Пороги
– Молодец, однако, – отметил Валерка чёткость распоряжений старпома, – чувствуется военная выправка.
Старпом пришёл на судно после сокращений на военно-морском флоте. До этого он служил старпомом на подводной лодке, оттуда и привычка к организации службы, которую Валерка отметил у старпома за месячный срок работы на судне. К назначенному часу свободные от вахты члены экипажа, которые ещё оставались на судне, загрузились в мотобот и, пройдя примерно с кабельтов (185,2 метра) по водной глади небольшого заливчика, высадились на заросшем смешанным лесом островке.
В районе деревни с названием Рубеж русло канала старой Мариинской системы ещё сохранилось. Сохранился даже один из деревянных шлюзов. Старая Мариинская система просуществовала с 1810 до 1964 года. За время эксплуатации канала рос тоннаж судов, и количество шлюзов, работающих на подъём от Онежского озера до реки Ковжа, постепенно увеличилось с тридцати до тридцати семи. Валерке довелось поработать с капитаном, который ещё ходил по Мариинской системе через эти деревянные шлюзы, створки которых открывали вручную, как правило, работавшие здесь после войны женщины. Экипажи судов порой помогали им, чтобы ускорить процесс шлюзования, а порой, собравшись в компанию, шли в ближайшую деревню на танцы или деревенские молодёжные посиделки. Нагулявшись вдоволь, они возвращались на судно, которое за это время успевало пройти не более трёх или четырёх шлюзов. Новый канал существенно изменил картину. Теперь суда за шесть часов проходили шесть шлюзов, поднимаясь в верхний водораздел и, пройдя каналом в Белое озеро, в седьмом шлюзе спускались в реку Шексна. За свою флотскую жизнь Валерка многократно ходил по Волго-Балтийскому каналу на разных судах. Место погрузки «Рубеж» было ему знакомо, однако этот островок стал для Валерки открытием, хотя, ранее бывая в этих местах, находил свободное время побродить в окрестностях в поисках грибов.
Казавшийся со стороны диким, островок на поверку оказался весьма обжитым. Пара длинных столов и основательно сделанные скамейки, за которыми могли расположиться все члены экипажа современного сухогруза, были аккуратно покрашены качественной судовой краской. Неподалёку стоял большой мангал, сваренный умелым судовым сварщиком. Всё свидетельствовало о том, что это место уже не первый год использовалось экипажами судов.
– Отличное место, – оглядев обстановку, поделился Валерка впечатлением со старпомом, – кто-то весьма постарался. Даже мостки для швартовки мотобота соорудили.
– Наш капитан. Года два назад он открыл этот островок, с тех пор и обживаем, каждый раз улучшая что-нибудь. Этот раз сварщик коптильню для рыбы сварганил. Сегодня будем опробовать.
– Не часто встретишь такого заботливого капитана.
– Это точно, – согласился старпом. – За три года работы с ним не раз убеждался в этом.
Не сговариваясь, словно по отработанному плану, прибывшие моряки занялись приготовлениями к застолью, и Валерка, дабы не выглядеть бездельником, отправился собирать хворост для уже разведённого костра. Мелкий хворост на небольшом островке был давно собран, и Валерка остановился у большого, поваленного ветром дерева.
– Удивительно, – размышлял Валерка, глядя на дерево. – С виду вполне здоровое, крепкое дерево, а вот надо же, налетел ветер и вывернул с корнем. Слабовата, видать, корневая система. Да и не видно центрального, основного корня, который должен уходить в глубину. Так, одни поверхностные. Далеко разрослись, да мелковато. Нет основного корня, и не выживет и крепкое дерево в ветреную погоду.
Не прошло и получаса, когда Валерка вернулся с вязанкой нарубленных с поваленного дерева веток, а на столе, словно на скатерти самобранке, уже стояла всякая снедь: вино и прохладительные напитки, шашлыки на деревянных палочках-шампурах и салаты. Да много ещё всякий закуски, заранее приготовленной поваром. Моряки уже рассаживались по местам, разбирая столовые приборы, и накладывали в свои тарелки кому что понравилось.
