Жена палача
- Конечно, воровство, - фыркнула Лилиана, обмахиваясь платочком и презрительно кривя губы.
- Конечно, нет, - строго возразила тётя. - Палач не имеет права появляться на рынке, никто ему никогда ничего не продаст. Но королевской милостью он берет с торговцев налоги – часть берет продуктами, для себя.
Я не нашлась, что ответить на это. В нашем маленьком городе не было палача, и я не могла представить, что кому-то могут запрещать покупать себе еду.
Навстречу нам промчалась лошадь, и за шляпкой всадницы полосой белого тумана струилась вуаль.
- Куда вы, фьера Селена? – окликнула всадницу Лилиана.
- Забыла ленты на берегу! – ответила женщина, смеясь. – Не волнуйтесь! Я знаю дорогу домой!
- Не сомневаюсь в этом, - ответила сестра слишком уж любезно, и я с удивлением посмотрела вслед фьере Селене.
Возвращаться в сумерках за лентами? Вполне можно было забрать их завтра, при свете солнца, или даже послать за ними слугу. Белая вуаль трепыхнулась на ветру последний раз и скрылась из виду, за поворотом дороги, а Лилиана произнесла с раздражением:
- Как пить дать, кому-то назначила свидание. Все время заводит любовников – знают все, кроме мужа.
- Не следует говорить о подобном в присутствии Виоль, - одернула её шокированная тётушка. – Пощади невинные уши!
- Пусть привыкает, - сказала сестра, как отрезала. – У замужней женщины только два пути – либо изменяет она, либо изменяют ей.
Я покраснела от такой откровенности, и тётя успокаивающе похлопала меня по руке, а потом кротко спросила у Лилианы:
- И к какой категории женщин относишься ты?
- О! – Лилиана посмотрела на неё, вскинув брови, и рассмеялась. - Вы правы, тётя Аликс, нельзя судить других. Я попалась в свою же ловушку. Да, Виоль, иногда брак заключается на небесах. Как у нас с Гуго, к примеру. Постарайся найти себе такого же мужа, как мой Гуго – и всё у тебя будет прекрасно.
Но мне неловко было говорить о будущем муже, и я перевела разговор сначала на очаровательный вид плотины, а потом на того, узнать о котором мне было и страшно и интересно – как послушать одну из сказок про драконов и магических чудовищ, которые в далеком детстве рассказывала кормилица.
- Почему мастер Рейнар всегда в маске? – спросила я у тёти. – Это пугает…
- Все палачи носят маски, - тётя пожала плечами. – Во время казни. Но мастер носит и в свободное время. Наверное, ему так удобно.
- Или он страшней летучей мыши, - сказала Лилиана. - Говорят, что он очень уродлив, что во время пыток один из преступников откусил ему нос.
- Да что ты?! – пробормотала я.
- А еще говорят, что на лице у него печать дьявола, - продолжала сестра. – Я думаю, это именно так, потому что все палачи прокляты, пусть церковь и предоставляет им пожизненное освобождение от греха.
- Пожизненное освобождение? – я понятия не имела, что такое возможно.
- Да, по булле Великого Понтифика, - Лилиана не обращала внимания на тётю, которая похлопывала по руке уже её. – А ещё некоторые убеждены, что у палача звериное лицо. Возможно, и это правда – ведь разве будет нормальный человек собирать с проституток налог не только деньгами.
- Лил! – одернула ее тётя.
- Не деньгами? – спросила я растерянно. – А чем же?..
- Самими девицами, - многозначительно сказала Лилиана. – И не надо так лупить меня, тётушка! Об этом все знают, и Виоль – не невинная овечка. Да и сами подумайте - с кем еще может связаться палач? Ни одна уважающая себя женщина не согласится выйти за него. И каким образом эти грешницы-блудницы избегают прилюдной порки? Конечно, расплачиваются собой. Куда только смотрит церковь! – она досадливо взмахнула рукой и откинулась на сиденье коляски, обитое мягкой тканью.
- Это всего лишь одна из обязанностей мастера Рейнара, - пояснила тётя, сердито посматривая на Лилиану. – А ещё он прогоняет от города прокаженных, чистит сточные канавы и убирает падаль с улиц. Чтобы такие, как наша чистюля Лилиана, не страдали от болезней и зловония.
Сестра фыркнула и отвернулась.
