В объятиях (с)нежного человека
Разодранная кожа натянулась, когда я подняла руки вверх, чтобы Яр стянул с меня одежду через голову. Зрительный контакт прервался, я зашипела от боли.
Но мужские пальцы уже расстегивали мои брюки, раздевая меня до конца.
Колготки.
Трусики.
Я осталась совсем голой, пытаясь прикрыть ладонями одновременно и лобок, и грудь. И сейчас смотреть на моего спасителя уже было невыносимо.
Он подошел вплотную. По упругой коже стекали капли пота или воды. Запутывались в волосках на широкой груди, убегали вниз.
– Посмотри на меня,– мой подбородок подтолкнули наверх.
Я посмотрела. Чувствуя жар на щеках и думая о том, как, наверное, глупо выгляжу. Я, обычная серая мышь, заучка университетская, оказалась в таком виде рядом с мускулистым мачо.
Живота коснулось упругое нечто.
Распахнув глаза, я даже рот приоткрыла от догадки.
– Это член. Физиология, малыш,– кивнул Яр.– Как же ты с женихом трахаешься, если такая зажатая вся?
– Я не…
– Девственница?– охренел мужчина.
И даже отступил слегка от удивления.
– Нет,– я закусила губу и помотала головой.– Просто…
– Твой жених чмо,– зло бросил Яр.– Раз не смог тебя раскрыть – он мудак.
Я хотела было возразить, но передумала.
Промолчала, отвела глаза.
Мужские руки мягко обхватили мои запястья. Потянули на себя, вынуждая раскрыться перед ним.
– Нам надо тебя помыть, помнишь? Сама ты вряд ли сможешь сейчас, будет больно.
Он лукавил, конечно. Мы оба это понимали.
Но я игру приняла. ТАКОМУ покориться захотелось. Довериться ему, перестать бояться.
Йети словно стал другим человеком.
Он по-прежнему делал все молча, но дотрагивался очень мягко, нежно, заботливо. И стеснение само собой исчезло. Я уже не вздрагивала от прикосновений мокрых ладоней, когда они обтирали мою кожу.
Мыло едко защипало ранку, и я взвизгнула. И тут же горячие губы коснулись моей шеи за ухом, успокаивая.
Так ласково.
Так интимно.
Так порочно.
Я прижалась спиной к груди стоящего сзади мужчины. Каменный член тут же уперся в мои ягодицы и дыхание Яра сбилось.
Поцелуй не закончился. Твердые губы начали блуждать по моей шее, плечам. Сильные руки обхватили грудь, сжали давно стоящие от возбуждения соски.
Ощущения были такими непривычными и яркими, что я тихо простонала от удовольствия.
– Отзывчивая. Мне нравится,– до ушей донесся довольный шепот.
Я улыбнулась. В голове было пусто и звонко. Я желала только чувствовать его руки и губы на своем теле. Понимать, как сильно он хочет меня.
И закусить губу от удовольствия, ощутив его пальцы на своих мокрых складочках.
Глава 10
Тело расслабилось.
Откинув голову на плечо моему снежному человеку и расставив шире ноги, я только принимала поцелуи и текла от движений мужских рук.
Этот грозный зверь умел быть нежным.
Его пальцы гладили мои мокрые лепестки, ныряли в скользкую от смазки дырочку, а потом вновь возвращались и кружили на клиторе. Словно завораживали, словно накапливали напряжение в низу моего живота.
Никогда я такого не испытывала!
Все было в новинку и оттого более яркими были ощущения.
Пожар внутри разрастался, пока в один миг не превратился в огромный торнадо. И я всхлипнула. Боже, так вот почему люди так любят секс!
– Давай, малыш. Расслабься, наконец, и просто кончи,– прохрипел он мне в ухо, усиливая толчки пальцами.
Второй, третий, четвертый… И я забилась в легких судорогах, вскрикивая. Удовольствие горячей волной хлынуло по телу, отключая мозг насовсем.
Пальцы выскользнули из моего лона. Размазали соки по губкам, прижались к клитору, продлевая мой первый настоящий оргазм.
Первый, что подарил мне мужчина.
Йети обхватил меня под грудью, не позволяя обмякшему телу упасть. Казалось, у меня не шевелятся ни руки, ни ноги. Звенящая пустота в голове и приятная томная усталость.
– Надо домыться,– в голосе Яра царила усмешка.
Не издевательская, как обычно, а нормальная. Добрая.