– Друзья! Сегодня мы собрались за этим большим столом не только по случаю представившейся возможности отдохнуть на природе, но и по случаю дня рождения двух членов нашего экипажа, – объявил капитан. – Посему, предлагаю выпить за здоровье нашего дорогого старпома и не менее дорогого механика, которому вчера исполнилась круглая дата.
– Многая лета именинникам! – дружно отозвался экипаж на краткое поздравление капитана.
Выпили, хорошо закусили, обед-то задержался почти на три часа, и когда стармех собрался произнести свой тост за виновников торжества, старпом остановил его.
– Алексеич, не нарушай традицию, прежде чем произнести тост, расскажи-ка нам какую-нибудь историю. Смысл нашего мероприятия не в уничтожении запасов спиртного, а в дружеском общении, а посему, с каждого тостующего история из его жизни, или, на худой конец, свежий анекдот.
– Извиняюсь, давно не собирались, запамятовал. Наше сегодняшнее мероприятие по случаю дня рождения совпало со знаменательной датой известных событий, перевернувших жизнь всей нашей страны. Вот по этому поводу, расскажу вам забавную историю, которая произошла в те незапамятные дни на судне, на котором я работал тогда ещё вторым механиком. Начну как в фильме «Полосатый рейс», хотите верьте, хотите нет, а дело было так. Работал я тогда на флагмане пассажирского флота Северо-Западного речного пароходства под названием «Владимир Ильич». Пришли мы с туристами в Волгоград ранним утром. Туристы на автобусах разъехались по экскурсиям, а мы занимались своими рутинными делами, когда по судовой трансляции объявили, что всему экипажу необходимо срочно собраться на ходовом мостике. Место не традиционное для сбора экипажа. Поднимаемся на мостик, ещё в коридорах переспрашивая друг друга, что случилось, и по какому случаю такой экстренный сбор, но никто толком ничего не знает. Собрались. Ждём. Заходит капитан. Мундир с иголочки, фуражка на голове, но чувствуется, в отличие от обычной спокойной уверенности, какая-то суетливость в поведении. Собрал, говорит, я вас на внеочередное профсоюзное собрание по причине событий, происходящих в стране. Горбачёв арестован, а власть в России переходит к Ельцину. С сегодняшнего дня отменяется руководящая роль коммунистической партии. Власть в стране принадлежит народу и народ вправе решать, как жить дальше. Стоим мы, слушаем и никак в толк не возьмём. Все мы знаем, что должность капитана на флоте может занять только убеждённый до мозга костей, коммунист. Наш капитан не исключение, и вдруг этот убеждённый коммунист отменяет коммунистическую партию и её главенствующую роль. Переобулся, как говорят, в прыжке. Недоумеваем, но ждём, что дальше будет. А он продолжает: «В связи с тем, что личность Ленина теперь не является примером, предлагаю изменить название судна. Какие будут предложения?» Тут мы совсем растерялись. Что значит, изменить название судна? Да, говорит, и символ коммунистической партии в виде «серпа и молота» с трубы надо снять. Какие будут предложения по новому названию судна? Пока мы соображали, что к чему, наш боцман, как человек практичный, предлагает: «давайте, назовём судно „Святой Владимир“. Буквы „Ильич“ снимем, а впереди напишем – „Святой“, и дело с концом».
Капитану понравилось. Поставили на голосование и приняли единогласно это предложение. Часа не прошло, как матросы, с не меньшим азартом, чем штурмовавшие Зимний дворец и сбивавшие царский герб их предшественники, сняли с бортов судна слово «Ильич», а с трубы – знак «серп и молот». Пока стояли в порту, никто изменений не замечал, а как пошли в обратный путь на подходе к Волжскому шлюзу капитан запрашивает:
«„Святой Владимир“ подходит снизу, прошу шлюзования».
«Какой такой „Святой Владимир“? – Спрашивает диспетчер шлюза. – Что за судно? Кому принадлежит?»
«Судно принадлежит Северо-Западному пароходству», – отвечает капитан.
