Тень на солнце

Маркер скрипнул по доске: фамилии, даты, съёмки, примерки. Вика стояла у стены с папкой портфолио под мышкой и впервые видела своё имя не в хвосте списка. К весне съёмки стали приходить чаще: каталоги, лукбуки, показы молодых дизайнеров, где гонорар был небольшим, зато имена в списках гостей уже что-то значили. Она всё ещё считала деньги и жила без запаса прочности, но её уже нельзя было списать как проходной эпизод.

В школе это тоже заметили. Преподаватели перестали разговаривать снисходительно и начали говорить предметно. От неё требовали больше — значит, уже видели потенциал. Мир моды оказался менее глянцевым, чем казался издалека: больные ноги, сорванный график, унизительные примерки, чужая раздражительность, бесплатные тесты, фотографии без права выбора и необходимость сохранять лицо, когда за кулисами кто-то кричит, а булавка колет кожу прямо в платье. И всё же эта нервная точная работа давала ей чувство, ради которого она терпела остальное.

Однажды после занятия администратор школы задержала её у стойки и протянула новый график оплат. Внизу мелким шрифтом значились «обязательные портфолио-услуги», «рекомендованный фотограф», «штраф за пропуск кастинга» и отдельная строка за ретушь. «Так принято», — сказала администратор, не поднимая глаз. Вика сложила листок вчетверо и сунула в карман. Здесь мечту не объясняли — её выставляли счётом.

Первое настоящее предложение пришло от небольшого агентства, которое вело нескольких перспективных моделей и регулярно поставляло лица для рекламных кампаний. На встречу она шла с ощущением, что от её походки зависит будущее. В приёмной было слишком светло, на стенах висели большие фотографии девушек с одинаково уверенными глазами, а менеджер, которая листала её портфолио, не улыбалась ни разу. Это даже успокаивало: отсутствие показной доброжелательности делало происходящее серьёзнее.

Через неделю в школе объявили «обязательный день портфолио». Девушек собрали в маленькой аудитории без окон и показывали папки с чужими удачными снимками. Администратор говорила уверенно, ровно, почти тоном расписания электричек: кто не оплатит пакет, того сложнее будет рекомендовать на кастинги; кто не придёт к «их» фотографу, рискует потерять темп.

— А если у меня уже есть фотограф? — спросила девушка с рыжими волосами из последнего ряда.

Администратор улыбнулась так, что вопрос сразу стал детским.

— Мы работаем с проверенными людьми.

Вика сидела, прижав к коленям сумку, и снова считала деньги. Ночной заработок, дневная работа, взносы, проезд, еда. На доске маркером написали сумму. Несколько девушек тут же полезли в телефоны, кому-то позвонили родители, кто-то молча вышел в коридор. В этой школе мечта тоже имела прайс, напечатанный аккуратным шрифтом.

— У вас хорошая фактура, — сказала менеджер наконец. — И редкое качество: в кадре вы не выпрашиваете симпатию. Это работает.

Вика кивнула, стараясь не выдать облегчения.

— Но вам нужно дисциплинироваться ещё сильнее. И научиться быть надёжной. Талант любят все. Надёжность — единицы.

Она вышла из офиса с контрактом на тестовый период и некоторое время стояла на улице, не чувствуя холода. Потом набрала Артёму.

— Меня взяли, — сказала она, и только после этих слов поняла, что у неё дрожат руки.

Он засмеялся в трубку так искренне, что победа на секунду стала общей.

— Значит, вечером празднуем. Но, пожалуйста, не так, как это обычно празднует модная индустрия.

— А как?

— Нормальной едой и без людей, которые говорят «потрясающе» каждые три минуты.

Вечером они сидели у него дома на полу, ели лапшу из коробок и пили дешёвое вино, которое на этот раз не было ни лекарством, ни способом забыться. Вика рассказывала о встрече, об агентстве, о списке требований, а Артём отламывал деревянные палочки, всё время промахиваясь по надрезу.