюсь я и отступаю на шаг назад. – Это и есть Светлая Сила?!
– Всего лишь тень ее истинной мощи! – с улыбкой подтверждает Шувалов.
– Но…
Я замолкаю, лихорадочно обдумывая полученную информацию. Мир в очередной раз раскалывается, и я рискую погибнуть, рухнув на его острые грани.
– А Темные? – тихо спрашиваю я. – Откуда черпают Силу они?
– Они создают поля, которые вообще не отражают свет, только и всего! – Шувалов улыбается. – А пользуются при этом всем спектром, как и Светлые!
– Две стороны одной медали! – бормочу я. – А как же целительство, создание артефактов и чтение мыслей?
– Более тонкая работа с волновыми полями – только и всего! – Шувалов улыбается и разводит увитые мышцами руки в стороны. – При желании ты сможешь ей обучиться, но сначала должен обрести контроль над Даром.
Великий Князь закрывает глаза и сводит ладони перед собой. В небольшом промежутке между ними загорается фиолетовая искра. Она увеличивается в размерах, и яркость ее свечения растет. Шар наливается слепящим пламенем, и старик опускает руки.
Он открывает глаза, и шар разворачивается в полупрозрачную плоскость, рассекающую боевой модуль на две части. Затем она обволакивает меня, лишая возможности дышать и двигаться, и осыпается на пол сотнями фиолетовых искр.
– В древности одаренные часто промышляли фокусами, я показал тебе один из них, – сообщает Князь. – Теперь пробуй ты. Закрой глаза, успокойся и отбрось любые волнения и сомнения.
Я повинуюсь, расслабляя мышцы и отгоняя суетные мысли.
– Вообрази мир вокруг себя темным ничто, пронизанным потоками Силы, – продолжает наставлять Князь. – Вообрази и попытайся увидеть перед собой фиолетовый сгусток – меня! Если получится – кивни, если нет – покачай головой.
Я выполняю указание и вхожу в медитативное состояние. Замедляю сердцебиение и погружаюсь в сумрак, стараясь объять его панорамным взглядом. Силюсь разглядеть пронизывающие его фиолетовые потоки, как видел серые на пороге Храма Разделенного. Пытаюсь снова и снова, погружаясь в нирвану всю глубже, но ничего не выходит. Я не вижу ни фиолетового сгустка перед собой, ни энергии, наполняющей пространство. Открываю глаза, выныривая из необъятных глубин, и молча качаю головой.
Великий Князь явно разочарован, но пытается это скрыть. Он с воодушевлением выдает новые инструкции, пересказывая то же самое иными словами, и ждет от меня действий. Я внимаю словам учителя и снова пытаюсь добиться результата. Пытаюсь погрузить себя в состояние, которое испытывал, стоя перед Темным Кристаллом, но ничего не получатся.
Я слеп как крот. Снова качаю головой и вижу, что Шувалов раздосадован.
– Ладно, давай пойдем другим путем, – задумчиво произносит он. – Я поделюсь с тобой Силой. Направлю ее в твой Осколок, а ты попытайся это почувствовать!
Радужки старика вспыхивают, но я не ощущаю ничего, кроме легкого жжения в груди – мой Осколок нагрелся и наверняка ярко сияет под светонепроницаемой тканью костюма.
– Ничего не чувствую, – признаюсь я и пожимаю плечами. – Могу лишь зажечь фиолетовый огонь в глазах…
– А так?! – спрашивает Шувалов, и в мою грудь ударяет таран.
Я вылетаю из дуэльного круга, врезаюсь спиной в стекло и медленно сползаю на пол. Тщетно пытаюсь вдохнуть, но в глазах темнеет и мир начинает меркнуть. Вот только благодатный фиолетовый огонь на меня не снисходит.
Игорь Всеволодович приседает передо мной на корточки и смотрит в сузившиеся зрачки.
– Спонтанная реакция на атаку отсутствует, – недоуменно произносит он и вливает в меня Силу.
Тьма отступает, боль в груди проходит, а живительный кислород начинает поступать в легкие.
– Все это очень странно, – вполголоса бормочет он. – Ты – одаренный, в этом нет никаких сомнений! Более того, твой потенциал воистину грандиозен, но ты не способен сотворить даже искру! Быть может, всему виной твоя Инициация?!
