Каждому аз воздам. Книга вторая. Курская дуга

– Глория, оставь этот пафос, перестань, в конце концов, заламывать руки и оправдываться! Закипая, Шульга со злостью проговорил, – Сучка ты Глория! И сучка законченная!

– Да, согласна, – я сучка, но сучка хорошая и добрая, иначе тебя уже давно бы черви в земле жрали. Душа женщины дело тонкое, тут необходим интуитивный женский ум, а у вас мужиков ум тупой, аналитический. У женщины больше развито правое, подсознательное полушарие и никто ещё не доказал, что вернее: ум или интуиция! Предъяви я все свои козыри, признайся, что я агент английской разведки, то ты, за связь с агентом иностранной разведки, давно почивал бы в сырой земле и, между прочим – по соседству со мной!

Шульга мучительно вспоминал, что ему преподавали в спецшколе о женщинах разведчицах: «Женщины в разведке – это исчадие ада, они очень опасные и вероломные противники, причем с ними почти невозможно вести честную игру. Нельзя проникаться к ним доверием и позволять влиять на ваши решения. При встрече с подобными женщинами вы не должны позволять руководствоваться симпатиям или антипатиям, это вам может стоить жизни».

– Я могу предположить сейчас, о чем ты думаешь Саша!

– Ну и о чем же? Ты и этому научилась за прошедшие пять лет!

– Остерегайтесь женщин! История знает много случаев, когда женщины способствовали поимке разведчиков мужчин. Вы должны обращать внимание на женщину только в том случае, когда подозреваете, что она является агентом службы разведки или контрразведки противника и то лишь, при уверенности, что вполне владеете собой!

– Однако ты почти угадала, случилось так, что эта животная страсть, внезапная и всепоглощающая, обрушилась на меня с такой силой, что я полностью потерял контроль над собой. Я готов был за тобой бежать хоть на край света или… хотя бы до ближайшей кровати, чтобы вкусить эти мгновения счастья. Но ведь это, оказывается, была не любовь, это был амок – состояние сумеречного сознания, хотя любовь – это тоже в какой-то степени искаженный амок и по окончании этого любовного приступа, я почти ничего не помнил, что это было со мной. Мне бы воздержаться и остановиться, моя болезненная тяга обязательно рассеялась бы и оставила меня, но я не смог удержаться и мне это чуть не стоило жизни. Был суд тройки, больше похожий на театральное представление и, получив в зубы свой законный восьмерик, потеряв все, я поехал по этапу в магаданский кошмар! Но когда я потерял всё человеческое, то за последнее, но свою бесценную жизнь, я боролся с остервенением и вот я тут и требую сатисфакции!

– Эх, Саша, Саша, мы с тобой оба жертвы обстоятельств, нас подло использовали и разыграли втемную. Какой-то классик, давно сказал, что мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь людей на прошлую любовь похожих! Мне в сексе всегда нужны были, какие-то необычные обстоятельства, где имеется сумасшедший прилив адреналина и влечет огромный приход тестостерона. Ведь адреналин и тестостерон – это родные братья в нашем организме и действуют, они всегда сообща и если нет одного компонента, то и секс будет вялым и рутинным. Но главное, конечно, это безвозвратно угасшее влечение к своему партнеру. Сердцу ведь не прикажешь и случись это, мне сразу становится скучно и одиноко. И если партнер не желал перестраиваться и исполнял, свое данное природой действие, только в миссионерской позе, то есть в банальным рабоче-крестьянским бутербродиком, я безнадежно была разочарована и непременно бросала его после соития. Что ты хотел, чтобы я тебе рассказала?

– Почему я оказался крайним в этом грязном раскладе?

– Ты же понимаешь, что за обвинением тебя в превышении своих полномочий, что тебе вменили, все это, как-то не вяжется с твоим восьмилетним сроком. Тут было другое! Ты посмел перейти дорогу всесильному и ужасному Лаврентию Берии, а он этого никогда не прощает. Я, хоть и работала на МИ-6 в отделе легальной разведки «R», никогда не предавала твою Родину, а исправно, в течение пяти лет отсылала шифровки в РазведУпр Штаба РККА. Можешь поинтересоваться в Центре.

