Потерявшиеся в реальности

-А что же это по-твоему? - удивилась старушка. - Вон и табличка имеется.

Она ткнула палкой в право, и я увидела деревянный покосившийся столбик с прибитой к нему табличкой, на которой было написано: «Речное». Я провела в Речном всё своё детство и знала каждую березку, каждую канаву, каждый пригорок, но эту табличку я видела в первый раз. Хотя, кто знает, прошло много лет с тех пор, когда я здесь была в последний раз и табличка появилась, наверняка, после меня.

- А ты чего в Речное приехала? К кому? Ты из каких будешь? – сыпала вопросами старушка, прищурив глаз и недоверчиво глядя на меня. – Чего-то я тебя не припомню.

- Я, из Аникиных. - в тон ей ответила я. - У Егора Аникина было две дочери: Аня и Ира. Так вот, я Анина дочь. Меня зовут Валерия.

- А! –радостно закивала старушка. - Анина дочка, значит! Помню, помню тебя.

- А Вы кто? – спросила я и присмотревшись внимательней вдруг узнала старушку. – Вы, если я не ошибаюсь, тетя Зина! Мама Лиды Прокопьевой, подружки моей мамы?!

- Точно! - обрадовалась тетя Зина. – Ну, тогда ты тут не потеряешься. – сказала она и ткнув рукой в сторону, показала куда мне следовало идти.

- Видишь, за поворотом, после продуктового магазина будет своротка налево. А там ты сразу свой дом и увидишь! Стоит на месте, где и стоял.

Пока я восстанавливала свою девичью память и поворачивала в нужную сторону, вспоминая дорогу к своему дому, тётя Зина словно испарилась где-то за огородами, и я не стала её догонять. Было заметно, что она очень торопилась домой, а я, следуя её советам, дошла до поворота, увидела продуктовый магазин, на котором висела выцветшая от солнца фанерная вывеска, с надписью «Хлеб» и свернула налево.

Народу на улице никого не было. Я понимала, что сейчас осень, все заняты сбором урожая, и только к вечеру усталые и довольные сельчане смогут посидеть на завалинках и отдохнуть. Поэтому, когда повернув за угол, я увидела девушку, в лёгком ситцевом платье, которая стояла на середине дороги и запрокинув голову вверх смотрела на небо. Я немного удивилась, мне показалось странным: пустынная улица, осень, и одинокая девушка, в ярком летнем ситцевом платье.

Когда я подошла к ней ближе, она внимательно посмотрела на меня и вдруг широко улыбнулась, будто увидела старую знакомую. Мне опять показалось это несколько странно, но я растянула рот в ответной улыбке. Девушка, продолжая пристально разглядывать меня, вдруг спросила звонким, как колокольчик, голосом:

- Ты кто?

- Я, Валерия, - ответила я, - А ты кто?

- Я ?! – она почему-то удивилась и показала указательным пальцем на себя, - Я!

- Именно ты. Имя у тебя есть? - зачем-то попыталась уточнить я, уже догадывалась, что у девушки не всё в порядке с головой.

В ответ та пожала плечами, и вдруг подхватив руками подол своего платья пустилась в пляс, подпевая звонким голоском: «Калинка, Калинка, Калинка моя, в саду ягода малинка, малинка моя…», и я сразу всё вспомнила!

Я вспомнила веселую девушку-женщину, которая всё детство была рядом с нами, с деревенской ребятнёй. Какое у неё было настоящее имя никто не помнил, все звали её Калинкой, потому, как она постоянно напевала немудреную мелодию: Калинка- малинка, малинка моя ….

Я не много знала про Калинку. Слышала только, что её родители погибли в шахте, когда она была совсем крошкой. Родственников, кроме старого и больного деда Матвея со стороны погибшего отца у девочки не было. Жил дед Матвей одиноко, на самой окраине села, в старом доме. Туда-то после гибели родителей и забрал он внучку.

К сожалению, Калинка не смогла учиться даже в первом классе сельской школы. Почему для неё это стало непреодолимой трудностью я не знаю, но учёба Калинке не давалась совсем. Сделав несколько безуспешных попыток обучить внучку грамоте и счёту дед Матвей повёз её в город, к докторам.

После тщательного обследования ребёнка деду было выдано заключение, о том, что девочка отстает в развитии и обычная школа для неё закрыта. Ему рекомендовали отправить внучку в коррекционное учреждение, но для Калинки и деда это было не выполнимо, так как в ближайшем окружении подобных учреждений не существовало, а отправлять маленькую девочку непонятно куда и непонятно зачем дед Матвей не захотел.

Сначала он очень сильно переживал по этому поводу и опять пытался сам учить внучку грамоте и счёту, или просил нас, ребят позаниматься с ней, но всё было безуспешно. Постепенно дед Матвей успокоился и перестал требовать от внучки то чего она не могла.

К счастью, Калинка росла трудолюбивой и доброй девчонкой. Она старательно прибиралась в доме, ухаживала за огородом, только вот готовила неважно, но даже то, что она готовила дед Матвей ел с удовольствием, изредка делая ей замечания, если в блюдо была пересыпана соль или на стол ставилась тарелка с недоваренной картошкой.

