Журналистка-попаданка

— Что тут смешного? — обиженно спросил леший.

— Просто, понимаешь, в нашем мире все эти деревья немного другие.

Оксана, как более подкованная в ботанике, рассказала ему, как выглядят наши деревья. Леший удивлялся, качал головой. В общем, дискуссия набирала обороты.

Я поняла, что это надолго, и переместилась поближе к Рику.

— Расскажи мне, как у вас относятся к иномирцам, — этот вопрос не давал мне покоя с тех пор, как я попала сюда. Рик вроде бы объяснил, что к иномирцам здесь относятся лояльно, но я хотела узнать подробности о новом мире, и этот вопрос был самым насущным.

— Если иномирянин похож на представителя какой-либо расы нашего союза, то он может претендовать на постоянное место жительства. Подается прошение магу-архивариусу, он проводит магические тесты на принадлежность к расе, а затем вписывает её в документ. Сканируют ауру, ставят метку, и всё — можешь жить в союзе.

— Хм, если это так легко, то как у вас обстоят дела с перенаселением? С такой лёгкой регистрацией к вам, наверное, едут со всех миров?

— Ну, получить разрешение на проживание в нашем мире — это мало. Жить-то на что-то и где-то надо. А если ты никого не знаешь, то и устроиться тебе будет сложно. Если он наделён магической силой, то ещё может попасть в академию, но учиться там сложно, стипендия копеечная. Да, там кормят и выдают одежду, но есть всё равно хочется, да и не только есть.

— А если у переселенца есть деньги или он какой-нибудь сильный маг, артефактор или портной, ну, в смысле, у него есть профессия?

— Принадлежность к мастерству иномирянин будет доказывать в гильдии, на которую претендует, и там же его проверят. Сама знаешь, мало кто любит конкурентов. Вообще, в союзе много иномирян, особенно иномирянок. Многие маги привозят жён из других миров. Демоны любят привозить иномирных наложниц. Но вы с Оксаной можете не переживать: отец примет вас в наш род, если вы по каким-то причинам решите остаться в нашем мире.

— Ага, на правах кого? На правах твоих наложниц? Или жён?

— Нет, на правах моих сестёр. Мы уже обсуждали это, — лицо Рика стало жёстким. Было видно, что моё недоверие задевает его.

— Хорошо, не будем об этом. Расскажи мне о магии. Почему её блокируют у детей? Ведь если человек пользуется ею с рождения, то к совершеннолетию он уже многому научится и сможет стать более сильным магом. Это как-то странно — не развивать навыки, полученные с рождения. Вы же не завязываете детям глаза, чтобы потом они увидели всю красоту мира. Что не так с магией?

— Всё не так, как тебе кажется. Магия в руках ребёнка может обернуться катастрофой. Дети любопытны и непоседливы. Только представь: огненный шар в руках обиженного ребёнка, который он случайно создал. Швырнет его подальше, и всё. Хорошо, если не попадёт никуда и никого не заденет, а если кого-нибудь подожжёт? Нет, нельзя оставлять магию детям. Поэтому при рождении ребёнка родители должны обратиться к ближайшему магу, чтобы тот проверил ребёнка на наличие способностей и заблокировал их. Это — закон.

— И что, никто не нарушает закон?

— Уж этот-то точно нет. В интересах родителей заблокировать магию ребёнка — меньше разрушений будет.

— Ладно, с этим понятно. Что потом?

— Все отпечатки аур заблокированных магов хранятся в школах магии. В круг совершеннолетия те, у кого есть сила, получают магического вестника, сообщающего, что они зачислены в школу магии и должны явиться к первой декаде празеня. Если человек хочет учиться и стать магом, то с его ауры снимается блок, определяется сила и направленность дара. Если не хочет, то блок оставляют нетронутым. Если сила небольшая, маги идут в школу и становятся адептами. Им выделяют место в общежитии, выдают форму, кормят, обучают, платят стипендию. Маги учатся в школе семь кругов, восьмой круг — полностью практический. После получения диплома, маг получает распределение на работу на благо королевства. Если сила выше средней, мага зачисляют в академию. Там тоже полное обеспечение, но профиль шире и престижнее, только учиться и отрабатывать нужно дольше.

