Последний поворот домой

Глава 7

Tim McGraw feat. Taylor Swift & Keith Urban — Highway Don’t Care

Майкл

— Ты говорила обо мне, — сказал я, когда Кэндис подошла к столику и села напротив.

Она покраснела так быстро, что даже пытаться отрицать это было бессмысленно. Но Кэндис всё равно упрямо отвела взгляд, будто салфетка рядом с её подносом внезапно стала самой интересной вещью в мире.

Я нашёл это до смешного забавным.

— Мы не говорили, — возразила она.

Лицо у неё при этом становилось всё краснее.

Я ухмыльнулся.

— Конечно. Вы просто хихикали над тем, какой милый столик, а не над парнем, который за ним сидит.

Я никогда не считал себя хорошим во флирте. Честно говоря, я вообще не был уверен, что сейчас делаю это правильно. Последние годы мои разговоры с женщинами ограничивались медсёстрами, врачами и редкими случайными фразами, после которых никто не ждал продолжения. Но взгляд, который Кэндис метнула в мою сторону, подсказал: возможно, я всё-таки не окончательно разучился.

— Я не говорила, что ты симпатичный, — парировала она. — Ты приписываешь мне слова, которых я не произносила. И вообще, мы не хихикали. Просто чтобы ты знал.

— Ладно, — сказал я и откусил от сэндвича.

Она закатила глаза, но всё равно рассмеялась.

— Боже мой, ты серьёзно такой зануда. Мне кажется, ты нравился мне больше, когда молчал.

Я ничего не ответил. Только посмотрел на свой сэндвич и позволил себе улыбнуться.

Раз.

Два.

Три.

Я мысленно считал секунды, зная, что она не выдержит тишину долго. Кэндис могла упрямиться, краснеть, прятаться за сарказмом, но молчание рядом со мной переносила всё ещё так же плохо, как в детстве.

До шестнадцати я не досчитал.

— Ладно, — сказала Кэндис, прищурившись. — Я понимаю разницу между тем, когда ты просто ведёшь себя как обычно, и тем, когда специально заставляешь меня молчать.

Я медленно поднял взгляд.

— И?

— И прекрати.

Она возмутилась так искренне, что мне пришлось сделать глоток чая, чтобы скрыть улыбку.

— То есть мне вообще нельзя ничего говорить за обедом?

— Тебе нельзя использовать молчание как оружие.

— Я даже не знал, что оно у меня есть.

Кэндис посмотрела на меня с таким видом, будто я был самым невыносимым человеком в Техасе. Возможно, это было не так уж далеко от правды.

Я бросил короткий взгляд через её плечо.

Светловолосая подруга Кэндис всё ещё наблюдала за нами из-за стойки. Не украдкой. Даже не пытаясь притвориться, что занята работой. Просто смотрела так, будто мы были лучшим развлечением за весь её обеденный перерыв.

Честно говоря, я понятия не имел, что именно там происходило. И не был уверен, что хочу знать.

— Твоя подруга не сводит с меня глаз с того момента, как мы сюда вошли, — заметил я.

Кэндис тут же оглянулась.

Официантка за стойкой широко улыбнулась и подмигнула ей.

Когда Кэндис снова повернулась ко мне, лицо у неё пылало таким ярким румянцем, что я невольно приподнял бровь.

— Что?

— Ничего, — буркнула она. — Она просто заноза в заднице.

— Ты же не пытаешься свести меня с ней? — спросил я с усмешкой.

— О нет, — слишком быстро ответила Кэндис. — Нет-нет. Не волнуйся. Она помолвлена.

Она тут же отвела взгляд, словно сама удивилась, как поспешно это выпалила.

Интересно.

— Выходит замуж чуть больше чем через месяц, — добавила она, будто это что-то объясняло. — И, честно говоря, меня это немного пугает. Нам ещё столько всего нужно сделать до её великого дня… Я подружка невесты, так что хлопот выше крыши. Поверь, она та ещё привереда.

Кэндис закатила глаза, но уголки её губ всё равно дрогнули вверх.