«Нет такого судна в реестре СЗРп, – отвечает диспетчер. – Если судно частное, прошу оплатить шлюзование согласно тарифу».
«Наше старое название „Владимир Ильич“, – отвечает капитан. – Название судна два дня назад изменили и в реестр ещё не внесли изменение».
«Ну, если „Владимир Ильич“, тогда заходите в шлюз. Подходите к стенке, камера готова».
От этих слов капитан невольно икнул и отдал команду готовиться к шлюзованию. Так мы и шли по всем шлюзам до самого Ленинграда, объясняя изменение названия, пока не ошвартовались у «Речного вокзала». Туристы покинули судно, а утром новая партия туристов стала прибывать на «Речной вокзал». Мечутся по причалу в поисках судна «Владимир Ильич», ан нет такого. Есть «Святой Владимир», но в путёвках-то написано, что судно должно называться «Владимир Ильич». Стали они звонить в турагентство, а и там недоумевают. Связываются с диспетчером пароходства, – тот и сам ничего не понимает. Ну, вызвали капитана в пароходство объяснили, что к чему, и вернулся он на судно чернее грозовой тучи.
«Боцман, – говорит, – доставай всё, что сняли, и устанавливай на место. Да, „Святого“ закрасить не забудь. Будем под старым названием ходить».
Такая вот история, а я, как человек верующий, пожелаю именинникам Божьего благословения во всех их делах и крепкого здоровья.
Тост
Выпили, закусили, да принялись судачить, где кто был в эти дни великих перемен и что делал.
– А я вам так скажу, – поддержал тему разговора Валерка, – если есть у человека крепкий корень, есть убеждения, то никакой ветер перемен не заставит его изменить себе и на ходу переобуваться. Я тоже в те дни, как и сейчас, находился на судне. Ещё в начале августа пришли мы на рейд турецкого порта Измит, да и зависли на якорной стоянке по причине неуплаты портовых сборов. Для компании, конечно, убытки, что судно простаивает, а нам как бы и в радость. Первую неделю занимались приведением судна в порядок. Шкрябали палубу, красили, а как краска закончилась, так и делать стало нечего. Купаемся, загораем. Курорт, одним словом. Так привыкли и осмелели, что стали до берега вплавь добираться, да по пляжу гулять, пока один раз не наткнулись на военных с автоматами, контролирующих береговую линию. Без суеты надели ласты, и зашли в воду. Погранцы даже не обратили на нас внимания. Пронесло, одним словом.
Числа пятнадцатого августа поставили нас под выгрузку. Вечером восемнадцатого подхожу я к радисту. Что, спрашиваю, не было ли мне какой весточки из дома? Жена всегда поздравляла с днём рождения. Нет, говорит радист. Передатчик в порту выключен, а на приём никаких телеграмм не было, даже служебных. Ночью выгрузка закончилась, и мы перешли на Стамбульский рейд в ожидании дальнейших распоряжений, а утром девятнадцатого августа услышали про переворот в нашей стране. Собрал капитан весь экипаж в салоне и говорит: «Пришло распоряжение следовать в свои воды. Я не знаю, какая сейчас обстановка в стране и чем всё это закончится. Сейчас на борт прибудет агент и привезёт деньги. Все получат зарплату и выезжают на берег. Увольнение до шести вечера. В восемнадцать часов катер агента будет ждать вас на причале. Отход в девятнадцать часов».
– А как те, кто на вахте? Когда они смогут выехать на берег? – послышались голоса вахтенных.
– Я же сказал, выезжают все одним катером. На судне остаюсь я один. Это всё, сынки, что я могу для вас сделать. За зарплатой заходите ко мне в каюту по одному. Обратный катер будет ждать вас до восемнадцати часов, – напомнил капитан.
