Принцесса, подонки и город тысячи ветров

– Ветерок, так ты ж сама грозила мальку ноги переломать, – ухохатывался волчара. – Вот с него самого и спрашивай, а других виновных нет!

– Ди… ди-итя ветра! – аж икал от смеха Ольме. – Я, грит, как старшая моя буду! Любые крыши нипочём! С первого же прыжка сверзился – да так, что всю черепицу животом сосчитал!

Хвенсиг насупился и отмахнулся от сердобольной Режки, что прижимала ему не первой свежести платок к носу. Прогнусавил:

– Ну, а чего… Раз девка может, то я чем хуже?..

– Режин, дай-ка.

Я брезгливо взяла окровавленную тряпицу и через неё с хрустом вправила на место сломанную носопырку.

– А-аааа! – взвыл от новой боли лягушонок.

– Это за «девку». За остальное при всех позориться будешь или пойдёшь уже, пока хотя бы уши целы?

Малёк ещё что-то прогундосил, но все звуки потонули в новом взрыве смеха.

– Принцессу слушай, икринка! – сопроводили его напутствиями подонки. – Она из тебя человека сделает!

Сама виновата. С тех пор, как взяла лягушонка под себя, толком ему внимания не уделяла. А он во Дворце в последние дни сам себе предоставлен, вот и наслушался всякого. Наверняка подначил кто-нибудь, а тот и повёлся.

Моя способность быстро и бесшумно передвигаться по поверхностям разной высоты и через разные препятствия местным давно была известна. Мне не составляло труда белкой взлететь по водостоку, перемахнуть с него кувырком на крышу, чтобы с разбега покорить уже следующую. Лестницы, перила, стены – каждый элемент городской архитектуры был мне помощником в этом стремительном забеге.

Наловчилась за много лет. Пусть лягушонок мелкий, лёгкий, подвижный, как все дети, но для таких кошачьих перебежек нужно долго тренировать мышцы, оттачивать грацию и ловкость.

А главный секрет такого моего стиля передвижения в том, что со мной всегда мои ветра. Когда нужно поддержат, ускорят, смягчат. Откуда бы Хвенсигу это, конечно, знать…

– Ну что, беда, далеко тебе до «девки» оказалось? Я что тебе наказала делать, пока меня нет?

– Ну, лажа ведь это, Ветерок…

– Ответ не слышу.

– Писанину писать и цифры учить, – пробубнил малёк. – Ну, нахрена мне оно, а?

Рука уже не поднялась на и без того пострадавшего Хвенсига. Хотя бы руки-ноги не переломал. И снова моя вина. Малец до сих пор без дела сидит, пользы никакой не приносит. Он же в таком возрасте как губка в себя всё впитывает, а чему хорошему он на подворье без твёрдой руки научится? А у меня, как назло, своих забот сейчас по горло.

Только с такими тёмными делами в городе уже не хочется его на улицы «потеряшкой» выпускать. Об утреннем убийстве подонка на пороге магнадзора здесь уже тоже знали. Какой-то Трюха-ловкач, только недавно на Дне появился. Ещё ни в одном серьёзном деле засветиться не успел, а вот уже кому-то перешёл дорогу. Я по привычке погрела уши, отметила для себя пару деталей.

– Эй, Принцесса, Локоть зовёт! – крикнул Скондрик с подворья. Я выглянула в окно. – Целый день тебя ищу… Что, совсем загордилась, на глубину пошла? От прежних подельников добра теперь, поди, и не вспомнишь…

– Это от тебя, что ли, катала, я когда что хорошее видела?

Сколько раз он меня зажимать в углах пытался, сколько на лестнице караулил, пока я ещё в каморке под крышей ютилась. Ольме тогда ещё «красавчиком» не был, отпора старшему не мог дать, только на свои быстрые ноги и резкие ветра и приходилось надеяться. Внезапным заступником стал Ульвен-волк, тот хоть тоже хвостом вокруг меня помахивал, но по-доброму, силой никогда взять не пытался. Ненадолго, правда, Скондрику этих уроков хватило.

– Иду, не ори…

Мальца силой пришлось раздеть и уложить в кровать. Завтра им займусь. Его разодранную одежду с чужого плеча я без сожаления выбросила. Отыскала среди своих старых вещичек рубаху и штаны. Если подвернуть да перепоясать, то пока сгодятся.

– Ветерок, а ты меня научишь?

– Чему тебя, беда, ещё учить?

– Ну, как ты… прыгать по крышам. И чтоб, как у тебя – красиво…

– Спи уже. Завтра разберёмся.

– Слышь, Ветерок…

– Ну чего тебе ещё?

– А ты же не уйдёшь? Как мамка, меня не бросишь? А то она как померла, мне без неё совсем тошно было… И тебя во Дворце совсем уже не бывает.

