Ты моя, даже в аду

Глава 4

Эсмина

Я боялась, что Тристан будет и дальше так себя вести, но с утра его больше не видела.

Никогда не чувствовала себя так. И то, что делал Тристан, выходило за рамки нормальности. С одной стороны, он выводил меня на эмоции, вел себя ужасно, так, что я теряла человеческое достоинство… С другой же стороны, мое тело странным образом отзывалось на его грубость.

Пока я не признавалась себе, но внутри уже понимала, что мне нравилось находиться рядом.

Так утром я в смятении ожидала нашей встречи.

Он опять заставит меня надеть ошейник?

Я почувствовала, что от воспоминаний покраснела. Никогда раньше я не испытывала такого, а Тристан показывал мне новый мир.

Кусая губы, я спустилась к завтраку, но Тристан не сидел за столом, да и меня никто там не ждал.

Зато налетела незнакомая служанка:

– Вот ты где, лентяйка!

Я растерянно заморгала: на кого она кричит?

– Что вытаращилась?! Быстро пошла работать!

– Это вы мне? Работать?

– А кому еще? Думаешь, если ноги раздвигаешь перед хозяином, то вкалывать не надо?!

Я стояла, ничего не понимая, посередине столовой, а грубая тетка, схватив меня за локоть, потащила за собой.

В коридоре она остановилась возле нескольких служанок и толкнула меня к ним:

– Вот вам еще работница!

Оценив мой внешний вид, одна из них прошипела:

– Бери тряпку и ведро, надо полы помыть.

– Я не буду.

– Все, господин отправил тебя в служанки, видимо, надоела, – хрюкнула девушка.

Я развернулась и собиралась идти искать Тристана, как вдруг получила мокрой тряпкой по руке.

– Чего удумала, быстро за работу!

Я в ужасе потерла горевшее болью пятно.

– Еще хочешь?!

Девушка, которая меня заплетала в первую ночь, потянула к себе.

– Я помогу и все объясню. Иди сюда.

Опасаясь ненормальную женщину, я остановилась у ведра, смотря на него.

Неужели Блэкрейн отправил меня в служанки? Почему? Это наказание за непослушание? Но я выполнила все, что он говорил.

Долго мне раздумывать не дали, и я опустила руки в холодную воду. Сначала довольно бодро справлялась, но дом оказался большой, а меня заставляли многое перемывать по несколько раз. Вскоре заболела спина, а кожу рук стянуло. В мои двадцать три почувствовала себя дряхлой старухой.

После обеда отдыха не случилось, продолжилась большая уборка, я уже ползала как сонная муха, и на меня начали орать. На ужин со слугами я не пошла, просто упала на кровать и отрубилась на всю ночь.

А с рассветом меня стянули с постели, и пытка работой продолжалась. Тристан так и не вернулся, а другие служанки сказали, что он совсем уехал из Шадрокса и может отсутствовать до полугода. Услышав это, я взбесилась.

Как он посмел так себя вести?!

И очередной окрик Даны, главной по слугам, привел меня в бешенство. Я пнула ведро.

Грязная вода растеклась по начищенному паркету, ведро, кувыркаясь, остановилось у ног дворецкого.

Мужчина скривился и процедил:

– Господин приказал относиться к тебе, как ко всем слугам, но у рабынь нет жалованья, чтобы из него вычесть.

– Она нечаянно, – заломила руки Мита, служанка, которая сопереживала мне с первого дня. – Я помогу ей убрать.

– Заткнись. Плеть. Девчонка получит три удара плетью.

– Вы не посмеете меня бить! Тристан с вас кожу снимет!

– Если ты один раз грела постель господина, то это не делает тебя особенной. Я исполняю его приказ.

Он больно схватил меня за плечо. Я пыталась вырваться, но ничего не получалось.

Дворецкий кликнул еще пару серьезных парней. Они с легкостью притащили меня на задний двор, где располагалась конюшня и другие хозяйственные постройки. Привязали к столбу для лошадей.

А потом управляющий ударил плеткой по спине. Сильно прижгло, я закричала, а слезы градом покатились из глаз. Так больно мне не было никогда в жизни.

