Авга

1. Тегея

Последний раз когда мы посещали местечко под названием Тегея, то был практически заброшенный поселок. Именно там сделали остановку Тесей и Пирифой, похищая Елену. Печальные руины годились, чтобы надежно затеряться среди бесформенного нагромождения камней, бесследно сгинуть на продолжительное время. Оставалось только удивляться, что здесь ещё теплится жизнь, цепляется усиком виноградной лозы и никак не угомонится. Причин для этого нет абсолютно. Внимательному взгляду станет заметно – да, жили здесь когда-то люди, но предпочли покинуть здешние места. Однако не так давно позабытое селение знало лучшие времена. Почему же так вышло? Чтобы разобраться в этом, нам придется вернуться назад – ровно на одно поколение.

***

Поселок Тегея в предгорье Коринфского перешейка был в недалеком прошлом приличным городком. Нельзя сказать, чтобы жизнь там кипела – глухая провинция, выход к морю отсутствует, особенных благ – никаких, однако как место, где можно перевести дух после преодоления горного хребта, остановиться на ночлег там можно. Комфорт своеобразный: всё просто, по-деревенски – вода из колодца, еда с огородов, природа чудесна - кажется, время неторопливо тянется здесь, иногда замирает, и ничего не происходит в этой глуши, ничего не случается. Однако то лишь поверхностный взгляд. Здесь, как, впрочем, и везде, народ старается заработать. Пусть нет в Тегее достопримечательностей, интересных мест, картинных галерей и замечательного побережья, а изобилие постоялых дворов немедленно бросается в глаза. В каждом доме имеется комнатка для гостей. Самый бедный дом – и тот предложит путнику пускай простейшую, но всё-таки постель – при этом вас приятно удивит мягкость подушек, перин и одеял овечьей шерсти. Ночная же прохлада, что спускается под вечер с гор, позволит прекрасно выспаться. За каждого клиента здесь борется народ, вина предложит, ужин скромный, лишь бы выбрал ночлег приезжий в его доме. Тем и живёт народ в Тегее. Здесь все друг друга знают поименно. Люди сами когда-то выбирали своего царя – из своих, из местных. Все поголовно, знают его дочку – молоденькую Авгу.

2. Авга

Взгляд обязательно задержится на ней. Во-первых, юную особу окружает водопад шикарнейших волос – Авга могла бы поделиться копной–другой с подружкой, без особого ущерба для себя. Затем приятно удивит пленительный овал лица, черты которого рисовал, должно быть, романтично настроенный художник, глаза цвета тегейского неба, нежная линия рта. Задорный носик вместе с ямочкой на подбородке завершают портрет. Она очаровашка, эта Авга. Вроде посмотришь – ничего особенного в ней нет, а забыть её получится едва ли. Как впрочем, и её саму забыть не выйдет: изящна, миловидный облик, она – воплощение юности и красоты. Авга – единственная девочка в семье. Три младших брата еще мальчишки. Мать с отцом конечно, строги, но не более чем в других семьях.

Относительный достаток в семье имеется – городок Тегея, где правит отец Авги, царь Алей, мягко скажем, не богат, но семейство не бедствует. Однако этот царь желает, чтобы его зауважала вся округа – не только захолустная Тегея. Родного городка Алею маловато. С тех пор, как Алей стал царём, решил - отныне он избранный и выше остальных. Отчасти это правда. Его действительно избрали на общем сходе, но как первого среди равных – не более того. Алей не хочет останавливаться на достигнутом. Он долго думал как приобрести широкую известность? Чем выделиться не только среди земляков, но среди прочих царей Эллады. Как стать знаменитым? При этом ничем не рисковать. В конце концов придумал. Жену первым делом поставил в известность. Так ей и заявил:

– Я намерен посетить оракула Аполлона.

Это гениальный ход. Все знают – если человек побывал в Дельфах, он становится живой легендой. Гарантирована всеобщая известность. Налет прикосновения к святыням прибавит значимости персоне тегейского царя.

Супруга как раз копалась в огороде, ничего подобного не ожидала и ахнула:

– Оракула? Зачем? Ты шутишь? – конечно, она не поняла.

Алей постарался объяснить:

– Неера, мы поднимем наш престиж. О нас узнают все на свете. Зауважают, будут почитать.

