Я ненавижу тебя! Книга третья

Глава 2

Сказать, что Михен устал за сегодняшнюю ночь, – значит и близко не подойти к значению этого слова.

Он и не подозревал, что так сложно договориться о лечении чужого ребенка и сколько нужно задействовать связей в нашей стране-матушке, чтобы на него врачи не смотрели как на преступника. И даже слова Веры Сергеевны, женщины, что приглядывала за девочкой Гели, все равно их не утешали.

«Друг семьи – что это за звание такое?» – недовольно кривила губы главврач в детской больнице, куда на скорой помощи увезли девочку и откуда Михен пытался забрать ее и перевести в платную клинику.

Мало того, что добиться встречи с этой женщиной было целым делом, так как она находилась дома и мирно отдыхала, так потом еще и битый час пришлось объяснять, кто он такой и почему требует, чтобы ребенка, у которого нет с ним родства, нужно переводить в другое лечебное учреждение. Что уж говорить о том, что в платной детской клинике ему предстоял не менее тяжелый разговор с главврачом, и даже деньги и положение Михена не брались в счет того, что ребенок был чужой!

И Михену ничего не оставалось делать, как поднимать с постели министра здравоохранения. Только лишь после его звонка двум главным врачам больниц он все же смог добиться того, чтобы на вертолете девочку перевезли в нормальную клинику – в более подходящие, по мнению Михена, условия.

Естественно, после всей этой беготни и мороки к утру мужчина готов был волком выть. Он в жизни так еще не напрягался и не уставал скорее морально, чем физически, как этой ночью. Даже во времена своей разбитной юности, когда дед лишил его наследства, он и то так сильно не переживал.

И стоило ему доехать даже не до дома, а до офиса, в котором он иногда ночевал, и наконец-то прилечь на свой диван и прикрыть глаза, как ему позвонил Гелин хирург и рассказал, что теперь еще и вредный ежик устроила истерику и наговорила такого, что даже у Михена невольно глаз задергался от всей той информации, что вылил на него разъяренный мужчина.

– В общем, так: либо вы в течение часа приезжаете и уговариваете сами эту… – мужчина сделал паузу явно для того, чтобы успокоиться и не выругаться в голос, и продолжил: – Чтобы она дурью не маялась, либо я умываю руки и действительно назначаю ей операцию, накладываю гипс на ее ногу и отправляю восвояси!

Последние слова он практически проорал в трубку и отключился.

Михен зашел в ванную комнату и помыл лицо холодной водой, чтобы хоть немного взбодриться и понять, что ему делать дальше. Уже узнав Гелин характер, он понял, что она не шутит и слов своих на ветер не бросает. Но и позволить ей делать то, что она собралась совершить, он не может.

Блондин вздохнул и набрал номер телефона главврача больницы Лисовского – Владимира Павловича.

Через десять минут разговора Владимир Павлович, вздохнув, согласился на его предложение, но сразу же предостерег:

– Мне кажется, что вы совершаете ошибку, Михен Валерьевич, но я не вправе вам указывать и постараюсь помочь всем, чем смогу. Людей я к вам в дом отправлю, только пусть их там кто-то встретит. Думаю, на все про все уйдет не меньше дня. Мы дадим снотворное Ангелине, чтобы она спокойно проспала всю дорогу, но я вас сразу предупреждаю, Михен Валерьевич, что лучше, если за этот месяц вы придете к взаимопониманию с ней… – Владимир Павлович сделал паузу и, глубоко вздохнув, продолжил: – Иначе сами же потом пожалеете.

– Их встретят, – жестко ответил Михен, так как чувствовал, что его силы уже на исходе и ему надо срочно прилечь хотя бы часа на два. – Не переживайте, главное, чтобы ваши люди создали комфортные условия. И я надеюсь, что медперсонал вы тоже выделите?

– Конечно, – коротко ответил мужчина, – к вечеру мы уже сможем ее перевезти. Всего доброго, Михен Валерьевич.

Стоило врачу покинуть палату, как Геля откинулась на подушку и закрыла глаза от слабости. Те запасные резервы, что заставляли ее держать голову прямо и говорить, явно истощились, и силы ее закончились.

Она и сама от себя не ожидала, что так агрессивно будет нападать на врача, и в душе ей стало даже стыдно от собственных слов, ведь наверняка перед ней отличный специалист, да и человек, по всей видимости, сам по себе хороший. Ведь она видела, какой он уставший, а все равно с таким спокойствием пытался ей все объяснить. И все его доводы были верными.

Но в то же время она понимала и другую сторону этой медали.