Малец широко зевнул, но не отрывал от меня встревоженных синих глазёнок.

– Да чтоб тебя, икринка… Вот вы все сегодня горазды вопросы задавать. Не уйду. Ну и не помереть тоже постараюсь. Всё, доволен? Спи уже, беда белобрысая…

Нет, надо что-то с ним делать. Не приживётся он на Дне. Добрый слишком, привязчивый. Вот же, проблема за проблемой, и с каждым днём всё новые снежным комом. Ладно, вроде уснул, а мне надо наведаться к Локтю. Тот миндальничать не стал, сразу перешёл к делу:

– Про Трюху слышала уже?

– И труп своими глазами видела. Пулей прошили. Из какого он района?

– Да в том-то и дело, что теперь наш. Из Храма. Неделя, как его туда приняли.

Храм – это второй из двух новых западных кварталов, помимо Вечернего, что Локтю Скат пожаловал. И теперь его головная боль.

– Его не подонки шлёпнули, Князь. Залётный какой-то ухарь. А, может, из прежней жизни что догнало. Есть ещё пара мыслей…

– Вот со Скатом ими и поделишься, а то он с меня за такие дела спросить хочет.

– Так пусть со старшего над Красным районом и спрашивает, в его же квартале мокрядь развели, прямо у магнадзора.

– Не сечёшь, Ветерок? Над Красным старшой из второго круга, он-то поглубже Ската плавает. Это как раз-таки он сейчас Скату предъявил. Среди своих там убийцу сыскать не смогли, так что откуда жмурик взялся, с тех теперь и спрашивают.

– А я-то при чём? Я ж рыбёха мелкая…

– Вот у Ската и спросишь, чего это он, минуя меня, сначала мелочь хочет выслушать. Подсидишь меня, Принцесса, как пить дать…

Князь был недоволен.

– Завтра велел тебе к нему явиться. Мне свистнешь потом, что да как.

К себе я вернулась с новой головной болью. Дно тем и живёт, что внутренний закон и иерархию строго чтит. Захотела перед Князем выслужиться, а получилось так, что через его голову сейчас прыгаю. Ох, Глубина, отпустишь ли когда-нибудь?..

Проверила лягушонка: тот дрых без задних ног. И мне пора. Но сначала душ с еле тёплой водичкой, чтобы смыть с себя уличную пыль. В самый неподходящий момент, когда смывала пену с волос, задёргался браслет на руке. Так он ладно сел, что я совсем про него забыла. Утёрлась наспех; так, и что с ним делать надо? Ткнула в прозрачный камушек наугад и тот послушно засветился изнутри. Эрланна мне только на ночь глядя не хватало…

– Как успехи? – раздалось приглушённо из браслета.

– Завтра, может, что выясню, – ответила я, заворачиваясь в полотенце. – Вы меня и ночью дёргать будете?

– Я про учёбу.

Я замолчала на несколько секунд. Обучение с Костой прошло не так гладко и весело, как мне представлялось, и оставило множество вопросов. Только Эрланну об этом знать не нужно.

– Зашибись всё, – буркнула я. – Спокойной ночи.

Нажала на тот же камушек, и он погас, прерывая этот удивительный способ связи на расстоянии. Или снять его вообще к хевлам? Вот зараза, и не расстегнуть так просто. Ничего, утром разберусь, а сейчас спать. Только выход из душевой совпал с ослепительной бесшумной вспышкой и я, на пару секунд потеряв ориентацию в пространстве, уткнулась прямо в мона Эрланна собственной персоной.

– Да эмметские хмари!.. Вы какого хевла тут делаете и как пробрались?!

Эрланна не смутило ни мокрое пятно от моих волос на его рубашке, ни мой откровенный внешний вид.

– Это и здесь Дно? – осмотрелся он. – Здесь ты живёшь? Я думал, будет хуже.

– Отвернитесь, я хоть оденусь, – прошипела я. – И не орите так, у меня ребёнок больной за стенкой.

Эрланн деликатно отвернулся к окну, с любопытством разглядывая Дворец изнутри. Я же, прожигая его спину взглядом, переоделась в новую пижаму.

– Как вы здесь оказались? Вы понимаете, что здесь с чужаками делают, будь вы хоть трижды маг?

– В браслете маячок. Многофункциональный артефакт, на него точку выхода портала навести можно.

– Вот и заберите его к хевлам, а мне таких сюрпризов не надо! Предупредить нельзя было?!

– Тот ребёнок – твой?

– Чего… Да вам-то какое дело!

– Чем он болен?

