Орден Волонтёров
– Ордалия!
– Поединок!
Они кружили по комнате, я между ними, расставив руки, как в какой то плохо срежиссированной пьесе. Пахло шекспировской трагедией. Зрители в партере, то есть у двери громко ахали, щупленькая Леанна с моей камизой в руках прошмыгнула между слугами. Я попыталась смягчить конфликт:
– Может решим дело миром? Переговорим спокойно, уступите друг другу. Ты Гордей толику выкупа вернёшь, ты Хессел извинишься. А?
– Ещё чего!
Почти синхронно завопили два небезразличных мне мужчины.
– Что происходит, Гордей? Смирно! Дорогой гость, чем Вы недовольны?
Наконец хозяин замка появился, а то у меня уже руки устали петухам в грудь упираться. Гордей отступил назад. Я коротко рассказала суть конфликта. Мы знали все, что наш десятник получил за какого то знатного пленника огромные деньги. Но не знали, что это был кузен герцога Фризии. Мой муж был вынужден заплатить «непомерно» большой выкуп за своего пленного двоюродного брата Гордею. Чем естественно оскорблён, разорён и разобижен. Начальник стражи не отказывается, что назначил и получил очень большой куш. Но возвращать нисколько не собирается, более того тоже считает себя оскорблённым. Они вызвали друг друга на поединок.
– Ясно. Ваша светлость и господин начальник стражи, вы находитесь на моей земле. Здесь действует законодательство баронства Мюнн. Завтра, в соответствии с Кодексом чести Мюннского законодательного уложения суд решит, быть ли поединку на территории баронства. Но это будет завтра. Сейчас приглашаю Вашу светлость с супругой проследовать в трапезную. Гордей, иди исполнять свою службу.
– Брат, мы не успели привести себя в порядок. Ступай, мы скоро.
Однако, в баронстве уже появилось законодательное уложение? Времени даром не теряли. Плотно притворила дверь и мягко, как пантера, стала подступать к супругу, видно было у меня в лице что то такое… Хессел стал отступать к окну, осклизнулся на картошке, громко брякнул доспехом и шмякнулся на задницу:
– Уй, ой! Да что за дрянь, пропади она пропадом!
– Дражайший мой муж, эта дрянь, как ты выразился – пример того, что не всё то, чем кажется. К примеру тебе кажется, что завтра будет поединок, а на самом деле – посмешище. Наклонившись, внимательно вгляделась в него, есть ли хоть искра понимания ситуации?
– Амелинда, затронута моя честь, как ты можешь так думать?
– Я думаю о том, что мой муж может быть серьёзно ранен или убит из за прошлогоднего снега. Хороший человек, мой верный рыцарь, безупречно служащий мне, тоже может пострадать. Что было то прошло, Хессел. К чему возвращаться? Отмени поединок.
– Ни за что! Как ты не понимаешь! Это бесчестье – вызвать и отказаться. Пусть Бог нас рассудит.
– Гордей непревзойдённый мечник. Ты хочешь оставить меня молодой, красивой и богатой вдовой? Добро бы из за меня сцепились! Так нет же! Деньги тому причиной!
– А у меня есть причина сразиться с ним из за тебя? Это он похитил твою честь? Признайся! Так я его заодно и за это убью!
– Сколько пафоса! Нет, он меня не трахал, ни разу, если под "похищением чести" ты это имеешь ввиду. Девственность, а не честь, досталась совершенно другому человеку. Ты его никогда не увидишь. Его нет на этом свете. Гордей с серьёзными намерениями стал ухаживать за мной. Но я замуж за него не захотела, тогда он стал моим рыцарем. Всё. Более ничего не было. Вставай, чего расселся. Штаны смени, супруг мой ревнивый.