Подхватив ковш с водой, он стал поливать нас обоих. Мыльная вода, пот, следы моего возбуждения – все стекало в земляную яму под лавкой.
– Идти можешь? Выходи.
Я завернулась в полотенце и толкнула дверь в дом.
Стыд.
Что я наделала?
Забралась на кровать, поджала ноги, скрестив их для надежности. Как будто пыталась спрятаться от самой себя. Забыть о своей слабости в его сильных руках.
– Давай, выпутывайся,– приказал он, тоже выходя и доставая баночку с черной мазью.
Спокойный как скала. Снова равнодушный, как будто ничего и не было только что между нами. Как будто не он только что довел меня до оргазма.
Я закусила губу. Почему опять хочется плакать?
Почему ОН так себя ведет?
Яр спокойно зачерпнул лекарство и стал обрабатывать мои царапины. Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. Быть подальше от губ, что меня так жадно целовали всего десять минут назад.
Сухарь!
– Все нормально?
Резкий вопрос вырвал меня из душевных терзаний.
– Д-да.
– Малыш, давай-ка проясним,– синие глаза смотрели прямо, не позволяя отвернуться и избежать разговора.– Если тебя беспокоит то, что произошло в бане, то да, я сделал это специально. Чтобы ты отвлеклась и пришла в себя. Человека расслабляет только водка или трах. Пить я тебе не дам, а насильно брать баб не привык. Это понятно?
– Понятно,– глаза мои расширялись с каждым его словом.
Разве можно так прямо об откровенном? Со мной никто никогда о сексе-то не разговаривал!
– Далее. Если тебе было неприятно – скажи, больше не трону. Закончится метель – доставлю до деревни. Мне с тобой нянчиться тоже без радости, только яйца дымятся зазря. Это тоже понятно?
Киваю, по-прежнему не отводя взгляда.
Куда уж понятнее!
– Вот и умница,– вдруг улыбается этот снежный человек.
Скупо, уголком рта, всего на мгновение.
Но я успеваю заметить. И подумать только о том, какими они могут быть горячими и нежными, эти твердые губы на хмуром лице.
Яр встает и приносит мою одежду из бани. Ее бы выстирать, только переодеться мне будет не во что, все осталось в рюкзаке и в деревне у Вячеслава.
Но и чистой футболке из запасов хозяина я была рада. Правда утонула в ней и стала похожа на снежную бабу зеленого цвета. Плевать, зато чистая и сухая.
Нарезав ломтями хлеб, Яр уложил на него куски вареного красноватого мяса. Его он занес с улицы и оттаивал на печке. Я наблюдала, потому что мне было интересно. Реальный быт таежных людей, где ты городе такое увидишь?
– Ешь,– приказал он как в первый раз.
И я вонзила зубы в бутерброд.
Вкусно до жути!
После пережитого стресса и бурной разрядки в бане организм требовал калорий, да побольше! Так что уминала я еду быстро и с аппетитом. Запивала все горячим сладким чаем, обжигаясь о металлическую кружку.
И чувствовала себя полной дурой.
Улыбка упрямо лезла мне на лицо, как бы я ни пыталась ее скрыть.
Прав был Яр, секс расслабляет, снижает уровень тревоги.
Или все дело в том, что он признался, что меня хочет?
Это было непривычно. Даже дико. Мы же совершенно чужие, незнакомые люди! Да мы просто в разных плоскостях живем! Кто он, живущий в лесах, невоспитанный дикарь и кто я?
Но самооценка взлетела до небес.
– Мне надо выйти,– Йети допил свой чай.– Осмотреться.
На секунду стало жутко. Он же этих вот стрелков сейчас имеет в виду?
Но тогда я останусь одна в доме!
– Я с тобой!
– В снегу утонешь,– неожиданная улыбка вновь скользнула по небритому лицу.
– Не утону,– я лихорадочно искала повод, чтобы он взял меня с собой.– Я же сюда приехала изучать кедры. Вот и похожу вокруг, посмотрю.
– Кедры?
– Да! Я ученый, ботаник.
– Оно и видно,– несколько обидно хмыкнул мужчина, смахивая крошки со стола.– Ладно, собирайся.
Я радостно подскочила.
Ура! Убедила снежного человека!
Едва он отвернулся, я бесшумно стянула со стола нож и опустила в карман. Пригодится.
И тут же замерла от негромкого:
– Положи железку на место. Порежешься.
– У тебя что, глаза на затылке?
