Академия на проклятых землях

3. Тайная гробница

Миссию разбудить нас с Моррисом возложили на одну из учениц третьего курса. Как только я увидела её тёмные кудрявые волосы и бледную кожу, я поняла, как её зовут. Передо мной стояла та самая кузина Виктория.

Она никак не прокомментировала то, что я ждала её прихода в чистом дневном платье и с уложенными волосами.

— Доброе утро. Хотя солнце ещё не взошло, — она мягко улыбнулась, и я поняла, что, несмотря на внешнее сходство, они с Моррисом были очень разными. — Все первокурсники должны принять участие в важной церемонии. Мне нужно забрать тебя и брата.

Я кивнула и осталась ждать в коридоре, пока Виктория поднималась в башню, где жил Моррис. Назад они вернулись очень быстро — не прошло и пяти минут, как я увидела Морриса, одетого в тёмную рубашку с собранными в хвост волосами.

— Вижу, тебя предупредили, — тихо сказал он, когда мы спускались в холл. — Это хорошо. Никогда не понимал этой лживой секретности.

— Почему тогда не сказал? — не могла не спросить я.

Моррис ответил не сразу.

— Если честно, я забыл о твоём положении, Алиса. Мы же в основном все родственники и воспринимаем хрупкость этой тайны как само собой разумеющееся.

— А что будет на самой церемонии?

Я вдруг поняла, что об этом Ванесса не сказала ни слова.

— Я не знаю. В этом вопросе секретность соблюдается куда лучше.

В холле нас уже ждало около дюжины учеников, и все как один были одеты в тёмное и все как один выглядели так же, как и Моррис — словно их никто не будил.

— На этом я вас оставляю, — прошептала Виктория.

— И что нам делать?

— Ждать. Просто ждать.

Судя по разговорам наших соучеников, они тоже не понимали, что происходит.

— Кому-нибудь рассказывали подробности?

— Нет.

— Говорят, это быстро.

— Мои мне ничего не говорили.

— И нам нужно просто стоять?

— Вы же слышали. Ждать.

Ждать. Мы послушно ждали, оглядываясь друг на друга. Прошло около двадцати минут, все начинали потихоньку нервничать, и вдруг свет, который магически освещал холл, погас, и в холл, отворив уличную дверь, вошла она. Наш директор, одетое в белое легкое платье без пояса. Она была похожа на духа, а на не живого человек.

Она не сказала ни слова, только махнула нам рукой и молча пошла в темноту, а мы все потрусили за ней.

За темнотой скрывалась лестница вниз, в подвалы замка, где мне, конечно, ещё не удалось побывать. Света внутри не было, и путь нам освещал очень тусклый огонь, который, как я не сразу догадалась, исходил из рук Лионель. Этого хватало, чтобы не упасть, но не чтобы рассмотреть место, по которому мы шли.

Мы минули несколько поворотов. А потом Лионель остановилась перед дверью, к которой лишь на секунду прикоснулась рукой. Она отворилась, и мы увидели ещё одну лестницу. Директор мельком взглянула на нас, кивнула то ли себе, то ли нам и начала спускаться вниз.

Никто ничего не говорил, но я знала, что все спрашивают одно и то же — куда мы идем?

В какой-то момент ступени закончились, и мы оказались в тесном, слабо освещенном зале. Тут не пахло сыростью, как в другой части подвала, а стены были украшены узорами, похожими на те, что я видела в храмах.

— Что это? — подал голос кто-то из магов. Мы все словно почувствовали, что можно говорить.

— Гробница, — улыбнулась директор. — Тут похоронена та, благодаря которой вы появились на свет. Все кроме одной.

Она посмотрела на меня. И все последовали её примеру.

Я была единственной перворожденной на этой ступени. Остальные появились от магов, которые не могли зачать до жертвы одной из их предшественниц.

А значит, мы находились в гробнице святой Лидии.

Только вот это было невозможно.

***

— Святая Лидия похоронена в столице Беагарда.

Это все знали. Гробница Лидии была расположена недалеко от королевского дворца. Я бывала там в детстве. Мой отец был далек от религии, но привил мне и братьям основные знания о Церкви Истинного и того, какое место Лидия в нем занимает.

— Именно так оно и есть. Гроб Лидии находится в столице. В старой столице. В Новом Марграде лишь иллюзия. — Она оглядела моих одноклассников. — Возможно, кому-то из вас намекали на это родители. Если это так, то не стоит повторять за ними. То, что находится тут, — наша общая тайна. Наша и нескольких посвященных не-магов. Но только мы можем спуститься сюда. Это наша великая привилегия.

— А король? — вдруг спросила рыжеволосая девочка, которую я, конечно, еще не знала. — Даже он не может?

— Нет. Только если он вдруг не окажется магом. Но мы с вами все знаем, что это маловероятно.

