Комплекс превосходства: Причина

— Ты ж мое золото, пиздюк пернатый.

Хоуп не спешил выходить из Цитадели. Он увяз в мягком диване просторного фойе, но расслабленным не выглядел. Он ждал. Тот альбинос слишком интересен, чтобы просто взять и уйти, не поговорив с ним с глазу на глаз. Этот выродок точно как-то связан с делами Норфолков. Выяснить бы, как именно, и кто он вообще такой.

Наручники подали сигнал, издав писк и мигнув красным. Открыв сообщение на голограммном экране, Хоуп свел брови. Это экстренное уведомление от центрального командования: гибель целого штурмового отряда. Но вот лог был пуст — данные о том, где именно погасли их маяки, не успели записаться. Никакого сигнала бедствия, никаких координат, никаких отчетов о столкновении. Пять подготовленных бойцов Альянса потеряли пульс и словно растворились в воздухе. В боевых условиях так не бывает. Либо они сбежали, либо нарвались на какое-то нечто.

Он свернул сообщение и запустил армейскую утилиту, чтобы дать команду прошерстить район, в который был отправлен пропавший отряд.

— Да не парься, Лаки, — Райот бухнулся перед бочкой, в которой пылал костер, и по-братски хлопнул друга по плечу. — Женщины приходят и уходят. Одной больше, одной меньше

— Дурак ты, — глухо отозвался крашеный тигр. — Приходить-то они приходят. Да только мало какая из них готова родить от тебя. Такими не разбрасываются. А я вот не уберег.

Уайт сидел на продавленном матрасе рядом с Лаки, его взгляд прикипел к летящим в темноту искрам. Чужой разговор доносился до него будто сквозь стену. Ему не до этих двоих. Он все думал о Флай, жизнь которой оборвалась в столь юном возрасте.

Наконец он оторвался от языков пламени. Уайт опустил взгляд на алое кольцо, которое до этого сжимал в ладони. Переливается, как живое, будто оно впитало в себя кровь и плоть умершей пумы. И одновременно оно было холодным. Мертвым. В голове всплыло свежее воспоминание: Флай лежит, в ее лбу зияет точка, оставшаяся после точного выстрела солдата.

После покупки Флай затискала это колечко от радости и сразу нацепила на палец. Она носила его, не снимая, как единственный яркий, живой элемент среди своей этой грязи теневого сектора. Она гордилась им. А теперь этот кричащий, вызывающе-алый ободок лежал в его ладони. Он пах гарью и хранил в себе память об усопшей.

Круглая железная крышка люка неподалеку шевельнулась. Со скрежетом поползла вбок. Показалась черная лохматая голова, а затем — драная куртка болотно-зеленого цвета с темными пятнами. Лайон. Он прикрыл за собой люк и неторопливо подошел к костру.

— Все в сборе?

— Все, кто выжил, — сказал Райот. — А выжило большинство, жертв почти нет. Твой дитенок уделал солдат.

— Когда-нибудь они станут пиздатыми воинами. Лаки, — обратился Лайон к тигру, — я наслышан о твоей потере. Жаль, правда жаль, что так вышло. Но надеюсь, эта история не помешает службе.

— Не помешает, — ответил тот. — Все в порядке.

— А теперь ты, Уайт.

Белый отвлекся от разглядывания кольца. Поднял глаза на лидера Прайда. В неровном свете костра тот казался высеченной из камня статуей.

— Ты хочешь стать сильнее?

— Да, — сказал тот.

Он уже не раздумывал. Ему осточертело быть слабым, неспособным защитить ни себя, ни ближних. Вынужденным из-за собственной беспомощности хоронить тех, кого любил.

— Тогда идем, поставим тебе имплант.

— Имплант? — возмутился Уайт. — А как же обращение?

— Я не смогу тебя обратить. Но не из-за того, что ты слабый, нет. Я не знаю, как поведет себя твоя кровь. Как бы это помягче сказать, — протянул Лайон. Он почесал шерстку на подбородке. — Наверное, начну с того, что тебя предали. Они за дурачка тебя держали. За нос водили.

— В смысле?

Лайон выждал паузу. Он оглядел сидящую у бочки троицу, убеждаясь, что их внимание сосредоточено на нем.

— Сначала хотел тебе наедине рассказать, но потом подумал — пускай парни тоже знают. Скоро это станет известно всем нашим...

— Да не томи, — заворчал Райот. — Ближе к делу.

— Ближе к делу, говоришь? — лев таинственно ухмыльнулся. — Погодь, Райот, ща все поймешь, — он снова обратился к Уайту. — Знаешь ли ты, Уайт, что Агата на деле так и не вылечила твоего брата? Да-да, это не ее заслуга. Он излечился сам.

— Бред. Она спасла его.

— Он сам себя спас. Я сам сперва не поверил, но это правда: у вас особая кровь. Уникальный иммунитет, способный побороть эту заразу. И не только эту, как я понимаю. Давно чем-то болел?

