Сломанные вещи

Ну да, сейчас-то всё очевидно: он действует сам по себе, поддерживает диалог… Даже экспериментальная модель, более продвинутая, чем стандартные роботы — предсказуемые, функциональные, нуждающиеся в командах людей, — не будет настолько похожа на человека.

Да это даже внешне понятно: он выглядит уставшим и небритым пару недель. С какой, вообще, стати я решила, что тот мужчина, который помог мне два года назад, является роботом? Ну, я не нашла его фотографии ни в списке постояльцев гостиницы, ни в списке сотрудников военной базы… Но это ничего не доказывает, у него мог быть гостевой пропуск. И да, у него хорошая физическая подготовка и быстрая реакция, но это, наверное, обычно для военных, я просто не сталкивалась и не знаю. По ходу, я снова феерично облажалась. Тупица. Ещё и ляпнула эту чушь прямо ему в лицо. Но что он делает здесь, в заброшенной квартире?

— Нет, то есть… — я нервно хихикаю. — Извини. Я просто… Ну, я видела тебя недолго и подумала…

Он выключает фонарик и возвращает мне пистолет.

— Я не понимаю. Что именно ты подумала?

— Ну… — От неловкости я принимаюсь запихивать шокер в кобуру, не обращая внимания на боль в плече. — Там было сообщение о пропавших роботах, и я почему-то решила, что ты — один из них.

Тот же ровный тон:

— Если в этом сообщении говорилось о боевых андроидах серии четыреста одиннадцать, то я — один из них.

Я изумлённо пялюсь в темноту, скрывающую его лицо. Серьёзно?!

— Но тогда… Почему ты не уходишь? Полиция скоро будет здесь.

— Какое тебе дело до этого? И почему ты не уходишь? Когда я скажу полицейским, что я такое, — полагаю, они будут стрелять на поражение.

— Так какого хера ты тут сидишь?!

Его голос звучит по-прежнему равнодушно:

— А где я, по-твоему, должен сидеть?

Ну да. Очевидно, ему некуда идти.

— Слушай, я… — щёки становятся горячими, но я всё-таки решаюсь: — На самом деле я здесь потому, что искала тебя.

— Зачем?

— Ну… Ты мне жизнь спас. Хочу вернуть долг.

Он молчит пару секунд.

— Я только что сказал, что я боевой андроид. Если вдруг ты не расслышала. У тебя не может быть долга передо мной.

— Почему? Ты мне помог. Значит, я должна помочь тебе. Разве не так?

— Это социальные правила. Для людей. А я — не человек.

— А, ты об этом.

Я окидываю взглядом его тело в приглушённом свете уличных фонарей. Вполне человеческое. Я бы даже сказала, сексуальное — вот это сочетание массивности с расслабленной позой… А если добавить его голос… Ну, лицо не совсем в моём вкусе, не люблю я морды кирпичом и всю эту суровую брутальность, но в целом…

Голос-в-голове бормочет: Так что, раздеваться-то будешь?

Кхм! Лета, хватит мечтать, времени мало.

Деловито продолжаю, надеясь, что мужчина — нет, это же робот — не обратил внимания на паузу в моей речи:

— По-моему, это неважно. Ты мне помог. И мне кажется, я могла бы помочь тебе.

— Маловероятно.

Голос-в-голове фыркает: Что за презрительная интонация?! Ты его искала, носилась по Району, рисковала жизнью, в конце концов… А ему плевать?!

Я агрессивно повышаю тон:

— Сразу отказываешься?

— Хорошо, — он вздыхает так тяжело, словно успел устать от жизни дважды. — Как именно помочь?

Так, а вот теперь нужно не облажаться и сформулировать всё кратко и понятно. Я кусаю губы, лихорадочно соображая.

— Если ты робот, значит, у тебя есть система? Ну, которая с доступом через порт? Армейская?

Армейский вариант уж наверняка должен иметь усиленную защиту, это нехорошо… Однако мужчина отвечает:

— Нет, стандартная.

— Ты уверен? Слишком большое везение, чтобы быть правдой.

— Уверен. Это связано со спецификой нашей серии.

Но это же замечательно! Стандартная система потому так и называется, что идёт в единственном варианте, её ставят всем — и роботам, и большинству людей. Технология отработана, производство налажено, работает без сбоев, так и чего заморачиваться с разными версиями?