- Какие жестокие законы, - только и смогла произнести я.
- Да, палачам в этом мире живется не слишком сладко, - сухо ответила тетя. – Но без них – никуда. Можно презирать их, можно бояться, но кто-то должен делать и эту работу.
- Жестокие законы, - повторила я. – Почему король не отменит их, тётя Аликс?
- Это не закон, - объяснила она. - Просто так живут люди, и все привыкли. Это обычай.
Обычай…
До Сартена я доехала, как во сне. Увиденное и услышанное смутило меня необыкновенно. Я пыталась понять – похож ли человек, которого я видела выходящим из реки, и который заслонил преступника от побивания камнями, на того несчастного без прав и защиты, о котором говорила тетя. Маска… зачем она ему?.. И в самом деле - прячет уродливое лицо?.. Как же несправедливо обошлись с ним небеса, если такое красивое тело венчает уродливая голова?
Но я вспомнила подбородок с ямочкой, твердый абрис губ…
Звериное лицо? Нет! Точно не звериное!..
Приехав домой, я приняла ванну, поужинала с тётей и дядей, пожелала им спокойной ночи, поднялась к себе в комнату, но мыслями находилась возле дома на холме, в зарослях огненных рябин.
Горничная закрыла ставни и потушила свечи, и я долго лежала в темноте, не закрывая глаза, хотя не видела ничего, кроме черноты.
Неужели, палач пользуется услугами женщин из Нижнего города? Это низко… и мерзко…
Уже засыпая, я вспомнила, как тетушка хвалила фьера Сморрета. Хороший человек и достойная партия… Ведь именно это нужно девушке…
Именно это…
Достойная партия…
Хороший человек…
Я увидела себя не в постели, а на деревянном постаменте посреди площади. Вокруг бушевало людское море, требуя моей казни. Я была привязана, совсем как младший Мессерер, только не лицом к столбу, а спиной, и ко мне подходил палач – обнаженный до пояса, зловеще горя тёмными глазами из-под маски. В руках у него был кнут, но он почему-то отбросил его и подошел ко мне вплотную… Так близко… Так горячо… Словно огненный поток метнулся ко мне, грозя пожрать, испепелить в одно мгновение!.. Палач медленно поднял руку и… снял маску.
Раздался женский крик – тонкий, полный ужаса, и я, вскрикнув, села в постели, уставившись в темноту.
Это был сон. Пугающий, невероятно реальный сон.
Но что меня испугало? То, что было под маской?..
Свернувшись клубочком, я постаралась не думать ни о чем, чтобы опять не начали сниться кошмары. Но как ни старалась – не могла забыть того чувства близости и огня, что охватили меня во сне.
Глава 3. Маска
Проснувшись утром, я с трудом могла вспомнить испугавший меня сон. Площадь, заполненная людьми… моя казнь… Какая глупость. Разве я могу совершить что-то, за что могут приговорить к смерти?
Палач…
Склонившись над тазом для умывания, я замерла, глядя на собственное неясное отражение в воде. Сон почти забылся, а вот ощущение пламени, охватившем меня при приближении палача, было очень ярким…
Опомнившись, я начала плескать водой в лицо, чтобы окончательно развеять ночные кошмары.
Тётя и дядя уже сидели за столом, и служанки расставляли чашки и тарелки, и раскладывали серебряные столовые приборы.
- Сегодня Лилиана опять устраивает дамские посиделки, - сказала тётя. – Заглянем к ней вечером, а пока можем прогуляться по парку. Ты ещё не видела наш парк – это самое красивое место в королевстве! Статуи, фонтаны…
Позавтракав, мы с тётей отправились на прогулку. Мы не спеша прогуливались по дорожкам парка, любуясь алой и золотой листвой, фонтанами, которые еще шумели, и мраморными статуями, изображавшими фей и эльфов, о которых вспоминала Лилиана.
- Доброе утро, фьера Монжеро, - из зарослей сирени нам навстречу вышел молодой человек, в котором я сразу узнала Сморрета-младшего.
Он опять был в бархатном плаще, но под ним виднелся камзол темно-красного цвета, и из поясного кармашка к петличке тянулась толстая золотая цепь от часов. Сняв шляпу и сунув трость под мышку, фьер Сморрет поклонился нам, заговорив с тётей, но глядя на меня.
