Я ненавижу тебя! Книга четвертая
Лина со смешанными чувствами смотрела на телефон. Тревога за Германа только усилилась в разы, раз к ней приехала такая важная персона. Как Лина поняла, Михаил Юрьевич был далеко не последним человеком в доме Лисовского, потому что даже сам Владислав Викторович невольно слушался его.
Вновь одевшись, Лина пошла на улицу.
У подъезда стояли целых три большущих черных джипа. Михаил Юрьевич вместе с несколькими мужчинами встречал ее прямо у двери.
– Идем, поговорим в машине, – сразу подхватил он девушку под локоток и повел к открытой двери.
На улице было уже настолько темно, что Лине показалось, будто внутри машины, куда ее пытался усадить Михаил, была черная дыра, и на несколько секунд у нее возникло чувство, что если она сейчас сядет туда, то эта черная дыра поглотит ее навсегда.
Но через мгновение это чувство развеялось, так как сработала автоматика, и салон озарился мягким теплым светом.
Михаил помог ей забраться на высокую подножку машины и слегка подтолкнул внутрь, а потом залез сам и закрыл дверь. Ни один из мужчин не последовал за ними.
– Ты не бойся, я тебя не обижу, – тут же сказал Михаил, увидев немного напуганный взгляд девушки, – я только пришел поговорить.
Лина настороженно кивнула, усаживаясь на кожаное сиденье напротив своего собеседника.
– Я слушаю, – смущенно пробормотала она.
– У нас кое-что в семье случилось, в общем… – Михаил немного нервно улыбнулся или даже усмехнулся и, отведя взгляд, почесал затылок небрежным жестом. И тем самым сразу же развеял весь свой вид официального серьезного мужчины в деловом костюме. – Ты, наверное, скоро из новостей узнаешь. В общем, Герман с Владом немного повздорили, и Герман куда-то исчез. Но вот беда: поганец еще и ранен.
– Сильно? – вскинулась Лина от неожиданности, расширяя свои и так не маленькие глаза.
– Думаю, что сильно, крови много было, – пожал плечами Михаил и пытливо посмотрел Лине в лицо. – Он точно к тебе не обращался?
– Нет, – покачала головой Лина, ошарашенная новостью, и тоже посмотрела в глаза Михаилу. – Так вы не знаете, где он? А если он истек кровью? Или где-то без сознания? Он с кем уехал? – начала она забрасывать мужчину вопросами, чувствуя, как от страха за Германа скрутило все ее нутро, а к горлу подкатился липкий комок.
– Уехал один, и мы не знаем, где он, – развел руками Михаил.
– Боже, – прикрыла она рот ладонью, еле сдерживая всхлип.
Глаза у Лины увлажнились, и от этого Михаилу показалось, будто вместо глаз у девушки на бледном лице два водяных озерца, сияющие кристальной синевой.
Он пересел на ее сиденье, придвинулся к ней ближе и осторожно положил свою мозолистую руку на ее плечо.
– Ну-ну, все наверняка обойдется, ты не переживай так сильно. И самое главное, послушай меня. – Чтобы привлечь ее внимание, он двумя пальцами взял Лину за подбородок и слегка приподнял его. – Как только он появится у тебя, так ты сразу мне звони. Вот, я тебе специальный телефончик дам. – Убрав руки от лица девушки, он вытащил очень старой модели кнопочный телефон и вложил в ее ладонь. – Тебе надо просто его включить, и даже ничего не говорить, а мы сразу же приедем к тебе, главное – держи его при себе, в заряженном состоянии. И вот, зарядное устройство. – Он достал из другого кармана зарядку и тоже вручил ее Лине. – Хорошо?
Лина не сразу поняла, что от нее требует мужчина, поэтому просто крутила в руках старый телефон и зарядное устройство к нему. Но когда до нее дошло то, о чем он ее попросил, то она резко вскинулась и уставилась на Михаила со злостью в глазах.
– Вы что, хотите, чтобы я стучала на Германа? – процедила сквозь зубы она.
Глубоко вздохнув, дабы не сорваться на бестолковую девчонку, Михаил призвал все свои силы, чтобы быть предельно корректным и не напугать эту дурынду, которая, по всей видимости, влюбилась в Германа.