Мужчина круто развернулся, сделал ко мне ровно два шага и навис сверху.
Мне показалось, что все вокруг померкло. Только темные глаза смотрели на меня, заставляя голову кружиться от его близости.
Я ждала ответа.
Не дождалась…
Глава 11
Из избушки я вывалилась только спустя пять минут.
Сразу, как только отдышалась от грубоватого, но жадного, жаркого поцелуя.
Совершенно обалдевшая и потерявшая связь с реальностью.
Яр еще что-то говорил про инвалидов и девушек, несущих с собой разрушения, но я не слышала его.
Какое там!
У меня низ живота от желания скрутило так, что стало почти больно.
– Надо будет постирать белье,– в мозг пробилась только одна умная мысль. Остальное место там заняли бабочки, прилетевшие из других мест организма.
Какие кедры!
Пока Йети обходил поляну перед домом и что-то там разглядывал, я вела себя как ребенок. Валялась в сугробах, лепила снежки и расстреливала ближайшие сосны.
Упал снег с веток – страйк!
Шальное настроение совсем вскружило мне голову. И разбираться в его причинах мне не хотелось совершенно.
Какая, к черту, разница?
Когда я так веселилась в последний раз? Да никогда!
Такое поведение было недостойным, непозволительным для девочки из интеллигентной семьи.
Но ведь сейчас меня никто не видит?
Йети не в счет.
Он не от мира сего.
Так что я продолжила свою вакханалию, целясь уже в подходившего ко мне мужчину.
– Защищайся, снежный человек!
Сдержанная улыбка вдруг родилась на его лице, а огромная ладонь загребла кучу снега с ближайшей молодой елки.
Два скупых движения и в меня полетел громадный снежок.
Бах!
Ударился в плечо, разлетелся сверкающей холодной пылью. Я взвизгнула, удар был ощутимым. Вот же силища у него!
– Ах так!
И мы, как два дурных подростка, принялись бомбить друг друга круглыми снарядами.
Снежная взвесь забивалась в рот, таяла на лице и слепила глаза. Увернуться от снежков Йети было практически невозможно. Его скорость и сила заставляли меня визжать и бегать подпрыгивая.
И хохотать.
Хохотать до упада, когда сам воздух обжигает горло.
– Я победил. Давай, признавай поражение!– потребовал мужчина, загнав меня в угол поляны и завалив в сугроб.
Хитрые глаза смотрели внимательно и пристально. Как будто что-то искали в моей душе.
Я замерла в его объятиях. Притихла, не отводя взгляда. Пытаясь тоже найти какие-то ответы на непонятные вопросы.
Поцелует опять или нет?
Только это сейчас меня волновало.
Только эта мысль заставляла непроизвольно сжимать бедра. Не дергаться, чтобы не потерять это чувство близости. Практически не дышать.
– Признаю,– выдохнула ему в лицо только потому, что в груди уже запекло от недостатка воздуха.
– То-то,– неожиданно щелкнул он меня по носу пальцем, и рывком поднялся.
А поцелуя что, не будет?
Не представляю, что было написано на моем лице, но Яр засмеялся. Протянул руку, ухватил меня за руку и резко выдернул из снега, поставил на ноги.
Прижал к своей широкой груди, обнял так, что косточки хрустнули и замер.
Секунда, две.
Мужчина вдруг зарычал, легко отстраняя меня. Отвернулся, подхватил ружье за ствол и пошел к дому.
А я захлопала глазами как идиотка. Непонятно ж ничего! Что случилось? Почему он себя так повел? Хорошо же все было!
– Я снег уберу вокруг крыльца, а ты можешь пока своими кедрами заняться,– буркнул он своим прежним голосом.
Кедры, значит?
Понятно.
Я надула губы и демонстративно зашла в дом за ножом. Как прикажете иначе кору надрезать? Мне, вообще-то, смола нужна, а она сейчас густая, ее еще добыть надо.
Пока я корячилась и лазила по кустам, Яр с маниакальной злостью разбрасывал снег от крыльца. Махал огромной деревянной лопатой, загребая большие кучи. Складывал его к стенам избушки.
Домик, итак наполовину занесенный снегом, превращался в один большой сугроб. Словно жилье лесной колдуньи из детской сказки: место жуткое и опасное.
– Колдун таежный,– сквозь зубы шипела я. Со злостью, но так, чтобы Йети не услышал.
Его грубость меня обидела. Я-то уже напридумывала себе невесть что! Размечталась.