– Да с крыши сорвался, идиот, побился немного, – я хоть перед Эрланном наконец смогла выплеснуть бессильную злобу на саму себя. Не по зубам мне малька тянуть, уже вижу. Со своими бы делами разобраться. – Хвенсиг это, сирота. Вы его за двести монет выкупили. Да куда вы!..

Но Эрланн уже открыл дверь смежной каморки и чуть подсветил огнём скукожившуюся на узкой кровати фигурку. Снова исчез в портале и вернулся через минуту с баночкой в руке.

– Намажь, к утру заживёт всё.

– Слушайте, не надо тут доброго дядю разыгрывать, вам не идёт, мон Эрланн. Сверх того, о чём договорились, мне от вас ничего не нужно.

– Кристар. Я лишь хотел лично сообщить, что в Портовом квартале час назад был убит ещё один подонок.

День и так с утра не задался, но всё не желал кончаться. Вздохнув, попросила отвернуться ещё раз. Штаны, рубаха, мягкие сапожки, плащ. Лучше сразу по горячим следам. Уже не таясь, призвала жаркий шину́к, что как собачонка бегал за мной по пятам второй день, разрешила ему побаловаться с волосами. Пусть подсохнут, а то с мокрой головой соваться на улицу прохладной ночью не лучшая затея.

– Можно? – Эрланн внимательно наблюдал, как в наглухо закрытой комнате по моим мокрым вихрам гуляет весёлый ветер.

И, не дожидаясь ответа, выпустил немного собственной стихии рядом. Огонь завораживал. Шинук встрепенулся, осторожно лизнул огненный шар. Видать, понравилось, потому что резкий порыв прошил шар насквозь, разметав огненные язычки и вернулся ко мне, напитанный заново почти выдохшимся жаром. Волосы высохли в два счёта, а меня обдало жаркой волной. Это было… приятно.

И так, оказывается, можно? О взаимодействии стихий я ничего не знала, вот в следующий раз и попрошу Косту рассказать об этом. Это ведь какая сила может образоваться… Мне живо представился перед глазами огненный тайфун: какой враг перед таким выстоит? Но вслух, разумеется, ничего не сказала, лишь молча кивнула на дверь. Пора.

– Может, под ручку ещё меня возьмёте? – шикнула я, когда Эрланн собрался открыто выйти из моей пристройки во двор на радость припозднившимся игрокам и пьянчужкам. – Тени свои накиньте или как вы это там делаете.

Быстрым шагом я пересекла подворье.

– Эй, Принцесса, не спится? Айда ко мне под бочок! Побалуемся чуток, зато спать будешь как убитая! – донеслось от столов.

Обычная безобидная поддёвка; я знаю, когда просто шутки шутят, а когда такого шутника на заметку надо взять. А вот укрытый тенями Эрланн напрягся, воздух вокруг него ощутимо нагрелся. Всё-таки полезное в сегодняшнем уроке тоже было: магия стихийников чуть-чуть меняет мир вокруг человека. Он сейчас еле сдержал свой огонь, и ведь я это поняла! Ощутила через собственную стихию! Ответила шутнику в обычном тоне:

– Режка вчера баяла, что там того баловства всего на полминуты. Ты, Панко, к мамке Трефе загляни, есть у неё специальная травка для скорострелов…

Задетого Панко тут же обсмеяли товарищи, мне же по обычаю пожелали фарта. Ночь для подонка самое время: если намылился из Дворца, то обычно не спрашивают куда, боятся удачу спугнуть.

– «Принцесса?» – раздалось недоумённо сбоку.

Надо же, остальную пошлятину проглотил, не поморщившись, а прозвище зацепило.

– Помолчите, пока не вышли, а? – прошептала я. Тут моя территория, могу себе позволить на целого мона шикнуть. – От вас и так одеколоном на весь двор разит, как бы не учуял кто. Флаконами, что ли, на себя льёте? Что вы, что брат ваш.

Миновали лавку зеленщика, выбрались во «внешний» Кустарный. Портовый квартал совсем рядом, и это не радовало. Плохое что-то творится, пятой точкой чую. Подонки между собой могут языками сцепиться, могут не поделить что, могут пощекотать друг друга пёрышком. Но чтобы до смерти – ни-ни. У нас с этим строго. Если зарвётся кто, то его судьбу решает сходка, всё честь по чести.

Так что случайное убийство подонка – вещь неслыханная. Все городские преступники, хоть принадлежат они Глубине, хоть нет, наш внутренний закон чтут. А чтобы вообще какая-то бездна простодырая подонка пришила – такого на моей памяти ещё не было. Стража городская вся своя, они на себя такое брать не станут. Могут, конечно, попугать, кровушки попить, им ведь тоже жалованье отрабатывать надо. Вот и отрываются на мелочовке вроде Xвенсига.

