Это я удачно попала!

Глава 13

Потянулись школьные будни. Письмо Эни мы получили на следующий день: она добралась быстро, встретила своих друзей, по которым уже успела соскучиться за лето, и теперь готовилась к занятиям. Я тут же написала ей ответ, рассказав о собственном первом дне в школе. Так мы с сестрёнкой и переписывались: она рассказывала мне о своих успехах, я – о своих, а также о том, что у нас нового дома.

Фиола и грасБониза ругались регулярно, причем по совершенно разным поводам, и, в конце концов, я заподозрила, что обе получают от этого процесса удовольствие. А потому я уже даже перестала их разнимать. Дедушку они как-то сразу поделили: после завтрака он сидел в гостиной в своём кресле-качалке, а перед обедом и после него – в саду на скамеечке у клумбы. Но вечером уходил в дом – тут грасБониза была непреклонна. Однако подобный распорядок дня устраивал всех.

Я тоже старалась находить время пообщаться с дедом, несмотря на занятия в школе и дома – ведь я решила обогнать программу, а потому усиленно занималась. И мне было радостно наблюдать, как он всё реже и реже впадал в своё прежнее отстранённое состояние. Видимо, права была эльфийка – не болезнь это была.

К концу осени мне удалось сдать зачеты за малышковый класс по всем предметам, и теперь некоторые уроки у нас с Эваном были вместе – чему мы были очень рады. Скоро и мне разрешат преподавать, и я заранее предвкушала, как буду выглядеть, обучая своих сверстников, многие из которых выше и крупнее меня. Причем это будут те самые дети, с которыми я начинала учиться. Надеюсь, они не станут предвзято ко мне относиться и будут слушать материал, который я даю. Впрочем, я в себе была уверена, ведь на самом деле я намного их старше, а внешность – это только внешность.

Меня весьма удивило, что дети все задания выполняют сами, родители в их обучение вообще не вмешиваются. У нас на каждом уровне обучения, были свои дежурные консультанты – как из самих детей, так и из учителей (если дети подсказать не могут). К ним любой ребенок мог свободно обратиться с вопросом и просьбой о помощи – и ему всё объясняли.

Эни мне писала, что в академиях система другая: там есть курсы, и все обучающиеся переходят от одного курса к следующему одновременно. Считается, что дети, поступившие в академию, уже умеют учиться быстро и усваивать материал в едином темпе со всеми. А вместо ведения уроков для закрепления материала студентам предлагается вести научные проекты. Ко второму году обучения каждый студент определяется с тем, что конкретно ему интересно исследовать на более глубоком уровне, и создаёт свой проект, к которому могут присоединяться другие студенты. Количество таких проектов, которые ведёт студент, может быть не менее одного и не более пяти – иначе страдает изучение других предметов. Нередко разработки студентов покупает правительство, либо они становятся основной для открытия своего дела. Что-то мне уже захотелось в академию.

В начале зимы управляющий Снежок, то есть Снежен, прислал новый отчёт и деньги за прошедший квартал. Сумма оказалась всё та же. Деньги я по наказу Энизы убрала в сейф в её комнате, выделив из них часть на текущие расходы, и часть – для отправки Эни. А с отчётом я села разбираться. Цифры я теперь хорошо знала, системе счёта была обучена – да тут и не особо много нового можно придумать, не зря ведь говорят, что математика – универсальный язык. Стоит изучить правила – как тут же всё становится понятно. Но вот со спецификой терминов я оказалась незнакома. И специальной литературы в школе тоже не было, а потому я решила съездить в город. Одна, на самокате – сразу после школы.

Можно было бы попросить грасБонизу – но у женщины и других забот хватало по дому, да и сможет ли она выбрать нужную литературу? А если вместе ехать, то это целый выходной надо тратить, за который я уже успела бы эту книгу прочитать. А тут от школы всего пять километров – чуть больше, чем из дома до школы. Меньше, чем за час доеду, зайду в книжный, куплю нужную книгу – и к вечеру буду дома.