Виолетта помогла мне облачиться в порядком надоевшее черное бархатное платье. Снова решила украсить причёску розой заколов ею тут же изобретённую кружевную вуалетку, таинственно полуприкрывающую ярко подведённые глаза. Мне теперь как замужней даме всегда полагается головной убор. Хоть символический. Утеплила плечи чернобуркой. Подумала и достала родовое колье – подарок Хессела. Крупные рубины кабошоны шли в два ряда, один под горло, второй ниже. Издалека казалось, что мою лилейную шейку основательно погрыз бешеный вампир. Контрастно, привлекательно, красиво. Гарнитур с обручальным кольцом, опять таки. Немного любимого аромата. На шлейф тоже. Я готова.
Из соседней комнаты вышел расфранчённый муж, в фиолетовой длинной котте, за колено. Чем длиннее котта , тем знатнее её владелец. Большая золотая блямба на цепи, даже туфли нацепил модные, с длинными носками. У него , в отличие от меня – три дорожных сундука с барахлом. Увидев меня нетривиально восхитился:
– Ты божественна, сейчас так бы и …
– Некогда, Ваша ненасытная светлость. Нехорошо заставлять ждать голодное общество.
Общество естественно ждало. Так принято – самая знатная персона входит в трапезную последней. Отто никому не уступил свою вторую должность церемониймейстера и торжественно, завывающим голосом нас обозначил:
– Их светлости, правящий герцог Фризии Хессел Мартина Первый с супругой: виконтессой Штейненделлингской, герцогиней фризской – Амелиндой фон Мюнних Хессела!!!
Вот это вот всё – я? Прямо неудобно перед товарищами волонтёрами, за столь стремительное восхождение. Мы прошли на центральные места, которые нам уступили барон с баронессой. С высоты оглядела зал. Гордеюшки не было, стало быть послали его – службу нести, от греха подальше. Зато был полный аншлаг и за верхним и за нижним столами, которые были декорированы по всем правилам дизайнерского искусства. Салфетки-лебеди на стопочке из двух тарелок с подтарельником, серебряные приборы, супница из которой пил на свадьбе вино граф, соусники, салатники… Много стекла, хрусталя, безумная роскошь. Сервиз мейсенского фарфора на двадцать четыре персоны очаровал герцога. Он перебегал взглядом с одного предмета на другой. По центру стола стояли красиво оформленные ароматические фигурные цветные свечи, их тёплый свет делал женщин милее, мужчин романтичнее, посуду – дороже.
– А твоя семья не так бедна, как мне доложили. Я бы даже напротив сказал: вы неприлично богаты для простых фрайхерров, без замка. Склонив ко мне голову, прошептал Хессел. Он сел и все сели.
– Уже не фрайхерры. Полноценные бароны. Нам дарована графом за заслуги перед графством большая Южная пустошь, там весной начнётся строительство города. Два выдающихся по своим способностям и доблести мужа посвящены бароном в рыцари, сейчас состоят у него на службе. Брат баронессы – лучший лекарь современности. Подарил святыню Ольденбургу, за что посвящен в рыцари самим графом. Кроме большого замка есть все атрибуты баронства. Но мы скромны, Ваша светлость. К чему отсвечивать богатством, если нет своего войска. Пока нет.
Я опустила голову вместе со всеми – отец Конрад, слегка похорошевший и в новой шерстяной сутане, благословлял трапезу. Помолились. Ну сейчас поедим! Ага, счаззз. Во все времена неприлично жевать во время застольного тоста. Барон на правах хозяина разродился длинной одой "Во славу мира, дружбы и процветания Фризии с баронством Мюнн в составе графства Ольденбурского". Вот, ей Богу не вру. Именно так и называлось сие произведение, плод насилия Андреаса над Эвтерпой. Когда успел? Но всем понравилось. Хессел аж залоснился. Встал, принял свиток с поэмой, прижал к сердцу и долго, витиевато благодарил и на что то там надеялся. Я легонечко придавила его красноречие туфелькой на шпильке.
– Есть когда будем? Сколько можно?
