Иди сквозь огонь

Глава 6

Мобильный раскатисто выдал мелодию «Шоу маст гоу он» бессмертного Фредди. Кирилл схватил трубку и нажал на приём – звонил Грай.

– Есть что? – как и утром, он удерживал волнение внутри.

Пусть в кабинете только он один и держать марку не перед кем – Кайзер оставался собой и в одиночестве. Расслабься, и тебя ждёт удел всех расслабленных – пинок под зад и горсть мелочи на дорогу. Нет, такого он себе не позволял. Ведь впереди ещё столько предстоит сделать и построить. Достигнутый статус – лишь площадка для дальнейшего. Рано или поздно, с торговлей наркотой он завяжет, а с собой заберёт самое ценное – людей. Настоящих людей, доказавших свою ценность и – самое главное – преданность стае.

– Так что, Серый, есть инфа?

– Кайзер, всё нормально, всё у меня. Скоро буду, там и обговорим. Лично, ты и я.

– Не понял, – Кирилл повысил было голос, но оборвал себя. – Всё так серьезно?

Он понял, что утреннее состояние уверенности – не обмануло. Как и всегда. И, вероятно, дела настолько хреновы, что марку сейчас приходится держать и Граю. Молодым бойцам не нужно знать о плохом событии, их удел – свято верить в непогрешимость вожака, крепость его защиты и правильность его решений. Любая несуразица испортит образ, опрокидывая тщательные построения.

– Да, – тихий ровный голос Грая в трубке не успокаивал, а лишь нагнетал. – Да, всё так. Мы подъезжаем.

– Жду.

Кирилл сбросил соединение, и в сердцах запустил сотовый в дальнюю стену. Постоял пару минут, успокаивая дыхание, и пошёл собирать осколки. Грязь в кабинете босса – не комильфо.

Когда Сергей появился, как всегда – неторопливый и невозмутимый, Кирилл уже успокоился.

Входя, Грай ещё раздавал указания кому-то позади.

– Все свободны. Да, по своим местам, если понадобитесь – вызову. Всё.

Он закрыл дверь, и в просторном кабинете сразу стало тихо.

Кирилл сидел и ждал, не торопясь задавать вопросы. Зная, что ответы последуют сами.

Грай, хоть и казался неторопливым, никогда не тормозил, и каждое сказанное им слово несло смысловую нагрузку. Вот и сейчас он явно собирался начать то ли разговор, то ли доклад. И – выглядел при этом весьма неуверенно. Кирилл чертыхнулся.

– Ага, только нам чёрта и не хватало, – оказывается, он выругался в голос, и Грай не преминул воспользоваться обмолвкой. – В общем, дела у нас, Кирилл…. Жопа полная, не знаю, с чего и начать.

– Ты с главного начни, Валерку нашёл? Привёз?

– Нашёл… почти. Потому и не привёз, что почти. Короче, дела такие.

Грай замолчал, и Кирилл вдруг понял, что друг и в самом деле неуверен в себе. Видать, что-то хорошо вдарило братишке по мозгам, сумев проломить обычную невозмутимость. И мало, что проломить – ещё и отложиться, царапая сознание.

– Серёж… Ты успокойся, что ли. Чего случилось-то?

– Давай уж, по порядку всё. – Фраза упала тяжёлым кирпичом. Грай, сжав кулаки и поигрывая желваками, продолжил. – В общем, я Пал Палыча встретил.

– Да ну, – радостно было вскинулся Кирилл, но увидел боль в глазах брата. – Что?

– Ничего, Кирилл. Нет больше Палыча, вычеркнул он нас из пацанов своих. Сказал – уходи. По сердцу и по делу сказал. И сам тоже ушёл. Гадство. – Грай ударил кулаком по столу. – Кирь, он нас теперь за людей не считает. И про наркоту в курсе. Сказал – увидит шпану с дозняком – завалит и ментам сдаст. И ведь сдаст, теперь школа для него – дом. А где у него дом, там – сам помнишь…

– Да, где дом – там семья. А семья превыше всего. Помню… – Кайзер умолк, заталкивая воспоминания вглубь. – Ну и что, испугал тебя Палыч, что ли?