— И как происходит распределение после обучения?

— По требованию. Куда-то нужен лекарь, куда-то боевик, куда-то алхимик. Заявки присылают со всего союза. Выпускник работает несколько кругов там, куда его отправили, пока не отработает своё обучение. Но если у семьи есть деньги, то отработка не требуется при полном погашении стоимости обучения, тогда маг может сам выбирать, где ему работать.

— Выпускник бесплатно работает?

— Конечно, нет. Королевство платит магу двадцать золотых в цикл: десять золотых в цикл получает выпускник, а десять других идут на погашение долга. Но многие отказываются от королевской оплаты, чтобы быстрее рассчитаться. Хороший маг может неплохо заработать на месте.

— То есть услуги мага платные?

— Конечно платные.

— А за что тогда королевство платит магам?

— У каждого мага свой круг обязанностей. В основном для небольшого города нужны пять магов: боевик, лекарь, менталист, погодник и телепортист. Все они живут в городской ратуше. Телепортист следит за исправностью телепорта, помогает отправляющимся перенестись туда, куда им нужно. За это он получает плату от королевства. Но телепорты есть только в городах. Если человеку нужно попасть не в соседний город, а в село, до которого два-три дня пути, то телепортист может отправить его туда за отдельную плату на своём резерве или с помощью амулета. Это дорого, конечно, но экономит время. То же самое и с лекарем: за установку блока на силу младенца ему платят из казны, а за лечение, не входящее в перечень бесплатных услуг лекарей, маг получает деньги от клиента. Погодник следит за погодой, чтобы на полях не было засухи или чтобы саранча не уничтожила урожай, — за это платят из казны. А если кто-то обратится к нему за персональным дождём над своим наделом, то платит уже сам. Боевик следит за нежитью, чтобы упыри не жрали людей, а если у хозяйки завелся бес и шалит дома, то тут уже ей самой придётся раскошелиться.

— Понятно. В общем, маги не бедствуют, даже отдавая в казну половину зарплаты.

— Хорошие маги очень обеспеченные люди.

— Но конкуренция высока. Ведь каждый год выпускаются новые маги, и маги живут дольше людей.

— Так маги нужны во всех мирах. Такая пятёрка только из человеческих магов нужна в любом городе во всех мирах. Да и гибнут они часто — нежить не так-то просто упокоить.

— Откуда берётся нежить? Некроманты шалят?

— Нет, некромантская нежить смирная, её используют на тяжёлых работах. А та, с которой нужно бороться… Это, к сожалению, естественные последствия использования магии. Погодник полил поле с пшеницей магически созданным дождём, а там, десять кругов назад, разбойники ограбили караван и убили всех — вот они и восстали. На кладбищах нежить вылезает почти каждый цикл. Магии-то у нас много, вот она и растекается в отработанной или чистой энергии, вот и встают те, кому положено лежать.

— Привал, — скомандовал леший. За разговорами я и не заметила, что уже перевалило за полдень. Живот давно оставил все попытки достучаться до меня, урчать от голода он перестал ещё час назад. Перед глазами раскинулось чистейшее озеро, в котором отражалось ясное ярко-голубое небо и местное солнце. Деревья, окружавшие озеро, склонялись ветками к самой воде. Мы вышли на небольшую полянку, от которой в воду вела песчаная коса.

— Ура, водичка! Я хочу искупаться, — я подбежала к берегу, потрогала воду — ууу, тёплая, как парное молоко.

— Погоди, непоседа, — леший погрозил мне прутиком. — Сначала познакомимся с хозяйкой, спросим разрешения. А вы пока разведите костёр.

Лесовик взмахнул рукой, и огненное дерево, которое мы с сожалением оставили у пещеры, появилось словно из-под земли. Оно само подошло к воде.

— Марьянка, Марьянка, я гостей привёл, пошли знакомиться.

Из воды показалась девичья голова.

— Чего раскричался-то? Что ещё за гости? Какое мне до них дело?

Девица вздёрнула точёный подбородок и надула губки. Симпатичное личико стало похоже на фотографии наших земных блондинок в стиле «девочка обиделась на мальчика». Я прыснула в ладошку, Оксана отвернулась и, судя по подрагивающим плечам, беззвучно смеялась.