– Послушай меня, моя хорошая, – мягко улыбнулся он Лине, – никто не просит тебя на него стучать. Ты просто нажмешь на вот эту кнопочку, – он указал пальцем на кнопку сбоку телефона, который Лина сжимала в руках с такой силой, что тот уже почти хрустел, – когда Герман появится, и все, мы приедем и заберем его. Ничего плохого мы ему не сделаем.
– Нет, – Лина попыталась вложить телефон с зарядкой в руку мужчины и начала подниматься, – я не собираюсь стучать на Германа, и будьте добры, выпустите меня, я хочу домой.
– Подожди. – Михаил скрипнул зубами и дернул девчонку обратно на сиденье с такой силой, что не рассчитал, и она упала и больно ударилась головой об дверь машины. А телефон с зарядным устройством вывалился у нее из рук на пол салона.
– Твою ж мать! – выругался он. – Что ж ты хлипкая такая, малявка!
Михаил метнулся к мини-холодильнику и выудил из него пакетик со льдом.
– На, возьми, приложи быстро, пока шишка не появилась, – попытался он сунуть растерянной девушке в руку пакетик, но та опять от него шарахнулась. – Твою ж мать, да что ж такое-то, – процедил сквозь зубы мужчина и неожиданно резко схватил Лину таким образом, что она и не заметила, как оказалась лежащей на сиденье машины, а Михаил стоял рядом на полусогнутых и удерживал пакет со льдом у ее головы.
Лина вскрикнула от резкого холода и боли, растекающейся в голове, и попыталась вывернуться, но Михаил держал очень крепко.
– Да хватит уже! – прикрикнул он на нее. – Не собираюсь я тебя тут убивать! Твою шишку надо убрать! Прекрати уже вырываться, иначе я не знаю, что с тобой сделаю, глупая девка!
Лина притихла после последних слов мужчины и автоматически всхлипнула от страха.
– О, японский городовой, – пробормотал мужчина и, взяв руку Лины, положил ее на пакет со льдом. – Держи крепко! – опять рыкнул он и отсел от нее подальше.
Лина, почувствовав, как исчезла хватка рук Михаила, сразу же выпрямилась на сиденье и затравленно посмотрела на него.
– Успокоилась? – процедил он, зло смотря на девушку, будто не он ударил ее, а она сама только что напоролась на его руку. Лину почему-то разозлило поведение и злость мужчины, и эта эмоция хоть немного, но привела ее в чувство, смыв панический страх. И она даже смогла слегка кивнуть, так и не убирая руку от холодного компресса на голове.
– Ну слава те хосподи! – рассеянно махнул рукой Михаил. – Ну и напугала ты старика. – Он достал из кармана платок и вытер выступившие бисеринки пота со лба.
– Оно и заметно, – не выдержав, нервно хмыкнула Лина и тут же скривилась от головной боли.
Мало того, что она и так была очень уставшая, так тут еще и такой стресс. Она все это время думала, что Герман забыл про нее, а он сейчас где-то раненый… Да еще и этот мужчина просит ее его предать.
– Ой, только не говори, что не поняла, что я случайно тебя толкнул? – раздраженно уставился на нее Михаил, а Лина заметила, что его искусственный глаз слегка сместился и смотрит в другую сторону.
Она передернулась мысленно от жуткого зрелища и, опустив глаза, тихо ответила:
– Я поняла, что вы случайно, но можно же и поосторожнее.
– Я прошу прощения, – выставил вперед ладонь Михаил в примирительном жесте, – никогда еще не поднимал руку на женщин.
Лина скептически приподняла бровь.
– Вот те крест, – усмехнулся Михаил и даже перекрестился, правда, левой рукой и двумя пальцами. После этой нелепой попытки изобразить из себя верующего Лина не удержалась и усмехнулась, отчего Михаил еще больше разозлился. – И вообще, чего это я тут перед тобой еще обязан оправдываться? – рыкнул он. – Я пришел, собственно, предложить тебе помощь. Я слышал, у тебя ребенка отобрали.
После этой фразы Лина тут же подобралась всем телом и, исподлобья сверкнув на Михаила своими синими глазами, обратилась вся вслух. И, кажется, даже дышать стала через раз, чтобы не упустить ни одного слова.
Михаил мысленно обрадовался. У каждого человека есть цена. У кого-то деньги, а у кого-то материнские инстинкты. И это очень хорошо, особенно в его ситуации. Потому что он первым должен найти этого идиота, ведь если его найдет Влад, то, возможно, Михаил не успеет спасти его шкуру.