Ударов немного, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Когда развязали руки, я упала на грязную, утрамбованную копытами землю, содрогаясь от боли и унижения.

– Любое неповиновение будет караться! Ты рабыня, а не человек!

– Я вас всех казню!

Он усмехнулся и бросил кому-то в сторону:

– Отнесите ее в комнату.

А потом опять обратился ко мне.

– Если завтра будешь вести себя также, отправлю в клеть. Учить правильному поведению я прекрасно умею, скоро станешь идеальной рабыней.

В комнате я с трудом сняла платье, на спине оно было порвано и лохмотья задевали травмированную кожу. Мита принесла мазь и теперь осторожно обрабатывала раны. Лекаря мне не прислали.

– Гольжер был управляющим на невольничьем рынке, он умеет ломать людей. Не спорь с ним. Ни с кем не спорь. У тебя выбора нет…

Я молчала, хотелось, чтобы все закончилось.

– Завтра не зли их, он и правда отправит в клеть.

Но я не воспользовалась советами доброй девушки. Уже утром получила по ребрам и оказалась в сыром подземелье, лежа на прелой соломе. Плевать. Я так устала.

Мне снилось поместье, когда был жив отец, а деревья в саду стояли не вырубленными.

– Эсмина, мы с мамой тебя очень любим!

Это говорил папа, а рядом с ним сидела мама, такая красивая и счастливая. У меня были хорошие родители.

Но картинка сменилась. Эти ужасные крики, если я не слушалась дядю. Я могла вытерпеть любую боль, и он быстро понял, что я готова подчиниться только ради мамы.

Больной ублюдок. Чудовище.

А потом пришло другое.

Холод камня под щекой. Запах сырости и воска. Далекий низкий голос, в котором ни грамма жалости. Он говорил: «Встань. Ты еще не умерла».

Я не знала, к кому он обращался. Ко мне или к кому-то другому. Здесь все были обезличены.

Дверь закрывалась снаружи, я слышала звук засова. Такой особенный, напоминающий приговор.

И снова темнота.

А вот и Тристан. Во сне это он бил плеткой, а не его слуга. Мстил за разорванную помолвку. Будто у меня имелся выбор! Сам дядя Малрик не мог расторгнуть соглашение о браке, слишком большая неустойка. Но я могла, и он приказал. В той беседе боялась даже смотреть на Тристана или сказать лишнего, ведь тогда маму убьют. Поэтому я хладнокровно разбила его сердце и тогда же уничтожила свое. Не сопротивляясь приказу дяди, я оттолкнула Тристана от себя. А он ушел. Поверил.

Сейчас Тристан решил меня добить, когда я осталась одна.

Мне чудилось его лицо сквозь пелену слез, но он бы не стал спускаться к сломанной кукле.

– Горячка. Грязь попала в раны, девушка сильно слабая, – прорвался незнакомый дребезжащий голос сквозь сон.

Кто это говорил?

– Не знаю, выживет ли.

Это про меня? Мама? Папа?

– Спи, доченька! – Мама погладила меня по голове. – Мы рядом. Все будет хорошо. Мы тебя любим.

– Вас нет. Вы умерли. И я тоже.

И снова тот сухой голос: «Бежать надо, когда наверняка. Иначе только хуже».

Я не понимала, откуда он. Сон это или память. Просто держалась за него в лихорадочном состоянии.

Сны уходили и приходили, образы, мысли, люди. Все мешалось в одно видение. Я цеплялась за родителей, хотела быть ближе, снова почувствовать их рядом.

Не знаю, сколько дней я металась в бреду, но это было неплохое время. А когда я открыла глаза и увидела комнату поместья Блэкрейна, то расстроилась. Мои мучения не закончены.

Глава 5

Тристан

Злость разрасталась, как пожар на ветру. Под кожей кололи иголочки. Если бы я не подавлял эмоции, то, наверное, сейчас бы все сметал на своем пути.

Чувства я мог показать только ей. С другими был холоден и спокоен. Но от этого не менее злобен.

– Повтори, что ты с ней сделал? – тихо спросил я.

Вдох. Выдох.

Чем больше я злился, тем ниже звучал мой голос.

– А как ее еще наказать? – недоумевал дворецкий.