- Чудесная погода, как раз для прогулки, - сказал он приятным, звонким голосом, кланяясь ещё и ещё.
Юноша был не слишком высок ростом, но хорошо сложен. Одежда сидела на нем, как влитая, и туфли были новенькие, начищенные до зеркального блеска. У него были светло-серые глаза, опушенные густыми ресницами, и я совсем некстати вспомнила слова Лилианы, что Сморрет-младший похож на девицу.
В самом деле – не личико, а картинка. Такое больше подошло бы какой-нибудь юной форкате. Я чуть не хихикнула, но сдержать улыбку не смогла.
- Вы просто гуляете или идете куда-то по делу? – спросил фьер Сморррет, явно обрадовавшись моей улыбке. – Это ваша племянница, фьера Монжеро?
- Моя младшая племянница, - подтвердила тётя важно, хотя в глазах у нее так и плясали смешливые искорки. – Виоль, хочу представить тебе фьера Элайджа Сморрета. Его отец – квартальный глава, а сам фьер Элайдж обучается в университете права. Он будет адвокатом, и уже сейчас ему прочат самое блестящее будущее.
- Вы преувеличиваете мои способности, - засмеялся Сморрет. – Мне еще два года учиться, кто знает, что будет дальше.
- Я в вас уверена, - пылко заявила тётя. – Виоль, обрати внимание, что фьер Сморрет необыкновенно скромен.
- И это, скорее, недостаток, чем достоинство, - сказал юноша. – Мне потребовалось несколько дней, чтобы набраться смелости и подойти к вам, форката Монжеро.
- Думаю, вам лучше называть ее по имени, - подсказала тётя. – У неё красивое имя, верно?
- Такое же красивое, как она сама, - подтвердил Сморрет.
- Вы совсем меня засмущали, - я почувствовала, что краснею и пошла по дорожке, а тётя и Сморрет-младший зашагали следом за мной.
Я слышала, как они разговаривали об общих знакомых, тётя справилась о здоровье матушки фьера Сморрета, а потом упомянула, что Лилиана собирает вечером гостей на чай.
- Будут форката Анна Лестраль, форката Эмилия Эльтес, фьера Элизабет Монтес, фьера Селена Карриди…
- Но мужчин туда, похоже, не приглашали, - ответил Сморрет с шутливым сожалением.
- Я обязательно намекну Лилиане, что вы мечтаете побывать у нее в гостях.
- Вы правы – просто мечтаю, - проговорил Сморрет с нажимом.
Наверняка, чтобы я услышала. Он не мог видеть моего лица, и я улыбнулась. Какой настойчивый молодой человек. Очаровательно настойчивый.
На выходе из парка мы распрощались с фьером Сморретом, но шагов через двадцать тётя оглянулась.
- Стоит и смотрит на нас, - хихикнула она, как проказливая девчонка. – Заметила, что он явно принарядился? Красный камзол, золотые часы… Ты ему понравилась, Виоль.
- Камзолу? – пошутила я, чтобы скрыть смущение.
- Фьеру Элайджу, - мягко сказала тетя. – Я это сразу заметила, еще при первой встрече. А он тебе понравился?
- Он очень приятный, очень мило держится, - ответила я уклончиво.
- Что ж, пока остановимся на этом, - сказала тётя с притворным сожалением.
Мы вернулись домой, и не успели ещё снять уличные башмаки, как в прихожую вылетела тётушкина служанка – Дебора. Глаза у нее были огромными и испуганными.
- Что делается, фьера! – быстро зашептала она, помогая нам снять плащи. – Приехал королевский дознаватель, он с фьером в кабинете!
- Фьер Ламартеш? – встревожено спросила тётя. – Разговаривает с моим мужем? Но что случилось?
- Не знаю, - Дебора всхлипнула. – Но он сказал, что когда вы появитесь, чтобы сразу зашли в кабинет.
- Да что такое? – тётя начала развязала ленты шляпки, сняла её и бросила на руки служанке. – Сейчас я к ним поднимусь.
- И форката тоже, - пискнула Дебора. – Королевский дознаватель сказал, чтобы форката тоже зашла.
- Виоль?! – изумилась тётя. – Ты ничего не путаешь?
Но наверху уже раздались шаги, и дядя, перегнувшись через перила, позвал:
- Аликс, дорогая, это ты? Виоль с тобой? Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.