– Кирилл, я за Палыча сам порву кого хочешь. И бодаться с ним я не буду. Да и ты не будешь, если прошлое хоть на каплю помнишь.

– Помню, Серёж. Помню. Только это прошлое в прошлом и осталось. Не должен я никому и ничего. И ты – тоже.

– Но он наш, Кирилл. Наш старик! Ё-мое, что я тебе тут, как малыш нюни пускаю. – Грай выпрямился, и уставился Кириллу в глаза. – Моё слово, Кайзер – я не хочу конфликтов с Палычем. Просто не хочу. Из сентиментальности, да. Но пусть это тебя не волнует. У нас и так нет прошлого, Кир. Сгорело тогда. Так хоть память пусть останется. Хоть какая-то. Хоть самый мизер. Иначе – зачем всё это?

– А ты вспомни, Серый, вспомни – зачем… И что мы пообещали, тоже вспомни. Забыл – на руку посмотри, он тебе напомнит.

Они стояли и тяжело дышали, друг напротив друга. Кирилл даже и не заметил, как выскочил из кресла и подлетел к Граю, в порыве хватая себя за правое плечо и отдирая рукав пиджака. А Грай вдруг улыбнулся. Тяжело и мрачно.

– Я помню, брат. Я помню.

Они ещё постояли мгновение, и тут Грай сказал то, что Кирилл никак не ожидал услышать.

– А Валерка – забыл.

– Как? В смысле?? – Кирилл не мог понять и принять услышанное. Валерка, самый младший из семьи, оказался её членом почти случайно. Но, в жизни случайностей не бывает, все они – продукт закономерности. И клятву он приносил как все, на полном серьёзе, понимая, что это не игра. Услышанное было равносильно известию о предательстве. И объясняло всю развинченность Грая, который так и эманировал жесточайшей неуверенностью и грустью.

– Рассказывай, – тяжело уронил Кирилл. – Чёрт с ним, рассказывай, как есть: что и как.

Грай вздохнул раненным китом, явно не желая продолжать. Но, всё что могло – уже случилось, и теперь оставалось только рассказать о событиях, да обдумать дальнейшее.

– В общем, слушай. Только не перебивай, продержись уж. Валерку обнаружил Палыч, в школе. Ужаленного вхлам, никакущего…

Он быстро, не давая перебивать себя Кириллу, передал весь диалог с Палычем, добавив лишь описание своих ощущений во время разговора.

– Вот. Палыч жестоко обиделся. За всё – и за наркоту в школе, и за то, что пацана просрали. Поэтому и не хочу я его ещё больше обижать. Мы ему должны, вообще-то. По жизни должны.

– Ты адрес взял? – Кайзер потемневшими глазами смотрел на Грая. – Больнички этой, куда Валета упаковали? – И, получив утвердительный кивок, кивнул на выход. – Поехали.

– Поехали. Брать никого не будем? – Не ожидая ответа, Грай достал ключи от машины и двинул к выходу.

– Ага, возьми всех… Пусть глянут на Старшего, лом ему в зубы.

Вожак стаи уже был на тропе, и от него пахло злостью. Пружинистой, острой злобой, тщательно удерживаемой сильной волей.

Охрана клуба недоумённо провожала джип, рванувший с места в карьер. Всех удивило, что Кайзер и Грай уехали вдвоём, не взяв хотя бы парочку гардов для сопровождения. Это выходило из обычных рамок спокойной и сытой жизни, но, раз уж старший решил так, значит – решил.

Обсуждать решения и их причины – себе дороже, молодёжь убедилась в этом однажды, когда одного из них, слишком умного и, не по годам, страдающего бескостностью языка, выволокли в центр комнаты перед строем и включили воспроизведение записи с микрофонов, которые в клубе стояли повсеместно. И на каждый умный вопрос умнику дали ответ. Чтобы дошло – прямо в голову, раз за разом, крепким кулаком. Глядя на выволакиваемую груду мяса, что ещё недавно скалила зубы в неуемном острячестве и любопытстве – урок поняли все. И вопросов не задавали даже себе, даже в постели, даже и под одеялом.