– Ты была слишком дорогой игрушкой, недаром меня предупреждали сведущие люди, – Смотри Шульга, женщина, знающая себе цену, никогда ничего не прощает, она просто заставит тебя делать то, что именно ей нужно. И мужчина не в состоянии ей отказать – будь то норковое манто или бриллиантовое ожерелье, или… измена Родине!

– Открою тебе одну мою сокровенную тайну, в моем образе властной женщины было одно серьезное противоречие. Я не могла быть сама по себе – я нуждалась быть подчиненной мужчине, но не всегда у меня это удачно получалось, уважать, любить, боготворить – это получалось запросто, но подчиняться, ну никак не получалось. Я кошка, гуляющая сама по себе! Вы же мужчины животные, у вас только три извилины работают в вашем воспаленном мозгу, что-нибудь пожрать вкусненького, напиться, как свинья и взгромоздиться по-быстрому на какую-нибудь двустволку! Этот орган, который находится у нас между ног, не дает вам мужчинам покоя испокон веков! Да не стоит этот наш орган таких жертв, ты уж Шульга поверь! Мужчина, измученный стойким спермотоксикозом, обещает многое, но скинув давление, мгновенно забывает об объекте своего вожделения, и мы опять становимся никому не нужными тупыми бабами. Тут Шульге вспомнились слова Григорьева, который утверждал, что к женщинам разведчицам не может быть никакого доверия, особенно в тылу противника. Следуй строго только выбранной роли, но произнес совсем другие слова, – Удивительно, но ты, со временем, не потеряла свою женственность, красоту и привлекательность, наоборот, приобрела за эти годы, командный характер, стала довольно циничной особой к тому же грубой и жесткой.

– Учителя были хорошие! И немного подумав, добавила, – Видишь ли, Шульга моего цинизма, лексического запаса и сарказма мне с лихвой хватало на то, чтобы растоптать любые самые лучшие чувства мужчин в самом зародыше, оставляя место лишь для трезвого расчета и хищного прагматизма. Я хищница, идущая по головам к своей цели!

– Так, вот, что меня оттолкнуло от тебя в 1938 году!

– Может, это было и к лучшему, неизвестно к чему бы наша связь привела в дальнейшем. Ты и так чуть не поплатился своей жизнью.

– Несомненно, Глория ты женщина способная на многое, но возможно, все-таки стоит передать безоговорочно в руки мужчин политику и власть, а самой оставаться прекрасной частью человечества?

– А как? Как обуздать ту похоть, которая у вас, у мужчин, так и лезет наружу? И тут дело совсем не в гендерном отличии мужчины и женщины. Только женщина может заставить мужчину в минуты близости, выболтать все сокровенные мысли и секреты, вы же мужчины примитивные существа, удовлетворив самку, вы мните из себя благодетеля и вершителя судеб. А зачастую, в действительности, вы, одноразовые суватели, у которых мозги, в минуты финишной прямой, находятся на конце возбужденного отростка. И он не дает вам трезво и здраво рассуждать. Вот я этим с успехом и пользуюсь!

– Да, я прекрасно знаю, что в условиях войны не обходится без женской помощи и разведка, и подпольщики с партизанами, посылая на работу к оккупантам девушек разведчиц, прекрасно знают, что их ждет. Но это наверно было нам необходимо. И им приходилось рисковать не только честью, но и находиться под жестким психологическим давлением со стороны односельчан. Таких девушек презирали и ненавидели, не будешь же каждому говорить, что она разведчик и её специально заслали работать на вражескую территорию. Она молодая, симпатичная, за ней волочится когорта гитлеровских офицеров, а ей нужно всего лишь, получить нужную информацию для нашей разведки. Преодолевая отвращение, она идет с фашистом под руку, улыбается ему на виду у всех горожан. А дети вслед кричат ей в след: шлюха немецкая, или подстилка фашистская! Это ждет и тебя Глория!

– А ты знаешь Александр, как я докатилась до такой жизни? Как нас будущих агентов избавляли от чувства стыда? Мы днями ходили без нижнего белья, нас обучали тонкостям и нюансам искусства любви, знакомили с порнографией, содержавшей различные извращения. И, в процессе обучения, делали упор на то, что разведчицы, обязаны выполнить любое задание руководства. И что еще у меня не укладывалось в голове, так это то, что в разведшколе готовили не только женщин разведчиц, но и юношей разведчиков с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

– Но это же невозможно, а как же мораль?

– Во имя выполнения задания, на коммунистическую мораль и статью УК за мужеложство, просто ваши руководители закрывали глаза.