А тут Северянина неизвестно кто убрал, сегодня с утра мелкую сошку пристрелили, да вот ещё новость прилетела на ночь глядя…

– Я не пользуюсь парфюмом, – ровным голосом ответила тень Эрланна.

– Ну, мыло, значит, или что там у вас? Простыни, поди, надушенные…

– И чем от меня пахнет?

Нет, они оба на своей неотразимости помешаны. Будто сам не слышит запах. Я вздохнула. И этот, похоже, не отстанет. Ладно, до Портового ещё минут десять шлёпать.

– Пахнет кожей, но не как в лавке скорняка – там уксус один да едкая щёлочь, а будто уже выделанной из дорогого магазина, особенно если её ивовой корой продубили. Ещё чёрным перцем свежемолотым пахнет. Раханским. Анисом немного. И да, хевл с вами, нравится! Тоже ведь спросите…

И запах усилился, будто среагировав на мои слова.

– А хочешь знать, чем пахнешь ты?

– Дном и зольным мылом? – раздражённо предположила я.

Честное слово, меня эта тема запахов уже начала утомлять.

– Горными цветами и травами с северных склонов. Скалами, над которыми ночью прошлась гроза. Лёгким бризом с побережья. Иногда южным зноем…

– Прекратите. Очень смешно. Вам не идёт, я говорила. Оставьте эти сопли для восторженных фрей из вашего круга.

Эрланн внезапно вышел из своих теней и преградил мне путь.

– Мой запах здесь никто не почует, Ветерок. Это не парфюм. Так пахнет личная магия. И далеко не все маги способны услышать этот запах. Такое умение – редкость, наследство истинной крови. Нам с братом оно досталось от отца. Хотел бы я знать, откуда оно в тебе… И сколько у тебя ещё имён, Принцесса?

– Пришли, – нервно дёрнулась я в сторону самого крупного игрального заведения Порта.

– Так сколько? – Эрланн снова не дал пройти.

– Тысяча, как и ветров в Дансвике!

– А настоящее? – горячо выдохнул он прямо в лицо, склонившись.

– А настоящее уже не спасти, – горько ответила я. Ночь не моё время – слишком уж тянет на откровения. – Давайте работать.

Это было грязное шумное заведение с обшарпанными стенами, пристанище моряков в ожидании выхода в море. Нет, здесь даже кормили и наливали, а за гроши можно было снять комнату на семь-восемь человек. Портовых шлюх водили сюда же, не стесняясь соседей, да местные бабочки и не переживали из-за отсутствия хотя бы шторок.

Но главным здесь было не это. Здесь творилась Игра во всех её проявлениях. Напёрстки, «свара», «мизерка», кости – всё, на что только можно было поставить последний медяк. Охочих до азарта морячков с радостью принимали в свои объятия каталы, щедро подливая им пойла с дурманным листом.

– Как вы узнали об убийстве так скоро? – подозрительно прищурилась я. – И что это именно подонок?

Эрланн лишь кивнул на квартального и его «сикерок». Понятно, как и с нашим Хватом, наверное, через местную стражу с каждым районом связь держит.

– Пожалте, вашбродь, – угодливо кивнула синяя с красным околышем фуражка. – Тут всё яснее ясного, труп опознали, кого надо приняли, но ежели угодно взглянуть, то по вашему приказу ничего не трогали. Остальная шушера, понятно, уже разбежалась…

Перед Эрланном распахнули дверь притона, и он поморщился от ударившего в нос запаха кислого пива, тушёной капусты и мешковин на грубых лавках, просоленных от долгого сидения на них потных моряцких задниц. Да, «вашбродь», это вам не розы на Эльдстегат нюхать.

Маг мельком взглянул на тело в луже крови, завалившееся на бок под лавкой и будто в насмешку укрытое свалившейся сверху мешковиной, как саваном.

– Свидетели есть? Убийцу опознали, разыскивают?

– Так что искать-то, вашбродь… В браслетках уже, голубчик – сам во всём признался. Один он тут и оставался, когда шумиха случилась, да мои парни следом нагрянули. Божится, что сам не знает, как так вышло. Опоили, мол, и чуть не голоса у него чужие в башке приключились… Да вот что странно… Знаю я этого морячка. Из местных он, тихий, жёнку недавно завёл. Мухи не обидит, да ещё рука у него одна плетью висит, перешибли в детстве. А тут – вот… Убивец оказался…

– Ведите его сюда.

Я же пока внимательно осмотрела стол с раскиданными картами и пролитым пивом, оценила примерную траекторию нанесённых ножом ударов и наконец перевела взгляд на лицо жертвы.

А в следующий момент непроизвольно вцепилась в руку спутника.

Да, Скондрик, недолгим был твой фарт, прими тебя Тот, Кто ещё Ниже…