– Так, куда нам? – Кайзер вбил в навигатор адрес, и на экране тотчас возникла кривая, уходящая далеко в правый угол. – Ничего себе. Дешёвка район.

– А ты чего думал? Что хоспис для нарков в центре разместят? – Управляющий машиной Грай ухмыльнулся криво, представив картину больнички на главном проспекте, и живописные лица пациентов в грязных окнах. – Я вообще не знал, что он существует.

– Так и надобности не было, – тяжело отшутился в ответ Кайзер. – Нам только туда и ходить. «Доктор, спасите меня», – писклявым голосом изобразил он нечто. – «Избавьте меня от зла, спасииите». Чёрт, как представлю, что Валерка там – убить готов. В башке не укладывается. Ты не думал, чистая ситуёвина получается?

– Да вроде чистая. Местечко там – то еще, вокруг развалины, как в Дрездене после бомбёжки. Но, в школе охрана присела серьёзная. И Палыч, а он старый чёрт. Единственное – это то, почему Валет срубился в коридоре. Дурак-то он, конечно – дурак, но не думаю, что не просчитал приход, коли уж подсел.

– Вот и думаю. – Кирилл откинулся в кресле. – Какого чёрта его вообще туда занесло?

– Утром же сказали – девчонку присмотрел.

– Да, какие в школе девчонки-то, он что, совсем съехал? На малолеток потянуло?

– Ты знаешь… – Грай усмехнулся, вспомнив момент перед отъездом, кольнувшее прикосновение, глубокую синь глаз… – Там такие экземпляры, что ого-го. Будь я помоложе…

– Да, только этого и не хватало, Серый – и в школе фестивали водит, с выпускницами. Давай, брат. Давай, ага. Палыч тебе свечку там подержит.

– Палыч мне её скорей вставит туда, куда не надо. – Грай засмеялся.

Они несли чушь, подначивая друг друга, словно пацаны. И от этой болтовни становилось чуточку легче, как если бы они сейчас ехали на пикник, а не в больницу, где загибался их братишка. Прохожие видели в пролетающем мимо джипе двух успешных мужиков, весело рассказывающих что-то друг другу, и ничего больше.

До места доехали быстро. Навигатор попискивал, подсказывая повороты, но Грай вёл машину уверенно, не косясь на монитор. Давным-давно он изучил все улочки-переулочки города, в котором предстояло существовать некоторое, совершенно неопределённое время. Волк обязан знать свои угодья. А умный волк – знать и чужие.

Кирилл и Сергей молча разглядывали старое двухэтажное здание, притулившееся к своим более высоким собратьям. Улочка уходила куда-то вглубь квартала, и не имела ничего, что могло порадовать взор прохожего, да и человек в здравом уме просто не пошёл бы туда. Окраина города имела не очень здоровую репутацию района, где могут запросто ограбить, изнасиловать, оставить без машины. Что из этого было правдой – братьев не интересовало, нисколько.

Они сами могли сделать всё приписываемое неведомым местным злодеям. Когда-то в прошлом, да – могли. Хотя, до изнасилований никогда не опускались, считая полным отстоем и просто неправильным действом, в результате которого и появляются брошенные матерями, и всеми остальными, дети. А кому, как не им, знать все тяготы детдомовской жизни. Пару раз случалось даже вытаскивать из подворотен кучу-малу, из которой нёсся истошный женский крик о помощи. Насильников учили жестоко, усиленно выбивая дурь из причинного места, добавляя ума тем же способом.

С детдомовскими мало кто рисковал связываться, даже трижды крутые. Все знали, что даже за тщедушным пацаном стоит детдом, полный таких же пацанов с сорванной крышей.

– М-да, – Кирилл присвистнул. – Я конечно всё понимаю, но такое убожество не ожидал увидеть.

Старый дом поражал взор тремя вещами. Первая – что он вообще существовал, стоял каким-то неведомым науке образом. Вторая – в него и из него постоянно кто-то входил и выходил, невзирая на состояние стен, с которых свисали лохмы старой штукатурки, обнажающих слои дранки. Третья – в окнах этого безобразия висели на удивление белоснежные занавески, а на подоконниках стояли горшки с цветами.

В общем, дом являл собой ожившую мечту сюрреалиста.