Стандартную систему точно можно взломать, значит, мой план осуществим. И мне, конечно, хочется с ходу озвучить и сам план, и предложение пожить в моей квартире — боги, он ведь спас мне жизнь, я никогда не смогу оплатить этот долг! — однако я знаю, что должна быть осмотрительной. С этим у меня проблемы. Нет, прежде чем звать к себе военного робота, который по официальной версии слетел с катушек, нужно с ним хотя бы поговорить.

— Ты давно здесь? — я рассеянно оглядываю комнату.

— Четыре месяца.

Разговаривать с человеком, у которого тень вместо лица, некомфортно — словно он в укрытии, а я сижу перед ним голая. Надо было сесть не напротив него, в свете окна, а рядом, возле стены. Но теперь уже поздно.

О чём спросить? Думай, Лета, думай! Полиция уже близко, а я туплю. Как назло, моему организму вот именно сейчас захотелось — помимо секса — спать, есть и курить.

— Днём здесь был человек… — я пытаюсь поймать мысль, которая прячется за этими словами, но она ускользает от сонного сознания.

Через несколько секунд молчания робот, видимо, решает меня поторопить:

— Я его видел. Что дальше?

— Видел?!

Он не отвечает.

Голос-в-голове пренебрежительно фыркает: Ты выглядишь отменной тупицей.

Я торопливо поясняю:

— В смысле, он говорил, что ты спал... — и тут до меня доходит, что именно я должна спросить. — Тогда почему ты ничего не сделал? Не начал выкручивать ему руки, как мне?!

— У него не было оружия.

Ну да, логично. Но я всё равно скептически кривлюсь.

— Думаешь, я могла бы напасть на тебя? Ты в два раза крупнее.

Пауза.

— Привычка.

Ну конечно. Он же военный робот! Лета, может, ну его к чёрту? А что, если ты выведешь его на улицы города, а он кого-нибудь убьёт — по привычке?

Я облизываю губы и, решившись, выпаливаю самый важный, хоть и ужасно нетактичный вопрос:

— Сколько людей ты убил с нашей прошлой встречи?

— Ни одного.

О-о... Настолько хорошо, что даже не верится в такую удачу! Надеюсь, дальше всё пойдёт в таком же ключе.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему никого не убил? Например, этого парня?

— Или тебя?

В груди предостерегающе колет игла страха, но ладно, я зашла слишком далеко, чтобы отступать. Так что я киваю — спокойно и рассудительно.

— Да. Или меня.

Пауза.

— Потому что не хочу.

За всю жизнь я мало имела дел с роботами. В доме отца все слуги были людьми. В гостях у одноклассниц я видела нескольких домработников, а однажды Эрика — пожалуй, лучшая из моих якобы-подружек, хотя тоже себе на уме — втихаря скопировала у матери каталог секс-роботов, и мы провели увлекательный час, хихикая и обсуждая, какую модель каждая из нас предпочла бы. В общем, я не спец, однако мне казалось, что роботы не должны говорить о том, чего хотят или не хотят. Как он может «не хотеть» убивать?

— И что это значит? Нет прямого приказа? Это нерационально?

Пауза.

— Предполагаю, во время последней модификации моего физического носителя параметры были настроены неверно, и теперь моя операционная система содержит ошибки, но я не знаю, какие именно. В любом случае, я не хочу никого убивать, — в его голосе появляются рычащие нотки, — не буду этого делать, и у тебя нет никаких рычагов воздействия, чтобы меня заставить.

От этой неожиданной агрессии я тоже повышаю голос:

— Вообще-то я и не собиралась! Мне вовсе не нужно никого убивать.

В сумраке заметно, что он снова наклонил голову к правому плечу. Что за странная манера? Тон вновь спокойный:

— А что тебе нужно? Материал? Но для этого следовало бы застрелить меня, — он взмахивает пальцами в направлении окна, — или хотя бы организовать группу захвата. То, что ты пришла сюда в одиночку, больше похоже на попытку самоубийства.

— Или, — я задумчиво поднимаю взгляд, — на попытку тебе помочь.

— Помочь роботу? Версия про самоубийство кажется более правдоподобной.