– Какой престиж? Нас и так в Тегее все знают. – вытирала пот со лба жена. – Лучше натаскай воды. Грядки совсем сухие.

– Дети натаскают.

Досада переполняла Алея. Но, кликнул ребятню. Пока три мальчика носили воду, Алей наблюдал и возмущался – в тот момент, когда он переживает, мечтает упрочить власть и заслужить почёт, у жены одни пустяки на уме – огород, готовка, стирка… Впрочем, что от женщин ожидать. Ничего жена не понимает. Мыслить грандиозно, как царица, не может вовсе. Жаль, придется думать одному. Стараюсь для неё, стараюсь, а жена – какой оракул? огород засох. Важнее нет забот. Как только подниму престиж царской семьи – будет Неера сидеть на настоящем троне, забудет как огороды поливать и дочери найду такого жениха – тегейцы сойдут с ума от зависти. Великого царевича найду. Не чета местной голытьбе. Он заикнулся об этом жене. Та лишь руками замахала:

– У ней в приданое – две курицы всего. – Неера живо остудила мечты супруга – Какие женихи? Придумал, тоже мне. Цари Эллады приедут к нам в захолустье? Алей, ты что? Мы опозоримся.

– Ты умеешь поддержать – съязвил в ответ Алей.

Ничего, скоро по другому заговорит жена. Все поменяется – дай только срок. Намерение съездить в Дельфы крепнет с каждым днем. В конце концов настал час расставания. Авга помнит, как прощался отец. Объятьям просто не было конца.

– Дочка, моя хорошая, береги себя

– Неера – обращается к супруге. – Я не надолго. Скоро вернусь. Смотри за детьми.

Конечно, он имеет ввиду дочку. Мальчишкам ничего не угрожает. Но девочка, что только расцвела, безусловно, её нужно беречь. Понятно, Алей волнуется. Сам тщедушный, плешивый, не слишком приятный на вид, всегда не довольный всем, что угодно. Он и сейчас хмурит брови, лицо всё в морщинах, глаза беспокойно осматривают округу.

– Неера, ты всё поняла? – заметно – не хочется ехать Алею в такую-то даль, а что делать? Придётся.

Неера напутствует мужа:

– Поезжай, не волнуйся. К моим заскочи

У жены имеются братья, что держат торговлю в Платеях. Муж может к ним заглянуть по дороге. Завезет им гостинец, привет от сестры, расскажет, как дела в Тегее. Неера напекла медовых плюшек – когда-то их так баловала мать. Пусть вспомнят братья вкус детства, пускай не забывают свою сестру. Алей ничего не имеет против – поддерживать отношения с родней необходимо – прекрасно понимает царь Тегеи.

Алей вскарабкался на пегую лошадку, за пазуху засунул все сбережения семьи, приладил котомку с плюшками к седлу, и тронулся в далекий путь.

***

Не зря беспокоился Алей о дочке. Не зря наказывал жене присматривать за ней. Авга, и правда, из другого мира – витает где-то в облаках, предпочитает прогулки другим занятиям – не думает о женихах, о здешних нравах, о будущем своем. Живет здесь и сейчас. Любит мечтательница Авга гулять в окрестностях Тегеи. Что другому покажется пустошью, лысыми скалами, унылым пейзажем, для Авги напротив – нет лучше места на свете. Предгорье Истма влечет нагромождением скал, узкой тропинкой, что петляет, сбиваясь с направления; валуны кажутся великанами, что как будто заснули навечно; рядом пробивается нежный цветочек – изо всех сил, как только может. Силенок едва хватает ему. Всё равно тянется к солнышку, довольный возможности появиться на свет.

– Молодец – восхищается Авга. – Как хочет жить. Настоящий герой.

Авга знает каждый цветочек на этой тропинке, каждый росток на каменистых склонах. Нравится ей их стремление к жизни. Казалось бы – где зацепиться корням? а смотри-ка, находится место. Словно с друзьями общается Авга с обитателями предгорья. Ей отвечают окрестности таким же отношением. Никаких неприятностей не устраивают скалы – обвалов не возникает на пути Авги, ветер стихает едва появляется Авга на горной тропинке. Все только рады её видеть.

– Доброе утро, Авга – приветствует девушку ущелье.

– Хорошего дня тебе, Авга – желают птицы.