– Так вот, – продолжил он, нагибаясь и собирая с пола телефон и зарядное устройство, – если ты поможешь мне с Германом, то я помогу тебе с сыном, подумай об этом, Лина. – И, наклонившись, Михаил сунул ей прямо в карман куртки телефон, но на этот раз Лина уже не стала шарахаться от него. – Когда он появится, – продолжил он, возвращаясь на сиденье, – тебе нужно просто его включить, кнопка находится сбоку, она там одна, мимо палец не проскочит. Просто включить – и все, мы сами тебя найдем, а потом я помогу вернуть тебе твоего ребенка.
Лина какое-то время смотрела на мужчину напротив, даже забыв о своей головной боли. Можно ли ему верить? Можно ли играть в их игры? А что, если они ей не помогут, а сделают только хуже? Что, если, доверяя сейчас этому мужчине, она навсегда лишится возможности увидеть когда-нибудь своего сына?
Будто подслушав мысли девушки, Михаил выдохнул и, чуть наклонившись вперед, тихо, но достаточно уверенно заговорил:
– Послушай меня, девочка. Если ты думаешь, что Герман действительно способен дать тебе какое-то будущее, то это не так. Не обманывайся на его льстивые речи. Я знаю этого мальчика очень много лет. Тебя он привел для того, чтобы поиграть в свои игры. Но он не будет с тобой долго, он уже про тебя забыл. Ты лишь пешка в одной из его многочисленных игр. Он по жизни одиночка, и если надобность в тебе отпадет, то он от тебя избавится, как от ненужного балласта. – Выдохнув и слегка переменив позу, он продолжил: – Кроме того, если ты думаешь, что я ищу его, чтобы причинить какое-то зло, то напрасно. Это семейное дело. Я скажу тебе строго по секрету, об этом не знает никто, но я просто хочу, чтобы ты мне доверяла, поэтому раскрываю тебе эту тайну. Герман мой двоюродный брат и родной дядя Владислава Лисовского. Понимаешь? Это семейное дело, он исчез, но нам надо срочно его найти. И мы ни за что не причиним ему вреда, я повторюсь, это семейное дело. Я когда-то поклялся своему дяде – Лисовскому-старшему, что в случае, если найду его сына, сделаю все возможное, чтобы он выжил. И буду охранять его и защищать ценой собственной жизни. Ты не представляешь, как его жизнь важна для меня. Он и Влад – это единственное, что осталось у меня, у старика, и эти два охламона – моя семья, я никогда не сделаю им ничего плохого, понимаешь меня, девочка?
Увидев выступившую слезу на единственном здоровом глазу мужчины, Лина поняла, что он не шутит. И ей ничего не оставалось сделать, кроме как просто кивнуть.
– И я клянусь тебе, что сделаю все возможное, чтобы вернуть тебе твоего сына, если ты поможешь мне, – добавил Михаил, и Лина опять поверила его словам.
– Хорошо, – дрожащим голосом произнесла она, – если он появится, то я включу телефон.
Лина тут же отвела свой взгляд, понимая, что, возможно, этим ответом превратила себя в предательницу.
– Ты не предаешь его, Лина, – опять будто прочитал ее мысли Михаил, – ты помогаешь и ему, и себе этим поступком.
Ночью, лежа в постели, Лина долго размышляла над всей этой ситуацией.
То, что говорил ей Михаил Юрьевич, – это ведь была чистая правда. Лина для Германа была пешкой в его странной игре, она это сразу поняла и почувствовала. Он действительно создавал ощущение одиночки и вряд ли захотел бы завести какие-то длительные отношения.
А еще у нее появится более-менее реальный шанс вернуть наконец-то сына. Она ведь и так уже хотела найти кого-то, кто, возможно, не совсем законно, но все же сможет ей помочь.
Но вся эта ситуации была такой гадкой и отдавала невыносимо пахнущим гнильем, что Лина невольно ощущала, как в душе разливалась кислота от неправильности её решения. И хотелось встать с кровати, взять молоток и расколотить чертов телефон, который жег ее карман, пока она шла домой после встречи и разговора с Михаилом Юрьевичем.
Лина никогда не была предательницей. Потому что прекрасно знала, что это такое, когда тебя предают. Еще в детстве родители поклялись ей, что вернутся, но так и не вернулись, потому что погибли. Да, они не виноваты, но для ребенка это было самым настоящим предательством, ведь она осталась совершенно одна во всем мире. Уж лучше бы взяли ее с собой в тот другой мир, но они бы остались вместе и не бросили ее. И если бы не тетя, то неизвестно, что бы случилось с Линой дальше и смогла бы она выжить.
