Снег и рубины

– А зря. Тогда замуж выходила девушка с фиолетовыми глазами.

Я удивленно смотрю на Кюрин, и та хмыкает.

Погодите-ка…

– И на нее пало проклятье, как и на весь ее род, проживающий в рекийских горах. Пока один из рекийцев не станет равным по силам настоящим богам и не Вознесется, проклятье будет бесчинствовать на том роду.

О Пятеро…

Я застываю, пораженная догадкой. Кюрин говорит о себе и…

– Жрецы вытягивают силу из ведьм, убивая их, – шепчу я. Страшная правда режет острее ножа.

Нет, нет, нет…

– И чем сильнее ведьма, тем ближе жрец к Вознесению. – Кюрин многообещающе ухмыляется. – Понимаешь, к чему я клоню?

О нет!

– Жрецы придут за Лейлой и Тионой, – в ужасе вскрикиваю я. – Как их остановить?

Хоть бы Кюрин знала, как это сделать! Я не смогу наблюдать за расправой. Мне надо хоть что-нибудь сделать. Кого предупредить? Рейнольда? Или Блайдда, раз он самый сильный альфа в Саяре?

Но насколько сильны эти жрецы? Успеем ли мы хоть что-то предпринять? Хватит ли нам времени убраться из деревни, когда Киран и Лейла вернутся с горы?

Словно почувствовав мою безысходность, Кюрин отвечает на вопрос:

– Никак, Лилиана. – И убивает мою последнюю надежду на хороший исход. – Жрецы – потомки Релуна, мужа Вэль. Они на этих землях столь же желанны, как и оборотни, поклоняющиеся матери-природе. И чем скорее Верховный из культа жрецов Вознесется и завершит ритуал, тем быстрее мы с тобой освободимся от проклятия, – говорит она самые отвратительные слова и указывает на лисьи уши, появившиеся у нее на макушке. – Мы сможем жить без опаски попасться в лапы недругов.

– На мне нет никакого проклятия. И я тебя не знаю, ты мне не родня.

А даже если бы они и было, мне плевать на него. Главное – спасти жизни друзей!

Сердце бешено бьется, пытаясь пробить грудную клетку, ладони потеют, а мысли мечутся в голове.

– Ошибаешься, внучка. И скоро ты о нем узнаешь.

– Нет, – кричу я, отшатываясь от нее. – Я не допущу, чтобы Лейла или Тиона оказались в их руках. Этого не случится. Я предупрежу их.

– Правда? – Эту ухмылку Кюрин я запомню на всю жизнь. – И как ты собираешься им об этом рассказать?

Внезапно она оказывается возле меня и быстрее, чем я успеваю отреагировать, касается моей шеи когтями. Мир перед глазами сразу обволакивает туманом. Я кричу, но из горла не вырывается ни звука. Яд, которым исподтишка ударила коварная Кюрин, парализует меня.

Прежде чем провалиться в небытие, я слышу нежные слова и теплые касания:

– Спи, дорогая внучка. Тебе не нужно быть там, где прольется ведьмовская кровь.

Тьма тащит меня в свои безопасные объятия. На языке так и застывает не вырвавшийся крик.

Я просчиталась.

Лейла

Прохладный ночной ветер овевает мои ноги, пока мы с Кираном неспеша идем по тропе, уходящей на гору Летос. Длинные ленты из венков на головах причудливо переплетаются, как и наши пальцы. На мне простое белое платье, а на Киране – черные штаны и рубашка. За время пути в Вэльск я привыкла к косе, поэтому сейчас с распущенными волосами ощущаю себя странно. Да и к этой «странности» добавляется то, что весь путь мы должны пройти босыми и безоружными. Ни украшений, кроме венков. Ничего, кроме простой одежды. Только мы и бескрайнее звездное небо.

Мое сердце стучит как бешеное.

Исходящее от руки Кирана тепло согревает, но мне все же зябко – в конце концов, приближается зима, и ночи (особенно в горах) становятся холоднее. Магия, что могла бы согреть меня, таится глубоко внутри и не откликается на мой зов.

Люди говорят, что в подобных ситуациях греет любовь. Я люблю Кирана, он любит меня, но это никак не отменяет того, что мои зубы стучат от холода.

– Лейла.

Я оборачиваюсь на голос Кирана. Только чувства к нему двигают меня вперед, даже когда мелкие камушки больно впиваются в кожу.

– Да?

Вместо ответа он подхватывает меня на руки, отрывая от земли.

– Что ты делаешь? – изумленно восклицаю я. – Нельзя! Мы должны…

Он обрывает меня поцелуем, сразу проникая языком в рот. Я давлюсь своими словами, но уже через минуту сдаюсь перед его напором и отвечаю на ласки. Только когда от жара и пламени, бушующем в этом прекрасном мужчине, я забываю, о чем говорила, Киран отстраняется.