Получили мы все заработанные деньги, выехали на берег и разбрелись в разные стороны. Стамбул город большой. В какой магазин ни зайдёшь, продавцы, распознав в нас русских, говорят: «Горби капут», выражают соболезнования и предлагают не возвращаться домой, а остаться в Турции, будто вновь в России гражданская война, а мы остатки войск барона Врангеля. В общем, у каждого было время сделать свой выбор, но к назначенному сроку на пристани, у агентского катера, собрались все члены экипажа. Все прибыли на борт. В девятнадцать часов снялись с якоря, и пошли в свои воды, под командованием нашего капитана старичка-добрячка Ильченко Юрия Дмитриевича, навстречу неизвестности. А тост я хочу предложить за всем нам известное понятие остойчивости. Чтобы как высоко не располагался центр нашей величины, центр тяжести наших убеждений всегда удерживал нас на плаву, не давая перевернуться.
«Рука Бога»
Ночная швартовка двухсот тридцати метрового балкера из-за неблагоприятных погодных условий превращалась, как для палубной, так и для машинной команды, в сплошной кошмар. Не успевали матросы подать выброску для передачи на берег швартового каната, как порыв ветра в очередной раз сносил судно, и капитану вновь приходилось подрабатывать двигателем, чтобы подойти ближе к причалу.
– Дед, – обратился вахтенный механик к стармеху, – ещё пару реверсов, и придётся переходить на ручное управление главным двигателем. Предварительная сигнализация о падении давления пускового воздуха уже сработала. Все три компрессора в работе, но не справляются. Больше часа непрерывно работают. Перегрелись. Да и температура забортной воды почти двадцать пять градусов. На третий компрессор моторист поставил дополнительный вентилятор, но проку от него мало. В машинном отделении температура градусов сорок, если не больше.
Стармех взялся за трубку телефонного аппарата, чтобы позвонить на ходовой мостик, как вдруг судно содрогнулось от удара.
– Пожалуй, не до нас им сейчас, – оценил стармех жёсткий удар в борт судна. – Если ДАУ не сработает, будь готов забрать управление на себя, – отдал он распоряжение вахтенному механику и положил трубку телефонного аппарата.
К радости механиков, пусков главного двигателя в течение получаса не последовало, компрессора накачали пусковые баллоны, а ещё минут через двадцать вахтенный штурман объявил об окончании швартовых операций.
– Машине отбой, часовая готовность, старшему механику просьба подняться на главную палубу к правому борту, – передал распоряжение вахтенный штурман по телефону.
– Распрягай коней. Замерь топливо, масло и передай данные на мостик, – попросил стармех второго механика, – а я пошёл на палубу, видать крепко куда-то приложились.
В свете ярких береговых и судовых прожекторов стармех ещё издали различил фигуры капитана, старпома и боцмана, разглядывающих палубу, леера и борт судна. Он без труда догадался, зачем его вызвали. То, что при швартовке борт судна повредили весьма основательно, сомнений не вызывало. Вопрос – как это коснётся его и машинную команду. Слава Богу, что главный и вспомогательные двигатели, палубные механизмы и даже палубные прожектора, судя по яркому освещению, на этот раз отработали без замечаний. На старом, тридцатилетнем судне проблем всегда много, и будь ты самым работящим и выполняющим все регламентные работы механиком, гарантировать отсутствие неполадок невозможно. Вроде бы к машинной команде претензий быть не должно, успокаивал себя стармех, подходя к месту повреждения. Метров пять леерного ограждения было завалено. Вмятина палубы на глубину до двадцати пяти – тридцати сантиметров, не только повредила палубный лист, но и затронула вентиляционную трубу.
– Сергей Петрович, похоже, это ваша труба, – не то с утверждением, не то с вопросом обратился капитан к стармеху.
– Вроде, так. Какой здесь шпангоут? Примерно где-то здесь должен располагаться днищевой танк дизельного топлива. Надо уточнить на чертежах. Возможно, это его вентиляционная труба. Какая там маркировка?
– Боцман два дня назад красил палубу и ещё не нанёс маркировку, – объяснил старпом отсутствие каких-либо знаков на вентиляционном грибке и на палубе.
– Ладно, уточним. Здесь должен быть межтрюмный коффердам. Там у нас дистанционные клапана топливных цистерн и там же должны проходить вентиляционные трубы топливных танков. Скажу третьему механику, пусть днём спустится, посмотрит.