– Не знаю! – я развожу руками и придаю туловищу вертикальное положение. – Вы же видели, что я сотворил перед Храмом до нее?!
– В Храме что-то пошло не так, – Шувалов продолжает озвучивать собственные мысли, не обращая внимания на мои реплики. – Но изменить сделанного нам не дано! Если ты попытаешься пройти Инициацию еще раз, то погибнешь! А этого я не допущу!
Еще бы, ведь я живой сосуд драгоценного семени, от которого должны родиться десятки одаренных младенчиков с фиолетовыми радужками. По-настоящему одаренных, а не таких, как я. Меня нужно привязать к кровати и выкачивать животворную жидкость по несколько раз на дню, прибегая к помощи полногубых и полногрудых красавиц…
– Мы можем пытаться пробудить твой Дар до бесконечности, но это вряд ли принесет результат, – говорит Шувалов сам себе, глядя на меня сверху. – Я вижу лишь один действенный способ – научить тебя плавать путем бросания в воду…
Я успеваю лишь открыть рот, чтобы ответить, и слова застревают в горле: Великий Князь погружает меня в стазис. Он играючи берет меня на руки, поднимает с пола словно тряпичную куклу, и отключает тренировочный режим модуля. Затем вышибает ударом Силы стеклянную перегородку и выходит наружу.
Князь размашисто шагает по мягкому покрытию спортивного комплекса, и моя голова болтается в такт его стремительным движениям. Сказать, что старик раздосадован, значит не сказать ничего. Он в гневе. И гнев этот может пролиться на мою бедовую голову сжигающим все фиолетовым пламенем.
Ожидающие за дверью охранники пятятся от страха и опускают взгляды. Им кажется, что Великий Князь несет на руках мое мертвое тело. От них отчетливо пахнет страхом за собственную жизнь, я чувствую это безошибочно, но сам не боюсь. Я лишь раздосадован и заинтригован.
Что удумал старик? Он сбросит меня со шпиля высотки, чтобы, падая, я создал парашют или летающее крыло? Отдаст приказ стрелять в меня боевыми патронами, чтобы я материализовал фиолетовый щит, закрывающий от свинцовых пуль? Как он собирается заставить меня совершить Акт Творения?
Старик безостановочно бьет Силой по стенам и потолку, и объективы всех камер на нашем пути взрываются каскадами стеклянных брызг.
– Тебя не должны видеть в таком состоянии, – сообщает он уже в лифте.
Я хочу нарушить табу и послать старика по матери русским трехэтажным и многоярусным, но продолжаю висеть на его огромных руках недвижимым манекеном. Кабина лифта несет нас ввысь, и я закрываю глаза.
Представляю себе, как Великий Князь сбрасывает меня с края крыши и внутренне усмехаюсь. Умереть в полете – не самая мерзкая смерть, бывает много хуже. Хотя бы в последние мгновения своей жизни я почувствую себя свободным. Буду падать, цепляясь взглядом за голубое до одури московское небо, и улыбаться одними глазами.
Лифт останавливается на верхней площадке. Старик выходит в холл, и краем глаза я вижу винтовую лестницу, ведущую к Родовому Кристаллу. Он поднимается по ступеням, и пространство передо мной раскачивается, словно в семибалльный шторм. Круглый люк над головой открывается, и меня обволакивает густой фиолетовый свет.
– Мы пришли, Саша! – сообщает Великий Князь и аккуратно усаживает меня на пол. – Концентрация Силы здесь просто чудовищна, ты можешь черпать ее без ограничений. Твоя задача – освободиться от уз.
Каких еще уз, хочу спросить я и чувствую появившиеся на руках и ногах оковы.
– Браслеты созданы с помощью Силы, это простые конструкты, и ты легко сможешь открыть их, воспользовавшись Даром! – инструктирует меня Шувалов. – Достаточно приложить небольшое усилие – и ты свободен!
Стазис проходит уже после того, как старик покидает помещение, и круглая плита у моих ног закрывает люк. Теперь я могу высказать все, что накипело в душе, но высказать лишь самому себе. Я рассматриваю темно-фиолетовые браслеты, а затем поднимаю взгляд к Кристаллу. Бездна в его недрах манит меня словно магнит.