Инга… Она была совершенно одна, где-то там, среди незнакомых людей. А Геля по себе знала, как это – в таком возрасте оказаться в больнице, а к тебе никто не ходит, и нет поддержки близких…

Нет… Геля не могла этого допустить… Ее маленькая девочка не должна остаться одна, ведь если Геля ее потеряет, то и смысла в этой жизни больше не будет. Маленькая Инга всегда была ее путевым светлячком, якорем, за который она продолжала держаться в этом мире. Только ради нее Геля дышала, что-то делала, к чему-то стремилась. Ее собственная судьба ей давно уже стала неважна. И только лишь Инга помогала ей бороться и выживать.

Геля даже допустить мысли, что с ее ребенком что-то может случиться, не могла.

И ее решение ей казалось верным.

А с ногой она как-нибудь решит, позже… Ведь это же всего лишь кость. Инга читала где-то, что кости ломают и потом их вновь сращивают, если перелом неправильно сросся. Так что ничего страшного, если надо будет, то еще раз пойдет на операцию.

Через несколько минут в палату вошла медсестра.

– Врач велел вам передать, что ваша операция назначена на вечер, – улыбнулась девушка.

Геля мысленно успокоилась: скоро она увидит свою дочь.

День прошел в ожидании операции и блондина. И если с первой было решено, то с последним было ничего не понятно. Михен так и не появился. И Гелю почему-то эта ситуация очень сильно напрягала.

Хотя она и пыталась себя успокоить тем, что, в принципе, Михен сделал все, что смог, и не обязан бегать к ней в больницу. Даже об Инге позаботился, не говоря уж и о самой Геле. Вон какую палату шикарную обеспечил. Геля интересовалась, сколько она должна будет за все хлопоты, но медсестра сообщила, что блондин все оплатил. А ведь он и не обязан был этим заниматься.

В течение дня Геля настолько сильно была загружена мыслями о предстоящей операции, Инге и даже блондине, что все остальное ушло на задний план. И неудобства с уткой, и то, что у нее толком не получалось сменить позу.

А ближе к вечеру медсестра, что в течение дня за ней ухаживала, пришла с очередным шприцем в руках.

– Это успокоительное перед анестезией, – пояснила ей девушка.

И через пять минут Геля погрузилась в сон, а через час уже летела на специальном вертолете для перевозки лежачих больных в дом Михена.

Вот только ничего этого она не чувствовала и не понимала.

Очнулась Геля уже поздно вечером и увидела в огромное, во всю стену, панорамное окно заходящее солнце.

Она какое-то время, жмурясь, наблюдала за краем красного диска, заходящего за верхушки деревьев, пока не поняла, что видит эти деревья, как и большое окно, впервые. «Вроде бы раньше в палате было всё совсем по-другому», – как-то отстраненно подумала она и, повернув голову, посмотрела на свою ногу, которая была тщательно спрятана за какой-то странной конструкцией. Геля чуть приподнялась, опираясь на свои локти, и попыталась отодвинуть эту самую конструкцию, ну или хотя бы понять, как это сделать, но кто-кто тут же прижал ее плечи обратно к кровати.

Геля с удивлением перевела взгляд на незнакомую хмурую женщину лет сорока, в белом халате, удерживающую ее плечи.

– Простите? – прохрипела она. – Вы кто?

Женщина тут же покачала головой в отрицательном жесте, убрала руки, показала на свой рот и горло и, скрестив руки перед собой, опять покачала головой.

– Вы не можете говорить? – с удивлением поняла Геля, а женщина кивнула ей в ответ и нажала на большую красную кнопку, находящуюся на подлокотнике у Гелиной кровати.

– Я ничего не понимаю, а мне операцию уже сделали? – еще раз спросила Геля, совершенно не чувствуя какой-либо боли или изменений, и опять попыталась присесть, но женщина вновь надавила обеими руками на ее плечи.

– Мне нельзя вставать? Когда придет врач? Меня выписывают? – начала забрасывать вопросами Геля женщину.

Но та указала на кнопку, а затем в воздухе начала перебирать указательным и средним пальцами, будто кто-то должен прийти.

Геля тут же успокоилась и перестала сопротивляться, решив, что, видимо, ей просто пока еще рано двигаться.

Женщина, поняв, что ее подопечная ведет себя мирно и не собирается больше вставать, отошла и села в кресло напротив Гелиной кровати.

В ожидании врача Ангелина начала рассматривать новый интерьер и с удивлением поняла, что палата теперь стала больше похожа на комнату, причем довольно приличных размеров, с отделкой в стиле хай-тек.

Чего стоило это панорамное окно вместо стены!

– Меня что, перевели в другую палату? – спросила она у женщины.