— Ладно, это не важно! Вернёмся к тому, что ты не хочешь убивать. Меня это устраивает. Но что, если ты выйдешь на улицу? Множество людей вокруг... — я провожу ладонью в воздухе, словно рисуя перед ним эту картину. — Соблазн... В тебе проснутся кровожадные алгоритмы...

— Кажется, ты меня с кем-то путаешь, — он хмыкает совсем по-человечески. — Таких алгоритмов у меня точно нет — я ведь тебя не убил. И думаю, что от количества людей это не зависит.

Я прищуриваюсь с подозрением.

— Как насчёт навязчивого желания разоружить всех встречных полицейских? Или сломать руку любому, кто достанет зубочистку в твоём присутствии?

— Я могу себя контролировать.

— Мм... — я саркастично поджимаю губы. — То есть ты только со слабыми девушками так себя ведёшь?

— Твою руку я не сломал. Даже не вывихнул.

Пару секунд я прислушиваюсь к ощущениям. Кажется, мышцы всё же потянул, но боль слабая — по сравнению с тем, чего я ожидала, когда он заломил мне руку.

— Да. И я это ценю.

В этот момент в прихожей раздаётся грохот, я вскакиваю на ноги — и перед моим лицом клацают длинные зубы полицейской ищейки.

В следующую секунду пёс рычит придушенно и словно бы с недоумением, а я осознаю, что он висит в воздухе: робот одной рукой держит его под мышкой, а второй — зажимает пасть. На фоне огромного волкодава, бьющего воздух бронированными лапами, даже этот двухметровый мужик кажется не столь впечатляющим.

Робот опускает пса на пол, седлает его, зажав бёдрами, а освободившейся рукой срывает с его головы шлем. Бросает мне под ноги.

— Нужен разряд. В камеру.

Ищейка извивается всем телом и дёргает головой, пытаясь освободить пасть.

Я подвисаю на мгновение, но затем выхватываю шокер из кобуры — о, даже рука не болит — и тычу в камеру на шлеме. Противный звук разряда, и красная лампочка гаснет. Пёс замирает, смотрит на меня настороженно.

— Слева от тебя у стены лежат вещи, — робот тяжело переводит дыхание. — Там есть верёвка. Принеси, пожалуйста.

Бросаюсь в указанном направлении. Куча хлама в углу. А, вот.

Возвращаюсь. Робот по-прежнему сидит верхом на ищейке, перехватив руками пасть и передние лапы.

— Можешь связать?

Чего?..

Голос-в-голове рявкает: Так, Лета, ты сможешь! Другого варианта нет, и ты должна справиться!

Глубоко вдохнув для храбрости, бросаюсь к псу, который рычит сквозь зубы и выгибается, стараясь освободиться, но при виде меня снова затихает. Опустившись на колено, я показываю ищейке шокер и демонстративно кладу его на пол рядом.

Руки дрожат от страха, да и вообще я не знаток морских узлов, но — я обязана! Связываю лапы и начинаю их обматывать. Хотя я стараюсь делать всё аккуратно, но из-за спешки то и дело задеваю голые руки робота — в слабом свете окна видно, что на нём футболка с характерным узором камуфляжных пятен. И снова — мне кажется, или он очень горячий?

Голос-в-голове восторженно мурлычет: Офигенно горячий... Ты только послушай, как он дышит... И его лицо так близко... Как будто вот-вот вспыхнет искра, и вы наброситесь друг на друга, срывая одежду, — конечно, если бы не эта псина посередине. Она вот всё портит.

Когда я заканчиваю со своей частью, робот перехватывает у меня верёвку и сноровисто заматывает пасть ищейки.

Тем временем я пытаюсь попасть шокером в кобуру, лихорадочно прикидывая, сколько осталось минут до прихода полиции. Совершенно некогда вести себя разумно, так что я бормочу:

— Так что? Ты обещаешь не создавать проблем?

— Сам факт взаимодействия со мной создаст проблемы любому человеку, — робот тоже шепчет торопливо, уже обматывая задние лапы ищейки.

— Кроме этого! Обещаешь никого не убивать? Не лезть к полиции?..

Робот пропускает конец верёвки через петлю на передних лапах и отпускает связанного пса. Тот брыкается и раздражённо рычит, но освободиться не может — во всяком случае, пока. И, между прочим, робот его тоже не убил.

— Это обещаю. Но...

Хватаю робота за горячую руку и тяну к окну, подальше от ищейки. Приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо, теперь различимое в тусклом свете окна.