– …во славу Господа нашего!
– Аминь, сядь уже. У меня живот бурчит.
Я шипела по змеиному тихо, но муттер рядом услышала, её фирменный тычок локтем в бок был очень чувствительным, наконец муж плавно закруглился:
– За то, чтобы взаимоотношения между государствами были такими же тесными и дружественными, как родственные!
Да упаси Господь! Знал бы ты хорошо свою родню, молчал бы как рыба об лёд. Мне столько родственных историй известно, где люди поедом друг друга ели, отравляя существование, саму жизнь, смерть и даже посмертие своих близких. А что это он так бодро кубок выхлебал? Забыл про сердце что ли напрочь? Свой бокал я встретила плотно сжатыми губами, но не удержалась, принюхалась. О, компотик! Алилуйя! Кто интересно позаботился? Спасибо. Три недели насухую, чувствовала что справляюсь и провокации мне ни к чему. Блюда были выше всяких похвал. Главный гость отметил это отдельным тостом, восхваляющим все достоинства молодой хозяйки, особливо её неземную красоту. Тут Хес рассыпался в сравнениях и эпитетах. Грациозная лань с алмазными звёздами очей и лепестками роз вместо уст, зарделась нежным румянцем ланит до самых ушей. Братец филолог с напряжённым выражением лица то ли запоминал обороты речи, то ли злился.
Разговоры слились в равномерный гул, на фоне которого слышались взрывы грубого мужского смеха, переливчатые колокольчики девчачьего хохота, иногда взвизги, выкрики, звон приборов, кто то уже икал. Народ набрался и раскрепостился.
Но всё хорошее когда нибудь кончается. Кончился и этот пир. Танцев не было, а жаль. Однако физической нагрузки мне с лихвой хватило. Ночью Хессел любил меня как в последний раз, видимо на всякий случай решил дать миру ещё одного наследника. Ввиду этой уважительной причины мне некогда было обсуждать с ним предстоящий поединок, переживать, ругаться и уговаривать. Отложила на потом. Потом сразу уснула.
Глава 39
Андреас.
Дорого бы я заплатил, лишь бы отвертеться от роли судьи, только это невозможно. Исполнилась мечта моей мамы: я стал высокооплачиваемым юристом! Владелец земли, барон, становится им автоматически. Я ещё после первого суда над Куно и Луцем впечатления не уложил. И снова – здорОво! Линда вчера мне пригрозила: что хочешь делай, лишь бы поединка не было. Иначе со свету сживу. С детства помню – так умеет изводить, небо с овчинку покажется!
Никому не нужно, чтобы гость, правитель соседнего государства был здесь ранен. По поводу его смерти я не беспокоюсь, Большой Босс не допустит. Он герцога вместе с Линдой практически с того света достал, Миша врать не будет. А вот за Гордея переживаю. Он конечно мастер меча и всё такое, но … Хессел тоже не лаптем щи хлебал, он потомственный воин. Другие в это время лидерами не становятся. Задача моя в том, чтобы они пар спустили, но друг друга не убили и не покалечили. И замуж выйти и девушкой остаться, как то так. Потому что отменить поединок, как требует Линда, невозможно.
Часы на первом этаже пробили полночь. Время глубокого сна. Спит уставшая хлопотунья Дусик в смежной спальне. Уютно свернувшись калачиком и прикрыв глаза лапой от света свечи спит Дымыч на моей подушке. Прибился к нам, пока Линды не было. Вечером её муж просто не пустил истосковавшегося по хозяйке беднягу в их покои. Я один наверно во всем замке и его окрестностях не сплю. Хотя нет, мелькнул факел возле конюшни и каретника. Кто – то бдит. Листаю страницы Свода законов баронства Мюнн.