– Время сейчас довольно мерзкое и опасное, я стараюсь занимать нейтральную позицию в политике и исключаю любые продвижения к власти. Это, по большому счету для меня не проблема, так как те люди, которые вращаются в моем кругу, так или иначе связаны, кто с политикой, а кто с властью, но быстро взлетев, подумай, а как же ты будешь падать? Политическая конъюнктура меняется в Европе каждый год и неизвестно, что будет с Европой через несколько лет. О запасном аэродроме забывать никогда нельзя.

– Ладно, Глория опять прикурила сигарету, – Я полагаю, что ты здесь не один и у тебя рядом где-то топчется твоя группа прикрытия, что ты собираешься делать? Тащить меня на ту сторону? В застенки ненавистного Берии? Давай ковбой, действуй, я не буду сопротивляться, или звать на помощь. Но только выполни, пожалуйста, одну мою просьбу, мне позарез нужна радиостанция! У моей безнадежно сели батареи. При сбросе радиостанции с самолета в районе Озерска повредили запасные комплекты батарей. Я обладаю секретной информацией, которую нужно срочно передать в ваш Центр! Эта информация не терпит отлагательства и она, как можно быстрее должна попасть к вашему руководству!

– Зачем тебе рация? Ты же знаешь, что это невозможно! Я не имею права раскрывать состав группы, а особенно личность радиста. А тащить тебя на ту сторону нет смысла, у меня приказ из Центра, при любых сомнениях, ликвидировать тебя на месте!

– Тогда тебе придется встать в очередь, ты не забыл, что я двойной агент? А многие считают, что даже тройной! Я, так или иначе, должна выполнять свои обязательства? Иначе не Москва, так Лондон обязательно пришлют своих ликвидаторов! Один уже здесь! У меня есть несколько важных донесений для обеих сторон! Шульга заинтересованно взглянул на разволновавшуюся Глорию.

– Они, эти донесения действительно имеют такую сногсшибательную важность, что я решусь отступить от должностных инструкций?

– Тебе об этом лучше не знать и поторопиться, не задавая лишних вопросов! Москва много потеряет, если не получит эти шифровки. Мне шифровальщик ваш не нужен, у меня есть свой личный оригинальный шифр, который разработан Москвой исключительно только для меня и есть своя более совершенная рация. Мне нужны лишь новые заряженные батареи.

– Нет, я не могу рисковать жизнями своих людей, дай мне зашифрованный текст, я сам отправлю его куда надо.

– Теперь я тоже отвечу отрицательно, я не вправе раскрывать частоты, на которых будет происходить передача и тем более шифр, а если я передам шифровку на других частотах и на другой радиостанции, то её посчитают дезинформацией. А если передачу вести на сторонней радиостанции, то потребуется много времени. Донесение довольно обширное и мне понадобиться более десяти минут, чтобы передать обычным способом. К тому же в Озерске рыщут по улицам три машины с пеленгаторами и в этих «радиолах» сидят отнюдь не дилетанты. На своей же рации я передам эти донесения за одну минуту! Смотри Шульга, как бы потом не пожалеть! Это касается предстоящего наступления немцев.

– Я должен это согласовать с вышестоящим командованием. Теперь мне понятно, откуда англичане, получают информацию о передвижениях немецких войск! Узнаю, что нашим так же голову морочишь – убью! Я без сомнения сделаю это, не пожалею даже твою красивую головку!

– Шульга, выводы будем делать потом, сейчас времени нет, через несколько недель начнется наступление немцев на Курской дуге. Сейчас весной, обе стороны выдохлись после затяжной зимы, на фронте наступила оперативная пауза, в ходе которой обе стороны будут готовиться к летней кампании. Оперативно-стратегическая значимость Курского выступа и плацдармов немцев, находящихся севернее Орловской, южнее Белгородской и Харьковской областей, во многом предопределяет, что именно здесь, через несколько недель, развернутся решающие события летней – осенней кампании 1943 года, к которой обе стороны начали готовиться уже сейчас.

– Мы об этом знаем! И тоже готовимся.

– Похвально, что вы об этом знаете, но этого мало, вы не знаете, что и где будет сосредотачиваться и точной даты наступления немецких войск, а это главное!

– Что все так серьезно? И эта информация не терпит отлагательств? Ты уверена?