— Что «но»?

— Как я сказал, моя операционная система содержит ошибки. Также есть физические повреждения.

— Какие? — я окидываю его торопливым взглядом. — Ай, некогда! Можно починить?

— При наличии материалов и оборудования.

— Отлично! Так ты согласен?

— Ты ничего не предложила.

Чёрт! Почему мы потратили столько времени на разговоры не пойми о чём?!

— Эм... Так... Если есть стандартная система, значит, её можно взломать. И изменить данные. Запишем тебя телохранителем. Будешь как будто просто новый робот и всё.

— Твоим телохранителем?

— Ага. Так что?

— Зачем тебе сломанная вещь?

До меня не сразу доходит, что этот мужчина с сексуальным голосом говорит о себе. Что за ненужные вопросы!

Я указываю на извивающуюся на полу ищейку.

— Ты предпочтёшь сдаться полиции?

Он тоже смотрит в ту сторону.

— Нет.

— Значит, согласен?

— Если тебя устраивает — можно попробовать.

— Отлично. Карта, — дёргаю вверх одежду на животе, отрываю прилипший к коже влажный от пота свёрток. — Адрес: Вторая Поперечная, пятьдесят восемь, я тебя там встречу. Люк канализации здесь рядом. Кстати, а ты сможешь добраться — с повреждениями? Тут, не знаю... Не так близко…

Пауза.

— Смогу.

— Отлично, — я бросаюсь к выходу из комнаты. — Тогда давай. Провожу тебя до люка...

Робот не отвечает, лишь за спиной раздаётся щелчок.

В тёмной прихожей понимаю, что что-то не так. Оглядываюсь. Его нет. Что за нахрен!

Выскакиваю обратно в комнату. Чёртова псина уже освободила одну лапу из мотка и теперь пытается стянуть верёвку с морды!

Взгляд цепляется за что-то странное: слишком яркий свет. И холодный воздух. Рама с закрашенными стёклами распахнута. Серьёзно?!

Ладно, настолько крутой робот может сам о себе позаботиться. А вот мне точно стоит уйти, пока волкодав не освободился.

4.

Двери в квартиру больше нет — ищейка снесла её с петель, — так что меня ничего не задерживает.

По лестнице я практически скатываюсь, только успевая тут и там хвататься за перила, чтобы не потерять равновесие окончательно.

Этаже на третьем — выход уже так близко! — навстречу выскакивает ищейка, и одного её низкого рыка хватает, чтобы я остановилась мгновенно. Замерла, боясь вдохнуть.

— Привет... Хороший пёсик... — блею я, медленно поднимая руки с растопыренными пальцами.

Собака молчит. Широко расставила лапы, перегораживая лестницу вниз, скалит зубы и не отрывает от меня взгляда — на мой вкус, слишком злобного. Надеюсь, эта не та, которую я вырубила по пути сюда? Да нет, вряд ли. А чего тогда она пялится так, будто я кровно обидела всю её стаю?

На улице раздаются мужские голоса. Не меняя позы, пёс дважды коротко гавкает. Один из голосов: «Мир кого-то нашёл». В подъезде раздаются шаги.

Рядом с ищейкой показывается яркий свет фонарика, торопливо пробегает по стенам и останавливается на моём лице, заставляя зажмуриться.

— Документы, — голос звучный, расслабленный. Без следа речной хрипотцы. Это ожидаемо, насколько я слышала, в полицию идут преимущественно жители Города.

Морщась от света, подтягиваю левый рукав, обнажая браслет чипа.

— Могу подойти показать. Если отзовёте собаку.

— Мир, жди.

Патрульный обходит пса и поднимается, по-прежнему светя мне в лицо. Вот теперь я замечаю, что фонарик является частью пистолета. Настоящего, конечно, а не электрошокера.

Протягиваю руку с золотым браслетом, и полицейский наводит дисплей. Писк распознавания, мужчина сразу отступает на пару шагов вниз, обратно к ищейке. Да сколько можно светить-то?! Глаза уже болят.

— Госпожа Александэр, у вас регистрация в Новом городе. Что вы делаете в Промышленном районе?

Я мило — или скорее глупо — улыбаюсь и пожимаю плечами, однако полицейский, очевидно, не в настроении.

— Я задал вопрос.