– Ну что, звони. – Кирилл кивнул на здание больницы. – Вызванивай доктора, да вперед, сам я что-то пугаюсь туда входить.

– Да, счас брякну.

Грай быстро набрал номер с визитки, полученной от Палыча. Гудок шёл за гудком, тягуче отмеривая секунды. Наконец, на том конце щёлкнуло.

– Всеволод? – Доктора звали именно так. – Это от Пал Палыча, он мне ваш номер дал. Я по поводу Валерия, ну да, того самого, что Палыч к вам определил. Да, это мой брат. Нет, не родной. Просто брат, понимаете.

Кайзер напряженно наблюдал за лицом Сергея, что-то слушающего сейчас в трубке. Жестом попросил сотовый, прислушался к неторопливому говорку врача, рассказывающего что-то про невозможность и неуместность визита. А потом заговорил сам.

– Приветствую. Всеволод? Да? Хорошо. В общем, Сев, я ссориться не хочу. Кайзер меня кличут, ты ведь тоже с пятерки, коли Палыч не обманул? Вот и хорошо. Да, Кирилл. Да. Слышал, значит. Вот и отлично, мы заходим, уж встреть нас по-доброму.

Грай усмехнулся, Кайзер снова показал класс, щёлкая проблемы в свойственной только ему манере. Два-три слова, особые интонации, и его собеседник уже думал, как решить возникшую незадачу. Голая незамутнённая сила – и мгновенный результат.

– Идём?

– Конечно.

Внутри больница разительно отличалась от того, что представлялось взору прохожих снаружи. Пусть и не евро, но всё-таки ремонт, причём недавний. Стены ещё не утратили тот оттенок, что присущ только свежей побелке. Широкий коридор, небольшая стойка на входе, миловидная молодая девушка, деловито настукивающая что-то на клавиатуре.

Возле стойки их ожидал крепкого телосложения мужчина в белом халате. Кайзер отметил идеальную выгладку одежды, лёгкий носовой платок в нагрудном кармане, перо «Паркер» в другом – врач явно старался быть денди. А может и был им.

– Всеволод? – Кайзер протянул ладонь, и, когда врач согласно кивнул и ответил крепким рукопожатием, представился сам. – Кайзз… Кирилл. А это Сергей.

Грай внимательно наблюдал за лицом врача – тот оставался невозмутимым, хотя пальцы всё-таки нервно выстукивали что-то редкой дробью. Серые глаза на широкоскулом лице спокойно переходили с Грая на Кайзера, не тая, что Всеволод оценивает визитёров. Он знал о них, это ясно, но что именно? В детдоме о стае Кайзера остались разные истории, и они с каждым годом обрастали разными подробностями. И не все они отличались добротой.

– Ну, что ж. Пал Палыч сказал, что дал мой телефон. Да, я созвонился, – доктор усмехнулся. – Сами понимаете, контингент у нас тот еще. Не всем показано общение с внешним миром. Да и у вас, репутация…

– Сев, вопросы репутации мы можем потом обсудить, захочешь – в красках расскажем. А сейчас – давай о Валере. И так уж времени Бог знает сколько ушло.

– Не беспокойтесь о времени, Кирилл. – Врач дёрнул плечом. – Ваш брат сейчас в таком состоянии, что неизвестно, сколько времени понадобится вообще.

– Для чего? – Кайзер непонимающе уставился доктору в глаза.

– Для того, чтобы суметь вернуться к жизни. Если хотите, можете пройти к нему. Он в отдельной палате, Палыч настоял. Там и поймёте всё.

Они двинулись по коридору, мимо лестницы на второй этаж, куда-то совсем в дальний конец. Шагая, Грай рассматривал окружающее. Широкий коридор и закрытые двери, мутные плафоны на стенах и потолке, запах – всё это напоминало детдом. Мелочами, известными лишь тем, кто жил на казённых харчах.

– Да, – Всеволод словно подслушал мысли. – Тут всё похоже на наш дом. Раньше, год назад, походило ещё больше. Пока мы не сделали ремонт. Запах. Этот запах – самое чертовски трудное дело. Не поверите, мы выскабливали эти стены и полы щётками, как – помните? Я думаю, помните.