Понимаю, что решение довольно безрассудное: маленькая девочка одна собралась в город под вечер – но я-то себя маленькой не считала, я-то думала о себе, как о взрослой! Хотя, наверное, все дети о себе так думают, когда собираются совершить глупость. Одно дело – когда утром я еду в сопровождении других ребят по знакомой дороге до школы, и другое – когда я одна еду в город, ориентируясь лишь по памяти. А вечером мне вообще пришлось возвращаться в темноте часть пути.

Но мне повезло – я и до города добралась без приключений, и нужные книги купила, и домой сумела вернуться, только очень поздно вечером и настолько уставшая, что ноги и руки дрожали. Они же были в напряжении всё время, пока я на самокате ехала. Шутка ли – почти двадцать километров! Да еще уроки отсидела в школе. В городе мне пришлось зайти в кафе, чтобы перекусить, так как взятый с собой обед был съеден еще в школе. Как на меня смотрели официанты и посетители! Испугавшись, что меня сейчас куда-то сдадут, как потерявшегося ребёнка, я быстро поела и вышла. Хорошо хоть, в магазине таких проблем не возникло – там мне просто пробили выбранные книги, я расплатилась зелёными кристалликами, которые тут были в ходу, и забрала покупку. Приобрела я не только учебник по местному бухучёту, но и словарь экономических терминов сайде-найде. Теперь я могла перевести непонятные мне слова с местного языка на русский – и обратно. Как же всё-таки неудобно без интернета! Мы так привыкли к тому, что всё можем спросить у Гугла, а тут на такие изощрения приходиться идти.

Пыхтя и едва не падая от усталости, ввалилась в дом и поняла, что что-то не так. Не встречали меня запахи готовящегося ужина, не слышна беседа грасБонизы и дедушки. Неужели они, не дождавшись меня из школы, отправились меня искать? Я никого не предупредила о своих планах, ведь меня бы тогда просто не отпустили, но я частенько задерживалась с друзьями после школы, так что волноваться, вроде бы, не было причин.

Усталость как-то сразу отступила, и я выскочила в сад в надежде расспросить Фиолу, куда делись домочадцы, но эльфийка тоже пропала. Да что такое! Я уже начала подозревать какую-то беду, когда вернулась в дом. Заглянула в кухню, в гостиную, даже в туалет и в ванную – никого. Постучала в комнату грасБонизы и дедушки – тишина. Хотя… Вроде за дверью дедушкиной спальни был какой-то звук. Не медля ни секунды, я распахнула дверь и в ужасе уставилась на открывшуюся мне картину: дедушка сидел на полу рядом с кроватью, его седые волосы и борода были всклокочены, и при этом он был самым натуральным образом пьян! Перепутать спёртый аромат смеси перегара и крепкого алкоголя – невозможно ни с чем. Да что произошло за то время, пока меня не было?!

Рядом с дедом стоял уже почти пустой хрустальный графин, который обычно хранился в шкафчике на кухне. За всё время, что я тут уже живу, я ни разу не видела, чтобы из него кто-то из домашних что-то наливал и пил, только Эни и грасБониза иногда использовали алкоголь для пропитки пирожных, когда готовили. Что же произошло? Почему дедушка в таком состоянии? Что-то случилось с грасБонизой или Фиолой? Почему-то сразу представилось, как они поубивали друг друга в пылу ссоры, но где тогда тела?

Отогнав от себя навязчивую картину странной женской драки, где соперницы были в столь разных весовых категориях, я стала думать. Единственный, кто мог бы прояснить что-то – это дедушка, но он прояснить сейчас ничего не в состоянии. Фиола вечно куда-то пропадала – от этой бабочки ничего иного и не ожидаешь, но грасБониза – женщина ответственная. Если она куда-то ушла, то обязательно должна была оставить записку.

