Похождения Цзиньлуна. Часть 2. Удержать свет

Мы на миг затихли, но даже через какофонию лая, рыков и прочего вдруг услышали какой-то гул.

— Брат, — сказал Линь Шао с тревожной интонацией, — ты что, сглазил?

И в этот момент из крепости вырвалась новая волна неприятностей.

Первый — с искажённой мордой, больше похожей на клюв, бесцеремонно украденный у феникса (спасибо, что не белого!), и такими же когтями вместо пальцев. Второй — в чешуе, сквозь которую пробивалась туманная ци. Третий — с рогами, когтями и хвостом, который, кажется, обладал отдельным мнением.

И при этом они выли, неслись и трансформировались прямо на ходу.

— Мин, — мастер Ли сжал рукоять меча. — Элита их войск. Те, кто решился на полное слияние. И, конечно, с кем ещё сливаться элите, как не с животными императора…

— Они… они похожи на демонов! — выдохнул Сяо Лянь. — Полулюди, полузвери…

— Сглазил! — крикнул Линь Шао. — Я ж говорил!

Мэйлин закусила губу. Мелодия сорвалась. Звери — даже свободные — начали отступать. Не от страха. От инстинкта. Против такого — не попрёшь.

Я смотрел на всё это, ощущая, как остатки здравого смысла во мне скулят со словами: «А может, мы просто спрячемся в колодце и будем жить там, как духи воды?»

Но я не мог. Не сейчас. Не когда эти уроды неслись на моих друзей, на зверей, на мою Мэйлин, на мою команду, на мою… семью.

— Значит, по-хорошему не получилось, — сказал я. — Тогда…

Я закрыл глаза.

Ци — горячая, колючая, искрящаяся — зашевелилась внутри.

Я знал, что это не просто я. Что часть меня — не моя.

Белый Феникс. Его голос. Его крылья.

«Опять ко мне? — прозвучало ехидно в голове. — А говорил, не вернёшься».

— Я и не возвращаюсь, — прошептал я. — Я беру в долг.

«С процентами?»

— Без условий.

«Ха. Тогда, пожалуй… бери. В последний раз».

Пламя вспыхнуло в груди. Я не кричал. Не делал пафосных жестов. Просто — позволил ему пройти сквозь себя. Через всё моё тело и сознание.

Если бы кто-нибудь сказал мне пару лет назад, что однажды я буду стоять на развалинах крепости, сгорая изнутри белым пламенем древнего духа, лицом к лицу встречу свою дальнюю родственницу, которая, оказывается, глава тайного клана, облачённая в доспехи, пронизанные духом моего же бедового братца из прошлой жизни… я бы ответил: «Звучит, как моя обычная среда». Потому что жизнь у меня пошла по нарастающей — и, в основном, степени идиотизма.

— Ты, я вижу, тоже очень сильно изменился, — сказала Мин Сюэ, глядя на меня из-под полупрозрачного шлема, что был частью доспеха. Он светился. Как отравленный утренний туман, в котором прячется смерть.

— А ты всё та же. Только теперь блестишь, как протёртая до блеска и дыр утварь в храме.

Вместо ответа — взмах. Рывок воздуха, чисто, как взмах резца скульптора, прошил пространство и едва не лишил меня одной брови. Я отшатнулся, поднял меч, в груди гудела ци — как струна лютни неопытного музыканта.

Мин Сы выл в стороне — и не метафорически. Он в полном смысле слова выл, превратившись в огромного чёрного волка с дымчатой гривой и глазами, в которых отражалась луна, которой, однако, здесь не было.

Он вступил в бой с Вэй Лином, Линь Фу и Сяо Лянем. Один отражал удары когтей, второй отвлекал, третий пытался воткнуть клинок между рёбер, но волк двигался, как дым — плавно, неуловимо, и с выражением глубокой обиды на лице.

— Это безумие! — выкрикнул Сяо Лянь, перекатываясь, чтобы не оказаться располовиненным.

— Не, это просто злодейский брак! — поправил Гань Чжэ, стоящий на крыше поваленного павильона и кидающий вниз фейерверки для представлений, от которых враги разлетались, а союзники матерились.