Мы с тётей переглянулись и поспешили подняться по лестнице.
- Ума не приложу, что там стряслось, - тётя нахмурилась. – Надеюсь, мой муж не наделал долгов!
- Что вы, тётя, - успокоила я её, - дядя никогда не станет рисковать.
- Кто их разберет, этих мужчин? – немного сердито ответила она.
Дядя распахнул перед нами двери кабинета, тётя вошла первой, я за ней.
- Добрый день, фьера Монжере… форката Монжере… - из дядиного любимого кресла навстречу нам поднялся мужчина средних лет, седой, с необыкновенно светлыми глазами на смуглом лице. Взгляд этих светлых глаз, казалось, заглядывал в саму душу. Голос у королевского дознавателя был мягким, негромким, но я сразу поняла, что эта мягкость – видимая.
Я никогда раньше не сталкивалась с офицерами Серого Двора, которые занимались расследованием преступлений, и теперь рассматривала дядиного гостя с любопытством. Он не внушал того страха, что палач, но рядом с ним все мы почувствовали себя неуютно, хотя ни в чем – я уверена! – не были виноваты.
- Аликс, дорогая, - сказал дядя каким-то странным голосом, зачем-то снимая и протирая свои очки, - произошла трагедия…
- Клод, не пугай меня, - тётя схватилась за сердце. – Что произошло? Зачем здесь фьер Ламартеш?
- Позвольте, я объясню, - любезно предложил королевский дознаватель. – Только сначала присядьте, прошу вас, фьера… форката…
Когда мы сели, фьер Ламартеш заложил руки за спину, кашлянул и сказал:
- Сегодня утром недалеко от мельницы была найдена фьера Селена Карриди. Её задушили.
Тётя приглушённо ахнула, прижав ладони к щекам, а я не сразу смогла осмыслить услышанное. Фьера Селена убита? Та самая смелая всадница, которая вчера мчалась на лошади, а белоснежная вуаль летела по ветру? Убита?..
- Убита? – эхом повторила тётя мои мысли. – Как это возможно?
- Не могу рассказать вам всех подробностей, - сказал королевский дознаватель. – Тайна следствия, вы должны понять. Пока меня интересует только, как фьера Селена вела себя на пикнике? Была задумчива? Встревожена?
- Совсем нет, - тётя обернулась ко мне за поддержкой, и я промычала что-то, отдаленно напоминавшее согласие. – Она была весела, шутила, я не заметила ничего необычного в её поведении.
- Форката? – дознаватель приподнял брови. – А вы? Ничего необычного?
- Совсем ничего, - ответила я. – Мы с ней не были знакомы до вчерашнего дня, и почти не разговаривали на пикнике, всего лишь играли в волан, поэтому не могу сказать, была ли она такая, как всегда.
- А вам не известно, зачем фьера Селена осталась? Вы все… - фьер Ламартеш методично перечислил всех, кто присутствовал на пикнике, - вернулись в Сартен, а фьера Селена зачем-то осталась.
- Она что-то забыла… - тётя в волнении переплела пальцы. – О, Боже! Она что-то забыла… Что она сказала? Минуточку… дайте мне время прийти в себя… Боже, Селена!..
- Она сказала, что забыла ленты, - произнесла я.
Дознаватель тут же перевел взгляд на меня.
- Она так сказала? – спросил он прежним, мягким тоном.
- Да, она проехала мимо нашей коляски. Лилиана окликнула, фьера Селена ответила, что заберет ленты.
Я замолчала, но взгляд дознавателя стал еще более пристальным.
- Это всё? – спросил он почти вкрадчиво.
- Да, - ответила я после секундной заминки.
Конечно, не всё! Лилиана сказала, что фьера Селена поехала на встречу с любовником! Вот только вряд ли я была вправе упоминать об этом. Это могли быть сплетни… Или нет?... А что, если я промолчу, и помогу убийце?..
- Вы уверены, что рассказали мне всё? – продолжал расспрашивать дознаватель. – Форката Монжеро? Это всё?..
- Конечно, - тётя заговорила немного резко. – Вы же не станете допрашивать мою племянницу, фьер Ламартеш? Ей незачем говорить неправду.
- Я не упрекал её во лжи, - возразил дознаватель, буравя меня взглядом. – Всего лишь спросил, не может ли форката сообщить мне ещё что-нибудь…
Сказать или нет? Сказать или нет?..