— Нуу, не хочешь, как хочешь. Гости-то — иномирные, диковинные вещицы имеют. Вот, смотри, что мне подарили, — леший достал складной стаканчик и показал его Марьяне.

— Вау! — русалка захлопала в ладоши. — А мне? А мне подарят?

Марьянка посмотрела на нас взглядом ребёнка, оставшегося без подарка под ёлкой. В уголках её глаз начали собираться хрусталики слёз. Девушка подплыла к нам поближе.

— Да за что тебя подарками-то одаривать? Гостей не встречаешь, не привечаешь, опять, наверное, в своей ракушке на себя любуешься, — Назар отвернулся от озера и пошёл к Рику.

— Встречаю, встречаю!

Девушка выбежала из воды. Никакого рыбьего хвоста и в помине не было: длинные стройные ноги, крутые бёдра, тонкая талия, высокая грудь. Волосы напоминали струйки воды и живым водопадом окутывали девичью фигурку. Все стратегически важные для женщин места были прикрыты чем-то вроде рубашки из чешуек каких-то рыб. На солнце такое одеяние напоминало кольчугу.

— Привет, меня зовут Марьяна, — махнула рукой девушка.

— Я Маша, это Оксана, Рик, — представила я друзей, указав, кто есть кто.

— Показывайте диковинки! — девушка подпрыгивала от нетерпения.

— Марьянка, разве так гостей встречают? — Назар строго посмотрел на неё. — Вот расскажу матери, и отправишься обратно к родителям доучиваться. Как ты только экзамены сдала, вертихвостка? А если бы я с проверкой пришёл, сразу бы своего озера лишилась.

Видно было, что лешему стыдно за такое поведение девицы.

— Ой, — Марьянка испуганно прикрыла рот ладошкой. — Извините меня, я сейчас, — крикнула девушка и убежала обратно в озеро.

— За что мне это? — покачал головой леший. — Это моя младшая сестра. Родители прислали её сюда, чтобы я за ней присмотрел. Озеро могут найти только избранные, кому я позволю. Вот и послали её сюда набираться опыта, а она только собой любуется да с подружками болтает. На уме у неё одни женихи да цацки.

— Она совсем девчонка, ей и положено думать о женихах и цацках. Подрастёт — поумнеет, — ответил Рик, разводя костёр.

— Родители её избаловали. Она у них, почитай, последней родилась. У нашей старшей сестры уже была дочка, когда у родителей появилась Марьянка.

Из воды вышла Марьяна, держа в руках корзинку из листьев, похожих на кувшинки. Из неё торчали три рыбьи морды, похожие на наших толстолобиков. На дне корзинки обнаружились устрицы — да-да, обычные супердорогие морские деликатесы нашего мира.

— Вы меня извините, я совсем одичала на этом озере без новостей и общения, — Марьяна протянула мне корзинку. — Угощайтесь.

— Спасибо, я бы тоже одичала, если бы меня сослали куда-нибудь подальше от всего мира, — поддержала я девчонку. Ведь видно, что она совсем молоденькая, может, лет пятнадцать-шестнадцать по земным меркам. Конечно, ей скучно в этом хоть и красивом, но совершенно спокойном озере.

Я начала разделывать рыбу. Это дело я любила честно — прям постигала дзен при разделывании. Рыбные блюда я любила даже больше, чем мясные. Во всех походах, если у парней была удачная рыбалка, весь улов проходил через мои руки. И сейчас я достала из своего рюкзака фольгу, упаковала туда двух потрошенных и сдобренных специями рыб, сунула их в угли. Третью рыбу и головы отправила в уже варившуюся уху.