А потом был ее муж. Тот, кого она любила больше собственной жизни, тот, кого она боготворила и на кого надышаться не могла, отобрал ее ребенка и вышвырнул в совершенно незнакомой стране из дома.
И она во второй раз на своей шкуре прочувствовала это гадкое и полностью сокрушающее чувство. Убивающее какие-либо хорошие эмоции к человеку.
И получается, что она подписалась стать такой же, как и ее муж, как и ее родители. Чертовой предательницей.
И не было никакой разницы, за что предает она. Родители – потому что погибли, муж из-за денег и положения в обществе, а Лина из-за сына…
И она этой разницы не ощущала, а чувствовала только лишь запах гнилой горечи, заполняющий все ее нутро. Хотелось встать, еще раз пойти и как следует помыться в душе, расчесать мочалкой кожу до крови, чтобы заставить исчезнуть этот ужасный запах предательства с ее кожи.
Когда Лина проснулась после тяжелой ночи, ей показалось, что болела каждая клеточка ее организма. Еле заставив себя встать с постели, она, как древняя старуха, пошаркала в ванную, по пути увидев в коридоре записку от тети, которая уже давно ушла на работу, не став будить племянницу.
Вздохнув, Лина добралась-таки до ванной и заставила себя залезть под душ. Она не любила складывать на тетю всю домашнюю работу, поэтому хотела посвятить день уборке квартиры. Вот и не стала разлеживаться весь день. Да и пока она чем-то себя занимала, концентрируясь на механически движениях, Лина надеялась избавиться от тяжелых мыслей, которые даже во сне не оставляли ее в покое.
Убравшись дома, она пошла на помойку вынести мусор. Возвращаясь, опять встретила соседку с собакой, та что-то рассказывала ей, и Лина отстранённо слушала и автоматически где-то кивала, пока соседка не начала сообщать кое-что необычное.
– Вот я и говорю: машина-то знакомая, все стоит и стоит у сто пятьдесят второго дома и не уезжает. Мне Степановна-то рассказывает, что за машина, я пошла сегодня посмотреть и номер-то сразу и узнала. Ну и говорю Степановне, что это ж Линкин мужик, его машина-то. И, похоже, он там, в машине-то, и сидит.
Она прервалась и внимательно посмотрела Лине в глаза.
– Он все еще там стоит? – дрогнувшим голосом спросила Лина.
– Так я и говорю, мы же со Степановной-то…
Дальше Лина не стала ее слушать и, сказав «спасибо», побежала к сто пятьдесят второму дому.
Спустя несколько минут она уже стояла и смотрела на знакомый автомобиль. Подойдя ближе и заглянув в окно, она поняла, что Герман опустил сиденье и спит или просто лежит с закрытыми глазами.
Лина нашарила телефон в кармане и уже хотела нажать на ту самую кнопку, о которой ей вчера говорил Михаил Юрьевич, как Герман открыл глаза.
Глава 4
Герман облажался по-крупному.
Он и сам не понимал, какого хрена он так вспылил и зачем выдал себя раньше времени, но то, что он услышал от Лисовского… Это его пренебрежительное: «Разберешься потом с этим наследником как-нибудь, устроишь ему маленький несчастный случай, да и все», – будто последняя капля, капнувшая в и так уже переполненный сосуд его терпения, заставила этот самый сосуд не просто пролиться, а буквально взорваться.
Неделя после пропажи Мировой выдалась очень напряженной. Поиски не давали положительных результатов. Герман впервые был поражен, что его обставили. Мало того, что старый гэбэшник придумал отвратительный план, и все это практически за спиной Германа, так теперь еще и Влад срывался на него, будто это он все затеял, а не его любимый дядюшка.
Герман весь город в полон1 взял, чтобы понять, куда могла пропасть Мирова, но следов, как назло, не было. Она будто исчезла. Провалилась в другое измерение, мать его! Ни одной гребаной зацепки. Ни-че-го!
Покинула больницу ночью вместе с каким-то неизвестным. Хотя каким – стало понятно уже позже. Оказывается, Герман сам нанял его в тот самый раз, когда Влад в очередной раз менял охрану. Как раз в тот день, когда он впервые встретил Мирову на бензозаправке, а потом весь мозг ему выел, чтобы он ее нашел.