Глава 8 – Месть – смертельно опасное блюдо
Щенок плавать научился. Не прошло и трех дней. Таинственная и жеманная Сила покорилась мне, как площадная девка. Не с первого, правда, раза. Поначалу мои жалкие потуги овладеть энергией Фиолетового Кристалла вызывали у меня скепсис.
Я перепробовал все возможные способы слияния с Кристаллом, даже те, вспоминая которые, буду краснеть до кончиков волос. Все было тщетно. А затем, потеряв счет времени и обессилев от голода и жажды, я лежал на холодном металле и смотрел в бездонную фиолетовую глубину над головой. Смотрел и воображал ночное августовское небо. Представлял себе, как взмываю в недостижимую высоту, распахиваю огромные крылья и лечу под яркими звездами, обретя, наконец, долгожданную свободу.
Я понял, что воображение завело меня очень далеко, когда почувствовал под лопатками посторонние предметы. Это были крылья. Фиолетовые, как и свет, излучаемый Кристаллом. В испуге я вскочил на ноги, попытался их сбросить, и огромные перепончатые полотнища растаяли в воздухе.
Потрясенный, я стоял в фиолетовом сиянии и разглядывал наручники, стягивающие мои запястья. Если у меня получилось воплотить что-то в реальности, то и развоплотить тоже должно получиться?!
К успеху я шел долго. Минуты, часы или дни – сознание отказывалось фиксировать ход времени. Я настойчиво учился управлять силовыми полями, используя щедро разлитую в пространстве Силу.
Поначалу созданные мной фиолетовые конструкты были уродливы и недолговечны: они таяли в воздухе уже через мгновение после появления. Но я был упорен и создавал их вновь и вновь. Сначала простые геометрические формы – линии, плоскости и сферы, затем более сложные, и, наконец – первые мечи и кинжалы. Мои конструкты приобретали стойкость и не исчезали сразу после создания.
А браслеты не поддавались.
Мучаясь от жажды, я представлял себе огромные сосуды с чистой родниковой водой и искал способ уничтожить оковы, созданные Великим Князем. После сотой, тысячной или десятитысячной попытки, браслеты, наконец, сдались. Рассеяв свернутые в форму оков силовые поля на руках и ногах, я сел на железную плиту, отделяющую меня от внешнего мира, и попытался успокоиться.
Несмотря на чудовищную усталость, меня переполнял гнев. Гнев и Сила, щедро транслируемая Кристаллом в Осколок на моей груди. Я снова ощущал невообразимую мощь. Не только чувствовал ее, но контролировал и мог осознано ею управлять.
Гнев не утихал несмотря на попытки успокоиться и воспринять ситуацию разумно. Великий Князь снова окунул меня в дерьмо по самую макушку, но результата добился. А я таю в сердце обиду и, закусив губу, рисую в воображении картины мести, как маленький несмышленый мальчишка.
Месть! Это слово сладко звучит даже в мыслях. Наверное, во мне говорит мое темное начало: в душе снова просыпается неукротимая жажда разрушения. Мной овладевают те же ощущения, что и на ступенях Храма Разделенного. Несколькими этажами ниже горит яркий фиолетовый сгусток – я вижу его сквозь стены и перекрытия. Великий Князь сидит в своем кабинете.
Мощным ударом Силы я выбиваю железную плиту под ногами из пазов, и спускаюсь на ней под скрежет сминаемых ступеней лестницы. Стены окрашиваются в фиолетовый цвет, выгибаются наружу, и сирены сигнализации взрываются истошным воем. Я крушу все, кроме камер – пусть они запишут последние минуты моей непутевой жизни!
Система безопасности останавливает движение скоростных лифтов, но они мне не нужны: я окутываю тело мерцающим фиолетовым Покровом, выламываю железные створки из проема и отбрасываю их за спину.
Прыгаю в шахту лифта, хватаю трос и скольжу вниз с головокружительной скоростью. Достигнув нужного этажа, срываю очередные лифтовые двери с креплений и прыгаю в холл. На меня испуганно таращатся шестеро Имперских Гвардейцев в боевой броне. Они даже шлемы не надели, вояки плюшевые!