Всё это время Марьянка одолевала Оксану вопросами: кто мы, откуда, как попали сюда. Подруга подробно рассказывала о знакомстве с Риком, о том, как мы пошли в лес, как попали сюда. Русалка охала, ахала и не сводила с Оксаны восхищённых глаз. Рик, казалось, дремал в тенечке, а леший куда-то исчез. Разложив на траве одеяло, заменявшее нам стол, я разгребла уголь, достала рыбины, развернула их, обжигая пальцы. По поляне поплыл нежный аромат. Как из-под земли появился Назар, в руках у него были какие-то ягоды и плоды. Одни чем-то напоминали помидоры черри, другие были похожи на огурцы, только белые. Много пахучих травок. Назар сгрузил всё это на покрывало, ловко нарезал "огурцы" и "помидоры", покрошил сверху травки, понюхал солонку, лизнул, понял, что это то, что нужно, и присолил.

— Эй, балаболки, пойдёмте обедать.

Пока все наслаждались вкусным обедом, Марьяна сгорала от нетерпения, но вопросов не задавала. Устрицы и рыбка оказались выше всяческих похвал, а плоды, как выяснилось, были привычными нам с Оксаной огурцами и помидорами.

К моменту, когда мы уже допивали отвар, Марьяна совсем извелась, перебирая тоненькими пальчиками с аккуратными красивыми ноготками свои волосы. Она смотрела жалостливыми глазками на нас с Оксаной, но ничего не спрашивала, боясь получить нагоняй от брата.

Оксана достала из своего рюкзака дорожную косметичку.

— Сейчас посмотрим, что у нас там есть, — усмехнулась подружка и высыпала всё своё богатство перед Марьяной. От увиденных диковинок глаза девушки загорелись неприкрытым любопытством, ручки сами потянулись к невиданным ранее штучкам.

О Ксюшиной дорожной косметичке ходили легенды, ибо там можно было найти очень много нужных вещей. Вообще, Ксюша, в отличие от меня, относилась к разряду девушек, которые и мусор выносят при параде. Как-то мы с ней попали на мастер-класс к известному итальянскому визажисту, он и научил нас, как надо наносить косметику так, чтобы никто о ней никогда не догадался. Эдакий мейкап натюрель. Я помучалась с месяц и забила, макияж наносила только если было куча времени для сборов. В любой другой ситуации просто подкрашивала ресницы — и всё. Что касается масок, спа-процедур и других приятностей по уходу за собой, я их любила и делала как положено, но не красилась. Ксюша же освоила эту науку от и до. Она могла сделать любой макияж — как себе, так и любой другой девушке. Причём делала это очень профессионально. Единственное место, где она не красилась, — это поход. И то, это только во время него, но никак не по его окончании. Как только мы возвращались на базу и рассаживались, ожидая отстающих, Ксю начинала "рисовать лицо". Все этапы очищения, увлажнения, питания, защиты и т. д. она таскала с собой в косметичке. Так же там находились сломанные или одинокие серьги, колечки, заколки, невидимки, рыболовные крючки — в общем, вся мелочовка, о которой иногда вспоминаешь уже за городом.

Ксюша уже тоном профессионального визажиста показала и рассказала, что и для чего нужны те или иные тюбики, карандашики, палетки теней, одновременно нанося макияж на довольную мордочку Марьяны. Мужчины откровенно скучали: Рик уже успел вымыть посуду, собрать остатки еды, Назар придремать, а девчонки всё прихорашивались.

— Марьян, можно мне в твоём озере искупаться? А то я уже второй день без душа.

— Конечно, иди, — отмахнулась Марьянка. — Эй, там, принесите ей коренья для мытья, — крикнула в сторону озера русалка.

Я подошла к озеру, и за моей спиной тут же вырос раскидистый куст. Отлично, с берега меня не увидят. Я разделась и вошла в воду. Как же хорошо-то! На кувшинке, возле берега, лежали какие-то шарики, рядом сидела жаба.

— Этим волосы мой, — она тыкнула лапкой в одну кучку. — Этим сама мойся. — Проквакала жаба и, спрыгнув с кувшинки, ушла в глубину.

Раздавив один шарик и нанеся его на свои волосы, я заметила, что всё отлично пенится и пахнет очень приятно. Отмыв себя до скрипа, вышла из воды. На кустах висело полотенце и чистое бельё. Оксана — умничка.