Всем коллективом три месяца трудились: сочиняли, вспоминали, обобщали. Здорово помогли книги из библиотеки будущего братьев Мюнних. Их маменька оказывается тоже подталкивала сыновей к юридической карьере. На полках нашлось несколько книг по законодательству Германии, тридцатых годов двадцатого века. Они претерпели внешние изменения, солидные, увесистые стали книженции. Также в связи с реалиями Средневековья изменилось содержание, но не всё нас устраивало. Требовалась существенная доработка. Мы сохранили для удобства систему кодексов, добавили нужные: Судопроизводство, Житейский, Преступный, Семейный, Налоговый, Земельный, Трудовой, Лесной и Водный, Воинский, Торговый, и тот самый Кодекс чести, на который я ссылался вчера.
Положения сырые, есть только намётки, а мне по нему судить надо. Быть поединку, или не быть, почему, в каком виде? Так. Спокойно, барон, без паники. У меня конкретный случай. Вот для него положения сейчас напишу, и достаточно. Эмма раненько встанет, красиво на пергамент перепишет, страничку вставим, как тут всегда была. Если кто захочет убедиться в законности , пожалуйста, вот – черным по белому.
Опухший и мрачный тип в зеркале, вполне объяснимый вид. Пир был вчера,? Был. Пили? Пили. Любуйтесь, господин барон. Завтракали поздно, в узком семейном кругу. Кроме традиционной каши, творога и выпечки подали крепкий мясной бульон и капустный рассол. Где бы я в прошлой жизни, в той среде где я вращался, такую жену нашёл? И это только по хозяйственной части! А натуральная красота? Её вообще врасплох застать невозможно, Ида не красится.
Яркая палитра природных красок и совершенство форм, сказал Север, когда писал её парадный портрет. Теперь в моём кабинете есть на что посмотреть. Лучше бы художник реже на мою жену смотрел, вокруг девчат незамужних полно, а он видит только её. Дошло до смешного: чернявая пухленькая Сара вышла на портрете неуловимо похожей на Иду. Неудачное произведение уничтожено. Напряженность между нами растёт. Надеялся приедет систер, поможет разрядить обстановку, а она привезла с собой конфликт международного масштаба.
Я вполне доволен этим случайно свалившимся на сестру браком. Не зря караулил, других кандидатов отпугивал. Ну хобби такое у моей сестры – замуж выходить за тех, кто в ней нуждается. Первого мужа студента, она по учёбе подтягивала. Второй аспирант – на материалах её дипломной кандидатскую защитил. Последний, вообще её любимый пациент. Этот Хессел наверно в ней нуждался больше всех троих, вместе взятых. Вот и отхватил главный приз, да ещё и с бонусом в виде жизни. Выгодный союз для нашего баронства. Сильные мира сего на нашей стороне нам нужны для масштабных дел.
На площади уже собралась толпа бездельников из деревни и замка. Простонародье, слуги, гвардейцы Хессела, ихний батька Вольф, десятка Гордея,прикатил Глушила, наши парнишки новобранцы из крестьян. Они встревоженно переговариваются. Несмотря на то, что Гордей знатного рода и русич, его успели полюбить. Типаж такой: всеобщий любимчик. Знают про Божий суд и явно болеют за него.
Семья и знатные девицы – отличницы, расположились на балконе второго этажа. Он одновременно служит навесом над крыльцом. Те, что не отличницы, стоят внизу, с прислугой. Распоряжение Эммы. Из любого события извлечёт воспитательный момент. Я взглянул наверх – Линда стояла опершись на перила буквально у меня над головой. Того и гляди плюнет или тюкнет по темечку.
Слава Богу, сегодня хоть виселицы с колом не было. Устроен импровизированный ринг для поединка и место для суда. Утоптанная площадка перед крыльцом вчера была очень грязной, смотрю, снег сегодня соскребли почти до асфальта, тьфу ты, до мощения. Насыпана толстым слоем свежая солома. На возвышении крылечка снова стоит всё тот же стол, мой деревянный "трон", под ними ковёр. Поднос медный и било. Подошла заботливая Августа, что то проворчала и поставила деревянную кружку с горячим питьём.