Ускорившись, вырубаю парней точными ударами в грудь. Бойцы не успевают достать пистолеты. Бесчувственные тела оседают на мраморный пол, а я иду дальше.
В коридоре мне навстречу бежит еще десяток бойцов Императорской Гвардии – что они все здесь делают? Перегораживаю коридор и методично выбиваю их одного за другим. У двоих последних вырываю из рук автоматические пистолеты и разряжаю их в потолок.
Конибродский выскакивает из Приемной с округлившимися от страха глазами и выставляет перед собой руки, будто хочет от меня защититься.
– Остановитесь, Князь! – истошно вопит он. – Там Им…
Я отбрасываю его в сторону и врываюсь внутрь. Между мной и дверью в кабинет Шувалова стоит Бестужев-старший. Его Зеленый Покров ярко мерцает, а глаза светятся двумя изумрудами. В них нет страха – князь готов к бою. Что ж, умирать – так с музыкой!
Мечу два магошара из-за спины и смещаюсь вправо. Затем – еще два и ухожу влево. Пуляю следующую двойку, отступаю и делаю шаг назад. Отправляю в полет новую пару, пригибаюсь и перекатываюсь вправо, за секретарский стол.
Удар длинной зеленой булавы превращает его в груду щепок, и я едва успеваю уклониться от обрушившегося на меня наконечника. Сжимаю его в ладонях, словно в тисках, и дергаю на себя. Бестужев подается вперед, а затем конструкт тает, и, влекомый инерцией, я падаю на спину.
Князь атакует меня зелеными плетьми в руку толщиной. Они со свистом режут воздух, и я попеременно перекатываюсь вправо и влево, уходя от смертоносных ударов. У меня нет опыта сражений с применением Силы, и я не уверен, что мой Покров защитит от подобных атак.
Из коридора доносится топот множества ног – видимо, прибыло подкрепление. Я запечатываю дверь непроницаемым щитом, мечу в Бестужева горсть вращающихся фиолетовых лезвий и бросаюсь вперед следом за ними. У меня за спиной вспыхивает яркий зеленый огонь, я падаю на пол и вжимаюсь в дымящийся османский ковер. Над головой проносятся осколки, и меня осеняет: я действую неправильно!
Мое тело окутывает Покров, его энергия защитит меня даже от автоматных пуль, но я по привычке бьюсь так, будто остаюсь уязвимым для острой древесной щепы. Медленно поднимаюсь во весь рост и иду на ошалевшего Бестужева. Он явно не знал, что я овладел Силой.
– Я был прав, красавчик! – медленно произносит он и опускает руки, предлагая поговорить. – Ты – агент Темных?!
Я криво улыбаюсь. Все это похоже на третьесортный сериал, в котором антагонист и протагонист сотрясают воздух вместо того, чтобы решить давний спор в старой доброй драке.
– Может быть, я и сам – Темный?! – вопрошаю я, зажигая фиолетовые радужки на полную. – И читаю твои гнусные мыслишки?!
В зеленых глазах мелькает сомнение и испуг. Они мимолетны и едва заметны, но сигнализируют, что Бестужеву есть, что скрывать. Князь делает шаг назад и отрицательно мотает головой.
– Блеф! – говорит он и улыбается. – Для настоящего Темного в твоих глазах слишком много цвета!
Бестужев атакует серией прямых ударов в лицо. Я блокирую их и чувствую острую боль в пальцах. Приседаю и провожу подсечку. Князь делает кувырок назад. Он двигается слишком быстро для его возраста, или я – слишком медленно для своего.
Делаю шаг вперед и бью ногой по голени. Удар неблагородный, но действенный. Действенный, если соперник не защищен Покровом. Бестужев лишь недовольно морщится, и выражение его окрашенного зеленым мерцанием лица кажется зловещим.
Бью другой ногой и встречаю блок. Князь переходит в контратаку и наносит серию ударов в голову. Похоже, это его конек в рукопашной. Блокирую и уклоняюсь, пропуская боковой в корпус. Слишком быстро, я не успеваю вовремя реагировать.