Пока я приводила себя в порядок, девочки закончили наводить Марьяне макияж. Мдаа, она и так была красавицей, а в Оксаниных руках похорошела ещё больше. Глаза стали выразительнее: если раньше они казались блекло-голубыми, то сейчас напоминали отражение неба в озере. Носик был немного длинноват для девичьего лица, но сейчас этого совершенно не было видно. Скулы стали выше и чётче, но в то же время макияж был настолько естественен, что совершенно не заметен. Марьяна смотрела на своё отражение в Ксюшином зеркале и не могла налюбоваться.

— Эх, жаль смоется, — досадливо протянула я.

— Почему смоется? — удивилась Марьяна. — Это разве не магия?

— Нет, не магия. Это временный эффект, — объяснила Оксана. — Мы так в своём мире утром красимся, а вечером водой смываем. А ты то вообще в воде живёшь — махом смоется.

— Ой, ерунда, — махнула рукой русалочка. Подошла к воде, посмотрела на себя, хлопнула в ладоши и нырнула в воду. Нет, косметика у Ксюши отличная, стойкая — простой водой не смоешь, но такого поведения точно не простит. Мы с Ксюшей переглянулись и сели ждать явления дамы с макияжем «дождь начался внезапно». Через несколько минут из воды показалась довольная мордочка девчонки, косметика была на месте.

— Я её магией закрепила, — похвалилась Марьянка. — Я теперь так всегда ходить буду.

А мне что подарить-то? У меня из девчачьих штучек только набор маникюрный и серёжки-гвоздики с паучками. Хотя... есть и у меня кое-что. Вряд ли Оксана это выложила. Я вытряхнула из второго отделения Оксаниной косметички всё, что в ней было, и таки да — она была там. В одном из походов у меня выпала серёжка из пупка; назад вставить её мне не дала Оксана, пугая всякими инфекциями. Тогда-то она и отправилась в её косметичку. Я уже и забыла про неё, не до того было, зато сейчас пригодится.

Серьга была с топазом, к которому крепилась тоненькая серебряная цепочка, а на конце висел небольшой серебряный дельфинчик. Ушки у Марьяны были проколоты. Сейчас я ей ещё и на пирсинг в пупке моду введу. Я натянула шорты и топик, взятые на всякий случай. В моём пупке болталась другая серёжка — тоже с паучком, только он был усыпан бриллиантами (подарок мамы), — и пошла к народу таким образом, чтобы Марьяна увидела эту красоту. Она увидела и замерла, открыв рот.

— Вау, какая прелесть! Маша, у тебя что, дырка в животе?

— Нет, не в животе, над пупком, — я подошла ближе, давая ей подробно рассмотреть своё украшение. — Хочешь, я тебе такую подарю? Только я не знаю, есть у тебя пупок или нет. И ещё: это немного больно, когда прокалываешь.

Я протянула ей дельфинчика.

— Пупка нет, но могу намагичить. Мальчики, отвернитесь на минутку.

Когда мужская половина отвернулась от нас, Марьяна скинула свою сорочку, оставшись нагишом, взяла у меня серьгу, вдавила её на то место, где должен быть пупок, что-то пробормотала — и оп! На стройном девичьем животе появился пупок с серьгой в нём. Шло ей неимоверно.

— Жаль, никто не увидит, не раздеваться же перед всеми, — завистливо посмотрела на мой наряд Марьяна, надевая свою сорочку.

— Марьяна, а кто тебе наряд делал? Красивый такой.

Так, Оксана видимо что-то задумала.

— Мастерицы мои, а что, нравится? — Марьяна покружилась перед нами, показывая со всех сторон свой наряд.

— Очень красиво. А хочешь, мы им объясним, как сделать тебе наряд, чтобы все твою серьгу видели и в то же время ты была одета?

— Конечно хочу! — захлопала в ладоши Марьянка. — Только нам к воде нужно будет подойти, им на берег никак.

Оксана достала из своих закромов свой любимый купальник-бикини с юбочкой для пляжных прогулок. Из воды уже торчали жабьи морды и смотрели на нас. Оксана показала им купальник, объяснила, где и что нужно замерить у Марьяши, как его носят и как завязывать. Жабы покивали и скрылись в воде.

— Теперь моя очередь мыться, — сказала Оксана, отправляя нас к берегу. Даа, так мы и до вечера привал не закончим.