– В ритуале не существует правил. Никто их не знает. Важно лишь одно: мы должны вместе подняться на гору в полнолуние и к утру вернуться обратно.

– Но ты не можешь нести меня, – протестую я, но он продолжает идти в гору, держа меня на руках.

– Почему не могу? Прямо сейчас я именно это и делаю. И небеса вроде пока не разверзлись и не обрушили на меня свою кару.

Он еще и шутит!

Я возмущенно смотрю в его красивое лицо, на котором играет лукавая ухмылка. В глазах Кирана пляшут искорки, а он сам выглядит так, будто тащит меня в свое логово как какой-то коварный дракон.

– Мы должны быть на равных, иначе это нечестно, – привожу я последний аргумент, пытаясь вырваться из его цепких рук, но у меня ничего не получается. Я перестаю дергаться.

– Любовь моя. – Киран останавливается, и прилетевший с вершины ветер треплет наши волосы. С венком из белых и синих цветов, сплетенном мной, он так прекрасен, что я забываю, как дышать. – Ты всегда будешь равна мне, вне зависимости от того, несу я тебя на руках или нет. Ты станешь моей женой и герцогиней. Получишь всего меня и все, чем я владею. Брак – не ноша, где оба поровну ее разделяют. Брак – это бесконечная любовь и поддержка.

Цепляясь за его шею руками, я стараюсь не расплакаться от слов, которые пробивают мою хрупкую защиту и лишают возможности препираться.

– С тех пор как мы забрали корону, мне казалось, что ты не видишь меня. Слышишь слова, но не вникаешь в них. Ты словно зациклилась на пророчестве, на спасении моего мира и своей изменившейся внешности. Но ты слишком много переживаешь по мелочам. Нельзя изменить весь мир, как и спасти утопающего, если тот этого не желает. Если ты сама забываешь о себе, то кому-то другому будет сложно сохранить тебя. Тащить двоих в океане всегда сложнее одному, чем когда оба пытаются плыть. – Говоря эти слова, Киран абсолютно спокоен, но в его ярких сапфировых глазах горит бесконечная любовь, из-за чего я чувствую укол вины за свои мысли.

Он поднимается в гору со мной на руках, не давая мне проходить путь самостоятельно. Выражая поддержку не просто на словах, а всем своим существом.

– Мы здесь одни, Лейла. Никто не осудит нас за наши действия, никто не проявит неодобрение. Так будет и в наших отношениях – нет никого, кто смог бы повлиять на наши с тобой клятвы и договоренности. Ни сейчас, ни в будущем я не позволю тебе сбивать ноги в кровь, если могу уберечь от этого. И это не признак твоей слабости.

По моим щекам текут слезы, и я сильнее прижимаюсь к его груди, пока он продолжает взбираться на гору.

– Это признак того, что ты умеешь принимать помощь, когда она нужна. Одна из важнейших черт человечности – это способность помочь и принять помощь.

– Я помню этот урок, – шепчу я одними губами, вспомнив, как в первый месяц знакомства Киран сказал, что не причинит вреда и мне нужно просто принять его помощь.

– Это не урок, любимая, а истина. Да и я не учитель, а лишь тот, на кого ты всегда сможешь положиться. Любимый человек, который будет с тобой и в горе, и в радости. Но и я должен быть уверен, что ты не сбежишь от меня, когда предрассудки возьмут над тобой верх.

– Что? – Я тут же вскидываю голову. – Нет, этого не случится…

В глазах Кирана что-то мелькает.

– Когда ты отчего-то убегаешь, рано или поздно оно может тебя нагнать. А ты все это время бежала от смерти. Если ты погибнешь, я этого не переживу.

– Я больше не буду убегать, – говорю я скорее самой себе, чем ему. – Клянусь. Не убегать и не тонуть.

Это сложно, но я должна попытаться.

Ради Кирана. Ради нас. Ради себя.

Благодаря нечеловеческой скорости Кирана вершина приближается намного быстрее, чем когда я шла самостоятельно. Всю дорогу Киран молчит, позволяя мне побыть наедине со своими мыслями. Его слова что-то пробудили во мне, и я решаюсь посмотреть на него без пелены переживаний, которая окутывала меня все это время.

Он прав. Мы на этой горе совершенно одни. Куда ни глянь – дикая природа. Ни следа людей, вампиров или оборотней. Только тишина. Тепло его тела под моими пальцами. Биение сердца подле моего. Душа подле моей души.

Впервые я осознаю, что становлюсь равной ему, что готова к браку. Я наконец понимаю, что готова как принимать, так и оказывать помощь. Во всем.

– Я рад, что ты снова со мной, – говорит Киран и внезапно опускает меня на ноги.

Охнув, я замечаю, что мы стоим на самой вершине. А я до сих пор не могу привыкнуть к нечеловеческой скорости Кирана…

Увидев мою растерянность, Киран целует меня в лоб и притягивает к себе.