Я нашёл глазами Мин Сюэ. Она стояла на ещё не разрушенной крыше домика неподалеку от крепости, спокойно, будто ждала, когда все пафосные реплики будут произнесены.

— Ты ведь понимаешь, — крикнула она, шаг за шагом приближаясь. — Всё, чего я хотела… это подчинить себе страдания клана Мин, затем и твои тоже. Я буду руководить болью. Гневом. Разочарованием. Я их приручу. Чтобы ни ты, ни мы, никто больше не страдал, Цзиньлун. Разве это не милосердно?

— Хрень собачья, — ответил я. — Обёрнутая в благородные слова, но всё равно — хрень.

Мин Сюэ не обиделась. Она атаковала.

Её техника была иной. Не удары — волны. Не клинок — дыхание. Ци, разлетающаяся кольцами, как от капли в воде. Я блокировал один выпад; второй прошёлся по ногам, третий ударил в грудь. Я отлетел, перекатился, поднялся.

Рядом со вдруг оказалась Хоу, с чешуей, покрытой сажей. Она подкралась к одному из «мутантов» и, взревев, плюнула ему в бок огненной слюной. Тот завопил и превратился в кусок дымящегося мяса.

Шэнь метался между лапами врагов, то и дело царапая им брюхо. Он будто нутром чуял их самые незащищённые и болевые точки. Поэтому он особенно рьяно цеплялся зубами за хвосты, а потом рвал когтями уши.

— ОНИ ВСЁ ЕЩЁ ТУПЕЕ МЕНЯ! — кричал он, сияя в бою как маленький дракон возмездия. Ну, точнее, он им и был.

Братья Линь слаженно окружили одного из бугаев из Мин, не очень удачно и не до конца мутировавшего в тигра, и сработали в дуэте: Линь Шао отвлекал, Линь Фу бил в спину. Тот рухнул, завывая, и растворился в дымке.

— Беги из этого проклятого Юэляна, дружок, целее будешь! — пошутил пробегавший мимо Гань Чжэ.

Мэйлин же вновь оказалась рядом со мной, рисуя «восьмерку» веником из редких и едких трав, тем самым окуривая очередную волну звероподобных минцев.

Я снова повернулся к Мин Сюэ.

— Ты хочешь взять под контроль мою душевную боль? Да с чего ты взяла, что ты сможешь её вынести?!

— Ты рано или поздно сломаешься, Го Цзиньлун. Навсегда, — ответила Мин Сюэ с коварной насмешкой. — Ведь твоя душа уже давно расколота надвое.

Я сжал руки в кулаки. Пламя внутри гудело. Белый Феникс шевелился, но… не сопротивлялся. Не лез с речами. Просто — ждал.

— А даже если и так… Две половинки одного целого всё равно могут работать сообща!

И рванул вперёд.

Наши мечи — её эфирный клинок и мой, настоящий, — встретились. Искры. Взрыв. Воздух взвыл. Мэйлин отступила, закрыв уши. Звери прижались к земле.

Ци сталкивалась, рассыпалась, закручивалась вихрями, принимала форму крыльев, когтей, травы, огня. Я чувствовал, как она проникает в меня — её магия, её намерение, отчаяние. Как она всё ещё пыталась… взять своё.

Но не получалось.

Потому что я был не один.

Мэйлин, Шэнь, Хоу, отец, даже Гань Чжэ, высвистывающий «героическую мелодию» на флейте, сделанной из кости курицы, — все были рядом.

И, видимо, это и был тот самый секрет, который разрушал любую «высшую цель» порабощения.

Мин Сюэ замедлилась.

— Почему… ты всё ещё… — прошипела она, услышав, как её доспехи трещали. — Почему я не могу поработить тебя?

Я улыбнулся.

— Потому что я не вещь. И даже не камешек, который можно подобрать, как ты, видимо, думала.

И ударил.

На этот раз — в упор.

Мин Сюэ пошатнулась. Белый доспех на ней трещал, как перезрелый орех. Магия Феникса в нём билась, как пойманная птица — яростно, болезненно, с обидой. Она не успела оправиться от моего удара, а я — не успел продолжить.

Потому что… само небо треснуло.

По швам. С грохотом. Как твердый фарфор, если на него плюхается Шэнь. Или костяной, если на него сядет Сяо Лянь.