— Назар, а нам ещё далеко идти? — двигаться совершенно не хотелось.

— Если поторопимся, то к вечеру на границе с королевским лесом будем. Там дядька мой вас встретит и проведёт, куда нужно.

— Значит ночевать всё равно в лесу будем?

— Это уж как сами хотите. Королевский лес тихий, да и дядька подсобит. Ночи сейчас светлые, так что сами смотрите.

— Ночевать будем не в лесу, — подал голос Рик. — Лучше всего, чтобы ты нас к королевской ведьме вывел. Я через неё со своими свяжусь, чтобы они мне одежду передали. Не в таком же виде мне идти в город.

— Аа, ну как скажешь, — ухмыльнулся Назар.

Тут подошла чистая и довольная Оксана.

— Марьян, тебя там зовут, — махнула она в сторону озера.

— Я сейчас! — Марьяна подскочила и умчалась, нырнув с разбега в озеро, скрылась с глаз.

— И вы у неё на поводу пошли, дарами задарили. Теперь вообще от красоты своей не отлипнет. Раньше всё налюбоваться на себя не могла, а сейчас и подавно от ракушки не отойдёт, — попенял нам Назар.

— Ой, скажешь тоже — «задарили». Она ж девчонка совсем, пусть радуется. Не дурному же учили.

Тем временем из воды вышла Марьяна. Купальник ей смастерили из такой же чешуи, как и на сорочке, только чистого, перламутрового цвета, а юбочка к нему была сделана как будто из тончайшей паутины. Всё это очень гармонично смотрелось на её точёной фигурке. Серёжку в пупке было видно издалека. Эффект достигнут, можно и в путь.

Марьяна кинулась нас обнимать, рассыпаясь в благодарности.

— Ой, спасибо вам! Ой, вас мне сама Дриада послала! Я завтра так на бал к морскому царю пойду, пусть эти задаваки от зависти лопнут, пусть от яда своего пятнами пойдут. А принц меня увидит и сразу влюбится, и женится на мне, и заберёт в море. А то я тут от скуки скоро бородавками покроюсь, — русалочьи эмоции плескались через край.

— Рады, что смогли помочь, но нам уже пора, — я поднялась с песка и забрала у Ксюхи её рюкзак. Мой, как самый тяжёлый, нёс Рик, а её решили нести по очереди.

— Эх, жалко, что так мало пообщались, — горестно вздохнула Марьяна. — У меня для вас тоже подарки есть.

Марьянка протянула нам жемчужные бусы.

— Это не простые украшения. Они позволят вам под водой дышать. Надевайте, я их спрячу от чужих глаз.

Мы послушно нацепили бусы на шею. Марьяна коснулась их, и они растворились в воздухе. Нет, я их чувствовала, но на Оксаниной шее не видела. Она так же ошалело смотрела на меня, значит, и моих не видит.

— А это передашь сам знаешь кому, — Марьяна протянула Рику какой-то мешочек.

— Передам, — коротко ответил он.

Мы горячо простились с девушкой, пообещали заглянуть, если рядом будем, и отправились в путь.

Тропинка снова легла ровно под ноги. Разговаривать не хотелось, я молча переваривала новое знакомство. Так и шли в тишине, иногда перекидываясь парой слов.

Деревья сменялись кустарниками, кустарники — снова деревьями. Солнце клонилось к вечеру. Скорей бы привал. Когда уже почти стемнело, наша компания вышла на опушку, окружённую высокими дубами. В центре опушки стоял двухэтажный деревянный терем с резными окошками, высоким крыльцом. На крыльце стояла высокая, статная женщина и поджидала видимо нас. Увидив Рика, женщина в миг сорвалась с крыльца и через мгновение повисла у того на шее.

— Рикардио от Тарривас ма Малес, как ты посмел исчезнуть на такой долгий срок? — спросила женщина, прекратив обнимать Рика и отвесив ему ощутимую затрещину.

— Ба, я сейчас всё объясню. Позволь представить тебе тех, благодаря кому я жив и смог вернуться: Мария Суржикова и Оксана Петрова,

Бабушка? Да ей на вид не больше тридцати…