- Можно я поговорю с тётей? – спросила я совсем детским голосом. – Наедине?
- Наедине? – светлые глаза чуть прищурились. – Хорошо. Пяти минут будет достаточно, форката Монжеро?
- Вполне, - кивнула я.
Дядя и дознаватель удалились, и тётя взяла меня за руки:
- Что такое, Виоль? Тебе что-то известно?
- Тётушка, - прошептала я, - разве мы не должны рассказать фьеру дознавателю, что Лилиана упоминала про любовника фьеры Селены? Что она поехала к мельнице на встречу с ним?
- О, я и позабыла… - тётя задумалась, а потом сказала: - Да, ты права. Мы не имеем права скрывать эти сведения. Но не будем усложнять Лилиане жизнь. Всё-таки, это может оказаться сплетней – связь фьеры Селены… И я уверена, что это – глупые и недостойные сплетни. Но мы должны сделать всё, чтобы убийцу поймали… Вот что, - она крепко сжала мои пальцы. – Скажем, что ты услышала эти сплетни от кого-то из приглашенных дам, но от кого именно – не запомнила, потому что слушать подобное – это недостойно.
- Да, тётя.
- И ни слова о Лилиане, прошу тебя. Её муж – секретарь суда, не надо усложнять ему службу…
- Да, тётя.
Тётушка впустила дознавателя, и я рассказала ему о том, что услышала о встрече фьеры Селены с любовником. Не знаю, поверил ли мне дознаватель или снова понял, что я что-то скрываю, но он поблагодарил меня за эти сведения, заверил дядю, что больше не станет беспокоить меня и тётю, и попрощался, а дядя отправился его проводить.
Когда мужчины ушли, тётя попросила меня налить ей воды из графина.
- Как всё это страшно, - она покачала головой и отпила из бокала. – Бедная Селена… Поверить трудно…
В этот день только и было разговоров, что об убийстве. Об этом шептались даже слуги. Тётя сердилась, но вечером приехала Лилиана и с порога заявила, что к ней приходил королевский дознаватель, и что она в ужасе, и боится ночевать одна в пустом доме.
- Оставайся, моя дорогая! – тётя обняла её, а Лилиана расплакалась, уткнувшись ей в плечо. – Когда Гуго возвращается?
- Через два дня, - Лилиана достала платочек и промокнула глаза. – Какая ужасная новость! Кто мог это сделать?..
Дядя вернувшийся из мужского клуба, по секрету рассказал нам последние новости относительно убийства. По подозрению был схвачен любовник фьеры Селены – некий мужчина из уважаемой семьи, чье имя скрывают, сейчас его допрашивали в Сером Дворе, допросы ведет палач.
- Что тут скрывать, - презрительно сказала Лилиана, всё ещё всхлипывая. – Это фьер Мартини. До этого она встречалась с фьером Жели, но у него уже давно другая любовница.
- Лил! – воскликнула тётя, но дядя смущенно хмыкнул.
- Вот, дядя со мной согласен, - Лилиана шмыгнула носом. – Где я буду спать?
- Если хочешь, мы устроим вас в одной комнате с Виоль, - сказала тётя, взяв Лилиану под руку. – Поболтаете перед сном, и вместе не так страшно…
- Нет, можно я лягу в отдельной комнате? – сказала сестра. – Прости, тётя Аликс, но я привыкла спать одна.
- Тогда постелю тебе в гостевой, - согласилась тётя.
Мы поужинали, а перед сном я заглянула к сестре. Лилиана сидела за письменным столом и что-то писала в толстой тетради, при свече. Когда я вошла, сестра сразу закрыла тетрадь и сдвинула ее на край стола.
- Зачем ты передала королевскому дознавателю мои слова про любовника Селены? – спросила Лилиана, постукивая костяшками пальцев по столу. – Кто тебя просил болтать, Виоль? – в голосе ее не было и тени плаксивости, и она хмурилась, сводя к переносью красивые темные брови.
- Но разве мы можем молчать, когда произошло преступление? – удивилась я. – К тому же, мы с тётей не нзывали твоего имени…
- Господи, Виоль, какая ты глупышка, - вздохнула сестра. – И прими совет – держи язык за зубами. Поменьше говори, побольше слушай, если хочешь выйти замуж и там остаться.