Рассудив так, я повнимательнее обследовала гостиную, а затем и кухню, и в кухне обнаружила записку. ГрасБонизу срочно вызвали в родной город по делу о наследстве. Как я слышала из разговора Эни с грасБонизой, когда та только приехала, увольнялась она, чтобы сидеть с больной матерью. Да только мать умерла через пару месяцев, вот грасБониза и смогла приехать к нам снова. А теперь, видимо, что-то случилось, что её так срочно вызвали. Что ж, теперь понятно, куда она пропала, но это никак не объясняет дедушкиного состояния. Придётся как-то самой приводить его в чувство, или хотя бы уговорить, чтобы он лёг в кровать и поспал. А завтра уже поговорим.

– Дедушка! – тихонько позвала я деда, вернувшись к нему в комнату. Не выдержав запаха перегара и паров алкоголя, раскрыла в комнате окно – ненадолго, всё-таки уже зима, и на улице было в районе плюс десяти примерно.

Дедушка Яков поднял на меня мутные глаза и произнёс:

– Эли! Эли, малышка… Ты меня простишь? Простишь ли ты меня когда-нибудь?

– О чем ты дедушка? – присела я возле него на корточки, гладя его по руке. – Мне не за что тебя прощать. Давай ты сейчас поднимешься и ляжешь спать, ладно?

– Есть за что, Эли. Это я виноват… Я виноват… Я виноват… Это я вас всех убил. Эли, ты простишь меня за то, что я убил тебя?

Дед поднял на меня глаза, полные слёз, и у меня защемило сердце. Он винит себя в гибели сына, его жены и ребёнка? Дедушка, между тем, обнаружив во мне внимательного слушателя, начал говорить, иногда сбиваясь на несвязные восклицания:

– Они мне угрожали, понимаешь? Говорили, что пострадает моя семья… Но то, что они предлагали… Сделка с совестью! Я не мог… не мог. Эли, ты так выросла! Почему ты так выросла, когда ты мертва?.. Если бы я сделал так, как они хотели, погибли бы люди, много людей. В другом мире… Там тоже есть семьи и дети – я знаю, я видел… Но как же тяжек был выбор… Твоя семья – или сотни ни в чем не повинных людей. Я думал, что защитил их: поместье надёжно охранялось… Ну зачем они уехали? Почему? Нет, это только моя вина, Эли! Прости, прости!…

От вырисовывавшейся картины у меня кровь стыла в жилах. Если я правильно поняла, кто-то угрожал дедушке Якову, что убьёт его семью, если тот не выполнит нечто, что могло привести к гибели многих людей в моём мире. И это всё явно связано с теми исследователями, ведь дед, как выяснилось, был одним из них. Видимо, дедушка как-то пытался защитить родных, но того, что у них заболеет младшая дочь и родители решат отвезти её к морю в плохо защищенный домик, он не предвидел. И теперь винит себя в гибели семьи, в том, что сделал такой выбор – не в пользу них, а в пользу множества жизней совершенно посторонних ему людей. Какой же груз он всё это время нёс на себе? Господи, какой же это тяжелый, ужасный выбор, с которым не должен сталкиваться ни один человек. Это слишком жестоко, ведь в такой ситуации нет правильного выбора. Любой выбор будет нести боль и разрушение личности. Теперь мне понятны причины болезни деда. Он столько времени носил всё это в себе и даже ни с кем поговорить об этом не мог, ведь Эни была совсем ребёнком. Но в последнее время у него появилось много собеседников, он стал оживать, и всё, что столько копилось в душе, стало просить выхода.

– Дедушка! – позвала я его, и он поднял на меня заплаканные глаза. – Ты всё сделал правильно, ты не виноват. Виноваты те люди, что тебе угрожали, а потом убили твоих родных. Это их вина, не твоя! Ты сделал всё, что мог.

– Всё, что мог… – эхом повторил дед. – Всё, что мог. Да, я сделал, всё, что мог. Но вдруг я мог сделать больше, а, Эли?..