В памяти сразу всплыло – полутёмный коридор, пацаны на корточках, шоркающие половицы жёсткими щётками, намыленным хозяйским мылом. Этот запах был везде. Запах чистоты и мыла. Он долго ещё вспоминался после выхода из стен детдома. Каждый раз, видя обмылок коричневого цвета где-нибудь в общественном сортире – на память приходил и звук – «ширк, ширк», половица за половицей, метр за метром.

Грай мотнул головой, отгоняя наваждение.

– А почему вы-то драили, я не понял? – Кайзер перевёл разговор на менее близкую тему. – Не могли фронт работы указать работягам?

– Каким работягам, Кирилл? – Всеволод обернулся на ходу. – Не было никаких работяг, сами всё делали. Больница муниципальная, и ремонтировать её никто не собирается.

– Так уж и никто?

– А кому она нужна? Здесь кто? Наркоманы… отбросы, по всеобщему мнению. А зачем отбросам белокаменные палаты, им и помойка сойдёт. – В голосе слышались горечь и усталость.

– А кто они, если не отбросы? – Жёстко и напористо выплюнул Кайзер. – Им что, дозу силком забивали? Или они не знали? Думали, это конфетка такая?

Всеволод резко остановился и развернулся.

– Вы, вы… Из-за вас и таких, как вы, наркоманы и появляются. Сегодня даром, как конфетку, правильно сказали, а потом… потом – гони монету за удовольствие.

– Нет, Сева, ты что-то попутал. Свинья везде грязь найдёт. И не сверкай глазами. Мы через такую грязь прошли – как и ты, впрочем – что никаким свиньям не снилась. Но мы с тобой – здесь, а они – в палатах твоих. Не стоит мне говорить о морали и нравственности. Мораль – для слабых. А я – сильный. И Грай – сильный. И ты, я думаю – тоже сильный.

– А Валет? – Всеволод нервно щёлкнул суставами пальцев. – Валет – сильный?

– Валет – дурак. А почему он дураком сделался – разберёмся. Поверь. На то мы и братья, Сев.

Всеволод махнул рукой, и, не желая продолжать разговор, двинулся дальше. Грай поравнялся с Кириллом и ткнул в бок, привлекая внимание

– Ты чего завёлся, Кирилл? Ты что ему мозг полощешь?

– Блин, да не удержался. Атмосфера здесь… Как представлю, что за каждой дверью мудаки обдолбанные лежат, так рычать охота.

– Кирь, они здесь лечатся. Ты чего завёлся, я тебя спрашиваю?

– Детдом вспомнил. Сам-то, волком зыркаешь, даром, что на стены не кидаешься.

Они замолчали. Шедший впереди Всеволод слышал их разговор, это ощущалось по напрягшимся плечам. Но – молчал, неторопливо шагая мимо дверей палат. И, наконец, остановился перед одной из последних.

Глава 7

Придя домой Катя пообедала. Мать сегодня приготовила расчудесную запеканку, как всегда вложив в готовку любовь к дочери и мужу. Так было всегда и изменению не подлежало, что бы ни случилось.

Произошедшее с Катей затронуло все сферы её взаимоотношений с миром и близкими. Но, она пока ещё только разбиралась с собой и с тем, что принесло новое понимание. Выстраивать новые отношения, на более открытых началах – слегка пугало. И – хотелось. Но, это не горело. Ведь она ещё не полностью разобралась в себе, новой.

Катя прокручивала каждый миг увиденных снов, таких разных, но важных, каждый по-своему. Первый – принёс новый мир. Второй – показал нечто в этом мире, что предстояло обязательно осмыслить и разобраться в цели его появления. Если огненный сон изменил её отношение к жизни и внутреннему Я, то второй пока не затронул вообще никак, за исключением порождённого интереса.

И сегодня она получила ещё одну, а может и не одну, загадку. Со слабыми намётками для поиска ключей для разгадки.

Катя достала из холодильника коробку с соком и отправилась к себе в комнату. Задания на завтра не требовали много времени для выполнения, что позволяло отложить их на вечер, или вообще на утро и путь в школу.

