Энео

— Я б не стал рисковать, — Иван сел, скрестив ноги. — Поди туда, не знаю, куда.

— Ладно, я перо тогда заберу, может оно ещё куда покажет, — Софья протянула руку, доски под её ногами заскрипели, и девушка пошатнулась, теряя равновесие.

— Куда?! — заорал Иван, хватая её за полу пальто, и сам едва не соскользнул вниз.

— Держу-держу! — Сана вцепилась в его ремень и с неожиданной для четырнадцатилетней девочки силой потянула на себя.

Смотровую площадку тряхнуло, и все трое кубарем полетели в неизвестность.

Глава 9.

Мне нужны ваши бэюны.

Генерал-лейтенант Заботич проснулся рано. За окном едва начало светать. Милош Маркович — осторожно, чтобы не разбудить спящую жену — встал, накинул халат и вышел на балкон. Спал он плохо. После вчерашнего происшествия до сих пор побаливала голова.

Днём к Милошу с каким-то делом заявился чиновник, который недавно прибыл в Борейск вместе с врачами, чтобы организовать вакцинацию. И прямо во время их разговора Заботичу стало дурно. Последнее, что он запомнил — гость пожал ему руку, прикрытый бархатным чехлом мизинец неестественно выгнулся, а потом всё вокруг погрузилось во тьму. И в этой тьме Милоша опутывали невидимые змеи, сдавливали горло, проникали под кожу и, казалось бы — в самую душу…

Когда Заботич пришёл в себя, визитёр уже куда-то испарился. Генерал-лейтенант не мог ни вспомнить ни того, зачем он приходил, ни то, как он выглядел. Милош Маркович списал своё странное недомогание на усталость — ведь в последнее время забот у него прибавилось.

После исчезновения Сергея Белова, Заботич — его помощник и заместитель — взял все дела на себя. Варвара Петровна предлагала ему переехать хотя бы на время в генерал-губернаторский дом. Но Милош наотрез отказался и вместе с женой остался жить в двухэтажном кирпичном особняке на Артиллерийской улице. Он же полностью взял на себя содержание Варвары Беловой и её детей, запретив им тратить собственные сбережения…

Милош стоял на балконе, глядя на розовеющие облака над деревьями. Вчерашний случай всё никак не шёл из головы. «Надо бы проверить ещё раз документы немца этого… Теодора Густавовича… что-то с ним нечисто», — размышлял Заботич, постукивая пальцами по перилам. Вдруг что-то сверкнуло над домом, прервав его мысли. Милош нахмурился. Молния? Но на небе ни облачка. Да и вспышка была совершенно беззвучной, раската грома за ней не последовало ни через минуту, ни через две. Потом она повторилась. Но уже не в небе, а между деревьев в палисаднике.

— Кто здесь? — Заботич привычным движением потянулся к кобуре и тут же с досадой сплюнул, ведь кроме халата и исподнего на нём ничего не было.

— Милош, это я, — раздался из кустов голос. И Заботич узнал его, несмотря на странное стеклянное эхо.

— О Боже, — прошептал генерал-лейтенант. — Я сейчас оденусь и спущусь, ты только не уходи никуда!

Спустя пару минут Милош выбежал из дома и бросился к небольшой беседке в палисаднике. Внутри, свернувшись кольцами и поблескивая золотисто-алой чешуёй, лежал дракон. Заботича это ни капли не удивило. Он подошёл к необычному гостю и крепко обнял его за шею.

— Слава Богу, — прошептал он, чуть не плача. — Я знал, я знал…

— И я рад тебя видеть, — дракон похлопал Милоша по плечу длинным усом. — Ты уж прости, друг мой любезный, что я в таком виде к тебе заявился. Таканами-сан говорит, что человеческий облик я только к вечеру смогу принять. Но ждать я не стал, ведь дела тут, похоже, творятся весьма нехорошие.

— Да, ты прав, — поскольку дракон занял собой почти всю беседку, Заботич присел на ступеньки. — Здесь происходит что-то неладное, но пока формально предъявить нечего и некому… Но сперва расскажи, где ты был? И Степан с Афанасием? Что с ними?