Так люди говорят о тех, кого любят. С раздражением, нежностью и усталостью, которую ни за что не променяли бы на равнодушие.

— Все выходные мы провели в Далласе, выбирая свадебное платье и наряды для подружек, — сказала Кэндис. — Лично я думаю, что, когда придёт мой день, я просто сбегу. Вот так. Меньше проблем, меньше нервов.

Она рассмеялась, но стоило ей заговорить о свадьбе, как лицо стало мягче. Несмотря на все жалобы, Кэндис явно была взволнована предстоящим событием. Может, не собственной ролью подружки невесты, не платьями и списками дел, но самим ощущением праздника. Тем, что у кого-то впереди было что-то светлое, обещающее, нормальное.

— Я никогда раньше не был на свадьбе, — сказал я.

Кэндис замерла с сэндвичем в руке.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Тебе тридцать, и ты никогда не был на свадьбе?

Она прищурилась, будто пыталась понять, не издеваюсь ли я над ней.

— У тебя должны быть друзья, которые в какой-то момент поженились. Или, не знаю, троюродный брат по отцовской линии. Кто-нибудь.

Я пожал плечами.

— Пара армейских приятелей женаты. Или были женаты.

Слова вышли небрежно. Почти ровно.

Я специально сделал их такими.

Не хотел говорить о Мике. О том, как он собирался сделать предложение своей школьной возлюбленной, когда вернётся. О том, что кольцо так и осталось лежать среди его вещей. О том, что вместо свадьбы кто-то получил сложенный флаг, последние слова и тело, которое нельзя было показать открытым гробом.

Кэндис смотрела на меня уже без улыбки.

Я отвёл взгляд к стакану с чаем.

— Большинство из них уже были женаты, когда я их встретил, — добавил я. — А я не самый общительный парень. Так что неудивительно, что приглашения на чужие свадьбы как-то обходили меня стороной.

— Ну, в любом случае… — Кэндис махнула рукой, будто решила отогнать слишком серьёзную тему. — Почти все мои друзья за это время либо поженились, либо завели детей. Не обязательно, конечно, в таком порядке.

Она усмехнулась, но в этой усмешке было что-то знакомое: лёгкость, за которой люди прячут укол одиночества.

— А пока мой единственный любовник — это «Нетфликс».

Я честно улыбнулся.

— В этом нет ничего плохого, — сказал я. — Попробуй быть тридцатилетним мужчиной и не иметь даже «Нетфликса», на который можно опереться. Вот это настоящая тяжёлая жизнь.

Кэндис рассмеялась.

Громко, открыто, почти без защиты. Потом наклонила голову, и волосы снова упали ей на лицо, будто она пыталась спрятаться от собственной реакции.

А я поймал себя на том, что мне нравится этот звук. Слишком сильно нравится.

Кэндис

Я не могла точно объяснить, что произошло «У Бака», но одно было ясно: что-то между мной и Майклом изменилось. Или, по крайней мере, теперь я почти не сомневалась, что почувствовала это не только я.

Опыта с мужчинами у меня было не так уж много. Если честно, единственный парень, с которым я встречалась, вряд ли мог считаться надёжным материалом для сравнения. Дэвид умел быть правильным на бумаге: вежливым, предсказуемым, одобренным всеми вокруг. Но рядом с ним я чаще чувствовала себя обязанной, чем живой.

С Майклом всё было наоборот.

Неправильно. Неловко. Опасно для здравого смысла.

И всё же одно я знала точно: он флиртовал со мной. Осторожно. Неровно. Будто сам не до конца понимал, что делает.

Но флиртовал.

А значит, на каком-то уровне я была ему интересна.

Я украдкой взглянула на него. Майкл сидел рядом, за рулём своего грузовика, одной рукой держась за руль, другой лениво касаясь подлокотника. Выглядел слишком спокойным. Почти непринуждённым. Его мысли, как всегда, прятались под тенью бейсболки и за тёмными стёклами очков, будто он сознательно держал между собой и миром несколько лишних преград.

Остаток дня прошёл спокойно. Без происшествий.