Я покачала головой, вспоминая свои терзания – сначала по поводу смерти мужа, а затем и мамы. Могла ли я что-то сделать? Муж разбился на новой машине, которой он радовался как дитя. Возможно, если бы я настояла, чтобы мы отложили эти деньги на покупку квартиры, то муж остался бы жив. Или, если бы я больше внимания уделяла маме, то заметила бы раньше проявления её болезни. Возможно – а возможно, и нет. Вот потому и не имеет история сослагательного наклонения, что нам не известны все факторы, которые могут повлиять на ситуацию в будущем. Это постфактум нам кажется, что всё очевидно, и мы легко замечаем свои ошибки, но заранее их увидеть не всегда получается. Задним-то умом все сильны.

– Нет, дедушка. Ты не мог сделать больше. Никто бы не смог.

Кое-как, мне удалось успокоить деда и уговорить его лечь в постель. Завтра я решила с ним поговорить ещё раз, но уже на трезвую голову. Как бы там ни было, а его сегодняшнее поведение я расценила, как хороший знак: он приходит в себя.

И у меня теперь остался только один вопрос: куда пропала Фиола?

Глава 14

Утром я встала раньше обычного: ведь грас Бонизы нет, а значит, мне самой предстоит готовить нам завтрак. Благо местной бытовой техникой я научилась пользоваться еще в первые дни своего здесь пребывания: у Эни не всегда была возможность готовить самой. Первым делом поставила на плиту чайник – здесь не было электричества в привычном нам понимании, вся техника работала на магических артефактах, а иная и сама целиком являлась артефактом. Рядом на сковороду вылила смесь из яиц и молока, и задумалась, что приготовить по-быстрому на обед, ведь занятия в школе никто не отменял. Хотя, сегодня, возможно, мне стоит пропустить день, чтобы побыть с дедушкой. Не хотелось бы оставлять его сегодня совсем одного. Ладно, решено: один день погоды не сделает, я всё равно опережаю программу.

За тем, ходим мы в школу или нет, никто специально не следил, но моё отсутствие, наверное, заметят – как минимум, ребята в группах. Может, даже Эван ко мне забежит и поделится конспектами. Вообще, это удивительно, что дети здесь не нуждались в дополнительных стимулах, чтобы ходить в школу: для них учеба была не тяжкой обязанностью, а интересным занятием, которое поможет стать в будущем тем, кем захочешь. И я очень сомневаюсь, что здесь какие-то особенные дети – скорее уж, дело в том, какое формируется в них представление об образовании. Каждый из ребят – даже самые маленькие – сами несли ответственность за своё обучение и успеваемость, и это подстёгивало куда больше ремня или уговоров. Этой ответственностью гордились. Пропуск занятий без уважительной причины был равен безответственному поведению и словно бы говорил окружающим: этот ребёнок еще слишком мал для школы, он не готов. Понятное дело, никому не хотелось выглядеть маленькими и безответственными. Все дети, включая самых младших, понимали, зачем они учатся, ценили не оценки, которых тут не было, а сами знания. Вдобавок, нас не просто обучали, нас еще и учили применять на практике полученные знания – а это немаловажно. К тому же каждый ученик любого возраста мог узнать, какие предметы ему нужны, чтобы получить диплом по выбранной специальности, а это давало детям дополнительный стимул к обучению. Некоторые создавали проекты по выбранным предметам еще в школе, и уже с ними поступали в академию.

Впрочем, я отвлеклась. Так, вопрос обеда по-прежнему актуален, хотя… Зная грас Бонизу – а за эти месяцы я уже достаточно успела её изучить – я предполагала, что еды она наготовила больше, чем на день. И оказалась права: в холодильном шкафу стояла кастрюля с супом, а на столе – блюдо с пирожками, накрытое салфеткой. Вчера-то вечером мне было не до еды со всеми этими заботами, да и в городе успела подкрепиться, а деду, видимо, не до еды было тем более. Ну что же, уже легче. Но готовить всё равно придётся, ибо неизвестно, как надолго задержится грас Бониза по своим делам, а в школу мне ходить надо. Значит, наготовлю еды впрок.