– Сколько было плетей?

Я медленно снимал с себя перчатки. По одному пальцу.

– Три.

– Хорошо.

Мой шепот прозвучал зловеще, потому что мужчина скрючился и побледнел.

И правильно. Сейчас от меня шла невероятная угроза.

Я умел двигаться быстро. Настолько, что человек почти не понимал, что происходит. В два шага оказался рядом с дворецким. Пригвоздил его руку к столу. Взмах лезвия – и по полу поскакали три пальца. Я отсек их одним ударом кухонного ножа.

Молчание, а потом душераздирающий крик. Он сотряс все поместье. Мужчина схватился за руку и согнулся пополам. Его лицо побагровело от боли.

– Не смей трогать эту девушку. Она моя.

Но кажется, он ничего не слышал, просто рыдал, опустившись на колени.

Я мазнул взглядом в сторону. За дверью собрались перепуганные слуги. От моего внимания они тут же спрятались. Завтра пойдут слухи. Хотя мы в Шадроксе. Здесь можно все.

Плевать. На всех плевать, кроме нее.

Я вытер руки от капель крови и быстро пошел в покои Эсмины. Девушка лежала на животе, и по телу пробегала легкая дрожь, как шепот боли. Наверняка ее лихорадило.

Откинув одеяло, я увидел три глубоких шрама. Они отекли и загноились.

– Лекаря! – гаркнул я так, чтобы было слышно даже внизу.

В дверь просунулась голова одной из служанок.

– Так уже с утра был, господин. Мази на тумбочке, я отвар принесу.

– Позовите другого! Самого лучшего!

– Как скажете.

Служанка испарилась, а я сел на край. Стал аккуратно мазать раны.

– Мама! – простонала Эсми.

– Т-ш-ш. Спи.

– Мама, я люблю его.

Моя рука остановилась. Она в кого-то была влюблена? Вряд ли в того ублюдка, за которого ее сватали. Значит, нашла мужчину после того, как мы разорвали помолвку. Ему и отдала невинность.

– Ты должна выздороветь, Эсми, чтобы я смог выпытать его имя, – нагнулся я к ее уху.

Она только что-то промычала. По лбу стекали капельки. Вымочив тряпку, я начал их осторожно стирать.

Через полчаса приехал лекарь. Он осмотрел, дал другие зелья. Дорогие. Промыл раны и наложил повязку.

– Будет жить, – кивнул он на прощание. – Постарайтесь проследить, чтобы она не переворачивалась на спину.

Девушка все еще дрожала. Даже под теплым одеялом. Поэтому я разделся и залез к ней. Положил Эсми себе на грудь.

Черт! Она идеально подходила для моего тела.

И я ненавидел себя за то, что думал о нежных округлостях, пока она была почти без сознания.

Я гладил ее шелковую, нагую кожу, целовал лицо, чувствовал, как уходит жар. Всю ночь крепко сжимал в объятиях и только под утро уснул.

Проснулся от едва заметного шевеления. Не стал открывать глаза. Я и так понимал, что Эсми пыталась осторожно выбраться из моих рук.

Она замерла. Моя рука лежала у нее на талии, и я не убирал ее. Девушка не двигалась, как и я. Ее дыхание было слишком ровным. Она притворялась, что еще спит. А я не стал разубеждать, что я уже проснулся.

Скорее всего, Эсми чувствовала мое напряжение. Конечно, его не скрыть, и она явно пыталась не показать эмоций.

Я не отпускал.

И мог бы и дальше играть эту роль, но становилось совсем невыносимо.

– Куда-то собралась? – не выдержал я.

Девушка замерла. Сквозь опущенные ресницы я видел, как она нервно кусает губы. Такое пробуждение ее, по всей видимости, тревожило.

– Отпусти меня, Тристан.

– Уже хорошо себя чувствуешь?

– Вполне сносно. Дай мне встать!

Но я лишь сгреб ее сильнее в охапку, прижал голову к груди. Русые волосы рассыпались по коже и приятно щекотали.

Между нами не было ткани, и я чувствовал, как яростно бьется маленькое сердечко.

– Хочешь меня совсем унизить? Зачем ты это делаешь? Ты мучаешь меня, дворецкий избивает. Что еще ты придумаешь?