— Погибли, — дракон вздохнул, опустив голову. — Я и сам-то выжил только благодаря бэюну.

— Упокой, Господи, души рабов твоих, — Милош перекрестился. — Но погоди… Афанасию, что же, бэюн не помог?

— Украли у Афанасия его бэюна, — дракон оскалился, и глаза его сверкнули алым огнём. — Кто ж знал, что Игнатий на плесень эту работает!

— Игнатий? — удивлённо переспросил Заботич. — Штабс-капитан Горовой?

— Он самый, голубчик, он самый…

*

Окрестности Борейска. Апрель 1910 года.

…Белов натянул поводья и остановил коня. Дальше по дороге вдоль насыпи верхом было не проехать. Потому как не осталось ни дороги, ни насыпи. Из развороченной земли, словно рёбра огромного животного, торчали шпалы и обломки рельс.

— Ох, беда, — покачал головой Белов и спешился.

— Ваше превосходительство! — раздался из-за поворота голос инженера Афанасия Слепцова. — Что там у вас? О, господи, здесь что, землетрясение было?

— Да нет, Афанасий, тут, похоже, другая стихия поработала, — Сергей взобрался на кучу земли и посмотрел сверху вниз на инженера. — Прямо на ней сейчас и стоишь.

— Что? — Слепцов вздрогнул и огляделся. Он стоял посреди округлой выемки в земле, достаточно большой, чтобы полностью вместить его самого вместе с конём. Прямо в середине огромного медвежьего следа.

— Сдаётся мне, и тут косолапые потоптались, — Белов поднялся чуть выше, пытаясь разглядеть протоку.

— Что там с мостом? — Афанасий тоже спешился и направился к нему. — Сильно разрушен?

— Да как тебе сказать… Быки-то целы, а вот сам мост…

— А вот сам мост придётся заново строить, — мрачно резюмировал Слепцов, вскарабкавшись на вершину. Из воды поднимались лишь опоры моста, а от пролётов не осталось ничего. Лишь одна металлическая ферма ажурным волнорезом поднималась из воды недалеко от берега.

— Вот тебе и мишки, — развёл руками генерал-губернатор.

— Откуда они только взялись на нашу голову?

— Да кто ж их знает… Афанасий, а где Степан? Он же прямо за нами ехал.

— Отстал, похоже. Пойду, посмотрю, где он там, — Слепцов спустился и направился к лошадям. Внезапно вдалеке раздался выстрел, вскрик и конское ржание.

— Степан! — крикнул инженер, вскакивая в седло. — Что случилось? Ты стрелял?

Ответа не последовало. А потом земля затряслась. Белов едва удержался на вершине холма. Лошадь Афанасия заржала и встала на дыбы. А из-за поворота выскочил чёрный медведь. Огромный — сажени три в высоту. Одним ударом лапы он отшвырнул Слепцова вместе с его скакуном и бросился к Сергею. Белов выхватил браунинг и выстрелил пару раз, но для медведя его пули были, что комариный укус. Сергей раскинул руки, вокруг его ладоней в воздухе появилось красноватое сияние. Из-под земли выполз белёсый отросток, похожий на щупальце, обвился вокруг ноги губернатора и резко дёрнул. Белов потерял равновесие и полетел вниз. Зверь, который несмотря на свои габариты, оказался неожиданно проворным, уже добрался до подножия холма. Губернатор едва успел увернуться, но медведь всё же задел его лапой, когтями срывая кожу с лица. Белов вскрикнул и упал.

Тем временем Слепцов выбрался из-под туши собственной лошади. Он увидел, как медведь отшвырнул окровавленное тело Белова на развороченную железнодорожную насыпь. Над тем местом, куда упал губернатор, появилось слабое розовое свечение.

— Потерпи чуток, Сергей Андреевич, — Афанасий с трудом поднялся на ноги. — Сейчас всё уладим.