С неба хлынул почти ослепляющий поток света. Всё и все замерли, даже сама Мин Сюэ. Даже Мин Сы, сражающийся с Вэй Лином и братьями Линь, отпрянул, вглядевшись вверх.

— Что это? — спросил я.

— Пространство, — ответил мастер Ли, выходя из теней, словно с театральной сцены. — Внутреннее. Медитативное. Настоящее. Только тут ты сможешь победить…

Он поднял меч.

На его лезвии вспыхнули вырезанные триграммы. Они засветились, и мир вокруг нас… поменялся.

Пыль исчезла. Рушащиеся здания — тоже. Даже шум боя — ушёл.

Я стоял на озере. Под ногами — гладкая вода. Над головой — огонь и небо. Вокруг — мои. Все. Мэйлин, Хоу, Шэнь, братья Линь, Вэй Лин, Гань Чжэ, мой отец, Сяо Лянь, мастер Ли, даже ржущая Карма — вся наша разношёрстная, безумная команда. А напротив — она. Мин Сюэ. И волк Мин Сы, потерявший человеческий облик окончательно.

— Что ты сделал? — удивилась Мин Сюэ, осматриваясь.

— Создал поле для последнего выбора, — сказал мастер Ли. — В чистоте. Без грязи. Без фальши. Здесь всё — по-настоящему.

Шэнь подошёл ко мне. Глаза — серьёзные. Мордочка — решительная. Хвост — в стойке «готов к подвигу».

— Хозяин, — сказал он, — прими мою ци. Я… не самый большой дракон, но я чувствую силу своих предков. Если уж Мин мешают себя с драконами, то и мы ничем не хуже.

Я хотел отказаться. Но взгляд Шэня был таким… Шэньским. Без драм. Только решимость.

— Ну, давай, — сказал я. — Только без побочных эффектов. Не хочу, чтобы у меня вырос хвост.

Ухмыльнувшись, Шэнь коснулся моей ладони. Ци влилась в мои жилы, как горячая волна. Не больно. Просто… всеобъемлюще. Глубоко. Как будто кто-то открыл старый сундук с древним дыханием. С удивительной силой.

— Смешались в кучу кони, люди, звери, магия и я, — выдохнул я, расправляя плечи. — И всё-таки у нас получилось.

— Ты не понимаешь, — сказала Мин Сюэ, поднимая меч. — Я не враг. Я — решение. Тебе же будет легче, если я всё возьму на себя. Я буду управлять всеми хворями мира.

— Проблема в том, — ответил я, — что ты хочешь слишком многого. Всё и сразу. Жизнь — не котелок с целебной похлёбкой. Даже если добавить туда пару перышек феникса, получится горько.

Она шагнула вперёд. Мы снова сцепились. Ци взревела, знаки триграмм заплясали вокруг нас, как духи стихий. Я чувствовал, как она снова пытается пробиться. Взять. Подчинить. Поглотить.

Но я знал, за что сражаюсь

— Ты не понимаешь, Мин Сюэ, — сказал я. — Наша сила — не в контроле. Не в проклятых договорах. Не в коконах. Наша сила — в дружбе.

— Серьёзно?! Так просто, как в детских сказках? — процедила сквозь зубы Мин Сюэ, пытаясь отразить удар.

— Сказки недаром детям и рассказывают! Просто эта дружба… природная, — добавил я. — Мы не ломаем природу. Мы часть её. А вы, Мин… вы против неё. Вот почему вы проигрываете.

Мин Сюэ вздрогнула. В её доспехах что-то треснуло. Белые перья начали осыпаться. Как снег. Как пепел сожалений.

Мин Сы завыл. Тело его уже не держалось. Ци разлеталась. Братья Линь навалились на него с двух сторон, пока Вэй Лин явно заставлял Мин Сы пожалеть, что у того есть суставы.

Мин Сюэ вскинула голову.

— Ты проиграешь, Цзиньлун. Даже если одолеешь меня, всё равно проиграешь самому себе!

— А слабо поспорить?

Я прыгнул вверх.

Вокруг меня вспыхнули золотистые крылья, питаемые светлой ци — меня и всех моих друзей.