– Видишь, какая из нас хорошая команда ?

– Лучшая. – Я шмыгаю носом, смахивая с щек слезы, вызванные нашим разговором.

Киран улыбается мне самой открытой улыбкой из всех, что я видела.

– Спасибо за доверие, сердце мое.

– Это мне стоит благодарить тебя за то, что научил меня доверять.

Кирану и правда удалось. Первому за долгие годы. Я открылась ему и ни разу не пожалела.

Я была дурочкой, раз не сделала этого с самого начала. И впредь зареклась – никаких недомолвок. Только искренность. Он и я. Единое целое. Семья.

– И что теперь?

Я выглядываю из-за его плеча и осматриваю вершину, слегка припорошенную снегом. Как ни странно, здесь даже растет парочка деревьев и кустарников. Это удивляет меня, потому что я ожидала увидеть голые скалы и ничего более. Но еще больше меня поражает то, что я больше не чувствую холода.

– Это испытание душ, – говорит Киран, приближаясь к краю, где горная порода обрывается. – Те пары, которые не готовы прожить жизнь и вечность друг с другом, просто не смогут быстро, без ссор или споров подняться вместе на вершину.

Он поворачивается ко мне. Я мысленно ругаюсь на него за то, что он заставляет меня переживать, так близко подходя к обрыву и невольно побуждая меня вспоминать тот день, когда мы оба сорвались вниз.

В его словах есть доля истины, и я киваю.

Но тогда почему ритуал называется ритуалом Звездной Пыли?

– Что будем делать теперь? – спрашиваю я, озираясь по сторонам.

До рассвета еще долго, а вершина довольно пустынна и скучна…

Покосившись на Кирана, я ловлю себя на неприличных идеях, чем можно здесь заняться. Внизу живота закручивается узел желания. Интересно, как отреагирует Киран, если я стяну с него рубашку и штаны? Будет ли сопротивляться или пошутит про мои неловкие попытки соблазнения? Искуситель из меня так себе, но мне… нравится видеть, как Киран заводится от одного лишь взгляда на меня.

Я закусываю губу, пытаясь отогнать коварные мысли, что с радостью бы начала нашу брачную ночь прямо сейчас. Благо, мой суженый занят и не чувствует перемены в моем запахе и настроении, иначе я бы точно свалилась в обморок от смущения.

– Насладимся пейзажем, – с улыбкой отвечает Киран, а потом исполняет мою фантазию, снимая рубашку и укрывая ею землю. Он тянет меня на это импровизированное покрывало, даже не представляя, о каких непристойностях я сейчас думаю. – Когда еще мы останемся вдвоем в тишине, только ты, да я?

Вместо того чтобы элегантно скользнуть к нему на колени, я неуклюже путаюсь в своих ногах – о да, горе-соблазнительница! – и падаю прямо на Кирана. К счастью, он успевает подхватить меня и предотвратить жалкое покушение человека на вампира. Я все равно растягиваюсь на нем, сдувая с лица непослушные белые пряди. Венок съезжает мне на лоб, и Киран со смехом поправляет его, пока я обиженно дуюсь на саму себя за собственную неуклюжесть.

Вот тебе и соблазнила!

Теперь мне точно не удастся стянуть с него остатки одежды. Не после того, как я разрушила всю романтику.

– А говорила, что не лягушонок, – замечает Киран, целуя меня в уголок рта.

Я фыркаю. Ну вот опять.

– Я человек!

Впервые за время нашего знакомства я произношу это вслух. Слово будто оглушает меня, показывая пропасть между нами. Я – человек, он – вампир. И пускай я редко видела его истинную природу, прекрасно осознавала, кем он является. Невероятно красивым и притягательным порождением ночи. Бессмертным великолепием самого опасного вида хищников в Саяре. А я? Человек с силой Первой ведьмы, с магией, которая разорвет меня на куски, если не разделю ее с Кираном.

Почувствовав мой резко изменившийся настрой, Киран приподнимается на локте и откидывает за ухо прядь моих волос.

– Человечность в тебе прекрасна, любовь моя, но лягушачья натура тоже привлекает, каким бы извращенцем я ни стал в твоих фантазиях.

Он ухмыляется, и в его глазах зажигается огонь, от которого мое тело моментально вспыхивает. Видимо, этот коварный наглец догадался, о чем я размышляла пару минут назад, и теперь готов воплотить в реальность мои извращенные мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Теневая граница – пристанище душ, где те ожидают перехода в вечность. – Здесь и далее прим. автора.

2

Столица Вэльска.

3

Доайлийский – период до Айлийского календаря, то есть пантеона Пяти.

4

Скади – богиня гор, зимы и холода, покровительница лучников и охотников.

5

Ферул – в Вэльске второй по значимости титул после Великого Князя.

6

Красный ликорис ассоциируется с печальными воспоминаниями, смирением, пламенными чувствами, тоской по умершим и воссоединением.