Дыхание сбивается, я отступаю и получаю удар ногой с разворота. Левое плечо взрывается болью, и я понимаю, что не будь Покрова, Бестужев проломил бы мою грудную клетку вместе с костью руки.
Он сокращает дистанцию и бьет левой. С трудом успеваю отбить, но открываюсь, и мне прилетает прямой в челюсть. Теряю равновесие и с размаха бью правой. Бестужев ожидал, что свалил меня нокдауном и потому пропускает удар в лицо. Покачнувшись, он делает шаг назад и крутит головой.
Стряхнув оцепенение, князь стремительно атакует. Прыгает вперед и бьет правым кулаком в грудь. Левым целится в горло, но я уклоняюсь и пробиваю ему в челюсть. Пробиваю сбоку с разворота, и зеленое мерцание на его щеке становится ослепительно-белым.
Бестужев и глазом не ведет. Даже не имитирует потерю ориентации. Мне прилетает ответный в челюсть. Тоже с разворота. Правой. Но это – отвлекающий маневр, основной удар он наносит левой в печень.
Уклоняюсь от первого удара и блокирую второй. На ослепительные вспышки я уже не обращаю внимания. Следует серия любимых князем прямых в лицо. Закрываюсь кулаками и блокирую их, уходя в глухую оборону.
Когда скорость и частота ударов падает, перехожу в контратаку. Бью правым коленом в печень – князь блокирует, наношу удар другой ногой – снова блок. Я все же добиваюсь своего: Бестужев на мгновение открывается.
Я молочу его по лицу, не обращая внимания на боль в запястьях. Бью прямыми в голову, возвращая долг. Один удар достигает цели, князь отшатывается и тут же резко наклоняется вперед. Выстреливает кулаками и достает меня правой в живот.
В желудок врезается тяжелый таран, а следующий летит в висок. Молниеносно пригибаюсь, уворачиваясь от смертельного выпада, и перекатываюсь назад. Успеваю подняться на одно колено, чтобы закрыться от очередного удара с разворота.
Блокирую его левой рукой, а правой бью князя под колено. Поворачиваюсь на своем колене и добиваю ногой его опорную ступню. Есть! Бестужев вскрикивает от боли и отступает: Покров все же не абсолютная защита.
Он пятится назад, а я, тяжело дыша, вскакиваю с пола. Таких соперников у меня еще не было. Кажется, что болит каждая клеточка превращенного в фарш тела, кажется, что я не растекся кровавой лужей лишь благодаря Покрову, кажется, что нужно остановиться…
Тьма меня раздери, я бы не отказался от ежедневных тренировок с этим упоротым солдафоном!
Он снова бросается в атаку! Стремительно приближается и бьет в голову левой. А я ожидаю выпада правой или излюбленную им серию прямых. В последний момент отклоняюсь в сторону, и удар проходит вскользь. Второй почти достигает цели и чугунным молотом врезается в левое плечо.
Меня разворачивает вокруг своей оси, но я перехватываю левую руку Князя. Перехватываю левой рукой, а правой бью в локоть. Раздаются тошнотворный хруст и сдавленный крик: Покров не может полностью защитить от ударов одаренного, тоже облаченного в Покров. Выворачиваю пойманную руку и пробиваю ногой вбок.
Бестужев охает на выдохе, сближается и бьет меня в живот правой, пытаясь высвободить руку. Я ослабляю захват и отступаю. Князь выхватывает руку, не давая возможности ее доломать, и идет в атаку, но скорость уже не та: теперь я без труда читаю его намерения и сбиваю движение ударом в правое предплечье.
Бестужев отступает и смотрит на меня обезумевшим взглядом: больше всего он хочет меня убить.
– Ты – покойник, щенок! – цедит он сквозь зубы, криво улыбаясь, и в его правой руке появляется зеленый меч.
– Только после вас, князь! – отвечаю я и склоняю голову в шутовском поклоне.
Бестужев кричит от ярости и бросается в атаку. Он вращает клинок, и передо мной возникает сверкающий зеленый водоворот. У меня нет уверенности, что Покров меня защитит, и я создаю два коротких меча. Кручу ими перед собой и формирую непреодолимый для атак барьер.