– Более чем, был у меня один воздыхатель начальник штаба 48-го танкового корпуса генерал Фридрих Брюнер, так вот он, недавно основательно упившись, любезно сообщил мне о том, что ночью пятого июля 1943 года гитлеровцы приступят к операции «Цитадель». Основной замысел этого коварного плана, будет нанесение внезапного удара по РККА с привлечением мощнейшей техники, новейших танков T-VI «Тигр», «Пантера» и самоходных установок Фердинанд. Удар с юга немцы нанесут десятью танковыми, одной гренадерской моторизованной и семью пехотными дивизиями, а в северной группировке будут принимать участие семь танковых, две гренадерские моторизованные и девять пехотных дивизий. Руководить этой армадой войск будут генерал-фельдмаршал Клюге, группа армий «Центр» и генерал-фельдмаршал Манштейн, он возглавит группу армий «Юг». Также в эти группы войск входят организационно ударные силы 2-й танковой, 2-й и 9-й армий командующий генерал-фельдмаршал Модель, группа армий «Центр», в районе Орла и 4-й танковой армии, 24-го танкового корпуса и оперативной группы «Кемпф», командующий – генерал Гот, группа армий «Юг», в районе Белгорода. Информация более чем серьезная и промедление может иметь серьезные последствия! Услышав это, Шульга от неожиданности ругнулся отборным матом и зачесал в затылке, а ведь новость действительно ошеломляющая и как же ему быть? Как это все проверить? Или чистой воды дезинформация?

– Фу, Шульга, к чему этот моветон, ты же воспитанный и тактичный был мальчик? Мне даже неинтересно стало с тобой общаться!

– Моя тактичность и примерное воспитание остались на нарах в Колымском крае. Шульга хотел извиниться, но не успел, что-то в этом донесении его напрягло, но что? И тут, у него пронеслась в мозгу мысль, да твою же гоп-дивизию… почти весь броневой кулак немцев прибывает с Юга а мосты расположены на южной стороне Озерска, вот о чем меня просил Григорьев! Немцы через эти мосты погонят всю эту армаду танков! И он решился!

– Так, Глория жди меня завтра в 10 часов вечера на этом же месте. А сам подумал, что предварительно надо посоветоваться с Дедом. И требуется железное подтверждение этих суперважных новостей.

– И еще Шульга, мне придется некоторые сведения отправить и в Лондон, но несколько иного толка, они мне платят и думают, что меркантильность – это главное качество моего характера. Пусть думают!

– А ты Глория, в каком качестве ко мне сейчас обращаешься? Огласи весь табель о принадлежности, пожалуйста! В качестве английского шпиона или советского разведчика? Или может немецкого?

– Я к тебе пришла Шульга в качестве справедливого человека, которому небезразличен исход этой войны!

– О, фройляйн, я вижу, что вы и справедливость действительно одно лицо! И саркастически заметил, – Поразительное сходство!

– Сейчас я, нахожусь в свободном полете, никому не подчиняюсь, но имею очень серьезные связи в Европе, так что у меня большие возможности!

– А как же Линке? Разве он не хочет заполучить тебя всю и без остатка? Кем он себя возомнил этот напыщенный индюк?

– Саша, я здесь в «отстойнике», меня, мои немецкие друзья, отправили сюда, чтобы все улеглось после одного неприятного инцидента, который произошел в Германии и, чтобы меня не засветить, а самое главное спрятать от шефа гестапо группенфюрера Мюллера, который жаждет моей польской крови.

– Что и там успела наследить? Ты в своем амплуа! Давай рассказывай, что послужило твоему столь скорому отъезду из Италии, а потом и из Германии? Это больше смахивает на скорое бегство!