Эти шуточки о короле, эти вольности, сказанные совершенно спокойно, словно о соседе или друге, поразили меня. Я была не на своем месте и с каждой секундой это было все более очевидно.

Лионель повернулась к самой отдаленной от входа стене. Той самой, где стоял низкий серый гроб, внутри которого, по ее словам, лежало тело Лидии.

Странно, что я заметила его только сейчас.

— Каждый из вас должен подойти, приложить руки, обе руки. Вы произнесете слова молитвы, и тогда она благословит вас. Только после этого вы будете настоящими магами. Надеюсь, молитву святой Лидии все помнят? Если нет, я вас научу.

Лионель торжественно приложила руку к груди и тихо пропела:

Не оставь меня, не отступи от меня, дай мне помощь во имя целей моей и Истинного что даровал мне великую силу.

Я знала эту молитву. Всю, кроме последней строчки.

Что даровал мне великую силу.

Это была молитва Лидии для магов. Ее настоящих детей.

— Это что-то дает? — спросил кто-то, стоявший очень близко к гробу.

— Это дает все, — директор подняла руку вверх, и это был знак всем замолчать.

Она отодвинула крышку гроба в сторону, довольно легко — мне показалось, есть механизм, который делает это простым и легким. Один из моих братьев изучал такие премудрости на своей учебе.

Пыль поднялась в воздух, а директор отошла в сторону.

— Приступайте.

Мы с Моррисом стояли в конце очереди и поэтому могли видеть, как вереница наших сокурсников подходит к гробу, садится на колени и прикладывает руки. Они произносили быструю молитву и отходили к левой стене. Все было очень просто.

Когда очередь дошла до нас, Моррис посмотрел на меня. Я кивнула, чтобы он шел первый.

Я не была обязана Лидии жизнью. Было правильно, если бы я была последней, кого она благословила. Моррис очень быстро разобрался с молитвой, даже не дав мне шанса подготовиться к тому, что я увижу.

Мне не доводилось видеть тела мертвых людей. Но я догадывалась, что они должны выглядеть по-другому.

Казалось, что Лидия была не мертвой. Как будто живого человека усыпили. Она была одета в длинное светлое платье, а ее руки были сложены на груди. Я должна была положить свои руки к ее рукам. И я это сделала, хоть и не чувствовала никакой необходимости. Когда мои ладони коснулись ее, я поверила, что Лидия мертва. Только мертвые могли быть такими холодными.

Кроме холода я не почувствовала ничего. И когда я закончила молитву — тоже. Моя магия была такой же. Не хуже и не лучше. А ведь я прикоснулась к женщине, которая изменила все.

Я отошла от гроба в смешанных чувствах.

— Теперь вы готовы, — улыбнулась Лионель. — Новое поколение. Если все будет хорошо, за вами последует столько же и больше. Мы уже возродили Беагард и возродим остальное, возродим Империю, когда придёт время. Только мы можем это сделать.

Мы начали переглядываться. Восстановление империи — это фантазии, которым не предавались даже самые отчаянные генералы. Осколки империи оказались предателями. И это все знали.

Конечно, клирики бывало говорили об этом в проповедях, ведь и сама Лидия писала об Империи и что ее Благословили именно ради этого. Но то были другие времена, прошло всего 100 лет со Дня Падения. И теперь, спустя 270 лет, мы понимали, что прошлого не вернуть. По крайней мере, мне так казалось, и я была искренне убеждена, что это мнение разделяют все, пусть и не публично.

— Прошу прощения? — спросила я, не в силах сдержаться.

— Я сказала что-то непонятное?

— Да. То есть нет. Даже если с помощью магии нам удастся вернуть старые земли Империи...

— Не если, а когда, дорогая моя, — ласково ответила Лионель. — Не бойся. С каждым поколением мы маги, все больше знаем. Все лучше помогаем. С каждым поколением мы все ближе к тому, чтобы вернуть нашей родине то, что принадлежит ей по праву. Лишь мы можем это сделать. И вы должны поклясться себе, что сделаете это.

— Я не закончила.

— Зато я закончила, — Лионель резко меня оборвала. — Мы уходим. Там, наверху, каждого из вас встретит новая жизнь. И я знаю, что даже тех, кто настроен скептично, ждут великие дела. Быть может, возрождение Империи выпадет на ваше поколение. Кто знает?

Она посмотрела прямо мне в глаза, и я, к своему стыду, не смогла противиться ей и кивнула, тем самым, соглашаясь с ее словами. Лионель довольно улыбнулась. Было в ней что-то, что парализовала мою и, возможно, не только мою волю. Быть может, то была особая магия, а, возможно, и сама Лионель.

***

— Ты знал? — спросила я Морриса, когда мы поднялись в холл.

— Про Лидию? Нет. Но меня это мало заботит.