Преимущество у меня: левая рука старика висит бесполезной плетью, и мне нужно лишь выждать момент, чтобы атаковать его с незащищенной стороны. Князь тоже понимает это и резко меняет тактику. Он увеличивает дистанцию и переходит к классическому бою на мечах. Делает быстрые выпады, молниеносно атакует и сразу отступает.
Я уклоняюсь от ударов узкого лезвия и медленно сокращаю дистанцию. Мечи в моих руках удлиняются, и наше оружие скрещивается все чаще, высекая ослепительно-белые искры. Глядя на результат, я понимаю, почему никто не может противостоять фиолетовым магам. Зеленые конструкты Бестужева не отражают моих ударов, а поддаются им, словно бронза – остро наточенной стали.
На клинке Князя появляются белые разрезы, и лезвия моих мечей погружаются в его зеленое мерцание все глубже и глубже. Магия одаренных может защитить от самого страшного оружия бездарей, но бессильна перед натиском такой же энергии более высокой частоты.
Бесполезные доспехи князя растворяются в воздухе, и между нами встает зеленая стена. Я рассекаю ее мечами, и передо мной возникает следующая. И следующая. И следующая. Бестужев отступает и, наконец, упирается спиной в стену. Его лицо бледно, как лист бумаги, это заметно даже сквозь зеленое мерцание.
Я атакую. Просто прыгаю вперед, проламывая очередную светящуюся стену, и начинаю молотить князя кулаками. Это очень странное ощущение. Мой Покров сталкивается с его, боли я почти не чувствую, а места соприкосновения наших энергетических коконов вспыхивают слепящим белым светом.
Я останавливаюсь лишь тогда, когда Бестужев тяжело оседает на пол, и Покров, окутывающий его тело, гаснет. Князь закрывает глаза и теряет сознание. Сейчас я могу убить его одним ударом, но не делаю этого. Не потому, что боюсь, а потому, что на самом деле Командир Императорской Гвардии мне не враг. Он просто цепной пес, заблудившийся в придуманных им же подозрениях.
Я выбиваю дверь ногой и врываюсь в кабинет Шувалова. Старик расположился в кресле, напротив него спиной ко мне сидит гость в темно-зеленом костюме, и оба они накрыты фиолетовым куполом, блокирующим звуки и энергетические потоки. Великий Князь еще не в курсе моего очередного художества!
Я бью Силой за мгновение до того, как Шувалов поднимает взгляд на меня. Он мгновенно выпрыгивает из-за стола, пролетает над головой посетителя, приземляется между нами и закрывает его собой.
Защитная сфера гаснет, гостя окутывает темно-зеленый Покров, а я продолжаю наносить удар за ударом, выплескивая гнев. Я прекрасно понимаю, что они не способны причинить вред Великому Князю, но не могу устоять перед искушением отомстить, пусть даже и по-детски.
Фиолетовые волны крушат все вокруг, раздается оглушительный грохот и треск бронированного стекла, но старик не обращает на это внимания. Окутанный Покровом насыщенного фиолетового цвета, он идет мне навстречу, вздрагивая от каждого моего удара, и широко улыбается.
Я выдыхаюсь и опускаю руки. Осколок на груди пылает, словно кусок раскаленного металла, а мой тренировочный костюм превратился в лохмотья. Великий Князь подходит ближе, обнимает меня за плечи, поднимает над полом и кружит в воздухе, как в Храме после Инициации. Из фиолетовых глаз катятся слезы счастья, и мой гнев улетучивается без следа.
Наконец, он прекращает сумасшедшее кружение и ставит меня на пол. Я смотрю на улыбающееся лицо наблюдающего за нами посетителя, а затем поднимаю глаза на портрет на стене.
Император? Здесь? Тьма меня забери!
Остатки моего боевого пыла рассеиваются, словно туман, вместе с защищающим меня Покровом.
– На ловца и зверь бежит! – невозмутимо заявляет Самодержец Всея Руси и подмигивает, будто устроенный мной погром – нечто само собой разумеющееся.
– Простите, Ваше Величество, – только и могу промямлить я, и кланяюсь. – Мы с Великим Князем не закончили боевую тренировку…