Пригодится, горло то на морозе драть, чтобы публика слышала, о чём я спрашиваю вызванных поединщиков. Они пришли в полной боевой выкладке, при комплекте оружия каждый. Ладно хоть без коней. Герцог был в рыцарском облачении, очень красивом, шлем с короной, с чернением, в длинном белом плаще. Он лихо крутнул меч над головой, покрасовался. Сверху раздались восхищённые возгласы и чей то тоненький взвизг. У него эспадон – классический тип двуручного меча с четырехгранным поперечным сечением клинка. Очень длинный, более полутора метров, гарда состояла из двух массивных дужек. Когда Хессел Мартина встал напротив стола, двумя руками опираясь на меч выставленный пред собой, гарда была на уровне плеч. Вторым оружием у него был грозный двойной моргенштерн.
Русский витязь выглядел не менее эффектно, в кольчатой броне, называемой хауберк, красивого плотного плетения восьмёркой. Поддоспешник прилично увеличивал размеры и без того массивного Гордея. Шлем – ерихонка был отполирован, чуть ли не до зеркального блеска, с гравировкой и серебряными насечками. С него свисала кольчужная бармица, защищая шею, плечи, затылок и часть лица. Вооружен он был более легким и коротким, но тоже двуручным мечом эсток, специально предназначенным для пробивания рыцарской брони. Меч был четырехгранным, с усиленным ребром жёсткости. Кроме этого к поясу была прикреплена массивная палица или булава, не знаю точного названия. Мы ни разу не видели десятника при полном параде. Хорош, ай хорош, чертяка!
Народ принялся ахать и охать, восхищаясь видом поединщиков, оружием, внешностью. Обсуждали физические параметры. Я должен сосредоточится. Чтобы получить нужные ответы, нужно задавать нужные вопросы. Вперёд, начинаем суд! Бумм–м! Бум-мм! Установилась относительная тишина, с фоном чирикающих птиц.
– Герцог Хессел Мартина, Вы считаете себя оскорблённым и требуете ордалию?
О, да! Беднушечку Его Светлость унизил, оскорбил, ограбил, последнего лишил, всю казну вынес, государство разорил вот этот стоящий здесь мелочный торгаш, разбойник, конокрад, похититель его брата и лучшего племенного жеребца !!!
– Боярич Гордей Вольгович, Вы что на это скажете?
О, много чего он сказал! Обесчестил его честнейшую честь боярскую, герцог! Прилюдно сквалыгой, похитителем, разбойником и торгашом обозвал, хотя сам за выкуп брата как еврей за курицу на рынке торговался! Потому не токмо Божьего суда требует, но и денежного возмещения морального ущерба. Гордей часто переходил на русский, в основном матерный. Видимо из экономии, чтобы виру за обзывания не платить. Его светлость плевался, фыркал и требовал перевода.
Процесс грозил затянуться. Появились свидетели: глава гвардейцев Хессела Вольф и экс десятник, ныне каптёр Глушила – присутствовали тогда при сделке. Допрошены и чересчур многословные свидетели. Ничего нового не сказали, всё подтвердили. Народ заскучал. Пора.
– Из каких соображений, уважаемый Гордей Вольгович, сын боярский ты такую сумму выкупа назначил? Не меньше, не больше?
– Персона стало быть пленена очень знатная. Не абы кто, купчишка какой или рыцарь простой, а брат правителя. Мало за него взять нельзя, над ним же смеяться потом будут, что дёшево оценили. К примеру: короля Иоанна Доброго аж в три миллиона ихних крон англичане оценили, да земли ещё в придачу стребовали. За Давида Шотландского сто тысяч марок стребовали выкуп.
– Так то короли!
– А мой пленник – брат правящего герцога, считай что тоже короля.