Если не считать того лёгкого напряжения, которое теперь будто вибрировало в воздухе всякий раз, когда мы оказывались рядом. Я помогала Майклу с лошадьми, показывала, где что лежит, отвечала на вопросы, которых у него почти не было. К четырём мне нужно было встретиться с клиентом, так что я оставила его разбираться с текущими делами.

Когда я вернулась, Майкл стоял у стойла одной из наших самых строптивых кобыл и пытался очистить ей копыто. Она, разумеется, делала вид, что лично оскорблена самим фактом его существования.

Я прислонилась плечом к деревянному столбу и некоторое время наблюдала за этой немой битвой.

— Ты в порядке?

Майкл даже не поднял головы.

— Со мной или с ней?

Кобыла недовольно переступила на месте, будто прекрасно поняла, что речь идёт о ней, и не одобрила тон разговора.

Я улыбнулась.

— С обоими. Но предупреждаю: она не слишком любит сотрудничать.

— Заметил, — проворчал Майкл.

Он говорил сухо, но в голосе слышалась усмешка. Наконец кобыла нехотя подняла ногу, и Майкл тут же крепче удержал копыто.

— Со мной всё будет в порядке, — добавил он. — Я большой мальчик.

Он бросил на меня короткий взгляд, и в уголках его губ мелькнула почти самодовольная улыбка.

— Победа.

Я рассмеялась.

— Ладно, я ухожу. Только постарайся не получить копытом по лицу. Не хотелось бы объяснять врачу, что тебя победила лошадь с дурным характером.

— Я постараюсь не опозориться.

— Слишком поздно, — сказала я и, всё ещё улыбаясь, направилась к дому.

В этот момент на подъездную дорожку свернула машина. Я сразу узнала старенький седан Мэнди Уилсон и поспешила навстречу.

— Привет, Мэнди! Как дела?

— О, привет, милая, — ответила она с привычной добродушной улыбкой. — Всё хорошо.

Мэнди была одной из тех женщин, которые всегда выглядели немного уставшими, но всё равно умудрялись улыбаться так, будто мир не слишком тяжёлый, если держать ребёнка за руку и не забывать дышать. Её четырёхлетняя дочь Кейтлин обожала здешних лошадей с такой силой, с какой дети обычно любят только щенков, мороженое и возможность задавать один и тот же вопрос двадцать раз подряд.

Она долго упрашивала мать разрешить ей брать уроки верховой езды и наконец добилась своего.

Едва дверца машины открылась, Кейтлин выпрыгнула наружу, сияя так, будто приехала не на ранчо, а в собственную сказку.

— Можно мне посмотреть на лошадей, мама? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Она подпрыгивала на месте, крепко сжимая ремешок маленького розового шлема, который, кажется, уже успела полюбить больше половины своих игрушек.

Мэнди бросила на меня вопросительный взгляд.

— Конечно, — кивнула я. — Ты знаешь правила, Кейтлин. Только не подходи слишком близко и не суй пальцы между прутьями.

Девочка серьёзно кивнула, как человек, которому доверили важную миссию.

— Я буду очень осторожна.

Я не беспокоилась за неё: Кейтлин отлично запомнила главное правило ранчо — без взрослого к лошадям не подходить.

— Майкл, мой помощник, сейчас в конюшне, — добавила я. — Он за ней присмотрит.

Слово «мой» прозвучало совершенно невинно. Почти.

Я поспешно отвела взгляд и кивнула в сторону дома.

— Хочешь кофе?

Мы направились к крыльцу.

— Кофе было бы неплохо, спасибо, — ответила Мэнди, мельком оглянувшись на конюшню.

В доме мы выпили по чашке кофе, обсудили уроки верховой езды, расписание и то, как лучше вводить Кейтлин в группу начинающих, чтобы она не пыталась в первый же день доказать всем, что родилась ковбоем. Атмосфера оставалась лёгкой и непринуждённой, хотя в глубине души я всё равно считала минуты.

Потом Мэнди передала мне чек за первые шесть занятий. Уроки должны были проходить по субботам вместе с другими детьми, и деньги были нужны ранчо куда сильнее, чем мне хотелось признавать.