Дура!
– Малолетняя наивная дура,– корила я саму себя.– Он взрослый мужик. Может вообще бандит какой-то, раз сидит тут один с кучей оружия, и его убивать приходили. А ты? Затащит тебя в койку, а потом отправит к маме сопли подбирать.
Думать о доме не хотелось. Только расстроюсь еще больше.
Я внимательно оглядела надрезы на стволах деревьев. Все правильно, как и учили. Через сутки можно будет фиксировать наплыв живицы.
Глобальное потепление давало о себе знать даже тут, в глухой тайге. И моя кафедра занималась активным изучением его влияния на кедровую сосну.
Раз уж я до сих пор живая (спасибо, снежный человек!), то свои изыскания я проведу.
– Дай помогу,– заныла я под руку Яру.
Закончив свои дела, я стала маяться от скуки.
– У меня второй лопаты нет. Не рассчитывал я на трудолюбивых гостей.
Скорчив мину, я показала мужчине язык.
Как можно быть постоянно таким хмурым?
Подобрала палку и стала рисовать ею на склонах снежных куч. В дом идти не хотелось категорически.
– Смотри, Яр!– позади домика обнаружилась почти идеально ровная снежная стена.– Сейчас я свой отпечаток тут оставлю!
Я развернулась спиной, развела руки в стороны и резко привалилась к белой вертикальной поверхности.
– Твою мать! Стой!
Но я уже проваливалась куда-то навзничь.
Глава 12
Визжала я не столько от боли, сколько от страха.
Крепкая стена оказалась висячим полотном с налипшим снегом. И я ее оторвала, навалившись со всей дури.
Упав на твердую землю, я запуталась в ткани. Куча снега, радостно прогудев по крыше, навалилась сверху.
– Твою же мать,– ругался надо мной Йети, раскидывая слежавшиеся белые комки.– Как ты дожила до своего возраста, а? Ты же должна была убиться еще в детстве!
А мне стало смешно. И я, втягивая остатки воздуха под плотной тканью, смеялась.
Не бросает!
Не бросает!
Ругается, матерится, злится, ведет себя черт пойми как, но не бросает!
Как там пишут во всех статьях про отношения?
Важно не то, что мужчина говорит. Важно то, что он делает.
– Ты как?– Яр откинула плотное полотнище, и я зажмурилась от света, резанувшего по глазам.
– Нормально.
– Ненормальная,– облегченный выдох показал степень его тревоги,– вставай, дурная.
Я уцепилась за ладонь и поднялась на ноги. Обхлопала с себя снег и осмотрелась.
– Что это?
Вопрос можно было не задавать. Что это было понятно и так.
Гараж.
Своеобразный таежный гараж.
Заботливо огороженный брезентом, прибитым на деревянные балки. Надежно укрытым от снега и ветра. Даже печурка стояла! Небольшая, но для транспорта этого тепла, наверное, было достаточно.
Какие-то груды металла у бревенчатой стены избушки.
И, конечно, он.
Красивейший, весь блестящий, явно нестарый снегоход.
Изумительно белого цвета, сливающийся со снегом для маскировки. С мощными большими гусеницами. Он точно способен ехать по самому рыхлому снегу. Даже после буйной таежной метели.
– Ася…
– Молчи,– я вскинула руку насупившись.– Он на ходу?
– Да.
Короткое слово упало камнем.
Тайга. Метель. Раненая девушка, которой требуется помощь. Снегоход, что явно может проехать десяток километров.
Слезы вспухли на глазах моментально.
Яр стоял передо мной, опустив руки. Но даже не пытался что-то сказать.
Не хватал за руки, как Вячеслав в редкие моменты наших размолвок. Не вымаливал прощение. Просто стоял и смотрел на меня.
– Видеть тебя не хочу!
Я побежала прочь от дома.
В тайгу. В лес. Куда угодно, только бы выбить из груди это ужасное чувство. Спрятаться, уткнуться затылком в крепкий ствол дерева.
И взвыть волчицей.
Йети обманул меня.
Да, когда он нашел меня, была метель. Да, когда он лечил мою ногу, была метель.
Но потом!
Ему ничего не стоило завести снегоход и отвезти меня в деревню. Передать с рук на руки жениху или врач. Фельдшеру сельскому, неважно! Любому медику.
И тогда я бы не получила пулевое ранение. Мне не пришлось бы терпеть его издевательства и насмешки.