– Привет, Авга – поворачиваются навстречу цветы.

Так гуляет она день за днем в окрестностях Тегеи. Соседи частенько сталкиваются с ней, конечно, узнают, здороваются, иной раз перекидываются парой слов с приятной девушкой. Никто её не обижает. Авга продолжает здесь гулять, мечтать, общаться с живностью среди предгорья Истма.

– Ты нам споёшь сегодня? – спрашивают скалы.

– Да, спой, пожалуйста – поддерживают просьбу муравьи.

– Мы тоже хотим послушать – собираются сороки.

Среди скал есть место, где голос девушки звучит особенно красиво. Конечно, Авга рада спеть своим друзьям. Ветерок затихает, высунулись мышки, ёжик прибежал, повернулись цветы, слетелись птицы – все хотят послушать пение Авги.

– Проснись, моя птичка, скажи, когда в дом прилетишь…

Первая фраза свободно летит, отражаясь от скал, волшебный голос льётся в воздухе. Все затаили дыхание – до самого конца красивой песни так и застыли, не шелохнувшись. Эхо отражает мелодию, уносит вдаль, стараясь сохранить её как можно дольше.

– Ты здорово поёшь – расчувствовался ёжик, едва последний звук растаял в воздухе.

Слёзы навернулись на глаза. Все шмыгают носами, не сразу могут говорить.

– Авга… до глубины души… – восхищено семейство муравьёв.

– Ты превзошла меня – признаёт соловей.

– Чудесно пела – соглашается тропинка.

Под впечатлением находятся все обитатели предгорья. Такие музыкальные концерты устраивает Авга для своих друзей.

3. В Дельфы

Тем временем её отец преодолевает тяжелый путь – для начала Коринфский перешеек – что совсем не просто, и устремляется в Платеи. Там у родни передохнёт Алей. Впереди – болота Копаиды, затем Фокида, где среди гор расположены те самые Дельфы.

Однако планировать – не значит осуществить. Поздно вечером Алей оказался в Платеях. Только спешился – в глухом закоулке на Алея напали трое здоровенных мужиков. Он даже пикнуть не успел, тем более позвать на помощь. Негодяи надолго испортили лицо царя Тегеи, а после сбили с ног, исколошматили до полусмерти. Как водится, конечно, обобрали. Всё проделали молчком и очень быстро. Когда Алей очнулся – обидчиков простыл и след. Понятно – пегая лошадка, мешочек с плюшками и сбережения исчезли. Но самое обидное – все произошло недалеко от дома родственников. Буквально в двух кварталах. Пришлось Алею едва ли не ползти по улицам Платей. Кое-как под утро он доковылял до них.

– Ребята, выручайте.

Вваливается избитый Алей в дом, на пороге теряет сознание. Смотрят на него Гиппофой с Нереем во все глаза, ужасаются:

– Батюшки…Что случилось, Алей? Кто тебя так? – два добрых деверя спешат привести его в чувство.

Алей весь в крови, живого места нет, зубы выплевывает кровавой слюной, хитон весь разодран.

– Не знаю… Напали, ограбили сволочи. – едва может говорить Алей. – Коня отобрали. Конь был хороший.

Какой на самом деле был тот конь мы знаем, но оно не важно. Каким бы ни был – жалко всё равно.

– Да-а, развелось лихих людей – переживают Гиппофой с Нереем.

Сами хлопочут вокруг пострадавшего, воды для него не жалеют, одежду подходящую нашли. Позвали местную знахарку. Та обложила примочками лицо и всё тело Алея.

Неделю в себя приходил царь Тегеи, а может и больше. Гиппофой с Нереем постарались поднять его на ноги. Алей им признателен.

– Благодарю вас, мои дорогие. Что бы я делал без вас?

Те, конечно, спросили – что он делал в Платеях? Вдали от дома, ночью, один, без охраны. Все-таки царь. Царям надлежит поберечься и в одиночку не путешествовать где ни пристало.

– Ах, к оракулу? Тогда всё понятно. – со знанием дела кивают два брата.

