Сказание о Радонии. Книга 2. Два князя
Мужчина с раздражением отбросил свиток. Бумага, тихо шелестя, опустилась на топчан рядом с лежащим на нём оруженосцем.
– Я никогда не видел себя князем. Всегда знал, что у меня есть старший брат, которому уготована эта роль. Но смириться с таким беззаконием и поехать на поклон к Роговолду я не могу! И не стану! Эта записка – оскорбление меня как сына и как брата!
– Решил драться? – тихо спросил Никита. – Если откажешься подчиниться, то войны не избежать. Каменецкий князь – серьёзный противник. Это тебе не шайка бывших крестьян, еле волочащих ноги от голода.
Владимир внимательно посмотрел на своих приближённых.
Илья – бывший сотник, самый молодой в дружине. Начав путь простым воином, он сумел возглавить десятки более опытных бойцов, заслужив их уважение и доверие. Под его командованием сотня стала лучшей во всём войске.
Никита, возвышенный из десятников, отличался спокойствием и рассудительностью. С первого дня его командования не погиб ни один из его подчинённых. Присущий ему острый ум, дисциплина и внимание к деталям спасали жизни во многих битвах. За советом и помощью к нему обращались даже те, кто был намного старше его.
Ярослав, бесстрашный рубака, заслужил уважение всей дружины. Немногословный, он предпочитал действовать, а не говорить. Его доблесть не вызывала сомнений, в самые трудные моменты он увлекал за собой даже тех, кто от страха не мог пошевелиться. Казалось, более талантливого наездника Радония ещё не видела.
Княжич полагался на своих тысячников. Полагался потому, что сам выбрал каждого, отобрав из десятков претендентов. А своему мнению он привык доверять.
– А если я действительно решу драться? Вы пойдёте за мной?
Трое переглянулись. Им не нужно было слов, чтобы понять друг друга.
– Ты обижаешь нас, – коротко ответил Ярослав. – Мы пойдём куда скажешь.
– Как ты мог в нас усомниться? – возмущённо добавил Илья.
Владимир встал, подошёл к нему и похлопал по крепкому плечу.
– Я и не сомневался, – улыбнувшись, произнёс он. – Ни минуты.
– Тогда нам нужен план, – подал голос Никита. – Что мы будем делать?
Командующий на мгновение задумался.
– Что будем делать? – повторил он, подняв глаза. Взгляд его затуманился, и он тихо, но быстро заговорил: – Вот что я думаю. Наступила зима. Скоро поля заметёт, и передвигаться станет трудно. Кроме того, мы знаем, что крупных банд здесь больше нет, верно, Никита?
– Верно.
– Значит, до весны в этих землях нам делать нечего. Как вы правильно заметили, мой дядя – серьёзный противник. Каменецкое войско сильно́, а сам он хитёр – видите, что провернул.
Обстоятельства сложились так, что на юге, в Радограде, сидит он с дружиной, а на севере – его княжество, где, возможно, тоже остались какие-то силы. Сейчас мы будто между молотом и наковальней. Через пару недель, когда Роговолд не получит от меня ответа, он поймёт, что я отказался подчиниться.
Оставлять меня, законного наследника, да ещё с войском – риск. Единственное верное решение для него – нанести удар. Возможно, с двух сторон.
В поле находиться опасно. Здесь нет защиты, нет еды. Ничего нет! Нам нужен город, стены. За ними мы сможем укрыться и обдумать дальнейшие шаги. Перезимовать, а в случае нападения – отбиться, воспользовавшись укреплениями. Кроме того, крепость в подчинении добавит нам веса в возможных переговорах. Какой город ближе всего? Змежд?
– Да, – подтвердил Илья. – В неделе пути.
– Святослав, верно ли я помню, что посадник Змежда – твой отец?
– Да, княжич.
– Его ведь выбрал мой батюшка, князь Юрий. Верен ли твой отец присяге? Примет ли меня как законного наследника Речного престола? Как ты считаешь? Мы, конечно, могли бы взять стены приступом, но хотелось бы избежать ненужных потерь. Люди нам нужны.
– Отец – один из честнейших и благороднейших людей, которых я знаю! – уверенно заявил мальчик. – Он примет верное решение!
– Что ж, тогда так и поступим – идём на Змежд! Хватит месить грязь радонских полей. У нас есть задача поважнее. Попытаемся вернуть наследие моего рода, – подытожил Владимир. – Если, конечно, ни у кого нет возражений.
– Что будет с твоими братьями? Ярополк и Дмитрий в Радограде?
– Да, они в столице. Но вредить им нет смысла. Пока жив я, по закону у них нет прав на Речной престол. Лучший способ защитить их – объявить себя законным наследником и постараться остаться целым.
– Роговолд попытается использовать их. Надавить на тебя.
– Попытается, – кивнул Владимир. – Но не более. В любом случае, это лучше, чем отправиться в Радоград и умереть там. Так я сам подпишу братьям приговор.
Он тяжело выдохнул.
– Будем воевать. Авось, повезёт и получится отбиться.
Тысячники и Святослав промолчали. Внутри у них зародилось странное чувство – смесь волнения и восторга от того, какое великое дело им предстоит.
Убедившись, что возражений нет, княжич добавил:
– Илья, поднимай дружину. Никита, отправь гонцов в Изборов и Ярдум – пусть подтвердят преданность законному наследнику.
На мгновение задумавшись, он потер виски и устало добавил:
– И пусть кто-нибудь сварит мне отвар из листьев бежавы и ворожки. После удара дубиной голова раскалывается.
Глава 7. Между молотом и наковальней.
– За сим сообщаю, что князь Юрий Изяславович почил и был предан огню. Его старший сын и наследник, Олег, строптивостью своей оскорбил Великого хана Угулдая и более не претендует на престол.
В городской Думе Змежда стояла гнетущая тишина. Было душно и жарко. В зале Семи Огней, круглом помещении, названном так из-за семи очагов, согревавших и освещавших его, собрались представители городской знати – влиятельные и богатые люди.
Обычно стены этого помещения сотрясались от громких голосов бояр, яростно споривших о городских делах, но сегодня все семеро молчали, напряжённо слушая посадника, Ивана Фёдоровича.
– Отныне волей Великого хана Радонским княжеством правит Роговолд Изяславович. Его слово в радонских землях – закон. Любой, кто откажется это признать, будет объявлен изменником. Посему, если посадник и бояре славного города Змежда желают сохранить своё положение, государь велит им в ближайшее время прибыть в столицу и присягнуть на верность.
Иван Фёдорович, лысеющий мужчина в летах, поднял лицо и ошарашенно посмотрел на бояр, сидевших за столом. В его глазах читалась растерянность, а крупный, свисающий книзу нос заметно подрагивал.
– Это всё. – Он перевернул бумагу, убедившись, что на обратной стороне пусто. – Больше ничего нет.
– Значит, – подал голос боярин с длинными, кудрявыми, подёрнутыми сединой волосами, – в Радонском государстве новый правитель?
– Ты верно понял, Степан Несторович, – кивнул посадник. – Именно так и написано в свитке. Вопрос в том, что нам теперь делать.
Боярин почесал голову.
– Как мне кажется, тут всё ясно, – задумчиво произнёс он.
Все присутствующие поглядели на него.
– И что же? – с интересом спросил Иван Фёдорович.
– Соглашаться и кланяться Роговолду, – немедля ответил тот. – У нас нет выхода. Он силён, все здесь знают это. Юрий мёртв, Олег тоже. Откажемся – последуем за ними. Да и ради кого отказываться? Ради Владимира, которого носит неизвестно где с дружиной? Дорожил бы он отцовским наследием – не отдал бы Радоград дядьке!
Бояре согласно закивали. Все, кроме посадника.
– Но ведь законный наследник – Владимир, – тихо возразил он, пожав плечами. – Если смотреть на суть вещей, Роговолд – захватчик.
– Как сказать. Если смотреть на суть вещей, – повторил за посадником Степан Несторович, – то Роговолд сейчас – законная власть в Радонском княжестве. А любой, кто ему воспротивится, – изменник.
Он обвёл взглядом других членов Думы.
– Змежд – город пограничный. Нам нужно быть умнее, смотреть, куда ветер дует! На стороне Роговолда – хан! Если кто забыл, то вспомните, что было с городом после нашествия!
Он на мгновение замолчал, поглядел на бояр, потупивших взгляд, и кивнул:
– Ага, вспомнили! Считай, не было Змежда! Вырезали почти всех! Заботой Ивана Фёдоровича он из руин поднят. Заартачимся – не Роговолд, так хан нас снова навестит. Только уж будьте уверены – тогда восстанавливать будет нечего! И некому!
– Неправильно это. А как же закон? – подал голос другой боярин, довольно молодой, со светлыми, цвета зрелой пшеницы, волосами и голубыми глазами.
– Какой закон?
– Престолонаследия.
Кудрявый хмыкнул.
– Вот ты про что вспомнил, Афанасий Борисович! А не хочешь ли ты у бабки своей, Аглаи, спросить про законы? Не спросишь! Потому как бабку твою прямо тут, на Речном рынке ханаты зарезали! А мать твоя босая из города бежала, всё здесь бросив. Забыл?
Степан Несторович резко встал, упершись ладонями в стол. Его худая, костлявая фигура нависла над членами городской Думы, отбрасывая длинную, чёрную тень.
– А твоя матушка, Егор Викторович, прости Владыка, изнасилована была и мёртвая в реку брошена! Моего деда с бабкой прямо в хате заживо сожгли! Хорошо, что старая была, так бы сначала надругались. А потом всё равно бы сожгли!
Он всплеснул руками и покачал головой.
– Неужто память вам изменила? Так я напомню! Как нельзя было к реке подойти – тела вдоль берега друг на друге, будто стена в сажень высотой, лежали. Как людей в воду бросали, а тех, кто всплывал, – багром по голове! О законах они вспомнили. Эх вы, святоши мягкотелые! Запомните – своя рубашка ближе к телу! Коли хан так решил – нечего тут больше обсуждать! Роговолд неприступный Радоград взял, что уж про нас говорить!
Степан Несторович вытер пот со лба. Он попытался встретиться взглядом с кем-то из мужчин, но те упорно отводили глаза. Молчание было ответом на его яростную речь.
– Ну, раз на себя вам плевать – о людях подумайте! – набрав в грудь воздуха, продолжил он. – Им, бабам, старикам, детишкам – всем придётся отвечать, если проявите строптивость. Чем будете мать утешать, когда у неё на глазах младенца ногами растопчут? Законами вашими, что ли? Ей до законов дела нет! Ей нужно, чтобы сынок её или дочурка выросли, женились и своих детей нарожали. А те – своих. А при каком князе это будет – ей без разницы!
Посадник поднял ладонь, призывая его остановиться.
– Сядь, Степан Несторович. Довольно. Мы тебя поняли.
Дождавшись, пока тот опустится на место, Иван Фёдорович тяжело вздохнул и спокойно произнёс:
– Нет в этом городе человека, который желал бы ему блага больше, чем я. Когда я стал главой Змежда, он лежал в руинах. Огромными усилиями удалось возродить его из пепла! Всё здесь: дома, палаты, улицы, мосты, стены – отстроено заново. Лишь немногие здания уцелели тогда. Почти никто из нынешних горожан или их предков не жил в старом Змежде. Все они пришлые, ибо прежние жители были вырезаны ханатами.
Посадник поглядел на сложенные друг на друге морщинистые ладони.
– Я посвятил восстановлению города всю свою жизнь. И потому согласен со Степаном Несторовичем. Мы верны Радограду! Но кто правит в столице – уже не нашего ума дело. А вот сохранить Змежд – это как раз то, о чём всем присутствующим стоит подумать.
Мужчина обвёл собравшихся взглядом.
– Потому, уважаемая Дума, предлагаю проголосовать. Кто согласен со мной и Степаном Несторовичем – поднимите руки.
Кудрявый тут же вскинул ладонь.
– Давайте, поднимайте, – подначил он остальных. – Другого выхода нет.
Бояре нехотя, переглядываясь и вздыхая, начали поднимать руки – один за другим. Никто не хотел быть первым, кто согласится с нарушением древнего закона, но и против воли хана идти было страшно.
Постепенно согласие выразили все семеро.
– Хорошо, – кивнул посадник. – В таком случае сегодня же отправим в столицу весть о том, что мы готовы присягнуть и в ближайшее время…
Внезапно, не дав Ивану Фёдоровичу закончить, с улицы раздался протяжный, пронзительный звук.
– Горн! – воскликнул Степан Несторович.
Встревоженные заседатели вскочили и, подбежав к окнам, попытались понять, что случилось.
Посадник притих.
Горн Змежда, огромную медную трубу, отлитую в каменецких мастерских ещё в незапамятные времена и чудом уцелевшую при ханатском разгроме, использовали лишь в двух случаях.
– Это пожар или… – начал кто-то из бояр, облепивших резные рамы.
– Или! – резко перебил кудрявый. – Не видите? Дыма над городом нет!
Вскочив, Иван Фёдорович накинул на плечи тёплый плащ и быстрым шагом направился к выходу. Степан Несторович последовал за ним. За их спинами раздался шум – остальные бояре тоже поспешили покинуть помещение.
Посадник стремительно спустился по винтовой лестнице – зал Семи Огней находился на вершине самой высокой башни детинца Змежда. Затем пересёк двор и направился к стене.
Каменная кладка, возведённая в первые годы его правления на чёрном, обожжённом фундаменте старого города, довлела над припорошенной снегом землёй.
Холодный ветер трепал полы его плаща, проникая под одежду. Острые, как иглы, снежинки жалили лицо, заставляя щуриться.
Ступень.
Ещё ступень.
Шаг за шагом он поднимался по лестнице, пока, наконец, не достиг вершины и не застыл в изумлении.
Перед главными воротами города стояло большое войско.
Пешие и конные ратники. Метательные орудия.
Всё под бирюзовыми знамёнами Радонского княжества.
***
– Илья, седлай коня!
– Может, не надо, княжич? – с надеждой спросил он. – А если метнут чем со стены? Стрелу пустят или дротик какой?
– Не метнут, – отрезал Владимир. – Как я заставлю их подчиниться, если боюсь прийти и потребовать этого? Святослав, ты в седле держаться можешь?
Мальчик коротко кивнул.
– Да, лекарь хорошо перевязал рану.
– Отлично. Тогда поедешь с нами.
От дружины, выстроенной в походном строю в сотне шагов от укреплений Змежда, отделились трое всадников – Владимир, Илья и Святослав. По присыпанной снегом дороге они медленно приблизились к закрытым воротам.
Остановившись, княжич взглянул на стену. Там, прямо над въездом в город, толпились люди – судя по одеждам, знатные горожане, стремившиеся понять, кто прибыл к ним с войском. Все они напряжённо замерли, ожидая, что всадники вот-вот заговорят.
– Жители Змежда! – громко воззвал княжич. – Меня зовут Владимир Изяславович! Я старший из оставшихся в живых сыновей и наследник Юрия, почившего государя Радонского княжества. Властью, данной мне от рождения по законам божьему и человеческому, я приказываю открыть ворота и впустить меня с войском!
Из безмолвно взирающей сверху толпы выделился приземистый, плотный мужчина в меховом плаще, наспех наброшенном на плечи. Выйдя вперёд, он упёрся руками в парапет и угрюмо посмотрел вниз, туда, где в ожидании ответа стоял Владимир. На мгновение задержал взор на сыне, затем мельком оглядел остальных.
– Княжич, погляди! – тихо произнёс Святослав, улыбнувшись. – Это мой батюшка! Иван Фёдорович, посадник.
Владимир, не отводя сосредоточенного взгляда от стены, кивнул.
– Иван Фёдорович, здоров будь! – окликнул он. – Насколько я помню, на Змежд тебя посадил мой отец, князь Юрий?
– И ты будь здоров, – громко, чтобы слышали все, ответил тот. – Ты верно помнишь! Посадить-то посадил! Только когда это произошло, не было тут, считай, города. А ты тогда ещё дитём несмышлёным был, не запомнил, видать!
Владимир, обменявшись взглядами с Ильёй, усмехнулся. Ответ посадника показался ему дерзким.
– Раз ты признал меня, то почему разговариваешь со мной, стоя на стене? Или я не наследник Речного престола?
– Признать-то я тебя признал! – отец Святослава развёл руками. – Да вот только не наследник ты больше. При всём уважении к тебе и покойному Юрию, в Радонском княжестве новый правитель. Роговолд Изяславович! И без его дозволения ты в мой город не войдёшь!
Нахмурившись, Владимир вздохнул. Разговор шёл совсем не так, как он рассчитывал.
– А не боишься ли ты, Иван Фёдорович, что я Змежд силой возьму?
Оруженосец, услышав слова княжича, испуганно взглянул наверх.
– Возьмёшь силой? – посадник сдвинул кустистые брови. – Собираешься кровью залить выстроенные мной стены и по телам своих дружинников войти внутрь? Не наследника это слова! Так говорит лишь разбойник, главарь банды, не признающий княжеской власти, дарованной людям Владыкой!
Он выпрямился и добавил с угрозой:
– Уходи подобру-поздорову, а не то велю страже отогнать вас стрелами подальше!
Княжич не сразу ответил. Какое-то время он молчал, втягивая ноздрями студёный воздух.
– Что ж, воля твоя! – наконец произнёс он.
Владимир криво улыбнулся, щурясь на ветру, и обратился к своим спутникам:
– Разговор окончен. Возвращаемся в лагерь.
В расположении войска их встретили Никита и Ярослав. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, они не могли дождаться результатов переговоров. Но, завидев угрюмое лицо Ильи, всё поняли.
– Не откроют ворота? – спросил Никита.
– Нет, – мрачно отозвался Владимир.
Он спрыгнул с лошади и, не тратя времени впустую, принялся отдавать распоряжения:
– Илья, разбиваем стоянку. – Его речь была отрывистой и чёткой. – Метатели установи вон на том холме, так мы сможем забросить ядра прямо в детинец. Никита, перекрой все дороги в город, расставь усиленные дозоры. Ярослав, на тебе конный патруль. С этого момента Змежд в осаде. Никто не должен покинуть его или проникнуть за стены без нашего ведома. Попытаемся взять город быстро…
– Княжич, – кротко перебил его Святослав. – Позволь сказать.
Владимир остановился на полуслове и вместе с тысячниками, внимательно слушавшими его указания, посмотрел на мальчика.
– Да, Святослав, конечно, говори. Чего хотел?
– Погоди с осадой, – откашлявшись в кулак, сказал он. – Это успеется. Позволь мне поговорить с отцом. Он хороший человек, просто его сердце болит за город. Он поднял его из руин и боится увидеть, как тот вновь обратится в пепел. Потому и отказал тебе. Отпусти меня, я встречусь с ним. Уверен, он изменит решение!
Внимательно поглядев на рынду, будто пытаясь прочитать его мысли, Владимир кивнул:
– Хорошо. Если есть хоть малая возможность избежать кровопролития, мы должны попытать удачу. Но если он не прислушается к тебе – я буду вынужден взять город силой. Постарайся объяснить это отцу. Я буду ждать ответа до утра.
Глава 8. По обе стороны стен.
Змежд, самый северный город Радонского княжества, располагается у самой границы с каменецкими землями. С древних времён он славится как крупный торговый центр – богатый, густонаселённый, живущий шумной, полной движения жизнью.
Его процветание неразрывно связано с удачным расположением в излучине двух рек – Радони и впадающей в неё Зыти. Это давало городу множество преимуществ, ведь он стоял на перекрёстке важнейших водных путей: по Зыти можно было плыть с востока на запад, а по реке-княгине Радони – с севера на юг.
Основанный несколько веков назад при князе Станиславе Добром, Змежд постепенно накапливал силу и богатство. Его рынки, не уступавшие по размерам торговым площадям самого Радограда, ломились от мехов, железа, изделий из дерева, тканей и, конечно же, рыбы всех видов. Здесь можно было найти любой заморский диковинный товар, о котором лишь слышали в Радонии. Купцы со всех уголков света стекались в город, чтобы продавать и приобретать. Одни затем отправлялись в таинственную Степь или ещё дальше – в Ликай, другие – в Радоград, к Белому морю, или к северу, к Старову и предгорьям Каменецких гор.
Город рос и ширился. Его улицы были полны суеты, а многочисленные закоулки – густых, тягучих запахов пряностей и благовоний. На набережных и в речных гаванях можно было встретить людей из Степи, Ликая, с Торговых островов и даже из далёких земель, о местоположении которых было известно лишь самому Зарогу.
Змежд был не просто поселением – он соединял воедино части Радонии, словно мост, перекинувшийся с южных земель к северным.
Всё изменила пришедшая с востока буря, разразившаяся несколько десятков лет назад и навсегда изменившая судьбу процветающего купеческого центра.
После того как Слевск был сожжён пламенем ханской ярости, степные воины устремились на запад. Через несколько дней их передовые отряды достигли Змежда.
Подойдя к величественным стенам, ханские глашатаи возвестили, что город падёт, если его глава не откроет перед захватчиками ворота. Однако тот ошибочно решил, что перед ним лишь небольшая шайка кочевников, неспособная преодолеть мощные каменные укрепления.
Змежд был богат, и его знать не стала дожидаться подхода княжеской дружины. Используя средства городской казны, бояре поспешно собрали и вооружили ополчение.
Под покровом ночи подготовленный отряд выскользнул за стены и нанёс неожиданный удар по ханатам, обойдя их лагерь сзади. Сотни степняков пали той ночью, десятки телег с припасами были преданы огню.
В ответ хан, впавший в ярость, приказал разрушить город до основания. Говорят, в день приступа, на рассвете, тьма не рассеялась, а, напротив, сгустилась и, словно грозовая туча, нависла над Змеждом и его окрестностями. А затем из неё, будто из густого тумана, к стенам вышел демон.
Огромный и могучий, покрытый чёрной, как ночь, шерстью, он одновременно напоминал медведя и быка. Закрученные в кольца рога и пылающие багряным огнём глаза вселяли ужас в защитников города.
Зловещая дымка клубилась вокруг него так, словно солнечные лучи не смели коснуться богомерзкого тела. Отвратительное, чужое для всего подлунного мира существо медленно ступало на задних лапах, и каждый его шаг сотрясал землю под собой. Когда оно приблизилось к воротам, те выдержали лишь один сокрушительный удар его когтистой лапы.
Змежд пал.
В тот день почти все его жители – женщины, дети, старики – погибли. После недолгих уличных сражений лишь нескольким сотням горожан удалось спастись, но истерзанные, искалеченные тела остальных устилали улицы и площади. Оплакать убитых и совершить над ними обряд было некому.
Долгое время над превращённым в погост городом кружили тучи воронов, пронзительно каркая и предаваясь страшному пиру.
Однако, полностью уничтожить город всё же не удалось. Владыка смилостивился над ним. В тот же день с небес низвергся ливень, длившийся трое суток. Дождевая вода погасила пламя пожара и уберегла от превращения в пепел несколько зданий. Однако от прежней славы торгового центра, стоявшего в месте слиянии двух великих рек, не осталось и следа.
Прошли годы.
Змежд восстал из руин ценой неимоверных усилий своего талантливого посадника. Каменные стены были отстроены вновь – пусть не столь высокими и неприступными, как в былые времена, но всё же способными защитить город.
Он оправился, но память о пережитом бедствии навсегда осталась с его жителями – чёрные, опалённые, покрытые сажей остовы старых стен служили безмолвным напоминанием о постигшей город трагедии.
***
Морозная мгла опустилась на землю. Холодный, порывистый ветер, словно охотничий пёс зайца, гнал по небу тёмные, рваные облака, время от времени заслоняя тусклый лунный диск.
В лагере готовились ко сну.
Илья, подобно навье, носился на лошади из стороны в сторону, расставляя дозоры вдоль дорог и тропинок, ведущих к нему. Дружинники разводили костры и устанавливали серые походные шатры – единственное пристанище, доступное им в эту холодную ночь.