Черт побери, мне не пришлось бы чувствовать себя то ли униженной, то ли изнасилованной в этой крохотной проклятой бане!
Он все мог!
Но не сделал.
Почему?
Я рыдала взахлеб, подняв лицо в медленно сереющее небо. Отпустила эмоции, выплескивая все, что накопилось за эти дни.
Все свои страхи. Обиды. Стресс и несбывшиеся девичьи надежды.
Свою наивность и боль от обмана.
Выплакивала все. Текли слезы у кедров, которых я поранила своим ножом. Горячие капли текли и по моему лицу.
Око за око?
– Малыш, завязывай.
Хриплый голос раздался за спиной неожиданно. Так, что я подавилась своими слезами. Утерла нервно нос рукавом и замолчала.
– Что случилось-то?
Серьезно? Он спрашивает, что случилось?
Я истерично засмеялась поворачиваясь.
– Ты спрашиваешь что случилось, Яр? Ты спрашиваешь меня, что случилось?
Ненависть к этому человеку захлестнула меня с головой.
– Я почти сошла с ума в этой тайге! Я чуть не погибла! Ты понимаешь это? Я нисколько не преуменьшаю твоей роли. Огромное тебе спасибо, что нашел и вытащил меня из снега. Я никогда этого не забуду, честно! Это мой второй день рождения.
Я орала и наступала на Йети.
– Ты измучил меня. Ты совершенно не умеешь общаться, и твои намеки на секс просто отвратительны! У меня есть жених! Он с ума уже сошел точно!
Яр спокойно стоял, в то время как я колотила кулаками по его груди. Пыталась достучаться до души снежного человека. Я же видела, чувствовала, она есть!
– Эта чертова метель,– продолжала рыдать я.– Никто не пошел меня искать. Местные просто трусы! Бож-же, мои родители! Они уже явно знают, что я пропала в тайге! Моя мама-а…
Мужчина даже не шелохнулся. Стоял и ждал, когда закончится моя истерика. И это бесило еще больше.
– Почему ты такой холодный?! Ну, почему? Что ты молчишь?
– Да потому что никто не ждет тебя в деревне, ясно?– вдруг рявкнул он, хватая меня за запястья.
– К-как не ждет?
От волнения и от резкой перемены в его поведении я вновь начала заикаться.
– Твой гребанный жених свалил из деревни на следующий же день, ясно тебе? Подумал, что ты сдохла и свалил! Сберег свою толстую жопу, понятно? Нахрен ты не сдалась этому чмошнику!
– Ч-что… К-как…
Я не могла прийти в себя от его жестоких слов. Осела медленно в снег, ноги не держали.
– Ты врешь! Откуда ты можешь знать?
– Ася, блядь! Спутниковый телефон, знаешь о такой штуке? Мне звонят каждый день. Даже о тебе я знал заранее. Какая-то безголовая девка ушла в тайгу в моем направлении! Я все знал! А твой святой Славик съебался из деревни сразу, как понял, что ты заблудилась и самостоятельно уже не вернешься!
Я верила ему.
В каждое слово верила. Он не станет врать. Теперь – не станет.
Так, значит, я действительно осталась теперь тут одна?
Глава 13
Я всхлипнула, представив, как отреагировала мама. Единственная дочка замерзла в необъятных северных лесах.
А потом вспомнила, как мама ведет себя в подобных случаях. Как она принимает соболезнования, я уже видела.
Одинокая сверкающая слезинка в уголке накрашенного глаза. Надушенный, идеально отглаженный платок с монограммой, прижатый к глазам в нужный момент. Тихий прерывистый шепот. И очень красивое, пошитое специально для такого случая, черное платье с кружевом.
Но все это только на людях. Все это только талантливая игра на публику.
И отец. Собранный, всегда в идеальном костюме. Коротко проговаривающий благодарности и заверяющий всех в крепком духе семьи и взаимной поддержке.
Так было на похоронах бабушки. Известной не только в научных кругах, но и в политических. Моей любимой бабуле, чрезвычайно сильной самостоятельной женщине.
И на моих будет так же.
Дорого. Пафосно. Лицемерно до оскомины.
Я растерла ладошками лицо. Мокрые дорожки слез холодили кожу.
Яр молча протянул мне руку, и я приняла ее. Ухватилась за сильные пальцы, поднялась на ноги.
Стало вдруг очень зябко, захотелось попасть в тепло. Я развернулась в сторону домика и медленно побрела к нему, опять проваливаясь в снег. Йети молча шел следом, поддерживая за локоть, чтобы я не увалилась в сугроб по привычке.