Аргумент то убойный. Всё объясняет любому. Принято в Элладе навещать оракула в одиночку. Не взирая на все препятствия. Если дошел – значит очень нужно тебе обратиться за мудрым советом. А не дошел – это ваши проблемы. Тем часто пользуются лихие люди – паломника вычисляют намётанным глазом еще далеко на подходе. Видят – человек явно не местный, к тому же весь в серьёзных думах – наверняка направляется в Дельфы. Ага, значит, что-то ценное везёт. Иначе – как он собирается вымаливать приличное пророчество? Сначала проследят за путником издалека, сопровождают и момент подкараулят удачный. Тем более, привязана котомка у седла. Алей её не прячет. Все видят – золото оракулу везет тегейский царь. Так Алей расстался с плюшками жены и с доброй половиной своих зубов. Всего обобрали. И лошади лишился царь Тегеи – причём единственной. Все сбережения, что вёз Оракулу Алей, исчезли без следа. Понятно, это безобразие, но что тут сделаешь? Однако путь продолжить надо. Он рвется к оракулу. Словно одержимый.

– Мне жизненно необходимо побывать там. Речь идет об очень важном деле.

При этом толком объяснить не может, что именно его так беспокоит. Алей уверен – оракул Аполлона ему необходим. Такое рвение находит понимание у братьев. Два добрых деверя решили дать пострадавшему родственнику лошадь. Пусть едет.

Вообще говоря, Алею не мешало бы подумать – может, не надо к оракулу? Сидел бы дома – и лошадь бы была, и зубы целы, и сам живой-здоровый был Алей. Но нет. Уперся, как баран. Стремится во что бы то ни стало попасть в Дельфы. Пусть оракул скажет ему пару мудрых слов. Он благодарен родичам, что помогли и дали возможность продолжить путь. Алей так проникся чувствами к братьям жены, так полюбил их за заботу, он непременно должен им отплатить добром. Всё-таки Алей – ни кто-нибудь, а сам тегейский царь.

***

Величественность Дельф произвела впечатление на провинциала. У него в Тегее имеется святилище Афины – оно отныне кажется Алею убогим покосившимся сараем. С Дельфами, конечно, не сравнится. Один храм Аполлона чего стоит. Площадка с изваяниями божеств на фоне скал, высокого безоблачного неба – понятно, Алей потрясён. Жизнь прожита не зря. Он дошёл, увидел своими собственными глазами великие Дельфы. Алей проникся до глубины души. В этом безупречном месте он узнает всё, что положено знать царю Тегеи. Алей отстоял приличную очередь из таких же паломников, как и он сам, и очутился в самом центре предсказательских услуг – у пифии.

Едва вступил туда – вонючий серный пар немедленно окутал помещение. Горная расщелина щедро отравляла воздух. Алей едва не задохнулся, задержал дыхание, поднял на пифию глаза и обомлел. Она была по истине страшна. Страшнее не бывает. Одеяние невесты давненько пожелтело, утратило торжественно-парадный вид – смотрелось жутко и очень странно. Поникли кружева красивого наряда, изжёван палантин, но пифия как будто не замечала своего нелепого обличья. Должно быть, девушка была когда-то миловидна, однако серный пар безжалостно и быстро иссушил, по капле выжал красоту лица. Резко выступали скулы, глаза ввалились, носик заострился, уголки губ опустились вниз.

Занавеска, что отделяла помещение, заколыхалась. В ней показалась фигура дельфийского жреца. Тот подал знак коллеге и исчез. Пифия прекрасно поняла – паломник явился с пустыми руками. Без подношений. Вероятно, нищий. Вновь заклубился серный пар, Алей отшатнулся, а пифия как будто впала в транс. Клочки нечесаных волос замельтешили перед глазами – пифия повертела головой и ткнула костлявым пальцем в лицо.

– Сын твоей дочери – убийца.

Больше пифия не произнесла ни слова. Алей выскочил на воздух, отдышался и поспешил за разъяснениями к жрецу. Тот ошивался рядом – ожидал вопросов. Дельфийский жрец был тот ещё психолог. Полчаса назад он сам встречал Алея, между прочим всё расспросил и знал, что царь Тегеи приехал от родственников из Платей.

– Там живут братья жены. А сам я из Тегеи. Семья большая. Дочь красавица – чистосердечно рассказывал Алей.