«Ну надо же, блядь, какое совпадение!» – мысленно матерился Герман, каждый раз узнавая все новые и новые факты об этой парочке.
Его имя было Алексей Владимирович Суржиков. Но Герман уже понял, что все документы оказались липовыми, точнее, документы-то как раз были настоящими, так как Суржиков когда-то существовал и действительно работал в охранном агентстве, правда, каким-то, блядь, хитрожопым переводом из подмосковного города Люберцы. Вот только когда Герман съездил в маленький городок и показал фото, его никто не узнал.
Настоящий Суржиков уехал в Москву несколько месяцев назад, так как перевелся в главный офис их фирмы. И, естественно, выглядел совершенно иначе. Но в главный офис в Москве охранного агентства уже явился лже-Суржиков с его документами.
Родителей у него не было, поэтому друзья решили, что он просто зазнался, вот и не звонит им. А оказалось, что парень вообще пропал без вести. И хрен даже труп его где теперь найдешь, учитывая то, как чисто работает этот самый лже-Суржиков.
Стоило Герману увидеть труп на лестнице, сомнения отпали. Этот лже-Суржиков – настоящий профи. И это ни хрена не радовало Германа. Ведь получалось, что этот кто-то несколько месяцев проработал в доме под его началом, а Герман даже и не понял, что этот ублюдок – засланный казачок.
Блядь… сколько раз он мог убить Лисовского?
Миллион, помноженный на миллион разных способов!
То, что он узнал о Мировой, тоже изрядно удивило Германа. Все же, как ни крути, опять он был виноват, что вовремя не посмотрел видео. Хотя, учитывая то, что Мирова делала свои вылазки именно в те моменты, когда лже-Суржиков дежурил в комнате видеонаблюдения, оно и понятно, что Герман не смог бы заметить его.
И выходило, как ни крути, что херовый из него начальник службы безопасности. И, конечно же, Влад сказал ему об этом чуть ли не сотню раз, когда все это выяснилось. И не забывал напоминать каждый день. Герман скрипел зубами, но понимал, что Влад прав. Он недосмотрел. Хотя у него тоже было оправдание. Он же, блядь, сам говорил Лисовскому, что опасно так часто менять личную охрану. Вот и результат! Толком не удалось всех проверить до конца.
Естественно, к концу недели Герман кипел от ярости и злости из-за того, что так налажал.
И тут ему еще и Лисовский под конец такой новостью шарахнул прямо в лоб. Оказывается, Влад умудрился выкопать гроб своей подружки из детства, которой оказалась сама Мирова, а там он вместо ее тела нашел послание с того света.
Герман прочитал письмо Лисовского-старшего и откровенно удивился.
Из письма он узнал, что Геннадий его искал. И искал много лет. А Герман верил все эти годы, что это он сдал его в детский дом.
А теперь выходило, что все то, во что он верил, было херней собачьей.
И более того, его отец оставил ему в наследство третью часть своей империи.
Герман понимал ход мыслей старика. Видимо, он знал, как одержим Влад той рыжей девчонкой, вот и смог оставить только лишь третью часть. Да и Герман тупой идиот: вместо того чтобы верить письмам, что писала его мать, на какой-то непонятный хрен, он мог бы просто поговорить с отцом много лет назад.
Но нет… он поступил по-другому… Он поступил по-дебильному!
Он, как полный дурак, придумал целую стратегию по уничтожению Лисовского, подбирался к нему поближе, входил в доверие, мечтал когда-нибудь отомстить.
За что?!
Когда Герман прочитал послание своего отца, ему показалось, что все это нереально. Герман не мог поверить, что он такой дебил, что все эти годы он мог просто подойти к Лисовскому-старшему и поговорить. И вся его жизнь уже давно была бы другой.
Однако Влад вернул его на землю, сказав всего одну фразу:
«Разберешься потом с этим наследником как-нибудь, устроишь ему маленький несчастный случай, да и все».
И он взорвался.
Герману надо было бы успокоиться, прийти в себя, подумать как следует, что ему делать дальше. Но он услышал от Лисовского, что тот не собирается отдавать хоть кому-то свою империю, и более того, даже приказал самому Герману решить этот вопрос уже позже, когда появится настоящий наследник.
И получалось, что Герман должен убить сам себя?
Было бы на самом деле очень смешно, если б ситуация не была такой дерьмовой.