В голове было пусто и звонко. Но совсем не так, как еще час назад.
Не радостной была эта легкость.
Наоборот.
Это была горечь потери. Я отчетливо осознала, что меня никто не будет даже пытаться искать. Женишок свалил. Родители обвинят в собственной дурости и будут вспоминать, как они меня предупреждали.
Сколько там нужно ждать, чтобы объявить человека без вести пропавшим? Оформят документы и продолжат жить, как жили.
А я?
Что делать теперь мне?
Я разделась, опустилась аккуратно на краешек кровати и уставилась в пол.
Теперь я могу вернуться домой. Яр мне точно не откажет, увезет в деревню. А что дальше? Славка наверняка забрал все мои вещи, рюкзак потерян в тайге. У меня ни копейки денег и нет документов.
Нервный смешок вырвался против воли:
– Девушка-призрак!
– Что?– хозяин дома, подкидывающий поленья в печь, повернулся ко мне.
– Я – девушка-призрак. Я как бы есть, вот, живая. Но у меня ничего нет, и меня никто уже не ждет.
Яр нахмурился, но ничего не ответил.
Я и не ждала от него комментариев. Не в его характере, да и зачем? Что он может сказать? Что мне просто не повезло и что нужно держаться? Что из любой ситуации всегда есть выход?
Конечно, он есть.
Доехать до деревни, попробовать связаться с родителями и все им объяснить. Они вышлют деньги или кто-то приедет за мной. Да хотя бы тот же Славка!
Но я отчетливо понимала, что не хочу этого делать.
Не хочу.
Видеть его не хочу. Возвращаться к своей прежней жизни, где только фальшь и тактичные, прикрытые вуалью, беседы. Не хочу возвращаться в свой институт, где я торчу уже с шестнадцати лет, обложившись учебниками. Воплощая мечту отца о дочери-докторе наук. Это как минимум!
Мне это не нужно.
А что тебе нужно, Ася?
Вопрос от внутреннего голоса был очень простым. И очень сложным одновременно.
Ответа на него у меня тоже не было.
Проживая жизнь по указке родителей, непросто взять и начать решать самостоятельно. Боже, они даже жениха мне сами выбрали! Перспективного, умного и воспитанного. Из хорошей семьи.
До встречи с Яром я даже не осознавала, что меня тошнит от Вячеслава. Его напыщенности, раздутого самомнения и бабской мелочности.
Йети ходил по дому, что-то делал, но я не обращала на него внимания. Погрузилась с головой в жалость к себе, смотрела в пол по-прежнему. Замерзла в снегу жизненного тупика.
И очнулась, только когда передо мной возник стакан с прозрачной жидкостью, а в нос ударил едкий запах алкоголя.
– Это что?
– То,что тебе нужно выпить,– последовал ровный ответ.
– Это водка?
– Лучше. Это спирт.
– Зачем?
– Пей, Ася!– приказал мне Яр сурово.– Я знаю, что делаю. Пей!
И я взяла стакан.
Действительно. Он знает, что делать. Сколько раз уже меня вытаскивал отовсюду. Даже в этой ситуации со сбежавшим женихом, он оберегал меня. Не рассказывал ничего и тянул время, чтобы я хотя бы физически окрепла.
В ущерб себе, потому что Снежный человек не любит гостей. Не зря сидит в этом лесу один, как сыч.
– Пей!
Первый же глоток обжег нёбо с языком. Кое-как проглотив жидкость, я закашлялась. Казалось, гортань объяло огнем.
– Допивай!
– Не могу!
– Пей!
И я выпила.
Задержав дыхание, стараясь уместить все в одном глотке, как видела в фильмах. До этого мне таких напитков не давали.
– Вот и молодец,– похвалил меня Яр.– Заешь.
На широкой ладони лежал кусок хлеба с мясом и луком.
Схватив закуску, я стала жадно жевать. От крепости спиртного на глазах выступили слезы, но я тут же их стерла. Надоели.
– Не пила раньше, что ли?– Йети сидел на стуле напротив меня, широко расставив ноги.
– Такое – нет,– я помотала головой.– Сухое вино, шампанское только.
– Тогда где-то минут пятнадцать.
– Что пятнадцать минут?– я даже жевать перестала от его слов.
– Через пятнадцать минут тебе станет легче. Морально. А вот физически – нет.