– Он уже наказан. Больше никто не посмеет тебя обидеть.

– Даже ты?

Она лежала на мне и, кажется, боялась пошевелиться. На мгновение перестала дышать.

– Нет, Эсми, – протянул я в ее макушку. – Тебе стоит бояться меня. Но только меня. Я не буду оставлять на тебе шрамы. Мне нравится твоя кожа.

– А если я соглашусь, – вдруг подняла она голову и посмотрела мне в глаза. Ее носик покраснел, и я видел, как начали подрагивать губы. – Если отдамся тебе, ты оставишь меня в покое?

Глупая, глупая девочка!

Я улыбнулся и медленно заправил локон за ее ухо.

– Конечно, нет, куколка. Вдруг мне так понравится, что я захочу играть с тобой вечно.

Она резко отстранилась. И я снова увидел прекрасную обнаженную грудь.

Проследив за направлением моих глаз, девушка вскрикнула и тут же закрылась одеялом, собрала его на себе. Правда, она не учла, что я тоже лежал голый и теперь открывался прекрасный вид на мое утреннее «приподнятое настроение».

– Тристан! Боги!

Эсми настолько сильно начала крутить головой, чтобы спрятаться, сама ползла от меня. Разумеется, свалилась с кровати. После чего послышался протяжный стон. Видимо, раны все еще болели.

Я быстро встал и подошел к ней.

– Что ты делаешь? Не подходи!

Девушка сильно зажмурилась, вертела головой и вытянула руку вперед. Другой – прижимала к себе ткань.

Я поднял ее и перенес на кровать. Положил на живот и сдернул одеяло. Она взвизгнула и попыталась вернуть его обратно, но я уже оседлал Эсми.

– Не шевелись, – прошептал я.

Вдох. Выдох.

Сейчас я сидел обнаженный на попе девушки, от которой сходил с ума. Мне не стоило так делать, потому что я не каменный. Тело изнывало по ней.

Я почти лег на трепыхающуюся Эсми, вжал ее запястья в постель.

Ее запястья находились в моих руках. Эсми перестала сопротивляться, замерла.

– Мне всего лишь надо проверить твои раны, – шепнул я ей на ухо. – Но если ты продолжишь так буйствовать, то мне придется нарушить свое слово и взять тебя прямо сейчас. Поэтому будь хорошей девочкой. Не шевелись.

Она глубоко, прерывисто дышала, я буквально кожей ощущал ее волнение.

– Почему ты голый?

Ее дрожащий голос заводил.

– Тебя вчера лихорадило. Я всего лишь хотел согреть. Лекарь сказал, что ты не должна поворачиваться на спину. Ну и еще я не привык спать в одежде. Этого достаточно?

– Ты извращенец! – выплюнула она.

– Только с тобой, Эсми. Это ты делаешь меня таким.

Я с неохотой выпрямился, снял с девушки повязки. Раны выглядели хорошо. Даже очень. За ночь почти все затянулось. Наверное, мази колдовские. Другого объяснения я не находил. На Майтерру вернулась магия не так давно, и теперь можно было многое приобрести. Лекарские товары пользовались особым спросом.

На коже остались лишь розовые царапины. Я потянулся к столику и, взяв мазь, осторожно начал ее втирать.

Эсми продолжала глубоко дышать. Кажется, она мне совсем не доверяла. Но это правильно. Не стоило. Я не благородный и не имею честных помыслов. В моей душе мрак и пепелище.

Пальцы скользили по коже. Мне нравилось ощущать ее шелковистость, поэтому я не спешил.

– Почему ты так пугаешься обнаженного мужчины, Эсми?

– Я даже не буду отвечать на этот вопрос. Ты действительно не понимаешь, что не нравишься мне? Я не люблю тебя и помолвку разорвала намеренно. Не хотела тебя больше видеть. Ты меня купил! И ходишь передо мной голым.

– Правда, куколка?

Вдох. Выдох.

Я снова чувствовал прилив искрящейся злобы. Вытер руки полотенцем.

Эсми не хотела смотреть на меня. Упорно не поднимала голову, хотя я ждал. Однако мне не нужны ее взгляды и слова. В целом молчание тоже было красноречиво.