— Я ничего не почувствовала.

— А должна была?

— Разве нет? — спросила я. — Она святая. Из-за нее мы тут.

— Я тут. А ты родилась бы все равно.

— Возможно и нет. Мир был бы другим. Беагард был бы другим.

— Может быть. В любом случае это не важно. Такие церемонии нужны для поддержания духа. Чтобы мы чувствовали себя важными, значимыми, а не сосланными непонятно куда опасными существами. Не придавай этому большое значение, Алиса.

— А восстановление Империи?

Моррис пожал плечами.

— Не знаю, как они собираются это осуществить. Скажу тебе честно, мне бы хотелось начать занятия, а не предаваться пустым мечтам.

Я была с ним согласна.

Лионель быстро покинула нас, бросив на прощанье то, что в трапезной уже готов завтрак, и мы снова оказались предоставленные сами себе. Ученики, которые ждали начала занятий в замке, потрусили в сторону восточного крыла, и мы с Моррисом пошли за ними.

Трапезная была похожей на ту, что была в нашем семейном поместье — длинный деревянный стол и скамейки по бокам. Только вот за этим столом могло уместиться куда больше человек. Однако старшие не спустились, и поэтому у нас была возможность позавтракать только нашей ступенью.

— Моррис, познакомишь нас с перворожденной? — улыбнулась рыжеволосая девушка, севшая поблизости.

Конечно, Моррис знал многих учеников. Это было неудивительно. Общество магов всегда было закрытым. Они учились вместе, работали вместе и создавали семьи лишь среди своих. И мне предстояло стать частью этого общества, хотела я того, или нет.

— Я сама могу представиться, — громко произнесла я. — Меня зовут Алиса, я жила в столице до того момента, как узнала про свой дар.

— Наверное, ты очень обрадовалась, — сказал юноша, сидящий чуть поодаль. — Такие перспективы, особенно для девушки. Щас бы уже небось была на сносях, а так хоть поживешь как человек.

— Вейланд, не неси чушь. Очевидно, что она из рукопожатных, такие не любят становиться магами. Им и без магии отлично живется в своих поместьях. Это тебе не дети крестьянок.

— Рукопожатных? — переспросила я. — О чем вы?

— Так мы называем аристократов, — пояснила девушка. — Вы любите пожимать руки... Целовать руки. Мы такое не понимаем. Для нас руки, не та вещь которой принято разбрасываться.

— Да, для этого есть другие части тела, - хихикнул Вейланд. — Хотя руки в этих делах мы тоже используем, что уж тут говорить.

— Ты смущаешь нашу новую подругу, выбирай выражения. А то еще подумает, что мы в доме терпимости живем. Мне как-то в городе одна портниха заявила, что в маги принимают только после свальных утех.

— Надеюсь, ты сказала, что она ошибается? - ужаснулась девушка, сидящая за другим концом стола. От остальных ее отличали коротко состриженные волосы, словно она была юношей.

— Еще чего! Мне плевать, что про нас думают бездарные. Но раз Алиса одна из нас, я не хочу, чтобы она слишком пугалась.

— Меня ничего не пугает, — соврала я. - Говорите со мной так как привыкли.

— Значит я могу похвастаться тем, что ко мне позавчера приходила девица из третьей ступени?

— Хвастайся сколько угодно, Вейланд, тебе все равно никто не поверит!

— Отчего? - он тряхнул светлыми кудряшками и обратился напрямую ко мне, - Скажи Алиса, разве я не красив?

Он был красив ровно той красотой, что меня совершенно не привлекала, но я совершенно не привыкла к тому, чтобы мужчины обсуждали себя в таком роде и растерялась, не в силах придумать ответ.

— Приставай к зеркалу, Вейланд, — буркнул Моррис. — Дайте Алисе нормально поесть. Мы вчера несколько часов провели без нормальной трапезы, трясясь в отвратительной карете.

Я была благодарна ему за эти слова. У меня урчало в животе и я очень хотела наконец-то попробовать ароматную кашу с яблоками, а не обсуждать красоту совершенно незнакомого мне юноши.

К моей радости, ученики все же отвлеклись от меня и перешли к беседе друг с другом. К концу трапезы я уже знала их имена и то, что они думают о своих комнатах и о соседях, которые им достались.

Только Моррис практически ничего не говорил.

4. Урок первый

Наше расписание висело на доске рядом со входом в западное крыло. Сегодняшний день должен был быть полностью посвящен теоретической магии, и это у всех, кроме меня и Морриса, вызвало вздох разочарования. Кажется, остальным хотелось поскорее заняться практикой.

А вот я не любила спешить.

Кабинет теоретической магии был расположен на первом этаже. Это было довольно большое помещение, стены которого были заставлены книжными шкафами. В центре, буквой "П", стоял стол с табуретками, которых было ровно семнадцать. Окна были глухо закрыты плотной тканью, а свет каким-то странным образом рассеивался так, что освещал только преподавателя и карту за его спиной.