Помимо омлета, к завтраку я решила добавить еще несколько пирожков, только их надо подогреть. Откинула салфетку с блюда, и обалдела: на самой верхней булочке, свернувшись клубочком, сопела наша эльфийка, сложив свои дивные крылышки и подложив под щеку ладошку. С приходом зимы Фиола часто ночевала в доме – но не в пирожках, а в цветках! Да что же это такое творится? Как уехала грас Бониза – так никакого порядка в доме!

– Фиола! – тихонько позвала я эльфийку. Видя, что та и острым ухом не повела, легонько коснулась её пальцем и снова позвала, чуть громче: – Фиола, проснись!

– Отстань, – спросонья буркнула девушка, отталкивая своими маленькими ручками мой палец, и натягивая на себя салфетку, как одеяло.

Я тут же вспомнила, что эльфов будить нельзя, но, вроде бы, это относилось не к ночному сну, а к их спячке, в которую они впадали пару раз за год, и которая длилась несколько дней.

Ладно, проснётся, когда захочет, а то какая-то она помятая, что ли. Пусть и правда выспится. Такое ощущение, что они вчера с дедом на пару квасили. Или, что вероятнее, эльфийка надышала от деда алкогольными парами, вот её и сморило в неположенном месте. Но хорошо хоть нашлась, а то я уже волноваться начала.

Заглянув в комнату к деду и обнаружив, что и этот кадр всё еще дрыхнет, позавтракала в одиночестве и отправилась поливать цветы. Пока прошлась по всем клумбам – не меньше часа прошло. Их же не просто полить надо, а еще и где-то подвязать упавший бутон, где-то сорняк вырвать. Вернулась я как раз, когда дедушка Яков выполз из своей комнаты, виновато пряча глаза. Но это была уже не та больная вина, которую я наблюдала в его глазах вечером: тут, скорее был стыд – от того, что я его вчера видела в невменяемом состоянии.

Я бодро поздоровалась с ним и позвала завтракать – всё разговоры можно отложить и на потом. На запах ароматного травяного настоя, который я заварила дедушке, зная, что тот сможет облегчить ему состояние после вчерашнего, пробудилась и Фиола. Эльфийка была весьма изумлена тем, где именно она сегодня ночевала.

Дождавшись, пока дедушка подкрепится, я обвела обоих – и деда, и Фиолу – строгим взглядом, и тоном матери нашкодивших малышей, сказала:

– Ну, рассказывайте, что вчера было.

В общем, из их совместного рассказа, складывалась следующая картина. Грас Бониза получила срочное письмо (что-то вроде нашей телеграммы) практически сразу после того, как я отправилась в школу. Женщина тут же кинулась собираться, на ходу раздавая инструкции дедушке и Фиоле. Дедушка захотел поехать с ней, чтобы, как мужчина, взять на себя решение всех проблем, но грас Бониза не смогла или не захотела его брать с собой. Уязвленный отказом, дед налил себе рюмку, потом другую. Вышел в сад, где они с эльфийкой по своему обыкновению разговорились, и дед начал рассказывать той всю свою жизнь. К вечеру похолодало, и они перебрались на кухню. Тут-то, видимо, Фиолу и сморило: всё-таки для такой крохи алкогольные пары в таком количестве – ударная доза. А дед подхватил с собой графин и отправился к себе в комнату. Вот как-то так всё и вышло. Наш вечерний разговор дед помнил урывками.

– Ты прости меня, Эли, – виновато сказал он, и я даже вздрогнула, подумав, что он сейчас мне на трезвую голову начнёт говорить всё то же самое, что и вчера по пьяни. Но я ошиблась. – Я не должен был пить вчера, и ты не должна была видеть меня таким. Я вчера столько наговорил… Я ведь понял сразу, что ты другая, не из нашего мира. Но ты так похожа на мою внучку – и ей бы сейчас было примерно столько же, сколько тебе. Мы с Эни к тебе привязались, и я уже давно иначе, как родную внучку, тебя и не воспринимаю, да и она относится к тебе, как к сестре. Так что ты теперь наша, родная. Что скажешь, простишь своего непутевого деда?

На это я смогла только, сморгнув выступившие на глазах слёзы, подойти и крепко обнять мужчину, сказав:

– Вы мне тоже родные, дедушка! Спасибо за всё! И я ни капельки не сержусь.

Затем, отстранившись, сказала серьёзно и глядя в глаза:

– Но, дедушка Яков, я повторю то, что уже говорила вчера: ты ведь понимаешь, что ты не виноват в том, что случилось с твоей настоящей внучкой и её родителями? В этом виноваты преступники и сложившиеся обстоятельства, а не ты. В той ситуации, в которой ты оказался, у тебя не было выбора как такового.

Дедушка чуть прищурился, обдумывая мои слова, а затем выдал:

– Это ведь тебя искали агенты?

– Что? Какие агенты? – не поняла я.

– Те трое мужчин. Ты поэтому так нервничала?

По моей спине пробежал холодок: я себя раскрыла! Я слишком серьёзно для ребёнка рассуждала – и дед сложил два и два. Вот чёрт! И что теперь?

Однако я нашла в себе силы ответить мужчине прямым взглядом, и просто сказала:

– Да.

Глава 15

Разговор у нас с дедом вышел долгий и серьёзный. Фиола свинтила по каким-то своим эльфийским делам, а мы всё сидели и говорили, говорили… Я рассказала всё, в том числе и о своём настоящем возрасте, о том, как попала сюда, даже о спрятанных в лесу вещах с Земли рассказала. А потом задала вопрос, который мне давно не давал покоя:

– Дедушка Яков, ты ведь тоже был в числе исследователей Земли? Ты можешь сказать, почему я стала настолько младше? Ведь мой возраст при переходе должен был сократиться примерно вдвое?

Да, я по-прежнему называла его дедушкой, хоть Яков и знал теперь мою историю. Он сам предложил оставить всё, как есть: мои откровения никак не повлияли на его отношение, и он по-прежнему воспринимал меня как внучку. Думаю, выгляди я на двадцать пять – и он бы звал меня дочкой, а так я могу рассчитывать только на «внучку».

– Был, – вздохнул дедушка, – я свою жизнь посвятил исследованию твоего мира, внучка. Что касается внешних изменений, то этот эффект мы заметили давно: сами-то при переходе из мира в мир не менялись, а вот земляне начинали выглядеть здесь моложе. Мы, как узнали, что ваши люди меньше живут, сразу предположили, что всё дело в том, что ваш мир, в отличие от нашего, амагичен.

– Эм? А это тут причем? И как вы это поняли? – Его слова меня очень заинтересовали.

– Как поняли? Экспериментально, конечно, – усмехнулся дед, – проводили землян к нам, а потом обратно. И знаешь, что происходило?

Я напряглась, глядя на хитрую улыбку деда. Предположение у меня было только одно: при переходе люди снова возвращали свой возраст. А если это так, то мне обратно уже не очень хочется. Всё-таки привыкла бегать девчушкой, да и возможность прожить жизнь заново…

– И что происходило?

– А ничего! Тот, кто раз перешёл к нам, начинал выглядеть так, как выглядят люди его возраста, рожденные на Бутоне, – пояснил дед торжествующим тоном. Из школьного курса я уже знала, что этот мир носит название Бутон, которое ассоциировалось у меня то ли с цветочным бутоном, то ли с бутаном. Дед, между тем, продолжал:

– Изменению люди подвергались только раз, а потом могли ходить туда-сюда сколько угодно – ничего не менялось. Причем менялись только земляне. И знаешь, что это значит?