И он решительно пошёл прямо на медведя, постепенно ускоряя шаг. Зверь зарычал, занося лапу. Слепцов побежал, потом подпрыгнул и приземлился уже не человеком, а волком, который по размеру не сильно уступал косолапому. Зверь-Афанасий зарычал, вздыбил угольно-чёрную шерсть, сверкнул алыми глазами и бросился на противника, вцепившись ему в загривок. Медведь попытался скинуть волка, но тот лишь глубже вгрызался в его плоть. В конце концов он выдрал кусок мяса из медвежьей шеи. Вместо крови оттуда выплеснулся ярко-жёлтый огонь, и огромный зверь сгорел дотла за считаные мгновения.

Афанасий-волк бросился к лежащему на насыпи Белову. Обломком рельса, на который тот упал, губернатору отрезало кисти рук и ногу по колено. Но Сергей был ещё жив. Вокруг него в воздухе висело мерцающее красное облако, по форме напоминающее дракона.

— Сейчас, подсоблю маленько, — Слепцов вытянул переднюю лапу и коснулся бэюна. Тотчас же похожее облако, только серебристое, окутало и его тело. Сам волк уменьшился в размере, его конечности стали тоньше, рубиновые глаза потускнели. А из ран Белова постепенно перестала течь кровь, потом они начали медленно затягиваться. Лапы волка задрожали — исцеление отнимало много сил. Поэтому он не заметил, как из-под земли выползли белёсые нити. Одна из них сделала бросок, словно ядовитая змея, и пронзила заднюю ногу волка. Тот взвыл, и светящееся облако вокруг него тут же исчезло. Нити потянулись к зверю, опутывая, прошивая тело насквозь. Волк не удержался на ногах и упал. Он пару раз дёрнулся, пытаясь освободиться, но путы были слишком прочными.

Из-за деревьев вышел человек в военной форме и направился прямиком к поверженному зверю. Он двигался аккуратно, стараясь не наступать на дьявольскую грибницу. Подойдя к волку, мужчина наклонился над ним и с язвительно улыбкой произнёс:

— Ну здравствуй, Афанасий.

— Игнат… ты… — прохрипел волк.

— Не ожидал, друг мой любезный? — штабс-капитан Горовой пригладил волосы. — Но согласись, ловко мы вас обхитрили? Заставили беров мост разрушить, чтобы вы с его превосходительством сюда с инспекцией наведались. Правда, ваш помощник… Степан, кажется? Он едва всё не испортил. Уж больно глазастый оказался, заметил меня. Ну да ничего, сейчас лежит под ёлкой с простреленной головой. Да вы не волнуйтесь, тела его не найдут. Они, — Горовой кивнул на паутину белых нитей на земле, — конечно, к другой пище привычны, но падаль тоже с превеликим удовольствием слопают.

— Чего… тебе… нужно? — волк с трудом дышал, его глаза закатились, изо рта текла кровавая слюна.

— Мне нужны ваши бэюны. Оба. Да, держать сразу и волка, и дракона будет тяжеловато, но это временно. Для Рю господин Пильцер чуть позже подыщет подходящего владельца, а вот Енгура, — Горовой опустился на корточки перед Афанасием и достал из-за пазухи металлическую трубку с заострённым концом, — я, пожалуй, оставлю себе. Уж прости мне этот грешок, но я всегда тебе завидовал.

Игнатий растянул губы в улыбке, вонзил трубку волку между глаз и тут же резко выдернул. Енгур заскулил, по его шерсти потекла густая капля — но не крови, а мерцающей золотой жидкости. Горовой оцарапал собственный палец и прикоснулся к ране. Тело бэюна задрожало, по чёрной шерсти побежали светящиеся волны. Они становились всё ярче, всё быстрее, складывались в какие-то безумные узоры. Волк издал надрывный нечеловеческий крик, полный боли, и исчез. На том месте, где он был, в воздухе повисло облако дыма, по форме похожее на зверя. Горовой приложил трубку к губам и через неё полностью вдохнул этот дым.

Примечания