Но та в ответ лишь приподняла брови в немом изумлении, будто была удивлена ее вопросом, и просто пожала плечами.

Геля вздохнула и решила дождаться врача. Какой смысл говорить с глухонемой? «Вообще, конечно, странно, что такого человека взяли на работу, ей же, наверное, тяжело, она никому ничего не может объяснить, как она вообще с врачами общается? – мысленно размышляла Геля сама с собой. – Хотя какая мне разница, я все равно скоро уже покину это место».

Вот только через несколько минут Геля осознала, что это место ей покинуть в ближайший месяц как минимум точно не удастся.

В комнату-палату вместо ее хирурга вошел Михен.

***

Маша зашла в свою квартиру, закрыла за собой дверь и почувствовала, как подкашиваются ее ноги от усталости. Вот только усталость эта была не физическая, а скорее моральная. Она откинулась спиной на входную дверь и медленно сползла вниз, сев прямо в коридоре на пол. У Маши было ощущение, что она выиграла целое сражение. Причем биться ей пришлось сразу с несколькими противниками. И с Солейко, и самой собой, и даже с его странным секретарем, который вроде бы и ни слова не вставил за весь их диалог, но своим незримым присутствием так давил на нее своим взглядом, что Маше казалось, будто этот человек заглядывает в ее душу и видит насквозь. А еще каким-то образом знает обо всех ее тайнах.

Она очень сильно удивилась, когда после того, как чудом ей удалось подавить желания ее второго я – убить Солейко, тот буквально сразу же ее отпустил, еще и на машине предложил подвезти до дома, хотя Маша и настаивала на такси.

Она назвала шоферу адрес своей квартиры, так как понятия не имела, где живет Влад. Благо они постоянно оставляли запасной ключ старушке-соседке, живущей на пятом этаже, на всякий пожарный случай для Леночки, так как она уже как-то раз нечаянно забыла ключ и до вечера простояла на лестничной площадке, боясь позвонить родителям.

Вот и сейчас Маше повезло, ведь собственные ключи от дома у нее отобрал Влад и так и не вернул. Да и не только ключи, он все вещи и документы личные у нее отобрал, а также всё, что было в ее сумочке. Как, впрочем, и ключи от машины, которая, скорее всего, так и осталась стоять на стоянке у главного офиса.

А может, уже и не стояла?

Маша понятия не имела…

С тех пор как в ее жизни опять появился Влад, она словно почву под ногами потеряла. И даже сейчас, находясь в собственной квартире, в которой несколько лет была полноправной хозяйкой, совершенно не ощущала никакой уверенности в этом.

Будто она и не человек вовсе…

А кто? Кто она такая? Маленькая Маша, закомплексованная толстая девочка в пластиковых очках и со скобками на зубах… или все же взрослая женщина, которая совершенно не знает, что ей делать дальше?

– Сейчас я встану и хотя бы разденусь, проверю электронную почту, протру пыль, – прошептала она сама себе, не поднимая век, хотя совершенно не чувствовала сил даже на то, чтобы просто пошевелиться…

Маша попыталась зарыться пальцами в собственные волосы, чтобы немного сдавить горячую от мыслей голову, и увидела, как что-то пролетело перед ее глазами и приземлилось возле ног.

Посмотрев вниз, она увидела, что это визитка Солейко. Оказывается, она все это время с того момента, как он вручил ей этот кусочек картона, так и продолжала держать его в руке.

«Позвоните по этому номеру, Мария, в любое время дня и ночи, сообщите свое имя, и вас соединят прямо со мной», – сказал ей мужчина на прощание после того, как Маша в очередной раз сказала ему «нет» на его предложение выкупить ее контракт у Влада.

Правда, она так и не поняла, к чему он устроил весь этот пафос: комнату с кучей вещей и драгоценностей, завтрак в малой столовой, разговор возле этого огромного камина. Только идиот бы не понял, что мужчина словно специально выставлял перед ней всю эту роскошь напоказ. Но потом он почему-то так быстро ее отпустил. Хотя, с другой стороны, может, он просто привык так себя вести? И это его обычное поведение?

Но все же Маша почему-то думала, что он не отпустит ее просто так. По крайней мере, она была уверена в этом с самого начала, как только он предложил ей выкупить ее контракт. Но все же Солейко удивил ее…

А может, это просто игра? Может, все не так и просто?