– Двоюродный!
– Очень близкое родство! И достался тяжело – ночную вылазку организовал, риск большой был самому в плен попасть.
– Похититель! Тать ночной! – взревел потерпевший. – Что ж ты в бою его не пленил?
Бумм!Буммм! Я шандарахнул со всей дури по медному подносу. Вздрогнули все и стая свиристелей взлетела с рябины, осыпая снежные искры. Воцарилась тишина.
– К порядку! Вам дадут слово, суд нельзя перебивать! Продолжай Гордей.
– Отвечу ему: пока Ваша Светлость самолично осаду Ольденбурга возглавлял, братец ваш под стенами замка Дрез не появился ни разу. Он в своём шатре в отдалении пьянствовал и баб валял. На командующего управление полностью свалил. Тем я и воспользовался. Конь его почуял и сам увязался, за хозяином. Ну не гнать же было!
– Значит по твоему, никак нельзя было требовать меньше ста тысяч талеров?
– Никак нельзя. Серебряный талер в пять раз меньше кроны. Меньше запросить – урон чести всего рода пленника! Скажут во всех странах, городах и замках – подешевела кровь правящего рода Фризии. И то, сторговались с герцогом на семидесяти семи тысячах.
– А больше почему не запросил?
– Несуразную сумму назначают, когда пленника отдавать не хотят, мне он на что? Толку с него: даже сапоги чистить не умеет, только пьёт и жрёт как монах после поста.
– Теперь слово герцогу. Считаете ли Вы, Ваша Светлость свой правящий род достаточно древним и знатным?
Хессел приосанился, переложил меч из правой в левую руку. Поправил опущенное забрало. Задумался. К чему я веду, он понял. Осталось дождаться итога битвы жадности со спесью.
– Мой род в хрониках Меровингов записан. Дюк означает вождь своего народа, вот откуда герцогами, а не королями правители Фризии именуются. На стяге фризов семь королевских лилий! Семь!
Вернулись прожорливые птички. Одна с самым большим хохолком отгоняла других от алых гроздей рябины. Я намеренно затянул паузу. Хлебнул горячего взвару. Сверху красиво спарашютировал шелковый платочек с виньеткой А. ф. М. Утёрся.
– Суд постановил:
Первое: в соответствии с Кодексом чести Свода законов баронства Мюнн, по пунктам 3 и 6 раздела Поединки, урона чести от сына боярского Гордея Вольговича Его светлости герцогу Хесселу Мартина не усмотрено. Сумма назначенного выкупа признаётся соразмерной знатности и древности рода правителей Фризии и показывает уважение к их благородству.
Второе: также приличная уступка показывает желание уважить герцога лично.
Третье: сумма – семьдесят семь тысяч, на которой сошлись стороны есть число Божеское и показывает справедливость размера выкупа. Посему причин для ордалии, Божьего суда посредством поединка на моей земле, не усмотрено.
Я сделал весьма значительное лицо. Все помалкивали, оценивая и переваривая вердикт суда. Гордей и Хессел переглянулись.
Пока маленькая, но жадная птичка не давала одним есть, другие из стайки торопливо клевали ягоды. Она кидалась на них, тогда рябину поедали первые. Сама она поклевать не успевала, ведь главное не дать другим! Наевшаяся стайка дружно взлетела. Последней снялась с места голодная свиристель с самым большим хохолком.
– Однако! Внимание! Поскольку сгоряча спорщики сказали друг другу много бранных слов, не к месту, то полагается с них вира. С Гордея Вольговича пять талеров. С Его светлости пять талеров. Провожу взаимозачётом. Налог с дохода в пользу казны – десятину с каждого. Судебные издержки по полталера с каждого. Итого: сдать министру финансов, присутствующей здесь госпоже баронессе Эдне фон Мюнних по талеру.
Публика оживилась, особенно хорошо слышны реплики с балкона:
– Мудрено, но справедливо.