Жрец слушал и возмущался про себя. Лицо жреца не отражало эмоций, по-прежнему он внимателен и дружелюбен, приятно улыбался. Внутри же всё кипело. Значит, царь. Скорей всего богатый. В придачу куча небедных родственников. А явился без даров, без золота, без жертвы для богов. Он что думает – как мы содержим такой здоровый комплекс – святилища, жертвенники, храмы? На что живём? Неужели он и правда верит, будто сами боги кормят нас? Они-то как раз первые и требуют подачек. Ответственный паломник должен постараться, если хочет получить счастливое пророчество. Он что – не понимает, здесь требуется побольше золота, как минимум несколько баранов, вино и масло, прочих драгоценных подношений. Этот Алей бестолковый какой-то. Думает – раз он вообще сюда добрался, это уже достижение, и оракул осыплет его милостями. Рог изобилия – это точно не к нам. Досада исказила лицо дельфийского жреца. Пусть паломник получит ровно столько, с чем явился сам. Алею так разъяснил слова пифии:

– Предсказано конкретно. Конкретней быть не может. Братьев твоей жены – всех до единого убьёт сын твоей дочери.

При этом жрец сделал приятное лицо, просиял улыбкой, подхватил под руку пошатнувшегося Алея, намереваясь направить его вон из священного комплекса.

В другой раз крепко подумает, прежде чем с пустыми руками являться – злорадствовал жрец.

По дороге домой Алею мерещились костяшки пальцев пифии, звучали голосом жреца слова пророчества. Алей ясно ощущал ком в горле от сернистого удушья. Он не помнил, как добрался до Тегеи, как выбежала вся семья ему навстречу. Он ничего не помнил. Как же так? Как это может быть? Они – его родные люди. Сын дочери убьет Нерея и Гиппофоя. Какой кошмар. Алей не сразу сообразил – какой такой сын дочери? Его дочь Авга только-только расцвела. Ее пока никто не сватал. Какой сын?

Стоит отметить – Алей долго находился под впечатлением. Оттого тегейский царь упустил из виду, для чего, собственно, он затевал такую дальнюю поездку. Как будто всё перевернулось в голове. Мысли о престиже царской власти испарились под натиском конкретных явственных угроз, смертельных для его родных людей. Быть может, повлияла ночная катастрофа в Платеях? Как бы там ни было, с тех самых пор Алей больше не заикался о престиже, ни слова не сказал о славе – чем очень удивил свою жену.

4. Жрица целомудренной Афины

– С сегодняшнего дня ты отправляешься служить Афине. – без долгих объяснений распорядился Алей – Определяю тебя жрицей, дочь. Твоя богиня девственна. Она обязывает жриц хранить целомудрие. Под страхом смерти. Помни это.

– Ты что, Алей – вступилась мать за Авгу. – Мы собирались её замуж выдать.

Напомнила жена.

– Я выполняю волю оракула – ответил царь Тегеи.

Алей не стал вдаваться в подробности. Самой природой так устроено, что женщины – безмозглые создания, и мало что способны разобрать. Зачем тратить время на объяснения? Пострадать могут два деверя, два достойных человека. Без их помощи он бездыханным сейчас лежал бы на улицах Платеи. Никак Алей не может допустить, чтобы дочь родила убийцу Нерея и Гиппофоя.

Но, в любом случае – не принято спорить с отцом в царских семьях Эллады. Как повелел отец – так и будет.

– Ничего, Авга – говорит Неера – Служить Афине для тебя большая честь. Будешь петь гимны в храме. Всё лучше, чем лазить по горам.

– Но, мама…

– Не возражай

И Авга подчинилась. Без промедления она отправлена в святилище Афины. Это от дома в двух шагах. Впрочем, мало что поменялось для неё. Разве что теперь живёт не дома Авга, носит наряд непорочной жрицы, выучила обряды с гимнами. Всё равно она находит время для прогулок. Мечтательность как была, так и осталась основной её чертой. Ей не доставляет больших хлопот соблюдать целомудрие. Как была Авга чиста, словно горный ручеек, такой и остаётся.

5. Великий гость

Герой всех времен, сын Зевса Геракл шел как раз мимо Тегеи. Похоже, направлялся воевать с Авгием, а может, возвращался из Спарты – да кто ж его знает. Он, скажем так, много где путешествовал. Не преминул Геракл заглянуть на огонек в Тегею. Конечно, где еще найти стол и ночлег, как не там? Царь Алей рад знаменитому гостю. Вышел навстречу, полез обниматься, за руки хватал, судьбу благодарил за столь счастливый случай – принимать великого героя у себя.