– Тебя наверно больше интересует, что послужило моему скорому отъезду? Неуемная любвеобильность одной туповатой особы, Брунгильды, жены германского дипломата! Моя мнимая подруга имела порочную бисексуальную склонность, меня пришлось не сильно уговаривать лечь с ней в постель и, когда мы чувственно, отрабатывали взаимные возвратно-поступательные движения, дипломат застукал нас в весьма пикантных позах. Хотя моим объектом должен был стать сам дипломат. Скандал был жуткий, он грозился отобрать у Брунгильды троих детей, а её выставить за дверь без гроша в кармане. Это для Брунгильды грозило большими неприятностями. Ситуация начала выходить испод контроля. Масла в огонь подлил сам дипломат, будучи в Берлине по служебным делам, в узком кругу, где присутствовал министр иностранных дел Германии Иоахим Риббентроп, министр вооружения рейха Альберт Шпеер, рассказал в изрядном подпитии, что его Брунгильда изменила ему с женщиной. Шпеер, тот еще бабник, рассмеялся и с юмором заметил, что это нельзя считать изменой, радуйся, что не с мужчиной и твоя Брунгильда очень даже ничего, у неё есть за что подержаться. Дипломат оскорбился, промолчал, но затаил обиду и назавтра написал докладную Вальтеру Шелленбергу, начальнику VI Отдела политической разведки РСХА, где жаловался на недостойное поведение своей жены и просил разобраться с этим дурно пахнувшим делом. Такая крупная фигура в Германии, как бригадефюрер Вальтер Шелленберг, этот молодой и весьма талантливый разведчик, сразу смекнул, чем это пахнет, но сам посчитал ниже своего достоинства заниматься семейными дрязгами. Он, недолго думая, слегка подкорректировал всю информацию, приплел для веса английскую разведку, которая, мол, выискивает ходы к нашим германским дипломатам и все скинул начальнику IV отдела безопасности РСХА Генриху Мюллеру. Этот бульдог, пораскинул мозгами и сразу напал на мой след. Пришлось срочно просить англичан обеспечить мне канал перехода в нейтральную страну, но они, как всегда проделали все через зад и предложили мне канал перехода в Румынию, где группенфюрер Мюллер имел свою достаточно обширную сеть и арест мой был делом времени. Я отказалась! Тогда я напрямую обратилась к моим влиятельным немецким друзьям, дипломатам и генералам, которых изредка обслуживала, и они отправили меня через Латвию в Россию к Линке на отстой.

– А Линке? – Она усмехнулась, – Этот абверовский болван занят сейчас собственной драгоценной шкурой. Его в данное время донимают совсем другие мысли, ему вышестоящее командование выдало черную метку после провала под Сталинградом. Или он создает группу высокопрофессиональных диверсантов и засылает их к вам, или оправится в окопы на передний край. В Ставке Гитлера идет нешуточная грызня между Канарисом и Гиммлером и скорее всего Гиммлер сожрет Канариса с потрохами. Ему крайне не нравятся либеральные взгляды Канариса. К тому же, Линке любит мальчиков, а у меня здесь нет подходящего кандидата с определенной ориентацией, чтобы подложить под него, но мы хорошие друзья и он повсюду волочится за мной. Женщины абсолютно его не интересуют! Мы с сестрой появились в Озерске сразу после оккупации города германскими войсками. Это позволило нам адаптироваться к местной обстановке без лишних проблем и ненужного интереса к себе. Обжившись, стали ждать прихода русского связного из Центра. Англичане пронюхали, где я остановилась и однажды самолетом, закинули мне новую радиостанцию, но неудачно, из трех мешков удалось найти целым только один. Мужчины Озерска сразу заметили меня. Как-то услышав корявый комплимент от одного, не в меру настойчивого воздыхателя, что мимо вас, такой выдающиеся самки пройти равнодушно почти невозможно, сделала соответствующие выводы. Чтобы как-то оградить себя от слишком назойливых спермоносителей, пришлось срочно завести знакомство с Линке, а когда я узнала, что майор предпочитает мальчиков, то приободрилась, значит не надо изображать из себя девушку легкого поведения, чтобы интерес Линке к ней не пропал.

– Что, он вообще с женщинами не спит?

– И уже давно, в детстве он был совращен своим дядей, это ему понравилось и продолжается уже много лет. Отсюда и отвращение к женщинам!

– Вот это да, Глория, это же прекрасный шанс шантажировать его!

– Да, ты так думаешь? К твоему сведению он никогда это не скрывал, но и не распространялся. Причем он активный гомосексуалист, а не пассивный! В немецкой армии относятся к этому не очень хорошо, но громко не афишируют эти отклонения и стараются не замечать, хотя Гитлер в середине тридцатых годов, всех гомосексуалистов засадил в концентрационные лагеря.

– Меня интересует другой вопрос, как ты познакомилась с Линке и что за возня идет вокруг городской комендатуры, почему он, каждый четверг приезжает инкогнито к тебе один, а уезжает всегда не один, а в компании с неизвестными субъектами?