– Главное по закону всё.
–Да, хорошо когда законно. И казну не забыл!
– Спорщикам всё понятно?
– Да!!!
–Да.
– Дабы у сторон обиды не было вовсе друг на друга, предлагаю заменить поединок и потешиться честным кулачным боем, без доспехов и оружия. До первой крови. Желаете?
– Желаю!
– Ага, ещё как желаем!
– Вот ведь гад! – донеслось с балкона.
Питьё было чуть тёплым и не согревало.
– Суд окончен, готовьтесь к зрелищу. Герцог и десятник ушли разоружаться. С помощью оруженосцев разоблачаться от доспехов.
О, да! Народ жаждал зрелищ, девицы аж пищали от переполнявшего их восторга. Деревенские и наёмники стали биться об заклад с гвардейцами. Ставки принимал Глушила на пару с Вольфом. Из выхода левой башни показалась вконец остервеневшая Линда, мне срочно стало нужно в помещение, носик попудрить. Займу её место на балконе, рядом с муттер. Слинял через центральный вход.
События развивались предсказуемо: соперники покрасовались теперь уже не в доспехах, а с голыми торсами, украшенные пупырышками. Более высокий, плечистый Гордей, с крепкой, как железо, мускулатурой, вдруг неожиданно оказался беленький телом, как девица. Хессел Мартина стоял сбитый, словно высеченный из камня, крепкий и плотный, с бронзовым загаром и намечающимся животом, не скрывающим рельефные кубики.
Женщины всех сословий зашлись визгом, застонали, захлебнулись слюной. Редкостная легальная возможность на чужих красивых голых мужиков полюбоваться. Отто с нахальной растяжкой всех гласных и даже согласных объявил поединщиков. Но Линда вмешалась, что то шепнула мужу. Он внимательно, с некоторым недоумением осмотрел свои длинные брэ на веревочках, из тонкого хлопка с подвязанными к ним лентами шоссами и модные башмаки. Глянул на соперника. Гордей был в простых свободных штанах из холста, затянутых широким тканевым поясом и в коротких кожаных сапожках.
Я прямо таки живо представил, что могло произойти в ходе поединка и натурально чуть не поседел. Такого позора герцог бы не простил никому. Никаких свадеб, политических союзов… Война из – за слетевших трусов и чулок могла бы войти в исторические легенды, как самый курьёзный повод. Даже война между Болоньей и Моденой из – за украденного общественного ведра, в которой две тысячи человек отдали жизни, чтобы ведро вернуть, его бы не переплюнула. Вот почему у сестры было такое лицо, когда она выскочила на улицу. Мне даже расхотелось смотреть, что там будет дальше.
Дальше? Дальше герцог переоделся, и они как следует наваляли друг другу, под вой восторженной толпы. Гордей после победы в кулачном бою над Северином, был слишком самонадеян. Он сделал расчёт на свою молодость, подвижность, опыт русского кулачного бойца и приёмы десантуры. Светлость не мельтешил, двигался мало, только вокруг себя, наподобие медведя, которого обложили собаки. Поэтому нисколько не выдохся, на что видимо рассчитывал десятник. Герцог выверенными движениями держал оборону, сам долго не нападая. Это сбило с толку Гордея, он зачастил с ударами, но Его Светлость пропустил только два. Тогда десятник решил применить захват с последующим подъёмом туловища и броском, чтобы эффектно завершить поединок. Не тут то было! Он просто не смог приподнять Хессела! Тот, раскорячившись, словно врос в камни мостовой. В миг когда руки Гордея были заняты, он стал беззащитен. И получил мощнейший удар в лицо. Бровь рассечена. Дезориентация. В моменте своего падения Гордей схватил ногу герцога, выкрутил, всё таки уронил его и врезал со всей дури в челюсть. Но лёжа бить неудобно. Удар получился скользящий, зубы выдержали, а губа – нет.