Ещё я помнила, что раз в год Калинка вместе с дедом Матвеем, уезжали в город на обследование. Калинку укладывали в больницу на месяц, а то и два, а дед, оставив в городе внучку возвращался в село и начинал считать дни до возвращения своей Калинки. Он очень тосковал по ней и если с односельчанами заходил разговор, то в основном дед Матвей говорил о ней: какая она добрая, хорошая. Люди слушали его и соглашались с тем, что Калинка была человеком удивительной доброты.

Когда приходило время дед Матвей ехал в город и забирал внучку домой. В деревню дни обычно возвращались на городском такси. Говорили, что это стоило больших денег, но дед Матвей никогда не скупился для своей внучки.

После больницы Калинка была всегда веселая, румяная, как будто она провела время не в психиатрической больнице, а в хорошем санатории. Переделав за пару дней все накопившиеся домашние дела, она спешила к нам, к деревенским мальчишкам и девчонкам. Для нас не было проблем найти себе развлечение: то в лес, по грибы-ягоды пойдем, то костер разожжём и картошку печем, то на рыбалку соберёмся, и Калинка всегда была с нами.

… Всё это было так давно и стоя на деревенской дороге я искренне сомневалась, было ли это на самом деле … Сейчас я с интересом смотрела на девушку и удивлялась тому, что прошло столько лет, а она, кажется, совсем не изменилась. Такое же детское личико, усыпанное веснушками, курносый нос, длинные тонкие волосы, заплетенные в две тонкие косички…Сколько ей лет? По моим подсчетам должно быть около пятидесяти!! Но передо мной стояла юная двадцатилетняя девушка!

- Калинка, а что ты здесь делаешь? И почему босая? И в одном платье! – спросила я, разглядывая легкий наряд девушки.

- У Калинки очень красивое платье! – сказала девушка и закружилась передо мной, демонстрируя красоту платья.

- Очень красивое. - согласилась я.- А тебе в нём не холодно?

- Холодно! - жалостно сказала Калинка и обхватила плечи руками. – И ножкам холодно!

Она показала свои босые ноги.

- Понятно. Ты подожди меня вон там, на скамейке. – я показала на грубую деревянную скамью, стоявшую у деревянного забора. Видимо, данное сооружение было изготовлено для местных кумушек-сплетниц, что бы они всё видели и всё с вокруг слышали. Калинка проследила за моим жестом и закивала, соглашаясь меня подождать.

- Сейчас я зайду домой, и может, что-нибудь для тебя подберу из одежды и обуви. – сказала я, показывая на виднеющуюся среди других крыш коричневую крышу дедовского дома.

Глава 9

Подойдя ближе к дому и оглядев жалкое ограждение участка, я мысленно ругала своего двоюродного братца. Это же надо, столько лет прожить в доме и даже не сменить старый забор!

Я с тоской смотрела на деревянные, покосившиеся доски, которые, как рыба в чешуе, были усыпанные колючими островками старой облупившейся краски некогда зелёного цвета. Ну, ладно, не сменил забор, денег не хватило, но хотя бы мог покрасить его?!

Моему возмущению не было предела, но когда я подошла к калитке, которая была на том же месте что и много лет назад, то возмущение от увиденного перешло в негодование. Ну, ладно – забор: время, деньги, но элементарную защелку на калитке можно было за всё это время заменить?!

С минуту я тупо смотрела на главный замок в доме, которым служил изогнутый гвоздь, в виде незамысловатой петельки! Точно такой же гвоздь, только с другой с другой стороны калитки цеплялся за петельку и перекрывал дорогу в дом всем ворам и бандитам! Ну, что сказать: с такими замками и запорами ни один вор и бандит в дом не сунется!

Слова возмущения плотной толпой скопились в моём горле, но я решила приберечь красноречие непосредственно для Марка. Да и толку не было никакого распылять красноречие перед старым забором. Вот когда вернусь в город, думала я, глядя на нехитрую защёлку, вот тогда я от всей души выскажу братцу, всё что о нём думаю.

Легким движением руки я без труда открыла калитку и вошла во двор. Тут же на встречу мне под ноги кинулась рыжая собака довольно внушительных размеров. Я отпрянула было назад, но заметила, что собака находиться на цепи, остановилась.

С минуту мы пристально смотрели друг на друга. Собака миролюбиво махала хвостом, показывая свое доброе расположение ко мне, и я вспомнила, что она, наверняка, голодная и достала из рюкзака бутерброд с сыром. Понюхав бутерброд, собака равнодушно отвернулась от угощения и начала тереться о мои ноги. Я поняла, что она не голодна и погладив милую псину по голове, прошла к крыльцу дома.

Едва шагнув на первую ступеньку, я замерла в оцепенении. Скрип деревянных ступеней буквально парализовал меня. Он был такой же, как в детстве, до боли знакомый, как будто не прошли целые десятилетия с того времени …

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.