Но я был в бешенстве. Сейчас мне надо уйти, потому что я не мыслил здраво.

Я соскочил с постели на пол и быстро оделся.

Тело Эсмины расслабилось, но она продолжала прятаться. Ничего не говорила, не отрицала, что хоть я и пугал ее, но она тянулась ко мне.

– Сегодня отдыхай. А завтра станешь моей личной помощницей. – Я постарался вложить в голос весь свой холод. – Мне нравится черный кофе по утрам. Ты должна будешь контролировать мой рацион и будешь ездить со мной везде. У меня очень много дел. Следи, чтобы они друг с другом не пересекались. Вся моя одежда должна быть чистой и выглаженной. Именно ты этим займешься.

– Из наложницы в служанки? – хмыкнула она из подушки.

– Я дорого за тебя заплатил. От тебя должен быть хоть какой-то прок.

И тут она резко поднялась. В ее серебристых глазах горели искорки.

– Другие мужчины добиваются женщин, спасают их, дарят подарки, устраивают балы в их честь и завоевывают королевства! А ты, наоборот, запер меня, обращаешься со мной, как с прислугой!

– Я спас тебя от работорговцев, заплатил за тебя столько денег, сколько не стоят три твоих родовых поместья, – начал распаляться я, застегивая последние пуговицы на рубашке. – Ошибся лишь в одном: своем дворецком. Но он получил наказание. Я держу себя в руках, хотя это, твою мать, ужасно сложно, Эсми. Ты книжек начиталась?

– В книжках есть принцы, а ты дракон. И это от тебя меня надо спасать!

Я приблизился, почти коснулся губ, и на этот раз она не отпрянула. Просто слегка опустила глаза, слушая мой голос:

– Да, я дракон, куколка. И очень опасный. Я сожгу на хрен всех твоих гребаных принцев. Я демон. И ты моя. Даже в аду.

Вдох. Выдох.

Эта девчонка получит свое наказание. Обязательно. Хочет ухаживаний? Я их ей устрою.

Глава 6

Эсмина

Я не понимала Тристана. Он вводил меня в тупик, и я не знала, как к нему относиться. То грел больную ночью и спас от работорговцев, то сам поступал по отношению ко мне ужасно. На грани ненависти и любви. Раздражало мое положение марионетки и рабыни. Тристан позволял себе многое, чего не позволит благородный мужчина. Но… забота же тоже присутствовала. Я начинала сходить с ума: ненавидела Блэкрейна, но и ждала его, мне был интересен сам Тристан и его жизнь.

Но ни вечером, ни ночью он не пришел. А утром меня разбудили, и работа помощницы началась.

Предстояло подготовить его одежду, завтрак и весь день быть личной служанкой. Это лучше, чем мыть полы, и я занялась делом.

Выбрала темно-синие брюки с жилетом и белую сорочку. Ему пойдет. Вещи такие огромные, в два, а то и в три раза больше меня. И по росту тоже, я ему даже до плеча не доставала. Представила, как он будет одеваться, и у меня загорелись уши и щеки.

Ох, вот и откуда такие пошлые мысли, Эсми?

Никто не называл меня так, имя альмирр не сокращают, как простолюдинок. Но Тристан всегда сокращал, и мне даже нравилось.

Хорошо, что гладить выбранный костюм не нужно, вещи висели в идеальном состоянии.

После я занялась завтраком, но с этим возникла проблема. Готовить я не умела, да и не думаю, что он бы рискнул есть эти блюда. На кухне я не нашла ни еды, ни людей. Мне точно нужна была помощь. И я пошла к стайке служанок во главе с Даной.

Увидев меня, та побледнела и начала мямлить. Обращалась как к госпоже, опустив глаза в пол.

– О, и даже тряпкой бить не будешь? – насмешливо спросила я, чем вызвала панику у женщины.

Она меня жутко боялась. Я обвела взглядом всех присутствующих: они все тряслись от страха.

Что же сделал Тристан?

– Мне нужно, чтобы накрыли завтрак для господина.

– Да-да, конечно, сейчас. Что изволите подать?

Дана со служанками быстро и слаженно начали работать, а я выцепила из толпы Миту. Девушка тоже не смотрела на меня.

– Привет, подскажешь, что произошло?

Она осторожно подняла глаза, но продолжала молчать.

– Я же не кусаюсь.

– Вы – нет…

– Тристан, то есть господин, наказал?

Мита кивнула, потом быстро зашептала:

– Он узнал, что вас били плетью, и отрубил Гольжеру пальцы! Сам!

Я удивленно захлопала ресницами. Когда я обещала ему отомстить, то совсем не ожидала, что Тристан так сделает.

– Теперь все боятся вас.

Я кивнула. Его поступок меня поразил. Это слишком серьезное наказание. Но именно за этой серьезностью я вдруг вспомнила, каким Тристан был раньше. Если смеялся, то от души, если на кого-то злился, то сметал все на своем пути. А теперь осталась лишь злость и холод. Жаль. Вот бы снова увидеть его настоящую улыбку.

Когда в столовую спустился Тристан, завтрак уже был на столе, а я налила кофе и ожидала возле его кресла.

Подобранный мной костюм идеально сидел на мужчине, только мне показалось, что надо чуть по-другому застегнуть. У меня из головы не шел образ, когда я его увидела в первую ночь, поэтому я подошла к мужчине и, встав на носочки, поправила ворот рубашки, расстегнув несколько верхних пуговиц. Под пальцами я чувствовала горячую кожу и его глубокое дыхание, перед глазами была вздымающаяся грудь, поднять взгляд выше я не рискнула.

Потом закатала рукава и расстегнула пуговицу на жилете. Тристан не сопротивлялся, позволял мне делать, как я хочу.

– Вот так. – Отступив, я оглядела получившийся результат. – Теперь прошу к столу. Доброе утро и приятного аппетита.

– И тебе, – в голосе слышалась хрипотца.

Я мимолетно улыбнулась, сев напротив.

После того как утолили голод, я набралась смелости и пробормотала:

– Спасибо за то, что отомстил и вылечил.

Тристан, не отрываясь от еженедельного листка, ответил:

– Ты моя собственность, никто не должен ломать мои игрушки.

Настроение сразу ухудшилось, я уставилась в тарелку. Нельзя искать в поведении Тристана что-то хорошее. Он не такой. Уже давно изменился.

После завтрака у Блэкрейна было запланировано несколько деловых встреч, первые из них проходили в его кабинете. Он заставил меня присутствовать, хоть я не улавливала суть разговора, только понимала, что они договариваются о больших деньгах и явно о чем-то незаконном.

– Блэкрейн, да ты меня просто разоряешь! – закричал его собеседник.

– Если хочешь, чтобы я участвовал, то такие мои условия, – невозмутимо отвечал Тристан.

Я понимала крики незнакомого мужика, мне тоже хотелось орать на Тристана, холодность этого мужчины выводила из себя.

После продолжительной беседы на повышенных тонах его собеседник сдался и согласился на все.

– Господин, там приехали от лорда-правителя. Просят у вас аудиенцию.

Тристан поморщился, но встал, бросив, что сейчас вернется, и быстрым шагом вышел из комнаты. Я осталась с незнакомым мужиком наедине.

Тот внимательно посмотрел на меня.

– Блэкрейн умеет находить красивых девочек.

Я молча молилась Светлому, чтобы Тристан быстрее вернулся. Мне не нравился разговор.

– Иди сюда, красотка, утешь меня.

Я не стала дожидаться активных действий и, вскочив с дивана, бросилась на выход. Но мужик, несмотря на комплекцию, оказался очень прытким. Он догнал меня у двери и, схватив за волосы, потащил к столу.

– Гостей надо уважать!

Я закричала во весь голос:

– Помогите! Тристан!

Но он зажал мне рот и, бросив на стол, задрал юбку.

– Ну что ты ломаешься? Я часто использую служанок Блэкрейна, он не против.

Дверь отлетела в сторону, и мужика с меня сдернуло. В мгновение ока он оказался прижат к полу, и Тристан наносил удары по его лицу. Бил как в кузнице, ритмично и сильно.

Кулак быстро окрасился кровью. Я испугалась и, бросившись к нему, повисла на руке.