– Редко ты у нас появляешься. Видно дела?

– Полно дел. И не спрашивай. – отвечает Геракл – Я притомился. Шёл целый день. Не поверишь – даже маковой росинки во рту не было. С самого утра.

Намекает герой, что не мешало бы перекусить.

– И горло пересохло. – продолжает Геракл.

Другими словами – не плохо бы выпить до кучи.

– Конечно, конечно – суетится Алей.

Неера сбилась с ног, подавая на стол для высокого гостя, что только можно. Геракл уплетает всё подряд. Он не ел толком несколько дней. В ход идет всё – от ячменного хлеба и чечевичной похлёбки, до только что запечённого барашка – практически пищи богов. Еда запивается большим количеством креплёного вина. Сам Алей то и дело наполняет чашу великого героя. Неера ворчит, едва муж заскочил за добавкой на кухню:

– Мы за неделю столько не съедаем всей семьёй. Ты объясни ему, что он в гостях.

– Ты что. Мы должны гордиться таким гостем. Геракл великий греческий герой. Конечно, простому человеку за ним не угнаться. Хороший аппетит – залог здоровья. Пусть ест.

Слово мужа, разумеется, закон. Неера поворачивается к рабочему столу и приступает к ощипыванию курицы. Она старается не смотреть в сторону обеденного зала. А там неописуемый бардак. Обглоданные кости, пятна, лужицы вина – всё вперемешку с заляпанной посудой, тряпками – Неера уберет потом, лишь бы этот пир, наконец, закончился. Она на всё согласна.

Где это видано – за стол уселись днем, давно спустился вечер – вздыхает жена Алея – Но пока не видно ни конца, ни края великому обжорству.

– О, первая звезда – отодвигает занавеску Геракл – Пора богам посвятить возлияния. Почтить их.

Вообще-то это надо делать до начала пира, но лучше поздно, чем никогда.

– Конечно, друг мой – соглашается Алей. За время совместной трапезы они сдружились не разлей вода, прониклись гаммой благородных чувств и понимают друг друга с полуслова. – Идём. Святилище Афины здесь, под боком.

Какие замечательные ощущения, блаженство – как мало нужно человеку – наконец-то он наелся впервые за много дней, отдохнул с приятным собеседником, напился от души, для полноты картины неплохо было бы заполучить какую-нибудь шлюшку – тогда Геракл был бы абсолютно счастлив. Жаль, у Алея нет злачных заведений. А есть невзрачный кособокий храм. И божества настойчиво ждут возлияний. Два собутыльника поддерживают один другого, петляют по лужайке туда-сюда, но всё-таки находят путь к святилищу Афины. Там льют на алтарь вино, и допивают амфору до дна.

Алей – он явно послабее великого героя – падает у алтаря и засыпает – едва успев коснуться пола. Геракл таращится на друга осоловелыми глазами, понимает, что толку больше нет от спящего приятеля, и озирается по сторонам. Возле источника у северного входа как будто есть движение. Темно и толком ничего не видно, но это явно женщина. Как раз то самое, чего так не хватало. Геракл зря время не теряет. Жрица не успела даже ахнуть, здоровенный бугай заткнул ей рот, задрал тунику, зажал ручищами, изнасиловал и выпустил из рук лишь когда получил удовлетворение. Вот что было так необходимо. Наконец-то все желания Геракла сбылись. Всё-таки счастье есть на свете. После чего герой разлегся возле источника и захрапел – довольный и счастливый.

Истерзанная девушка лежала на полу, свернувшись жалким трепетным комочком. Едва раздался храп великого героя, Авга приподнялась. Свет факела позволил оглядеться. Её обидчик спал беспробудным сном. У алтаря храпел её отец. Лишь статуя Афины таращила глаза на свою испуганную жрицу. Авга потихоньку пошла домой.

***

Мать заканчивала с уборкой, когда Авга появилась на пороге. Растрёпанная, напуганная до смерти. Вся кожа в ссадинах. Кровавый ручеек тёк по ногам, болел низ живота.

– Что случилось, дочь? – вопрос был явно лишним.

Авга бросилась в объятья, заплакала, запричитала. Слова вперемешку со слезами едва ли передавали только что пережитой кошмар: