Калиго: сердце хрусталя

Калеб непонимающе хмурит брови, но девушка не обращает на это внимания. Все, что ее интересует, – это ответ.

– Резкий порыв холода, белый плащ, треск хрусталя, шепот?

– Знаешь, я был немного занят, пытаясь не разбиться к чертям.

– Что насчет зеркал?

– В самолете их нет. Это тебе не салон красоты!

– Не вел ли главнокомандующий себя странно?

– Ну... – почесывает шею Дэн, – он и вправду выглядел растерянным. Ушел из кабины в самый ответственный момент, о чем-то бормотал, словно к кому-то обращался. Я не мог разобрать, что происходило в салоне. Видел лишь смутное отражение в стекле. Будто две пары глаз смотрели через спину...

– Графитово-серых?

Мужчина настороженно прищуривается, затем яростно качает головой.

– Это был несчастный случай. Мы попали в снежно-магнитную бурю. Из-за нее сбились показания датчиков и работа бортового компьютера, а у моего товарища поехала крыша. Вот и все.

– Может, он увидел то, чего не видели вы? Возможно, его поведение не было вызвано ударом, он просто...

Рука Калеба оттаскивает Иви в сторону, прежде чем она успевает закончить. Девушка замечает, что она странно ходит, шатаясь, слегка прихрамывая. Видимо, похмелье в горах длится куда дольше, чем обычно.

– Да что с тобой?

– Ничего, – закусывает она губу, – мне любопытно...

– Неужели? – скрещивает он руки на груди. – Ничем не желаешь со мной поделиться?

Ивейн беззвучно выдыхает, натягивая шарф до самого носа. Было бы нечестно держать Калеба в неведении насчет Калиго, бродящего по острову в окружении сиетов, один вид которых лишает девушку сна. Но, с другой стороны, его это ничуть не касается, ведь Сирилланд проникает в ее сны. Да и с волшебным действием кулона она до сих пор не разобралась. Последний раз, когда юноша столкнулся со сверхъестественным, у него был тот еще нервный срыв. Стоит ли рисковать его шатким благополучием?

– Не знаю, чего ты от меня ждешь. Я всего лишь пытаюсь докопаться до правды.

В воздухе повисает терпкий аромат недосказанности, причину которого Калеб уловить не может. Он задумчиво кивает, откидывая в сторону суетные мысли.

– Ладно. Давай лучше подумаем, что делать с нашим потерянным принцем.

***

Калеб никогда не считал себя жестоким. За все недолгие годы жизни он ни разу не замечал у себя подобной черты, но в тот момент, когда мужчина лежал прямо перед ним, тихий, беззащитный, уязвимый, желание придушить его настолько сильно стучало в висках, что мешало парню спать. В конце концов, это ведь так легко. Достаточно взять подушку и как следует надавить. Выждать несколько минут, пока последние пузырьки воздуха не покинут легкие старика Колдвотера, и отпустить. Так просто и так соблазнительно. Ты еще ничего не сделал, но уже ощущаешь этот сладкий вкус свободы на кончике языка, растекающийся тягучим сиропом по пищеводу. В тот момент Калеб был близко как никогда к тому, чтоб переступить грань дозволенного, но сдержался. Правда, непонятно почему: из-за нравственности или страха.

Калеб не раз представлял, как избавляется от отца. Он выбрасывал его из окна, когда тот наклонялся поднять выпавший из рук конверт. Подсыпал ему в виски крысиный яд, толкал с длинной витиеватой лестницы в холле, вонзал ножницы в спину, топил в ванной и даже запирал в подвале, чтоб тот умер с голоду. Но все это было лишь в его голове. На деле он всегда понимал, что не сможет сделать ничего подобного, не потому, что не хочет, а оттого, что не может. Калеб – избалованный, зацикленный, эгоистичный и враждебно настроенный ко всему миру циник, но весь его яд выливается лишь в слова, никогда не перетекая в поступки. Он не такой, как его старик. Возможно, это недостаток, но до недавнего времени парень считал это немногим из своих преимуществ.

Юноша перевернулся на бок, поправляя рюкзак под головой. Любопытство, сомнение, мнительность пробудились и сцепились в схватке, борясь за главенство над его мыслями. Обычно он не имел проблем с засыпанием, но после недавних событий сон все чаще избегал его, будто назло, чтоб еще больше его помучить. Ты голоден? Устал? Чертовски замерз и у тебя ломит каждую мышцу искалеченного тела? Что ж, тогда смотри и дальше в проржавелый кусок металла вместо потолка, прокручивая в голове самые неприятные мгновения своей жизни. Это ведь так приятно – вспоминать каждую обиду, момент наибольшей слабости и наименьшей радости. Калеб бьет кулаком по полу и поднимается, пытаясь размять онемевшую то ли от лежания, то ли от вечного холода ногу.

Он ковыляет к груде картона, некогда бывшей коробками, отрывает несколько кусков и засовывает под край куртки. Тепловая прослойка, значит? Он уже готов поверить во что угодно, лишь бы избавиться от постоянного ощущения онемения в теле, которое, помимо других неудобств, жутко бесит.

В последнее время его раздражает все больше вещей вокруг: звуки, слова, обстановка, Ивейн. Конечно, девушка не виновата в том, что у него бессонница, но почему-то это слабо утешает. После озера блондинка сама не своя, и Калеб подметил это сразу. Возможно, сказывается стресс от пережитого. Все-таки не каждый день выпадает возможность увидеть призраков и даже пообщаться с одним из них (если верить словам Иви, конечно, в чем лично Калеб сомневается). Может, это последствие встречи с ледяным троллем, от воспоминаний о котором Калеб и сам не раз вскакивал по ночам. Или же осадок от его разумного, но далекого от благородства спасения бегством, о котором девушка якобы забыла. Еще и новоиспеченный Робинзон Крузо, свалившийся из ниоткуда прямо на их головы со своим рассказом о волшебном спасении. Словно у них до этого проблем не хватало.

Калеб косится на блекло-серую фигуру, лежащую возле костра. На вид Дэнли не больше двадцати семи, но Калеб знает, что это обманное впечатление. Судя по подсчетам, пилоту должно быть далеко за тридцать. Но холод сглаживает черты, не давая морщинкам проявиться на выбеленной коже. Юноше вдруг становится интересно: будет ли он так же молодо выглядеть, если застрянет на горе на пять лет? Если так, такая перспектива кажется не такой уж ужасной. По крайней мере, он будет далеко от отца, бизнес-школы и проклятого Нью-Йорка со всеми его правилами, обязанностями и укладом жизни. Может, у него, как у настоящего рокера, даже отрастет борода, которую он будет заплетать косичкой, пока та не достигнет самой земли.

Юноша машинально отчищает рукав уже давно не белой куртки, пытаясь то ли придать ей первозданный вид, то ли справиться с внезапно нахлынувшим волнением, когда голос за спиной неожиданно выбивает его из раздумий.

– Не можешь уснуть?

Парень встречается взглядом с пилотом и тут же отворачивается.

– Да нет. Просто я днем уже спал.

– Ясно, – Дэнли переворачивается на бок, подпирая щеку. – Первое время я тоже не мог сомкнуть глаз. Все боялся, что если усну, то рыси утащат или Владыка Сапмелас-саалла проскользнет ко мне в голову.

Калеб беззвучно выдыхает. Снова Калиго? Серьезно? Кого они все пытаются напугать своими сказочками о загадочном Повелителе холода? Ему ведь не шесть лет.

– Не веришь мне?

– Не тебе, а в принципе всем, – скрещивает руки на груди юноша. – Просто я слишком образован и умен, чтоб принимать байки северного народа за правду.

Обветренные губы мужчины изгибаются в кривой ухмылке.

– А, так вот оно что. Герой, значит. Все он знает, все видел и может отличить вымысел от истины. А что ж ты своей красавице позволяешь водить себя за нос?

– Прошу прощения?

– Проси, да толку мало. Кажется мне, что блондиночка что-то утаивает. Видел, как на меня накинулась?

– Это вряд ли, – отмахивается Колдвотер. – Ивейн просто любит приставать к людям с бессмысленными расспросами. Стиль общения у нее такой.

– Неужели?

Брови Калеба сходятся на переносице.

– Хрусталь, туман, зеркала, графитово-серые глаза... Слишком уж конкретные вопросы она задавала, будто уже знала ответы, которые всего лишь пыталась расставить по местам. Разве это не наталкивает на мысль?

– Какую?

– Что мы с тобой единственные, кто понятия не имеет, что творится на этом острове.

Калеб склоняет голову набок и выдает штурману свою самую обворожительную улыбку.

– А может, это ты знаешь больше, чем рассказал?

– Зря переводишь стрелки, – фыркает тот. – В отличие от некоторых, я поделился с вами всем, чем мог. Больше мне добавить нечего.

Дэнли откидывается на спину, натягивая на лицо капюшон. Вскоре к вою ветра прибавляется его приглушенный храп, впивающийся в уши Калеба стальной проволокой. Конечно, он не придает словам выжившего значения. Почему он должен ему верить? Он знает его не дольше трех часов. Калеб уверен, что Иви ничего от него не скрывает. Не то чтобы она не могла. Просто девушка на это не способна. Стоит провести с ней наедине хоть день, как становится ясно: она не тот человек, который может нагло лгать в глаза. Калеб убежден в этом, но сказанное пилотом посеяло крупицу сомнения в его голове, которая, несмотря на уверенность, стремится пустить ростки.

***

Ивейнджин поднимает фотоаппарат, освещая вспышкой узкую полоску прохода. Раньше этого хватало, но чем глубже она продвигается в шахту, тем ниже становится потолок. Она не помнит ни как ушла с самолета, ни как снова спустилась в земляные туннели. По правде сказать, она вообще мало что может припомнить. Память становится словно резиновой. Растягивается, скрипит, но не выдает ни одного четкого воспоминания. Будто и не было их вовсе.

Постепенно девушка замечает странную метаморфозу: проход сужается, потолок становится выше, стены наливаются алым, оттеняясь мягким глянцевым блеском. Иви не знает, что это за материал, но предпочитает к нему не прикасаться. Блужданиям в потемках нет конца, и Ивейн уже было думает, что все напрасно, когда в глаза бьет тоненький лучик. Блеклое, еле заметное пятнышко. Оно притягивает своим сиянием, заставляя девушку невольно брести к нему, как мотылек к свету. В месте свечения стена разделяется надвое, словно туннель не выдержал давления и раскололся, как драгоценный камень под прессом.

Рука тянется вперед и проваливается в пустоту. Ивейнджин выныривает в залитое светом помещение и тут же отшатывается. От вида знакомого голубовато-ртутного оттенка стен ей становится дурно, как и от понимания того, где она оказалась: Карригард – мир Калиго. Вокруг не видно колонн, хрустальные бутоны не обвивают ноги, но Иви уверена, как никогда: это именно то место, только выглядит иначе. Она проходит по бесконечному коридору, который постепенно обрастает мебелью. Появляется тумба, комод, стулья, старинный секретер, и все из того же прозрачно-ледяного материала. Вот только в них нет той роскоши, присущей главному залу. Их материал не переливается сотней оттенков хрусталя, не сияет, словно обработанный алмаз. Он просто... есть. Холодный, мрачный, блеклый кусок ледника, которому придали форму. Ивейн будто попала в Карригард с черного входа, стороны, не предназначенной для чужих глаз. Девушка хочет повернуть обратно, но что-то тянет ее дальше, приковывая взгляд. И это «что-то» – силуэт. Он появляется из-за угла так неожиданно, что Иви чуть не поскальзывается на гладком полу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Китнис Эвердин – главная героиня книги «Голодные игры», мастер по стрельбе из лука.

2

Оконечная часть конструкции крыла, оперения или лопастей у летательных аппаратов.

3

Традиционный крепкий альпийский ликер на спирте и травах рода полынь.

4

Чаша с водой для ополаскивания рук, которую подают в ресторанах.

5

Фразеологизм, переносное значение – волноваться наперед.

6

Длинный нож древних германцев.

7

Единица частоты, которая используется для измерения колебаний в секунду в радио и электронных системах.