Уайт помолчал, вспоминая. Он перебирал в памяти последние годы. И не мог припомнить, когда терминал выдавал хоть какое-то отклонение от нормы. Он не помнил, чем он болел за последнее время. Да и болел ли вообще?

— Уже не помню, — ответил он.

— Это из-за мощной иммунки. Твой братишка переболел в легкой форме, и ты сможешь так же.

— Доказательства?

С довольным видом Лайон прошел к сидевшим парням и уселся между Лаки и Уайтом. Он открыл экран наручников и включил видеозапись, на котором напряженная Агата разговаривает с Блэком в светлой лаборатории. И чем дольше шло видео, тем сильнее у Уайта холодело внутри.

— Докажи, что это не нейронка, — глухо потребовал Уайт. — Это какая-то чушь

— Это не нейронка, — вздохнул Лаки, поглядывая в тот же экран. — Лаборатория реальная, никаких ошибок. Нейронка бы что-то да приврала.

— Спроси своего брата прямо, — посоветовал Лайон. — Скажи, что знаешь об этой их тайне. Кстати, держу пари, что Билл тоже в курсе этого. Все, кроме тебя, знают. Не зря ведь мафия дала тебе самую безопасную работу в секторе. Под своим крылом держала.

— Да этого быть не может! Билл дал работу, когда мы только пришли.

— Значит, Агата узнала обо всем перед тем, как ты встретил Билла. И слила ему инфу.

А ведь если представить, что Билл все знал, то и правда, вот он — мотив его великодушия. Пазл сошелся. Им двигала не доброта душевная. Он нашел ценный ресурс и решил держать его на коротком поводке. Но как теперь смотреть в глаза Блэку? Как доверять Агате? Уайт не понимал, зачем нужно было скрывать такое.

Хотя нет, понимал. Зачем говорить дурачку? Блэк успешен во всем. Он умный и надежный. Само собой разумеется, что такую тайну доверят только ему. С горечью Уайт подумал о том, как далек от брата. Глупый, слабый эмпат. Именно так он выглядел в глазах других, и в том числе в глазах своего близнеца.

Но теперь все будет иначе. Ему повезло встретить нужного человека, который рассказал все, как есть.

— Твою мать, — выругался Уайт.

— И не говори, — усмехнулся Лайон. — И самое паскудное: Билл ведь ни слова не сказал армии про этот ваш иммунитет. А ведь если бы Альянс получил такую инфу, они бы не стали жечь мирняк. Знаешь, почему Билл не сделал этого? Чтобы запугать людей жестокостью шавок Альянса. Очевидно же, что это хороший шанс показать свои связи. Чтобы никто не рыпался лишний раз.

Уайт ощущал, как в нем расцветала ненависть. Ненависть к Агате. Ненависть к Норфолкам. И главное — ненависть к собственному брату. Ненависть ко всем, кто скрывал правду. Ведь если бы Уайт узнал о своих способностях раньше, то он мог бы попытаться спасти Флай. Поделиться кровью, вырвать у смерти. Но время упущено.

Лайон свернул экран и положил когтистую руку на плечо белого.

— Знаешь, Уайт, а ведь мы с тобой похожи.

— Вы оба — ошибки природы? — хохотнул Райот.

— Мы все ошибки природы, — ответил лев, покосившись на ягуара, от которого его отделял Лаки. — Будешь трепаться о цвете, знай, что мне ничего не стоит навсегда заткнуть твою пасть.

Райот хмыкнул и отвернулся. Лайон снова обратился к Уайту, смотрящему в одну точку перед собой.

— Да, я понимаю, каково это — отличаться от других. Только посмотри на мою кожу. Думаешь, она не принесла мне бед? Рексы оторвали меня от сиськи матери и выставили на потеху публике. Знаю, ты тоже натерпелся дерьма от них. И тоже жаждешь взять власть в свои руки и указать этим мразям, где их место. Так ведь?

Лайон крепче сжал его плечо, заставляя Уайта поднять взгляд. В желтых глазах льва белый заметил дьявольский огонек.

— Ты такой же изгой, как я, Уайт. И я знаю, что тебе нужно, чтобы стать сильнее.

Уайт не видел своего отражения, и не мог заметить, что прямо сейчас в его алых глазах блуждала точно такая же злобная искра. Да, ему нужна сила, нужна власть. Ведь только благодаря им можно добиться справедливости в этом мире. И только они помогут превзойти брата. Уайту было плевать, что за технологию предложит Лайон. Он верил этому льву. Потому что он единственный открыл ему правду.

Уже знакомый полумрак коридора тонул в свете факелов. Огонь коптил, выхватывая из темноты облупившуюся краску. Иногда в нос ударял резкий запах дешевого антисептика, намекающего на близость медкабинета.

— Как работают все эти био-импланты? — спросил Уайт.