И всё же, убирая чек в папку, я снова почувствовала знакомое сопротивление.

Я никогда не была бизнес-ориентированной. Честно говоря, сама идея зарабатывать на том, что я любила, казалась мне неправильной. Если бы можно было проводить занятия бесплатно, кормить всех лошадей, чинить заборы силой добрых намерений и в конце месяца каким-то чудом получать прибыль, я бы выбрала именно этот вариант. К сожалению, банк в чудеса не верил.

Когда мы закончили, я почти с облегчением вернулась в конюшню.

— Кейтлин, ты готова? — позвала Мэнди, входя следом.

И мы обе замерли.

Кажется, мы случайно нарушили что-то тихое и почти завораживающее.

Кейтлин стояла на тюке сена у перегородки стойла и, вытянув шею, заглядывала внутрь. Майкл был рядом с кобылой: одной рукой удерживал седло, другой показывал девочке, как правильно поправить седельное покрывало и где потом затягивают подпругу.

— Видишь? — говорил он тихо. — Сначала проверяешь, чтобы ничего не сбилось. Лошади тоже бывает неудобно, просто сказать она об этом не может.

Кейтлин смотрела на него снизу вверх с таким благоговением, будто перед ней был не мой мрачный помощник с ранчо, а настоящий герой из детской книжки.

А Майкл…

Майкл улыбался.

Едва заметно, почти осторожно, но по-настоящему. Не той короткой, сухой усмешкой, которую он иногда позволял себе рядом со мной, а чем-то спокойным, почти светлым.

Он был не отстранён, не зажат, не насторожен. Говорил короткими фразами, терпеливо дожидаясь, пока Кейтлин кивнёт, и вся его огромная, тяжёлая фигура вдруг казалась удивительно бережной рядом с этим маленьким ребёнком и упрямой лошадью.

Я не знала, что меня заденет сильнее: то, что я никогда раньше не видела его таким, или то, как естественно это выглядело.

— Но мы только что приехали! — возмутилась Кейтлин, оборачиваясь к матери. — Майкл показывает мне, как надевать седло!

Майкл поднял глаза.

Наши взгляды встретились — и его улыбка тут же померкла, будто я застала его за чем-то запретным. Огромный, мрачный, раненый мужчина — и при этом точь-в-точь олень в свете фар.

Я не смогла сдержать смешок.

— В свою защиту скажу, что она сама попросила, — сказал Майкл.

— Бедный парень, — сочувственно покачала головой Мэнди и подхватила на руки свою непоседливую четырёхлетку. — Ты ведь знаешь, что нельзя отвлекать людей от работы, правда, милая?

Она чмокнула Кейтлин в макушку, но та только довольно улыбнулась, ничуть не раскаиваясь.

— Она просто слишком дружелюбная, — вздохнула Мэнди.

Майкл тихо рассмеялся. И этот звук почему-то оказался почти опаснее его улыбки.

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Она милая девочка.

Я посмотрела на него внимательнее. На эту неожиданную мягкость в голосе. На то, как он держался рядом с ребёнком — осторожно, спокойно, будто сам не понимал, что умеет быть таким.

Потом наклонилась к Кейтлин и улыбнулась, заметив её разочарованное лицо.

— На первом занятии мы будем учиться седлать лошадей. Ты ведь вернёшься в субботу?

— Да, мэм! — радостно кивнула Кейтлин.

А потом повернулась к Майклу:

— А ты тоже придёшь на мой урок?

Майкл слегка замялся.

— Я… ну… может быть, загляну.

Я заметила, как Мэнди посмотрела на него чуть внимательнее. Не откровенно. Просто женским взглядом, который слишком быстро считывает широкие плечи, тёмные глаза и редкую улыбку мужчины, явно не подозревающего, что сейчас делает.

Мне это совсем не понравилось.

— В любом случае, — сказала я чуть резче, чем собиралась, и скрестила руки на груди, — я точно буду там.

Мэнди повернула ко мне голову. В её взгляде мелькнуло удивление.