Читала она быстро, усваивала информацию намертво, да и ничего нового в материале для изучения явно не имелось. Так, пробежать глазами, ознакомившись со взглядом авторов учебника на вопрос дня.

Катя давно поняла, что учебники тоже пишут обыкновенные люди, такие же, как и преподаватели в школе, как родители, как соседи. Да, учёными, но всё же людьми, со всеми вытекающими. Где-то личные амбиции, где-то недостаток натурных изучений, что-нибудь ещё того же плана – и в результате учебное пособие становилось сборником не научной информации, а какой-то околонаучной публицистики, изданной вопреки здравому смыслу и всему прочему. И, попав в учебный план, эти «учебники» становились обязательными для запоминания и изучения. А она не любила изучать искажённые факты, и, уж тем более, оперировать ими. Оттого и возникали конфликты на уроках, что она всегда имела личный взгляд, подкреплённый множеством фактов. Изучая Древний Рим или разведение кукурузы, неважно что – она лезла на сайты, как русского, так и англоязычного сектора, посещала библиотеки, в общем – не ограничивалась подачей очередного составителя учебника, которого заботила лишь фамилия в строке «составитель».

Отложив сумку с учебниками в сторону, Катя присела на кровать и задумалась. Она сейчас выстраивала факты и события, пытаясь собрать их воедино, в какую-то связанную цепь. Возможно, мысль о взаимосвязанности вообще не имеет смысла, а возможно – единственно правильная.

Она достала лист из принтера, карандаш, и нерешительно нарисовала кружок вверху. Катя решила идти простым путем, нарисовав линейную схему событий. Так часто делал отец, рассказывая дочери о чём-то сложном, таящем в себе множество взаимосвязанных деталей и фактов.

Итак, кружок вверху. Что же в него вписать? Катя напряжённо думала, решая сейчас, что именно сделать отправной точкой, и, наконец, вписала – «Пламя». Сны – они всегда были с ней. И пламя в них – тоже. Всё началось в огненном сне. Давным-давно, в глубоком детстве.

Что дальше? Да. А дальше…

Катя вспоминала сейчас встречу с неприятным типом, торгующим наркотой. Да, это был следующий кружок. Итак – «Пушер». Именно встреча с ним стала тем толчком, что толкнул её в объятия пламенного демона во сне. Она нарисовала кружок и уже хотела вписать туда «Сон», но что-то подсказало ей неправильность действия. Подсознание явно говорило о пропуске в размышлении.

Катя снова вернулась к сцене с пушером. Прошла её шаг за шагом, минута за минутой, снова переживая грязь прикосновений. И поняла, какой сделала пропуск. Ведь она не только встретила наркомана, событие содержало в себе и принятое решение о вмешательстве в сознание и внутреннее Я этого негодяйчика. Возможно, уйди она просто так – ничего бы не случилось.

«Я его изменила» – вписала она в кружок, и поняла – это правильная отметка в строящейся цепочке. Именно это решение о вторжении в чужую личность, неважно, что из лучших побуждений, сделало возможным и необходимым следующий шаг.

«Я сгорела» – огонь позвал, и она вошла, сгорев и воскреснув тысячи раз. Переломная точка, благодаря которой Катя изменилась. Событие, которое избавило её от одиночества и наградило принятием мира. Но ведь…

Катя нахмурилась. В схеме снова зиял пропуск – ведь огонь позвал её до встречи с наркодиллером. Буквально за день, но, как ни крути – загодя.

Она вписала ещё один кружочек между «Пламя» и «Пушер». И вписала туда «Огонь позвал».

Теперь всё стало правильно. И сразу стало понятно, что переломная точка – не одна.

Огонь предложил ей себя ещё до встречи с пушером. Что-то где-то щёлкнуло, и пламя заговорило с ней, предлагая стать очищенной. А встреча и принятое тогда решение помогли, внеся свою лепту.

Катя поставила знак вопроса рядом с кружком «Огонь позвал». И соединила его с тут же начертанным восклицательным знаком рядом с «Я сгорела». Да, она сгорела во сне, очистившись от наросшего за годы жизни льда неприятия окружающих, и это было ответом на вопрос о приглашении. Но – кто и почему задал ей этот вопрос, она пока не знала.