Но ведь ей в любом случае не понять всех этих маневров власть имущих…

Одно она вынесла из всей этой кутерьмы с Солейко: они с Сергеем оба пешки в их с Лисовским играх. Маша надеялась, что даже если ее муж умудрился предать Влада, то наверняка его кто-то подговорил или вообще обманул…. Не могла Маша поверить в то, что Сергей не понимал, чем могло аукнуться все это дело не только ему, но и его семье! Ну не мог ее рассудительный муж, вечно все просчитывающий чуть ли не на несколько лет вперед, не подумать о таких серьезных вещах.

Маша уперлась локтями в колени, глубже зарывшись пальцами в собственные волосы. Она закрыла глаза и постаралась собраться с силами.

– Хватит думать! – сказала она сама себе, а затем резко поднялась и решительно пошла переодеваться в домашнее, чтобы заняться делами, что скопились за все то время, что она прохлаждалась у Влада.

На самом деле Маше просто хотелось забыться и сделать вид, будто ничего не случилось.

– Побег от реальности – это мой конек, – усмехнулась она сама себе, проходя мимо зеркала, и заставила себя поверить в то, что проводила только что Лену в школу, а Сережку на работу.

И как ни в чем не бывало занялась домашними повседневными делами и работой.

Она старательно гнала от себя любые мысли, полностью сосредоточившись на мытье полов, вытирании пыли и выбрасывании испорченной еды из холодильника. И даже по привычке поправила съехавшие магнитики на дверце в определенном порядке.

После того как вылизала всю квартиру до блеска и закинула вариться курицу, Маша быстро почистила и порезала картофель на суп, ополоснулась под душем и включила свой ноутбук. В конце концов, работу тоже никто не отменял. И она занялась почтой.

Писем за это время пришло очень много, и Маша начала переписываться с клиентами и сослуживцами, а с некоторыми перешла на чат, удивившись, что Гели нет на месте. Подруга практически всегда была онлайн, но Маша даже порадовалась, что ее нет, иначе уже не смогла бы отвертеться от очередного допроса.

Она и не заметила, что по привычке сварила большую порцию, рассчитанную на трех человек: себя, Леночку и Сережку. Ведь реальность для Маши померкла, и она даже поела с удовольствием, так как ощутила сильный голод после уборки и работы.

Она умудрилась настолько отрешиться от насущных проблем, что даже занялась своей привычной работой в интернете: администрированием нескольких сайтов, групп в социальных сетях и созданием макетов для одного из интернет-магазинов.

И когда прозвенел настойчивый звонок в дверь, а за ним и последовал грохот, будто кто-то пытается выломать саму створку, то Маша даже подпрыгнула на месте, от неожиданности у нее возникло ощущение, что она, как Нео, отсоединилась от матрицы в одноименном фильме братьев Вачовски. Слишком долго до нее доходило, что означают эти яростные звонки и грохот, а когда она все же поняла, кто же это пытается выломать дверь, то ей показалось, что на ее плечи вновь взвалили непосильную тяжесть.

Уже в коридоре у Маши появилось огромное желание не подходить к двери и, как маленькая девочка, спрятаться под кровать.

– Когда-то это уже было, – прошептала она, вспомнив, как однажды действительно пряталась под кровать от Влада, когда он в очередной раз пришел и долбился к ней в дверь.

Родители оба в тот день были на работе, а Машу попросили присмотреть за бабушкой, чтобы та не натворила чего-нибудь. Такое иногда случалось, бабушка практически не реагировала на девочку, да и не требовалось от ребенка многого. Днем старая женщина вела себя очень спокойно, приступы были всегда по ночам, потому родители и не боялись оставлять на несколько часов бабушку вместе с Машей.

Вот и в тот день маленькая Маша осталась одна, а Влад, как обычно, пришел и долбился в дверь, так как она улизнула из школы и не пришла по его требованию в тихое и безлюдное место.

Да… и такое случалось, маленькая Маша пыталась бунтовать. Хотя на следующий день Влад всегда отыгрывался над ней по полной программе, не давая ей прохода в школе.

Но тогда, в детстве, она могла себе позволить спрятаться под кровать и постараться даже не дышать в надежде, что он уйдет. А вот сейчас… сейчас бы такой фокус не прошел. Маша прекрасно это понимала, но все равно трусливо втянула голову в плечи, сгорбилась, обняла себя руками, инстинктивно стараясь сжаться в маленький комок от нахлынувших детских воспоминаний.

– Открывай, мать твою! – зарычал Влад на весь подъезд. – Иначе я снесу на хрен эту дверь! Я знаю, что ты там!

Маша опять подпрыгнула на месте и, кое-как взяв себя в руки, понуро поплелась открывать.

Они влетели как ураган, Маша еле успела отскочить и прижаться к стене, так как охрана Влада – несколько человек – пронеслась мимо нее и начала бегать по всей квартире с оружием в руках, явно пытаясь кого-то найти. А Влад в компании своих людей так и продолжал стоять в подъезде, сверля ее злым взглядом.