Отлично. Очень взросло, Кэндис. Просто блестяще. Ещё немного — и ты начнёшь метить территорию табличками.

— Пойдёмте, я провожу вас, — добавила я уже спокойнее.

Я развернулась и повела Мэнди к выходу, чувствуя её вопросительный взгляд у себя на затылке.

А позади раздался тихий смешок. Я могла поклясться, что это был Майкл. И хуже всего — он, кажется, прекрасно понял, что у меня на уме.

Глава 8

Lady A — Need You Now

Кэндис

На следующее утро я проснулась на рассвете. Сначала просто лежала в полумраке, прислушиваясь к дому: старые стены ещё хранили ночную прохладу, где-то внизу тихо щёлкнул холодильник, за окном уже начинали просыпаться птицы. Потом я повернула голову к окну — и увидела Майкла.

Он уже был на ногах.

В сероватом утреннем свете его фигура двигалась между стойлами спокойно и размеренно: корм, вода, ведро, тачка. Всё без лишних движений, без остановок, будто он работал не первый час и просто не знал, что ещё делать с собой, кроме как быть полезным.

Я натянула джинсы, застегнула фланелевую рубашку и быстро собрала волосы в небрежный хвост.

Когда я вышла из дома, солнце только поднималось над пастбищами. Свет бил в глаза, и мне пришлось прикрыть их ладонью, пока я шла к конюшне.

— Ты рано встал, — окликнула я его у входа. — Голоден?

Майкл обернулся на каблуках своих грязных сапог.

— Голоден, — ответил он с короткой усмешкой.

Но выглядел он не просто голодным.

Уставшим. Выжатым. Слишком бледным под загаром, с тенями под глазами, которые уже нельзя было списать на плохую ночь в новом месте.

— Как долго ты не спишь? — спросила я, подходя ближе.

Он поддел вилами навоз и сбросил его в стоящую рядом тачку. По заполненному дну было ясно: работал Майкл давно. Возможно, с того самого часа, когда ночь стала для него невыносимой.

Он лишь пожал плечами.

— Тебе лучше не знать.

Я прислонилась к воротам стойла и некоторое время молча наблюдала за ним. Его движения оставались чёткими, выверенными, почти безупречными. Но в этом было что-то неправильное. Слишком много контроля. Слишком мало живого человека.

— Ты в порядке? — тихо спросила я.

Майкл не ответил. Просто прошёл мимо меня с вилами, будто не услышал. Или услышал слишком хорошо.

— Майкл, — сказала я твёрже. — Остановись на секунду.

Он остановился, но не обернулся. Спина у него напряглась.

— Я в порядке, — бросил он. — Не беспокойся об этом.

— Хорошо, — осторожно сказала я. — Но если что-то не так, я могу помочь.

Он резко повернулся ко мне.

В его лице больше не было той мягкости, которую я видела вчера рядом с Кейтлин. Только усталость, раздражение и что-то тёмное, сорвавшееся наружу быстрее, чем он успел удержать.

— Оставь меня в покое, Кэндис! — рявкнул он. — Мне не нужна твоя помощь!

Тишина после его слов стала глухой и тяжёлой.

На секунду я просто смотрела на него, пытаясь понять, что именно сейчас произошло: он правда разозлился на меня — или на боль, ночь, собственное бессилие и всё то, что я случайно задела обычным вопросом.

— Хорошо, — сказала я наконец и скрестила руки на груди. — Только не откусывай мне голову. Она мне ещё нужна.

Шутка прозвучала слабее, чем хотелось. Беспокойство всё равно, наверное, было написано у меня на лице слишком ясно.

— Просто приходи на завтрак, когда сможешь, ладно?

Я осторожно коснулась его неповреждённой руки — коротко, почти невесомо, надеясь, что это поможет ему хоть немного вернуться в себя.

Майкл не отдёрнулся. Но и не расслабился.

— Угу, — пробормотал он, не поднимая на меня глаз.

— Хорошо.

Я кивнула, развернулась и оставила его одного, хотя всё внутри упрямо требовало остаться и добиться нормального ответа.