Сначала я не узнала ее, а потом поняла, что это был Беагард, но в центре была не новая столица, как я привыкла, а место, где мы сейчас находились — Старый Марград. Карта включала и старые провинции, словно сейчас были времена Империи.

Наш учитель был достаточно молод — ему вряд ли исполнилось сорок лет. Даже одеждой он почти не отличался от моих соучеников — никаких поясов, темные штаны и серая рубаха навыпуск. Я не верила, что когда-нибудь привыкну к такому виду и перестану воспринимать его как вызов приличиям и правилам.

Мы расселись по своим местам, и он заговорил:

— Меня зовут Эверин. Но вы можете называть меня учителем, так будет лучше. Сегодня мы будем слушать и смотреть. Одно дело — пользоваться своей силой, и совсем другое — создавать из этой силы что-то новое. Чтобы создавать, мы должны понять, как работает магия. Без этого всё бессмысленно.

Он сделал драматичную паузу и оглядел кабинет.

— Простые люди думают, что вас отметил или, наоборот, проклял магическим даром Истинный. Но это не совсем так. Вы знаете, в чем живет магия?

— Да, учитель, — раздался неуверенный хор голосов.

— И в чем же?

Руку поднял только Моррис.

— Сын Марии, да? — удовлетворенно кивнул Эверин. — Отвечай.

— Магия есть в каждом живом теле. Даже в животных. В каждом человеке, вне зависимости от происхождения. Но в одних она просыпается, в других может только ждать, пока на неё будут воздействовать проснувшиеся маги.

— Совершенно верно, — довольно сказал учитель. — Если бы магии не было везде, мы бы не смогли воздействовать ею на мир. Но из-за этого же наше воздействие ограниченно. С магической энергией нельзя обращаться наугад. Чем сложнее заклинание, тем больше вероятность того, что магическая канва прорвется, и последствия станут страшными для заклинателя.

— Насколько страшными? — спросила я.

— Твое лицо мне не знакомо.

— В этом нет ничего удивительного. Мои родители не были магами, и вам вряд ли довелось встречаться с ними.

Учитель улыбнулся и кивнул.

— Новая кровь. Хотя, с какой стороны посмотреть... Когда-то и мы были новой кровью. Отвечу на ваш вопрос. Канва рвется, и место, где она рвется, изменяется непредсказуемо. Почти триста лет назад канва сильно разорвалась где-то недалеко от этого замка. Земля тут стала проклятой, и Империя пала.

— Я думала, это было устроено мятежной Авейлой.

Авейла была магом, одной из немногих, кто жил в то время. Она сговорилась с побочной ветвью королевской семьи, которая хотела прийти к власти в момент, когда Империя была слаба. Именно она и вызвала проклятие, которое разрушило Старый Марград и привело к тому, что Империя в конце концов распалась.

Поэтому святая Лидия и решилась прийти на землю мертвых через столько лет. Она хотела искупить вину своей предшественницы. И взамен получила невиданную награду и дала остальным магам дар быть родителями.

Учитель посмотрел на карту Беагарда за своей спиной.

— Авейла, безусловно, была виновна в том, что мы зовем проклятием. Кто знает, специально или случайно, она создала разлом, который изменил эту землю. Возможно, она пыталась сделать щит от своих врагов, но переборщила и разорвала канву. С тех пор прошло слишком много времени, и мы не знаем, где именно она творила свои опасные дела. Но есть все основания предполагать, что излома больше нет. Иначе мы бы не могли тут жить и учиться. Конечно, эти земли все еще неспокойны, особенно для тех, кто не наделен даром, но если сравнить с тем, что было во времена падения... Люди умирали просто от того, что шли по этой земле.

Я попыталась осмыслить сказанное. Не то чтобы я не знала, что земли были прокляты магом. Но то, что это могло быть случайностью, пугало. Когда ты можешь убить кого-то взмахом руки намеренно — это страшная ответственность. Когда же ты способна сделать это случайно — это куда хуже.

***

— Ты об этом не знала? — спросил Моррис, когда мы вышли из кабинета. Нас ждал перерыв перед следующей частью занятия.

Было бессмысленно ему врать.

— Меня учили, что это было проклятие. Магическое проклятие, которое было вызвано излишней гордостью Авейлы. Она забыла, что в первую очередь была подданной Империи, а уже потом магом.

— Так и есть. Но проклятье было вызвано разрывом канвы, — спокойно сказал Моррис. — В старой империи к магии относились безрассудно. В этом были свои плюсы, но и свои минусы. Наших предков было меньше, но знали они больше. В конце концов, все закончилось катастрофой, а остатки знаний мы собираем по крупицам.