Лайон, шедший чуть впереди, удивленно хмыкнул, не оборачиваясь:

— А ты не знаешь? Впрочем, чего это я? Рексы подобной инфой не делятся. Да и зачем она нашей расе? Под нас сложную инженерию никто не проектирует. Если кратко, то такие импланты перехватывают контроль над гормонами, нервами и когнитивкой. Могут придушить те отделы мозга, которые мешают, или раскачать нужные. Рексы боятся давать нам такие игрушки. Они знают: если у нашей расы появится доступ к технологиям такого уровня, то их превосходство помножится на ноль. При равном доступе к имплантам рексы обречены на вечное отставание.

Лайон говорил это буднично, но Уайт вслушивался в каждое слово. Идея вживить экспериментальную «глушилку» для чувств не казалась ему безумием. Он просто не знал, что еще ему поможет избавиться от эмпатии. Таблетки не помогали, а попытки просто заставить себя не смотреть на чужие страдания раз за разом проваливались. Собственная жалость и сострадание делали белого уязвимым, обреченным на вечный позор среди иных тигров. Хватит. Из-за эмпатии его жизнь пошла под откос. Она не давала ему стать равным хотя бы среди своей породы.

— Имей в виду, — говорил Лайон, когда Уайт уселся на кресло, — имплант — не панацея. Да, он притупит эмпатию, тебе будет проще игнорить чужую боль, но если вдруг сильно расчувствуешься, то он тебя и поджарить может. Или с ума свести. Понял?

В ответ Уайт кивнул. Его пальцы нащупали кольцо в кармане джинс, прежде чем он положил руку на подлокотник. Лайон ответил коротким кивком. Лев отступил на шаг назад, развернулся и растворился в темноте коридора.

Его место занял медик Прайда. Ягуар-меланист в посеревшем халате. Медицинская маска скрывала нижнюю половину лица. В когтистых лапах он держал прозрачный пластиковый пакетик. Внутри, в стерильном растворе, плавал совсем крошечный чип.

— Вот это я всажу тебе в лобную долю, — прокряхтел меланист. — Сделано из того, что изначально создано для рексов, поэтому сначала будет паршиво. Но ты привыкнешь.

Дожидаться ответа от Уайта он не стал. Нажал на педаль у основания кресла. Спинка со скрипом ушла назад, и Уайт принял полулежачее положение. На запястьях с глухим стуком сомкнулись стальные дуги. От внезапной смены положения Уайт испуганно глянул на ягуара.

— А теперь не дергайся, — сказал тот, вставив в зубы белому мягкий резиновый жгут. После он ушел из поля зрения куда-то за голову. И пока он возился с чем-то за столиком, Уайт подавлял мандраж.

Когда позади послышались шаги, в ушах белого зашумела кровь. Раздался резкий, сухой щелчок пневматического инжектора — словно в череп с размаху вбили строительный гвоздь. Уайт дернулся, в глазах на мгновение помутнело, а зубы сжались на резине.

Боль была странной. Не горячей, а леденящей. Уайт чувствовал, как тонкие нити чипа впивались прямо в живую ткань, срастаясь с ней. Контуры медкабинета перед глазами начали уродливо двоиться.

Уайт попытался вызвать в памяти лицо Флай, удержать ее. Она появилась, но теперь казалась такой далекой, словно старая листовка, размокшая под дождем. И самое страшное для Уайта — внутри больше ничего не вспыхнуло. Ни вины, ни тоски. Ни прежней нежности. Пульс лениво выровнялся.

Наложив бинт на голову своего пациента, медик отстранился. Нажал на педаль, поднимая спинку кресла. Шумно сдернул перчатки:

— Ну вот и все. Помни, что сказал Лайон: не увлекайся сочувствием. Сгоришь.

Уайт запустил руку в карман и вытащил кольцо, поднес его к глазам. Маленькое алое колечко. По-прежнему яркое, вызывающе-красное на фоне монохромного кабинета. Вдруг — вспышка боли. Кратко застонав, Уайт схватился за голову. Убрал кольцо в карман. И почти тут же все стихло. Белый облегченно выдохнул. После этой вспышки стоило выбросить кольцо, но Уайт не мог. Оно слишком много для него значило.

— Ты чего задумал? — спросил Лаки, когда Лайон вышел в просторный холл с деревом.

Сам тигр стоял у стены возле входа в коридор, ведущий в медкабинет. И теперь со странным недоверием смотрел на главу Прайда.

Лайон чуть повернулся к нему.

— Ты ведь наверняка догадываешься, какой теперь план. И этот парень — ключевой его элемент. Мы отложим попытки штурма стен берсерками, и наш «обряд посвящения» новобранцев заменим на что-то другое. Им теперь не нужно жертвовать своими шкурами, ходя на разведку внутрь стен. Пока что.

— Ты же не хочешь

— Все зашибись будет, расслабься. Мне нужен образец этого нового вируса. Есть идеи, где и как его достать?

На такой вопрос Лаки свел брови. Из-за этого мора умерло так много невинных людей, а главное — умерла его жена. Поэтому ему не нравился любой план, в котором упоминается вирус.