И что ответить? Что я могу здесь делать? Как назло, ничего не приходит в голову, и я тяну время, заикаясь:

— Я пре... Пре... Присматриваю здесь недвижимость!

— Какую именно?

— Коммерческую. Для магазина. Я хожу на обучающие курсы по предпринимательству — знаете, для женщин, — и нам нужно сделать выпускной бизнес-проект. Все, конечно, будут делать косметические салоны в Городе, а я подумала, что интереснее открыть специализированный магазин в Проме. Поэтому ищу здесь свободную недвижимость. Без посредников выгоднее.

Можно ли так нагло врать в лицо полицейскому? Конечно, если у тебя стоит такая полезная разновидность системы как контроль эмоций! Даже не просто какая-то там базовая, а индивидуально настроенная. В памяти раздаётся успокаивающий голос тренера с обучающих занятий: «Дыхание. Мышцы шеи. Лицо. Взгляд. И голосовые связки». Достаточно глубоко дышать, остальное получается само собой.

Патрульный долго молчит, а затем говорит подчёркнуто спокойно:

— То есть вы, госпожа с третьим уровнем благонадёжности, ходите по Промышленному району — ночью, в одиночестве, — лично подыскивая коммерческую недвижимость для покупки?

— Да, — расплывшись в улыбке, я мелко киваю.

— И как, нашли что-нибудь интересное? Может, уже оформили договор купли-продажи в заброшенных квартирах наверху? — свет фонарика коротко указывает на ступени, уходящие наверх.

Драматически вздыхаю.

— К сожалению, пока не попалось ничего подходящего. Однако я не теряю надежды.

В этот момент высоко наверху раздаётся грохот, источник которого, судя по всему, начинает спускаться к нам. Мы с патрульным молча ждём.

С верхнего пролёта выскакивает ищейка, при виде меня останавливается, припав к полу, и рычит.

— Сколько тут ваших собак? — я распахиваю глаза, изображая удивление.

Голос полицейского по-прежнему спокоен:

— Вы его не видели до этого момента?

— Нет.

— А он, судя по всему, вас узнал. Случайно не знаете, где его шлем?

— Не имею понятия. Вы же не думаете, что я могла бы его снять?

Патрульный неторопливо опускается светом по моему телу. Теперь я хотя бы могу видеть его лицо — это заметно комфортнее, чем разговаривать с фонариком.

— Я должен получить ваше разрешение на обыск.

Я настороженно прищуриваюсь, а Голос-в-голове бормочет сквозь зубы: Как думаешь, он трахнет тебя прямо здесь? Местные жильцы если и услышат, то за тебя не вступятся. Может, даже захотят составить ему компанию.

Тяжело сглатываю. Хватит думать о какой-то херне. Он всё-таки полицейский.

Голос бросает с сомнением: Считаешь, полицейские не трахаются?

Нет, он не посмеет сделать подобное с золотой. Даже думать не хочу, как живут местные девушки — те, которые не входят в государственную программу благонадёжности.

— Хорошо, я разрешаю.

— Достаньте пистолет и положите на пол. Медленно.

Ишь, наблюдательный. Впрочем, по работе он наверняка обычно сталкивается с более умелыми преступниками, чем я, — тут нужно быть слепым, чтобы под расстёгнутой курткой не заметить полицейскую кобуру.

Патрульный снова утыкает свет мне в лицо, а я делаю что сказано.

— Это электрошокер.

— Я видел ваше разрешение, — тон по-прежнему холодный, даже раздражённый. — Подвиньте ногой ко мне.

Очевидно, что на личной симпатии выехать не получится. Да и ладно, у него всё равно ничего против меня нет.

Я думала, патрульный поднимет шокер, чтобы прочесть название марки, но он ни на секунду не отвлекается от меня. Впрочем, полагаю, он и так может его опознать — наверняка у него такой же.

— Мощная модель.

Однако я спокойно смотрю на тёмный силуэт позади источника света — после того, как я видела лицо полицейского, гораздо проще относиться к нему как к обычному человеку. Он не имеет права мне навредить. Его пистолет стоит на предохранителе — должен, наверняка. Это просто психологическое давление.

— Там включён ограничитель мощности. Я чувствую себя более уверенно, зная, что при необходимости смогу его отключить.