- Причем тут замужество? – искренне не понимала я. – Вспомни, как отец всегда говорил, что Монжеро должны говорить честно, а поступать - ещё честнее. Бедную фьеру Селену так жестоко убили, и мы должны помочь следствию…
Сестра досадливо отмахнулась от меня и встала из-за стола, запахивая бархатный халат.
- Запомни, каждая тварь получает по заслугам, - сказала она без тени сожаления. – Селена должна была дурно кончить – так и получилось.
- Даже если она изменяла мужу, смерть – это слишком жестоко, - возразила я.
- Виоль! – сестра закатила глаза. – Я же не слепая, я прекрасно вижу, что происходит в этом городе. И тебе советую прозреть. Можешь мне поверить, небеса всегда наказывают за грех. Всегда! А теперь – уходи, я хочу спать.
Она и в самом деле загасила свечу и нырнула в постель.
- Спокойной ночи, - пробормотала я и закрыла двери, немного обиженная, что она даже не пожелала поговорить со мной. А ведь раньше мы могли болтать ночами напролёт.
В отличие от сестры, я не сразу легла в постель, и не могла уснуть, думая о том, что случилось со фьерой Селеной. Какой ужасный и страшный конец. Её убили. Кто мог убить? Любовник? Из ревности? В нашем маленьком городке никогда не происходило убийств. И лишь краем уха я слышала, как наши кумушки-сплетницы рассказывают шепотом ужасы про зверские убийства которые, якобы, происходили где-то поблизости. Но тогда это казалось сказками – всего лишь выдумкой. А теперь…
Даже для такого огромного города, как Сартен, событие оказалось нерядовым. Несколько дней жителей лихорадило, и каждый считал своим долгом сообщить новые подробности, которые довелось узнать из «первого источника». Разумеется, всё это было только болтовнёй – так говорил дядя, и я ему верила. А спустя неделю вернулся муж Лилианы – фьер Капрет, и мы узнали о подробностях по-настоящему из «первого источника».
- Ее задушили лентой, - рассказывал фьер Капрет, уничтожая утиную ножку, тушеную с овощами в красном вине. – Знаете, такие широкие ленты из плотного шелка, которые дамы любят цеплять себе на шляпки?
- Боже мой, - пробормотала тётя, бледнея. – Именно за ними она и вернулась…
- Скорее всего, не за ними, - заявил фьер Капрет, поигрывая бровями. – Скорее всего, её кто-то там ждал.
- Любовник, кто же ещё, - поддакнула Лилиана.
- Не надо об этом, - попросила их тётя.
- Сначала подозревали Мартини, - муж сестры или не услышал тётину просьбу, или намеренно её проигнорировал. – Под пытками он всё отрицал, а потом выяснилось, что в вечер убийства он окучивал другую благородную фьеру…
- Поосторожней в выражениях, фьер, - оборвал его уже дядя. – Не забывайте, что здесь женщины.
- Прошу прощения, - без всякого раскаяния сказал Капрет. – Так вот, у него железное алиби, убийца – точно не он. Вышел из тюрьмы – и помчался, не оглядываясь. Бежал, даже хромая, - он хохотнул, показав длинные желтоватые зубы. – Палач хорошо над ним поработал. Повезло прелюбодею, что нога осталась на месте, да и мордочка у него уже не такая смазливая. Сейчас спрячется в свою родовую деревню, и больше носа в Сартен не покажет.
Я вздрогнула, услышав это. Мне, как наяву, представились темные тюремные казематы, освещенные тусклым светом факелов, крики, стоны… И мастер Рейнар – в маске, которая кажется страшнее самого уродливого лица! Воспоминания о сне, где меня собирались казнить, нахлынули огненной волной. Значит, бывает и так, что наказывают того, кто не совершил никакого преступления… Если бы не подтвердилось алиби фьера Мартини, его бы… запытали до смерти!
Лилиана слушала мужа, кивая и во всем соглашаясь. А я, улучив момент, шепнула тёте:
- Палач пытал этого Мартини?! Как могли допустить такое?
- Но кто-то должен делать и эту работу, - ответила тётя тоже шёпотом, пока фьер Капрет разглагольствовал о неумении королевских дознавателей раскрывать преступления по горячим следам. - Не будет же дознаватель сам пытать преступников? Дознаватель – троюродный брат короля, это работа не для благородных.