– Чисто!

– Здесь тоже чисто!

– Чисто! – послышались голоса мужчин из разных комнат.

Маша же так и продолжала прижиматься к стене в коридоре, то с удивлением наблюдая за бегающими по ее квартире с оружием и какими-то непонятными приборами мужчинами, то иногда бросая взгляд на молчаливого и слишком мрачного Влада, все еще продолжающего стоять на лестничной площадке.

– Мария Николаевна, можно посмотреть одежду, в которой вы приехали? – Маша узнала говорившего с ней мужчину, это был начальник службы безопасности Лисовского – Герман Львович.

– Конечно, – тихо ответила она и пошла в зал. – Я сложила все в пакет, чтобы вернуть. – Она подала пакет с вещами Герману.

– Здесь все? Или было что-то еще? – спросил он, аккуратно двумя пальцами вытаскивая вещи из пакета. – Может быть, еще было нижнее белье, колготки, заколки в волосах, драгоценности?

Маша невольно покраснела от таких вопросов и уже хотела возмутиться наглостью мужчины, но тут же побледнела, вспомнив, что служба безопасности Влада может и не такое вытворять по его указке.

– Я сейчас принесу, – поспешно сказала она и побежала в ванную комнату, опасаясь повторения личного досмотра.

Про нижнее белье она совсем позабыла и автоматически, когда мылась в душе после уборки, стянула его, закинув в корзину для грязных вещей, сама же ходила в домашних розовых шортах с белыми котятами и удобной белой тунике с розовыми котятами.

Герман проследил за тем, откуда Маша вытащила нижнее белье, и, заглянув в корзину, поводил внутри нее каким-то предметом, а затем так же двумя пальцами забрал у нее вещи из рук.

В коридоре показался Влад, когда Маша шла за Германом обратно в зал. Она резко замерла на месте от его ледяного взгляда.

– Собирайся, быстро, у тебя пять минут! – отчеканил он приказным тоном и сразу же, потеряв к ней интерес, прошел за своим начальником СБ в зал.

Глава 3

Стоило Геле на пороге увидеть вместо доктора Михена, как все кусочки пазла сложились в ее голове мгновенно. Она с самого детства обладала неплохим аналитическим мышлением и щелкала любые головоломки с легкостью.

И эта задачка оказалась для нее не такой уж и сложной, к сожалению.

Все же больница есть больница, хоть и платная, и в палатах всегда есть какие-то определенные детали и мелочи, говорящие сами за себя. Да хотя бы тот специфический запах, вечно витающий в коридорах даже самой дорогой клиники, – от него избавиться невозможно, ибо это элементарная дезинфекция.

А проснувшись в этой комнате, Геля вместо обычного «больничного» запаха ощутила запах свежести со слабыми нотками каких-то цветов. Потом сама обстановка комнаты, нога Гели, которая так и не шевелилась, и глухонемой персонал, что вообще нереально в условиях любой больницы.

Несложно догадаться, что операцию ей так и не сделали, но вот в то, что она уже не в больнице, Геля пока еще не верила, однако подозрения уже грызли ее.

Все же перевезти человека в ее положении довольно сложно, если ты, конечно, не богатенький эксцентричный извращенец-мажорик. Геля почувствовала, как ее спина покрывается холодным потом, ведь неизвестно, что он сделает с ней, пока она в таком беззащитном состоянии находится, она же даже драться с ним не сможет, да и Инга неизвестно где.

Геля сглотнула вязкую слюну: страх своими жадными щупальцами начал заползать в ее сердце, когда ее догадка косвенно подтвердилась и в комнату вошел чертов блондин.

– Можете быть пока свободны, Лидия Дмитриевна, я вас позже позову, – сказал Михен женщине немного уставшим голосом, и та, кивнув в ответ, быстро удалилась.

Мужчина, с легкостью подхватив кресло, стоящее в углу комнаты, поднес его к кровати Гели и, сев в него, пристально посмотрел в ее глаза.

Как ни пыталась, Геля не смогла скрыть в своем взгляде тревогу. Она прекрасно понимала, что нельзя показывать свою уязвимость таким, как этот, но из-за неизвестности о том, что с Ингой, у нее никак не получалось взять себя в руки и, как и прежде, включить режим стервозной дуры. Да и получалось, что если ее догадка верна и она действительно оказалась на территории блондина, то ей уже никто не сможет помочь. И истерить сейчас, пока она в этих тисках, нет смысла, и более того, чревато очень большими проблемами – и не только для нее, но и для ее дочери.