– Да нет, Сергей Петрович, не днём. Надо уже сейчас определиться, что можно сделать. Лоцман доложил о происшествии и хоть грузовые операции начнутся через сутки, (сегодня порт работать не будет, праздник у них), инспектор может придти утром или в первой половине дня. С освидетельствованием происшествия они тянуть не станут. Надо бы как-то поправить всё это, иначе застрянем здесь. Леера палубный сварщик с боцманом могут сами поправить, палубный лист, хоть и с вмятиной, но целый, и с ним, я думаю, проблем не будет, а вот с этой трубой что делать – ума не приложу, – обрисовал капитан существующее положение и перспективу.
– Если это вентиляционная труба топливного танка, то никаких огневых работ в этом месте проводить никто не разрешит. Надо будет перекачивать топливо, выпаривать танк и проводить его дегазацию. На это дело уйдёт не меньше недели. Да и топливо перекачивать некуда. Недавно только бункеровались. Оба танка дизельного топлива почти полные.
– Всё правильно, вот потому-то мы тебя и позвали. Ты, Петрович, опытный механик, подумай, возможно, найдётся какое решение?
– Надо уточнить на чертежах, да и в коффердам заглянуть желательно, может, чего и придумаем. Пока ясно, что эту трубу надо менять. Новый грибок, я думаю, найдём, да и с трубой проблем не будет. Вопрос, как это всё приварить на место, – рассматривая повреждения, задумчиво пробормотал механик.
– Боцман, отдраивай коффердам и приготовь переносное освещение. Как закончишь, сообщи, мы будем в грузовом офисе, – распорядился капитан.
Вдоль причала, по направлению к судну двигалось несколько автомобилей.
– Ну, вот и агент с властями прибывают, – заметил капитан. – Петрович, ты пока посмотри документацию, а мы со старпомом, как только освободимся, тоже подойдём.
– Добро, подумаю, что можно сделать, – отозвался стармех, уже прикидывая в уме варианты: от возможности полностью обрезать и заглушить эту чёртову трубу, до возможности безопасного проведения сварочных работ.
Прошло немного менее часа, как в грузовой офис, где стармех разбирался с чертежами, заглянул капитан.
– Ну что, Петрович, какое будет заключение по данному вопросу? Что можно сделать? Агент сказал, что инспектор прибудет на борт во второй половине дня, так что у нас есть часов двенадцать времени в запасе.
– Есть кое-какие соображения. Хотел было поначалу просто обрезать и заглушить эту трубу, но, полагаю, инспектор не дурак и, может проверить по чертежам, да и труба эта идёт из носовой части танка, и если её заглушить, то при дифференте на корму возможно образование вакуума в танке, и мы не сможем взять оттуда топливо. Остаётся только восстанавливать, и тут уж без сварочных работ не обойтись. Я уже попросил токаря изготовить кое-какую оснастку, чтобы выполнить эти работы безопасно. Надо только попросить боцмана соорудить небольшой навес из брезента или чехлов, чтобы с берега не было видно вспышки от сварки. Ну и потом, как закончим, чтобы подкрасил всё. Как только боцман всё подготовит, так и начнём. Думаю, за пару часов управимся.
– Добро, Петрович, надеюсь на тебя, а я пока всё же запрошу в компании разрешение на проведение палубных сварочных работ в этом районе без указания вентиляционной трубы. Как закончите, сообщите мне.
Непривычная тишина в машинном отделении (только на нижней палубе в выгородке работал один вспомогательный двигатель) свидетельствовала о том, что получено добро от капитана порта на вывод из эксплуатации главного двигателя для проведения профилактического ремонта. По этой причине были выключены масляный, топливный и насосы охлаждения главного двигателя. Предстояло выполнить много работ, и эта заморочка с повреждённой трубой никак не входила в планы старшего механика.
– Ну, что у вас получилось? – обратился стармех к токарю и сварщику машинного отделения, готовивших в мастерской некие приспособления для безопасного проведения сварочных работ на вентиляционной трубе топливного танка.