– Вот как, вы следите за ним? Уверяю тебя, он только заходит в комендатуру, как ты наверно уже знаешь, с той стороны школы, где находится комендатура, расположен отдел тайной полевой полиции, между этими заведениями существует потайная дверь! Шульга напрягся, это уже интересно, значит комендатура, это прикрытие, а визиты он наносит в соседнее гестапо? Вот, где держат Соболева! Точно! Спасибо… дорогая!

– Глория, а какое отношение имеет тайная полевая полиция к гестапо, это ведь разные ведомства? – Нет, Шульга, твоя осведомленность об этих организациях несколько устарела. После убийства Гейдриха в 1942 году, их объединили и сейчас у них один руководитель, все тот же человек с бульдожьей хваткой группенфюрер Генрих Мюллер.

– Следим мы, моя дорогая не только за Линке, через него мы вышли на тебя, о том, что ты здесь и замечена в обществе Линке, мы узнали два дня назад. А вот то, что я с тобой был знаком раньше, никто пока не знает, но это дело времени, мне надо докладывать обо всех действиях нашей группы. Нас довольно глубоко заинтересовал Линке.

– Тогда вы наверно знаете, чем занимается Линке?

– Да знаем, но не очень много! Нужно больше информации.

– Меня он не посвящает в свои дела, но иногда обращается за помощью. Я занимаю хороший пост в городской комендатуре.

– И какую помощь ты ему оказываешь?

– Подсовываю дезинформацию моим английским друзьям, которую мне предоставляет Линке. Немцы знают, что я английский агент и это им выгодно. Иногда, не чаще одного раза в десять дней выдаю аусвайсы его людям. Разумеется, не бесплатно, я давно в его глазах выгляжу, как беспринципная меркантильная сука. Об этом я постаралась загодя. Пусть думает, что деньги для меня главное в этой жизни, но он ошибается, для меня добыча денег, никогда не были главным критерием в жизни. Деньги у меня были всегда!

– Когда это все откроется, на площади Пиккадили в Вестминстере, для тебя будет обязательно зарезервировано место для виселицы на первом попавшем фонарном столбе. И это будет символично, эти лживые снобы с Туманного Альбиона, никогда не простят тебе твоих художеств. Они не те люди, которые прощают ошибки своих агентов!

– Пока я здесь, ни один англичанин сюда не сунется, я под прикрытием Линке, то есть Канариса, а англы знают, что с этим человеком шутки плохи.

– Уверяю тебя, Линке здесь надолго не задержится, согласно твоей информации спокойно жить на чужой земле ему осталось не больше двух месяцев. Куда побежишь?

– Возможно, я переберусь в СССР или в Германию!

– Ты думаешь, что в Советском Союзе тебе тоже простят твои выкрутасы? Если Берия узнает, что ты была двойным агентом, я за твою жизнь не дам и ломаного гроша!

– Об этом знаешь только ты и еще несколько человек в этом мире!

– Ты уверена? К сожалению, круг людей, которые осведомлены о твоей деятельности, уже весьма широк! Скорее всего, за пять лет работы в разведке и после внедрения в высшие сферы немецкого генералитета, у тебя несколько притупились чувства самосохранения, ты стала допускать довольно грубые ошибки. Берегись Глория! Шульга на миг прикинул, а мог бы он её сдать ради собственной выгоды? Нет, на это он не способен, но, если от Глории, будет исходить какая-либо угроза его группе или её действия будут угрожать безопасности его страны, то он лучше её пристрелит, но не передаст в руки ни советской, ни английской контрразведкам. Стоп! Что она сказала? Что выдает аусвайсы каждые десять дней? Вот оно что! Это значит, что каждые десять дней Линке отправляет группу диверсантов в наш тыл? Надо эту информацию скинуть Деду! Это был невольный прокол Глории или она сознательно его допустила? Да какая теперь разница!

– Ты Глория стала мыслить, как отъявленный циник в мужском обличье, ты не забыла, что ты, прежде всего женщина?

– Жестокие правила войны и законы политики, требуют от нас женщин-разведчиц понижать свой уровень женственности за счет увеличения мужских черт, а этот процесс многими считается противоречащим закону природы. Я превратилась уже в некий симбиоз, тело женское, а мысли и действия мужские. Все-таки я семь лет в разведке и не важно, под каким прикрытием или флагом я выступаю.