Вот он и не выдержал.
Психанул.
И вот результат.
Герман и сам не понял, что случилось. Вот он стоит перед Лисовским, что-то ему орет о том, что он и есть тот самый наследник, и спрашивает с едкой улыбочкой на лице у Влада: «Это я себе должен устроить несчастный случай?» А вот он уже видит, как свирепеет на глазах Лисовский и нападает на него, а Герман, конечно же, бьет в ответ.
Все произошло в считаные мгновения. Будто разум у начальника службы безопасности помутился.
Герман и сам не понял, когда в руках у Лисовского оказался пистолет. И он выстрелил.
Но надо отдать ему должное, бил не на поражение, а чтобы просто обезвредить.
Сильная вспышка боли, и Герман понял, что надо бежать.
Выбив пистолет из руки Лисовского, он рванул к своей машине и, прыгнув за руль, дал по газам.
Задержать из охраны его никто не посмел. Они вообще, кажется, ничего не поняли, просто стояли столбом и смотрели, не решаясь влезать в их разборки с Лисовским.
Да и Лисовский тоже не сразу понял, что делать, и даже не стал командовать, чтобы Германа задержали. А может, просто был не уверен, что есть в этом смысл. Возможно, решил, что они на него сейчас нападут. Герман бы подумал именно так. Благо все это произошло у главного офиса, а не где-нибудь у дома, оттуда Герману было бы сложнее выбраться.
Но вот ведь какая хрень: все близкие люди Германа сейчас были на объектах, а этих молодчиков отобрал сраный гэбэшник, как будто предчувствовал, что Герману нельзя доверять. А может, старый прохвост уже все давно знал?
Герман не исключал и такой возможности.
Добравшись до своей старой тойоты, он сменил машину и решил пока никому из своих не звонить.
Он не знал, может ли кому-то доверять. Да и рану надо было перевязать, чтобы тупо не сдохнуть от потери крови.
Сменив машину, перевязав рану и напившись антибиотиков с обезболивающими, он поехал куда глаза глядят. Пока и сам не понимая, что делать. Ему надо было просто успокоиться. Пересидеть где-нибудь. Выстроить новую стратегию. Ведь он теперь тоже один из владельцев империи. Его мечта сбылась, а он чуть было все не похерил. А может, уже и похерил?
Как он оказался в этом дворе, он и сам не понял. Знал, что лично к ней ехать опасно, но в одном из дворов все же решил остановиться.
Провел целую ночь в машине, а утром увидел ту самую старушку, от которой когда-то, как ему показалось, в прошлой жизни, он забирал Лину на свидание.
Маленькую мышку, с которой он не виделся целую неделю.
Было глупо к ней ехать, Герман понимал, что в первую очередь его будут искать у нее. Поэтому он и не стал даже ей звонить. Однако понял, что эта самая старушка наверняка ей доложит.
И Герману оставалось лишь ждать. Вот он и ждал. Хотя уже думал, что, скорее всего, Лина ведь может быть на смене и тупо не встретится с соседкой, и решил для себя, что если она до вечера не появится, то он уедет.
А она появилась. Как всегда, в этой своей ужасной уродливой дешевой куртке, потертых джинсах, старых кроссовках и с тревогой в огромных синих глазах.
Она стояла и смотрела на него через стекло.
Герман резко сел и тут же начал цепко осматривать двор.
Дверь он открывать пока не спешил, опустив стекло, он тихо спросил у девушки:
– Ты одна?
– Да, – дрогнувшим голосом ответила Лина и сама осмотрелась по сторонам.
– Быстро на заднее сиденье и сразу же ложись, – скомандовал ей Герман и открыл замок.
Услышав щелчок, ни о чем не думая, Лина сделала все так, как и сказал Герман. Всю дорогу она лежала, почти не шевелясь. Сначала она хотела с ним поговорить, но Герман будто понял это и включил громкую музыку. И поэтому Лина решила, что все вопросы задаст ему позже.
Герман же сосредоточил свое внимание на дороге, он торопился. Обезболивающее скоро закончится, и ему станет хреново, поэтому надо было добраться до тайной квартиры. Там было все: и обезболивающее, и запасы еды на длинный период, и оружие. Вот теперь и Линка тоже с ним будет, заодно поможет с раной разобраться. Главное – это проверить, нет ли за ними хвоста. И поэтому Герману пришлось кружить по городу, чтобы запутать следы.