— На нём нет картриджа. Очевидно, вы его уже использовали. На Кирпичной улице кто-то выстрелил в полицейскую ищейку.

Голос-в-голове ухмыляется: Даже не пытайся, уж что-что, а врать я умею.

— О боги! — я распахиваю глаза. — Она же?.. Она же не?..

— Нет, с псом всё в порядке. Однако это не отменяет факта нападения.

— Конечно. Да. Или… Подождите, вы ведь не хотите сказать, что это я?.. Серьёзно? Вы думаете, что я могла напасть на ищейку?! — возмущённо похлопав глазами, перехожу на высокомерный тон: — Смею вас уверить, господин, я не из тех людей, кто развлекается подобным образом, у меня хватает нормальных занятий. Не говоря о том, что… Честно говоря, я ужасно боюсь ваших собак. А картриджами я вообще не пользуюсь. Видите, у меня даже запасного нет. Проверьте.

Пара секунд. Он всё-таки делает шаг ко мне и, опустив фонарь — то есть пистолет, конечно же, — в пол, ныряет ладонью под куртку. Проверяет кобуру, быстро оглаживает по спине и бокам — вроде бы профессионально, а не так, словно хочет полапать. По бёдрам. По рукам.

Отступает. Фонарь по-прежнему светит в пол. Уф, кажется, это шаг в сторону доверительных отношений между нами.

— Зачем вам модель, имитирующая пистолет, если нечем стрелять?

Я пожимаю плечами.

— Отец настоял. Но в итоге на меня никто не нападает, так что я совершенно забыла о картридже. Так и лежит дома.

— Покажите, пожалуйста, запись ваших перемещений за этот вечер.

Я смотрю в лицо полицейскому — нейтральное такое, спокойное, — и так и хочется ухмыльнуться. Ведь мы оба понимаем, чем это закончится. Хотя вообще-то у меня и нет записи маршрута, но не стоит усугублять странность ночной прогулки по заброшкам Района тем фактом, что у золотой девушки нет при себе электронного браслета для связи.

— Как гражданка с третьим уровнем благонадёжности я имею право отказать вам в этой просьбе. Конечно, если у вас нет доказательств моей вины в каком-либо преступлении.

Патрульный смотрит мне в глаза совершенно бесстрастно. А я смотрю на него. Пф-ф, такими гляделками меня не напугаешь, у отца взгляд потяжелее будет.

Наконец он говорит:

— Коммерческая недвижимость?

Я не отвожу взгляд.

— Совершенно верно.

На мгновение челюсти патрульного сжимаются — и он отступает к стене, освобождая дорогу.

— Во время внеплановой полицейской проверки, — тон уже скучающий, дежурный, — вам не рекомендуется находиться в этом районе. Как только покинете здание, немедленно вызовите такси. Мир, Гунн, стоп.

Я подхватываю с пола шокер и прошмыгиваю мимо патрульного, настороженно поглядывая на ищейку, стоящую на нижнем пролёте.

— Благодарю вас. Хорошего вечера.

Он бурчит мне в спину:

— И вам.

Пёс внимательно следит за мной, однако не делает ничего угрожающего.

Когда я наконец-то выхожу из подъезда, ноги дрожат. Такие ватные, что я с удовольствием бы присела, а лучше даже прилегла. Уличное заграждение из беззвучно вспыхивающих проблесковыми маячками полицейских машин заметно приблизилось. Через два дома видны силуэты в униформе. Замечательно, вот их и попрошу вызвать мне такси.

Адреналин окончательно схлынул, и я вдруг понимаю, насколько устала. Хочу спать, хочу есть и ещё горячий душ. Но зато хотя бы больше не хочу секса.

Однако стоит вспомнить о том, что я всё-таки нашла робота — и он действительно оказался роботом, — как губы расползаются в улыбке. Весь этот вечер был не зря! За два года я перерыла кучу информации, и всё впустую. Уже почти потеряла надежду, продолжая делать это по привычке. И вот — короткое сообщение на форуме, от которого я уж точно не ожидала пользы. Ладно ещё сталкеры постарше — те, которые имеют профессиональное оборудование и лазают по действительно интересным местам, — но глупые малолетки, играющие в поиск артефактов по брошенным квартирам Района? Я зарегистрировалась там практически случайно. И вот — смотрите-ка! — благодаря им нашла офигенный артефакт.