– Петрович, всё в порядке, уже заканчиваем. Вот смотри: вставляем эту заглушку в трубу, метра на полтора, я думаю, хватит, закручиваем этот хвостовик, эти два фланца сдавливают резиновую прокладку, заливаем в трубу воду и, ву-а-ля, можно проводить сварочные работы. Труба будет заполнена водой, а не парами топлива.
– Ну, молодцы, быстро управились. Сейчас, как только боцман подготовит фронт работ, сразу же приступайте. Трубу обрежьте в коффердаме механической пилой, чтобы не было искры, и сразу подготовьте новую трубу и новый вентиляционный грибок. Палубный лист, вероятнее всего, придётся немного подрезать, если новая труба ровно не встанет, потом подварить, хорошо зачистить и боцман сразу всё закрасит. На всё про всё у вас часа три-четыре, не больше. Надо постараться управиться к рассвету.
– Успеем, – обнадёжил стармеха сварщик. – Новые детали мы уже подготовили.
– Добро, под наблюдением третьего механика начнёте работы, я ему скажу, чтобы присутствовал, и помог вам, да и сам, как только освобожусь, подойду.
Не прошло и пару часов, как стармеху в каюту позвонил механик и доложил об окончании работ.
– Сергей Петрович, всё в порядке, ребята заканчивают, будете смотреть?
– Конечно, сейчас подойду.
Стармех удивился таким быстрым выполнением, на его взгляд, довольно сложных работ и, надев комбинезон, направился на палубу.
Увиденное поразило его чистотой исполнения. Ровная вентиляционная труба стояла в центре повреждённого участка палубы и лееров, которые боцман с палубным сварщиком ещё только срезали, впрочем, вставка нового леерного ограждения уже была приготовлена и лежала неподалёку.
– Петрович, мы тут решили новую трубу и грибок не брать, а использовали то, что демонтировали в машинном отделении при ремонте сточной цистерны. Удачно так получилось, что всё целиком в комплекте осталось. Трубу, правда, в коффердаме пришлось слегка изогнуть, чтобы обойти судовой набор, но сделали всё красиво, комар носа не подточит.
– Ну, вы просто шаманы какие-то, – похвалил стармех исполнителей работ, – если всё аккуратно подкрасить, вообще никто не поймёт, как труба уцелела в этом месте. Пойду, обрадую капитана, а вы идите, отдыхайте до обеда, Часа в три начнём работы на главном двигателе, как только он остынет. К тем порам уже можно будет открывать картер.
– Алексей Юрьевич, мои шаманы закончили работу, я уже осмотрел, боцман подкрасит немного и, как говорит мой сварщик, комар носа не подточит, – доложил стармех капитану по телефону. – Если боцман со сварщиком успеют и леерное ограждение заменить, то всё, практически, будет исправлено.
Боцман только срежет повреждённое леерное ограждение и натянет троса вместо лееров. Сварочные работы в порту запретили производить, ну и, конечно, подкрасит. Если трубу сделали, полагаю, инспектор не будет препятствовать к выходу. Ну, а леера в море приварим.
…Солнце уже прошло точку зенита, раскалив палубу и высушив свежую краску, нанесённую боцманом на места, где ночью механики вваривали новую трубу, и покатилось дальше, к закату, когда к борту судна подъехала машина с инспектором «Германского Ллойда». Ещё с причала он осмотрел и сфотографировал место повреждения, после чего поднялся на борт судна.
– Вахтенный помощник вахтенному у трапа! – вызвал по рации дежурный матрос дежурного офицера.
– На связи!
– Прибыл инспектор по поводу повреждения корпуса.
– Добро, я сейчас подойду, а лучше, проводи его в грузовой офис, а я доложу капитану.
– Добро, принято! – ответил вахтенный матрос и предложил инспектору следовать за ним.
«Неплохо поставлена служба», – располагаясь в кресле, в помещении просторного грузового офиса, отметил про себя пожилой инспектор, понимающий русскую речь. От предложенного кофе он отказался и, в ожидании капитана, разглядывая помещение, обратил внимание на разложенные на большом столе папки документации с чертежами корпуса судна. – «Похоже, была причина, если достали эти папки», – сделал он вывод.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов