Живые нити
Считалось, что удостоверение следователя Бюро Магического Контроля открывало любые двери, но нет – эту дверь приходилось брать на таран, а жителей виллы – измором. Приход Алека талантливо игнорировался семейством Ласкарис уже не менее четверти часа, хотя то ли дворецкий, то ли секретарь дважды предлагал ему чая и сигар. Хотелось кофе с ромом для опохмела – можно без кофе – но Алек героически молчал.
Информатор еще на рассвете сообщил, что Линос Ласкарис, в широких кругах известный под именем Эстет, показался в собственной вилле накануне ночью. Алек жаждал засвидетельствовать ему свое непочтение, замаскированное дружелюбием.
Когда наконец дверь с тихим шорохом отворилась. Алек, любовавшийся видом из окна, обернулся и встретился с Эстетом взглядом. Ластарис сдал: полноватые гладко выбритые щеки осунулись, синяки под глазами почернели, а по шее пошли пигментные пятна. Эстет держался ровно, хоть припадал на обе ноги и опирался на франтоватоватую трость, идеально подходящую по цвету к его костюму новейшего фасона. Глядя на него, принарядившийся Алек все равно почувствовал себя грязным расхлябанным бездомным.
– Доброе утро, Зорбас. Я только прибыл домой из санатория и чрезвычайно занят. Чем я могу вам помочь?
Он не предложил присесть и не протянул руку в качестве приветствия. Алек не подал виду.
Было время, когда от одного имени Эстета на глаза Алека падала кровавая пелена. Нет, он ничего не крушил и даже не кричал, но душу будто выворачивало наизнанку. Зная это, Варрон не поставила его главным следователем по делу о Грануле – холодная голова всегда лучше горячей. С тех пор утекло много воды. Алек стал спокойнее и куда флегматичнее в вопросах собственных эмоций.
– Я не задержу вас надолго, – произнес он уверенно. – Давно пытался связаться с вами.
– Я был на курорте в горах, лечил кашель. Из-за моря и жары здесь слишком влажно. Доктора посоветовали сухой и более прохладный воздух.
– Почему же вернулись так срочно? Погода у нас не улучшилась, как видите.
– А вы не знаете? – Эстет хмыкнул, поправил уложенные назад белоснежные волосы. – Большая часть моих сбережений лежит в Центральном банке. Я взволнован произошедшим вчера и думаю, вы здесь за этим же. Узнать, знаю ли я что-то.
– Вы совершенно правы. А вы знаете?
– Пока нет. Я приехал всего шесть часов назад, удивительное везение, что вы застали меня дома, – он изошелся кашлем, но быстро взял себя в руки.
– Я крайне удачлив. Вам знаком некий сын Дома Медведя, известный как Сизый?
Алек внимательно всматривался в лицо собеседница, выкрутив на максимум все звериные инстинкты. Ласкарис глянул на протянутый портрет и даже не дрогнул:
– Нет, я никогда не видел этого человека.
– Странно, ведь говорят, что это приближенное к вашей семье лицо.
Ласкарис ухмыльнулся:
– Многие говорят, что приближены к моей семье, надеясь, что это повысит их статус. В действительности у нас очень тесный круг друзей.
Он держался хорошо: говорил уверенно, с легкой ленцой в голосе, смотрел прямо и твердо. Эстет располагал к себе с первой секунды.
– Послушайте, Александр, – Ласкарис приподнял чуть подрагивающую руку, останавливая следующие вопросы Алека. – Давайте начистоту. Вы копаете не туда. Моя семья давно завязала с любыми делами, которые вы могли бы счесть грязными. Проверьте нашу бухгалтерию, поговорите с людьми – нам нечего скрывать. Я больной пожилой человек, к тому же, меня не было в городе два месяца. И сейчас я в последнюю очередь хотел бы ругаться с полицией. Мы занимаемся аграрным бизнесом, лето очень жаркое, и посевы высыхают. Наш банк на грани банкротства. У меня куча проблем, которые нужно решать и без ваших глупостей. Понимаете?
– Я ни в чем вас не обвиняю, господин Ласкарис, – Алек проглотил фразу “пока не обвиняю”. – Просто пытаюсь узнать, слышал ли такой человек, как вы, полезные для следствия сплетни?
– Если услышу что-то, то обязательно поделюсь с вами. А теперь позвольте откланяться, дела не ждут.
Алек попытался спросить что-то еще, но спина Эстета скрылась за дверью поразительно быстро для человека, опирающегося на трость. Понимая, что ловить больше нечего, следователь направился к выходу.
“Как минимум, теперь я знаю, что Эстет в городе, – недовольно констатировал он. – И что он либо не причастен к ограблению банка, либо проворачивает какую-то денежную махинацию. Хотя для него это слишком топорно…”
На ступеньках, ведущих к стоянке, он заметил молодого парня, заводящего красный кабриолет. Высокий стройный шатен чуть за двадцать, модная стрижка, расхлябанного вида рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, легкая щетина. Ярко-голубой шейный платок, поблескивающий на солнце атласным светом. Алек тут же вспомнил, что и сам уже несколько дней не брился, но щетина превращала его в неприятного подозрительного типа, окончательно отдаляя от образа щеголеватого красавца.
Алек перегородил автомобилю дорогу и с вежливой улыбкой оперся о капот.
– Добрый день, Александр, – без удивления сказал Ласкарис-младший. Они не встречались лицом к лицу уже несколько лет, хотя Алек постоянно так или иначе держал его делишки в поле зрения.
Следователь, замешкавшись на секунду, пожал протянутую руку. Ладонь шатена была мягкая, но сильная.
– Срочно нужно ехать по делам бизнеса, на поле был пожар, я крайне спешу. Я могу чем-то помочь?
– Один вопрос. Вам знаком этот человек?
Алек протянул Ласкарису портрет, тот на миг задержал взгляд и покачал головой.
– Увы, нет. Это преступник?
– Да, – Алек весь превратился в слух, но чутьё так и не дало знака. Никакого подвоха в этом разговоре не было. – Благодарю за помощь.
Ласкарис младший кивнул и вырулил на дорогу. Перед тем как уехать, Алек скинул пиджак и жилетку и расслабил узел галстука. Уже отъезжая, он заметил дрожащие шторы в окне второго этажа.
“Жаль, что после перестрелки в доках у меня нет никаких улик, которые можно было бы ткнуть старому интригану под нос и послушать чутьё”, – ветер обдувал волосы, не принося прохлады, и Алек продолжал задумчиво следить за дорогой.
Младшему Ласкарису хотелось верить. Честные глаза и открытая манера держаться очень располагали: мерзавец был крайне харизматичен с самого детства. Вот только Алек никому из этой семейки не доверял. От них стоило ждать многоходовой партии, сложных схем и махинаций, хотя звериное чутье Алека ни разу не забило в набат.
“Ладно, посмотрим, что там нарыл Руфин”, – решил Алек и прибавил газу.
Ехал долго. Центр города перекрыли забастовщики: завод по переработке мрамора объявил о сокращениях и уменьшении смен, и улицу наводнили злые до одури рабочие. Пришлось бросить машину в одном из дворов и дойти пешком, лавируя между митингующими мужчинами и женщинами. В толпе мелькала полицейская форма, но пока всё проходило довольно мирно, хоть и шумно.
Алек пробрался в здание Городской Полиции с черного входа, чтобы не нервировать толпу, и, миновав несколько переходов, оказался в крыле Бюро.
Уллия курила в открытое окно прямо у кабинета.
– Хорошо, что ты здесь, – вместо приветствия Алек слегка хлопнул её по плечу. – Объявляю общий сбор по делу Центрального банка. Соберём всё, что удалось нарыть, я тоже кое-чем поделюсь.
– Обязательно. Сейчас разберемся с нашей гостьей и сразу начнем.
– С какой гостьей?
Глава 6
– Ой, какая ты растрепанная. Там что, ураган? – Лейла захихикала над своей шуткой. Она сидела в гостиной с пяльцами в руках, огненно-красная шелковая нить летала вверх-вниз, оставляя на ткани тонкие штрихи.
– Да, – Дина рухнула в кресло, скинула туфли-лодочки, стала медленно вытаскивать шпильки из волос. Потом откинулась на спинку и замерла. Служанка с подносом, на котором стояла одна чашка, застыла в нерешительности в дверном проеме.
– Принесите госпоже Дине тоже чашечку.
– Никчему, – пробурчала она. – Отец дома?
– Да, у себя в кабинете.
– Бросай всё и пойдем.
– Я не могу. На кухне износилось вафельное полотенце, которым мы сохраняем тепло блюд. Я решилась помочь, пока нет заказов, а то потом…
– Пойдем! – резче, чем следовало, бросила Дина. Лейла поджала губы и молча пошла за босоногой сестрой по лестнице и по переходу в мастерские. Одинокая работница красила нитки в дальнем углу. На их шаг она подняла голову и крикнула:
– Госпожа Дина, индиго почти кончился, осталось на один раз!
– Спасибо, – процедила Дина со странной смесью благодарности и сарказма в голосе и добавила себе под нос. – Индиго, скотина. Самый дорогой краситель, как назло…
Зарывшийся в бумаги отец поднял на них красные от усталости и недосыпа глаза и улыбнулся:
– Ну как, Диночка? Все удалось?
Дина закусила губу и рассказала, как есть. На моменте с выстрелами Лейла охнула и закрыла рот ладонью, отец сцепил руки перед лицом, уткнувшись в них, как в щит.
– Представители банка ничего мне не ответили, – глухо закончила она. – Я видела, что в хранилище: в двух словах, там пусто. Вероятно, что-то пошло не так еще до ограбления. Грабитель был один и убежал на своих двоих, вряд ли он смог бы унести очень много денег. День зарплат был вчера, но сегодня стояла целая очередь недовольных рабочих. Я сомневаюсь, что мы сможем вывести оттуда наличные или стребовать с них страховые выплаты.
– Одно ограбление за другим, – голос отца дрогнул. – В городе орудует какая-то банда?
– Ну у нас хотя бы стены на месте, – мрачно сыронизировала Дина. – Почерк не похож, но думаю, ничего хорошего ждать не стоит. Я послушала разговоры рабочих после взрыва, люди недовольны и пессимистичны.
Каспар постучал пальцами по столешнице, покрытой тонким слоем бумаг, как скатертью.
– Тогда нам остается полагаться только на себя. На себя и на детектива Милоноса, который сегодня уже начал расследовать наше дело. Кстати, он зайдет завтра утром, хочет обсудить что-то со всеми членами семьи.
Дина из последних сил старалась держать себя в руках, но услышав фамилию детектива, не смогла больше контролировать ярость, перемешанную со страхом и усталостью под легким соусом отвратительного дня.
– Милонос – козел, – рыкнула Дина. – Он в лицо сказал мне, что считает ограбление страховым мошенничеством и будет искать этому доказательства!
– Милонос – друг вашего дедушки и давний знакомый семьи. Между нами, он очень уважаемый человек и работает на правительство. Диночка, не нужно устраивать драму… – лицо отца принято то самое серьезно-строгое выражение, от которого у маленькой Дины сердце проваливалось в пятки. Оно сработало бы и сейчас, но Дину начало потряхивать от злости и невыпущенного адреналина.
– Подожди, отец, то есть у меня нет повода для драм? Нас обворовали! Я чуть не погибла во время ограбления банка от пули. Да что там пули, меня могло пришибить осколком стены. Наши покупатели не получат экспонаты аукциона: одни – потому что их артефакты украли, хотя договор с ними мы не расторгаем и делаем вид, что всё в порядке. Другие – потому что банк, через который мы проводили все операции, вероятно, обанкротится. А твой детектив пытается очернить нас! В итоге у нас не останется ни денег, ни репутации!
– И что ты предлагаешь? – взвился он, подскакивая на месте. Дина в испуганном удивлении отступила шаг назад. Отец никогда не был громким, эмоциональным или импульсивным. – Или ты считаешь меня за дурака, который не осознает масштаб катастрофы? Спасибо, дочь, я осознаю! Какие у тебя есть варианты?
– Для начала уволить козла, который вместо того, чтобы помогать, копает нам могилу!
– Никто кроме него не может нам помочь! – Каспар явно хотел сказать что-то еще. Желваки на лице заиграли, руки напряглись, он уже открыл рот, но потом глубоко вздохнул и закончил спокойнее. – А вы, может быть, займетесь делом?
– Ну да, дай-ка посмотрю список наших заказов из нуля пунктов! – Дина развернулась на пятках и выскочила из кабинета. Она вихрем промчалась по коридорам, напоследок хлопнув дверью в свою спальню. Её потряхивало, руки дрожали, в глазах было мокро. Спутанные волосы, каскадом выпавшие из наполовину распущенного пучка, обжигали жаром спину. Она сглотнула ком, стянула и бросила на пол платье в пятнах, белых от пыли банковских стен.
Холодная вода привела её в чувства. Стоя под струей, будто смывающей этот дурацкий день, Дина терла руками лицо до тех пор, пока щеки не раскраснелись. Потом выбралась из ванной и, не вытираясь, вернулась в спальню.
– Есть только один способ успокоиться, – пробормотала она в пустоту. На скорую руку она натянула ситцевый домашний комплект, заплела косу и вышла в мастерскую.
Один заказ у неё все-таки был.
Как и у всех артизан, у дома Дайвари были Семейные Дневники – огромные рукописные тома о том, как творить магию. Для любых артефактов правила всегда были одинаковыми: выбирать нужные материалы, использовать ручной труд и принимать обет. Казалось, все очень просто, но на деле тома Дневников росли в числе: из поколения в поколение женщины рода Дайвари экспериментировали с собственной магией и записывали те комбинации, которые срабатывали лучше, быстрее, эффективнее. Какие-то этапы работы можно было поручить обычным мастерам, на каких-то ни в коем случае не допускались чужие руки – и это тоже обязательно передавали потомкам. Отдельным пунктом шло описание принятых обетов: любая магия требовала от мастера “жертвы”, осознанного отказа от личного комфорта. Чем сложнее артефакт, тем бóльшую жертву нужно было принести: иногда в ткань вплетали собственные волосы или добавляли в красители кровь.
Дина прошерстила все Дневники, изучая истории своих предков о защитных рубахах для кроссбридов, и вкратце набросала на листке план действий. С этой бумагой Дина и зашла в мастерскую, ловящую окнами последние лучи солнца.
В мастерской стояло несколько ткацких станков, но Дина всегда выбирала один и тот же. Деревянная рама была покрыта темным лаком, и хотя запах выветрился еще до рождения Дины, от прикосновения к станку возникало странное чувство свежести. Будто притрагиваешься к чему-то новому – возможно, к ещё не сотканному полотну?
Она щелкнула выключателем, и над станком загорелась одинокая лампа. Дина тщательно вымыла руки, чтобы не замарать белоснежные хлопковые нитки, глубоко вздохнула и тронула указательным пальцем лоб, подбородок и яремную ямку на шее. Это означало, что работа начинается и обет принят. Теперь Дина не сможет остановиться до тех пор, пока полотно не будет соткано целиком, иначе его магия развеется.
Катушки с хлопковыми выбеленными нитями стояли в отдельном шкафу склада – целая шеренга из тяжелых бабин. Дина вытащила одну и, не задерживаясь, начала заправлять основу. Это был самый унылый и долгий этап: нужно отмерить длину ниток, привязать к навою станка, протянуть специальным крючком через ремизки – ушки в перекладине. Дина планировала получить тонкую полотняную ткань, так что нужно было подготовить огромное количество нитей основы. К счастью, в её руках нитки никогда не путались, не обрывались и будто бы сами прыгали в ремизки.
Дина помнила, как в детстве подслушала разговор приглашенных мастериц: одна из них злилась и завидовала женщинам из рода Дайвари. Любое рукоделие давалось им легко, не нужно всю жизнь набивать руку, чтобы достигнуть мастерства. Нитки любили Дайвари, будто бы играли в поддавки, сами ложились как надо, быстро, идеально ровно. Дина до сих пор не понимала, чему тут завидовать: любой артефакт требовал от артизан часы ручного труда. Да, в итоге получалось нечто волшебное, но ничего не давалось артизанам просто так: в каждый артефакт вкладывали много сил и магии. Это не сказка, где все происходит по мановению руки.
За работой Дина впадала в транс. Казалось, что время замедлялось, обволакивало её со всех сторон толстым пуховым одеялом, отрезая от остального мира. Воздух был вкусным, тело невесомым, а руки порхали вокруг быстро и легко, словно диковинные заморские птицы. Разум становился четким и резким, как острие ножниц. Ничего не беспокоило и не отвлекало от повторяющегося танца простых действий: растянуть, привязать, поддеть крючком, зафиксировать.
Когда Дина закончила заправку, была уже глубокая темная ночь – до рассвета оставалось совсем недолго. Она на ходу размяла шею, заправила нитку в челнок и довольно улыбнулась: сейчас будет самое интересное. Она пустила челнок из правой руки в левую, и первая нить легла в основание будущего полотна. Дина нажала на подножку, и ремизки сместились, перекрещивая нити основы.
Станок издавал особый волшебный звук, успокаивающий и нежный. Шшшшух – челнок летит под нитками из угла в угол. Чик – подножка едва слышно вжимается в пол. Щелк – перестукивают ремизки вверх-вниз, сменяя друг друга. Тук – уверенным движением Дина прибивает новый ряд, чтобы полотно получилось плотным и ровным. И всё заново.
Утро встретило Дину за работой, принося в музыку её ткацкого станка новые нотки: шуршащие об асфальт колеса машин, голоса рабочих, стук повозок и каблуков. Мастерица, пришедшая на смену, поздоровалась с ней в пустоту: никто не ожидал ответа от артизан за работой.
Когда спину стало прижигать раскочегарившееся солнце, она последний раз пустила челнок в полет и перепроверила длину получившейся ткани. Ручной станок позволял ткать узкое полотно, поэтому длина отреза должна быть не меньше четырех метров. Дина довольно, но устало кивнула сама себе, срезала ткань со станка и поднялась с табуретки. Спина и шея затекли, но, несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось – от магии оставался приятный шлейф бодрости и удовлетворения, и Дина улыбалась сама себе. Запоздало поздоровавшись с работницей в ответ, она выскользнула из мастерской и спустилась в столовую.
Семья еще не собралась на завтрак, лишь отец сидел за пустым столом, листая утреннюю газету. Дина, чуть стесняясь, подошла к нему со спины, обняла за плечи и уткнулась носом в седеющую макушку.
– Прости за истерику, – пробормотала она. – Меня пугает будущее. Я боюсь, что мы не справимся и разоримся.
Напряженные плечи отца расслабились, теплая ладонь накрыла её запястье.
– И я боюсь, – прошептал он в ответ, и в этот момент Дине стало так страшно, что захотелось продолжить истерику. Она закусила губу почти до крови и сильнее прижалась щекой к затылку отца. Они замерли так, не рискуя спугнуть хрупкое чувство защищенности и единения. Каспар первым нарушил молчание:
– Я знаю, что Милонос тебе не нравится, но дай ему шанс. Я безоговорочно доверяю ему.
– Хорошо, – ответила Дина через силу. Она сомневалась, что первое впечатление можно исправить. – Он уже пришел?
– Будет здесь после завтрака.
– Я так рада, что вы помирились! – ещё из коридора взвыла Лейла. – Я попросила приготовить нам что-нибудь эдакое.
– Диночка, тебя просят подойти к телефонному аппарату!
Дина оторвалась от отца и с любопытством выскользнула в гостинную. Телефонный аппарат установили давно, но она никогда им не пользовалась. Бабушка Аиша с заговорщицким видом передала Дине трубку и даже подмигнула. Ничего не понимая, Дина прислушалась.
– Алло?
– Доброе утро, – прозвучал бодрый голос телефонистки. – На связи Дом Волка, соединяю.
Дина вцепилась обеими руками в трубку, холодея.
– Яннис?
Сквозь шипение и пощелкивание пробился далекий, плохо различимый голос.
– Что за дурацкая машина! Дина, это уже ты? Ты меня слышишь?
– Слышу, – крикнула она в ответ в полный голос. – Это я, Яннис. Как дела?
– Я решил позвонить по твоему вопросу, помнишь, ты спрашивала позавчера?
Дина нервно кивнула, потом осознала, что он не видит её, и закричала снова:
– Да! Есть какие-то новости?
– Я спросил у знакомого, который дружит с семьей босса. Ты понимаешь, о чем я?
Дина сглотнула, осознавая, что телефонистка может слушать их прямо сейчас – не время бросаться именами бандитов.
– Понимаю. И что сказал твой знакомый?
– Он сказал, что босс ничего не знает о твоем деле. Это не их фирма. Больше я пока не могу узнать, но если вдруг удасться, я протелефонирую.
– Хорошо, спасибо!
В трубке щелкнуло, и загудели длинные гудки. Дина вздохнула, не понимая, радоваться этой новости или нет. Само имя Эстета наводило на неё ужас, но это был понятный и известный враг. В глубине души она с самого начала подозревала именно его, но если это не Эстет – то кто?
После завтрака Дина почувствовала первые намеки на усталость. Она поплескала холодной водой в лицо, переоделась в дневное платье и спустилась на первый этаж. Ещё на лестнице, до того, как голоса достигли её уха, настроение стремительно поползло вниз. Она заглянула в гостиную – вся семья ждала её там, рассевшись по диванам. Милонос сидел в кресле напротив; его слащавая ухмылка не предвещала ничего хорошего.
– Диночка, господин Милонос хотел поговорить с тобой, – произнес отец с нажимом. Дина вздернула уголки губ и выжидающе посмотрела на детектива.
– Я чем-то могу вам помочь?
– Можете. Хранилище было закрыто ночью, это подтверждает господин Каспар, – кивок вежливости в сторону отца. – На дверь установлен особый замок-артефакт, его нельзя открыть обычной отмычкой или копией ключа, только специальными ключами, созданными вместе с замком. Господин Каспар утверждает, что они есть только у членов семьи. Мы проверили – все остальные экземпляры на месте и работают. Остался ваш.
– Хорошо, я принесу свой. Я не ношу его с собой.
– Буду ждать вас у хранилища.
Отец проводил их ободряющей улыбкой, Лейла почему-то вторила ему.
Ключ хранился в ножке кровати – нужно было открутить верхушку и потянуть за едва заметную леску. Дина быстро вернулась на второй этаж, где детектив ждал её в одиночестве.
“Почему вообще отец так ему доверяет?”
Под зорким взглядом детектива Дина отперла дверь ключом и отдала его Милоносу. Тот внимательно изучил ключ и попробовал щелкнуть замком сам.
– Что ж, настоящий, – произнес он с едва различимым разочарованием. – Тогда все понятно…
– Что вам понятно? – Дина с трудом давила агрессию в голосе. Милонос поднял голову и окинул её неприятным взглядом, будто просвечивающим до костей.
– Вы вчера были на месте ограбления банка? – ответил он вопросом на вопрос.
– Да.
– Как часто вокруг вас происходят ограбления. И что же вы там делали?
Дина отстранилась, скрещивая руки на груди.
– Относила деловые документы.
– Планировали подать бумаги о страховке? Я как раз вчера отдал вашему отцу бумагу от меня.
– Вы подозреваете меня в пособничестве ворам или в махинации со страховкой? Вы не перепутали меня с главой преступного мира?
Милонос растянул рот в довольной улыбке, в углу рта мелькнула щербинка.
– Я рассматриваю много вариантов, госпожа Дайвари.
Дина вцепилась пальцами в предплечья, чувствуя, как непроизвольно раздуваются ноздри.
– Как вы узнали, что я была в банке?
– У меня всюду маленькие глазки, которые докладывают обо всем, что видят.
– Давайте я переведу. Вы следили за мной, стараясь доказать свою теорию, вместо того, чтобы искать настоящих похитителей?
– Если они есть.
– Они есть и разгуливают на свободе, – Дина резко подалась вперед и зло зашипела. – Или вы горазды только сочинять наговоры на приличную семью? Подéлитесь своими подозрениями с моим отцом, который платит вам за расследование?
– Ну у меня нет претензий ко всей семье… Я обязательно поделюсь с ним информацией в самое ближайшее время. Хорошего дня, – детектив, продолжая улыбаться, кивнул и пошел вниз по лестнице.
Дина поняла, что дрожит, несмотря на выматывающую жару. Не до конца осознавая, что делает, она прокралась на улицу мимо гостиной, в которой еще звучали голоса детектива и семьи – удивительно дружелюбные.
Сегодня во внутреннем дворике было пустынно. Слепящее солнце старательно выжигало зелень в клумбах, и, хотя слуги поливали их каждое утро, трава пожелтела и стала напоминать солому. Дина опустила шляпку пониже, пряча глаза. Прогуляться, подумать, прийти в себя – это именно то, чего ей сейчас хотелось. Она механически дошла по улице до ближайшего ресторанчика, села за столик, наугад ткнула в меню, чтобы официант отвязался.