Ветер Вечности

Глава 6

Мягкий свет утренней зари пробивался сквозь высокие стрельчатые окна королевской спальни, рисуя золотистые узоры на полированном полу. Эстель не сразу поднялась с постели, пытаясь еще немного удержаться в этом мгновении покоя. Она чувствовала, как в ее венах мерно пульсирует огонь, а в душе — безмолвное эхо времени. Две стихии — ее уникальное наследие, доставшееся ей от матери и отца.

— Доброе утро, мой ранний воробушек, — приветствовал ее Бенедикт, войдя в покои.

Эстель к тому времени уже успела принять ванну и одеться.

— Сокол, а не воробушек, — высунула язык Эстель.

Бенедикт подошел и мягко потрепал ее по еще не уложенным в прическу волосам.

Платье, которое сегодня надела Эстель, казалось, было соткано из переливов рассветного неба и лесной тени. Многослойный шелк и воздушный шифон словно танцевали причудливый танец, их оттенки плавно переходили от солнечного золота к таинственному аметисту. Усеянное желто-фиолетовыми ирилисами на лифе, оно лишь изредка играло винными рубинами, которые, словно капли зарождающегося рассвета расплескались на еще темном небе.

Внезапный, настойчивый стук в дверь нарушил идиллию утра.

Эстель открыла, на ходу собирая кудрявые локоны заколкой из витого золота. Бенедикт протиснулся вперед, прямо перед ней.

— В чем дело, Дренад? — спросили они одновременно.

— Ваш отец, Его Величество Мортимер, вновь собрал срочный совет. Ваше присутствие там необходимо. Дело безотлагательное, — голос Дренада звучал на грани паники.

Спокойствие мгновенно испарилось. На лице Бенедикта теперь читалась та же мгновенная тревога, что и у дворецкого. Эстель почувствовала, как внутри нее уже разгорается предчувствие чего-то по-настоящему зловещего.

Зал собраний сегодня опять был наполнен не величественной тишиной, а сгустившейся, почти осязаемой тревогой. Принц Сильверен из рода Унакитов и королева Латона из рода Сапфиров, родители Бенедикта, сидели с бледными лицами. Вычурные манеры Фаэллы и Диаманта сменились выражением глубокой озабоченности. Эней и Мириада, Их Величества из рода Александритов напоминали живые статуи. Мортимер, отец Эстель, сидел, скрестив руки на груди, а его взгляд был еще мрачнее, чем вчера. Только в глазах Изабеллы и Халатира светилась невысказанная решимость.

Когда Эстель и Бенедикт вошли, все взгляды устремились на них, и юной эльфийке показалось, что у нее дежавю. Воздух в зале внезапно начал казаться Тель тяжелым, словно свинец.

— Ваши Высочества, присядьте пожалуйста, — Дренад отодвинул тяжелый стул, помогая Тель сесть.

— Мы не можем сейчас отправиться за Ветром, дочь, — Мортимер перешел сразу к сути. — За ночь обстоятельства изменились не в нашу пользу.

— Разве есть что-то, что может быть важнее мамы, Гвил... В конце концов, победы над Роршархом? — шокированно спросила Тель. — Как ты можешь так поступать?

Бенедикт вопросительно посмотрел на Мортимера.

Над столом, по знаку короля Ирилисов, зажегся магический проектор. Запахло жженым сахаром. Эстель удивленно вскинула голову. Унакит? Здесь? Хотя, должна ли она удивляться... Эстель вспомнила, как все ее знания об этих удивительных камнях начались с галереи. С галереи не на Тельте, а здесь, в Аркольне, в мире тарильевых и сумеречных эльфов.

В центре зала возникло трехмерное изображение, которое изменялось. Это был пейзаж: некогда пышный лес, теперь превратившийся в серую, безжизненную пустыню, усеянную скелетами деревьев, которые истлели за одно мгновение. В центре этого опустошения возвышалась чудовищная кристаллическая структура — огромный, зазубренный монолит, пульсирующий нездоровым, фиолетовым светом. Вокруг него, словно танцующие призраки, парили полупрозрачные, мерцающие фигуры, постоянно меняющие форму.

— Это... — начал Халатир, его голос дрожал, — Мы назвали их Хронолитами Пародокса. Мы обнаружили первый две недели назад на одной из границ наших земель. Сейчас их уже больше восьми, и они... растут.

Голос Мортимера, который обычно звучал спокойно и уравновешенно, теперь фонил неприкрытой тревогой.

— Они не просто вытягивают жизненную силу. Они вытягивают само время. Каждый монолит, как мы выяснили, создает локальный временной парадокс, искривляя реальность вокруг себя. Эти... тени, что вы видите, — он указал на мерцающие фигуры, — не просто фантомы. Это проявления искаженных событий, стертых воспоминаний, альтернативных реальностей, которые Хронолит вытягивает из ткани бытия. Они переписывают окружающую действительность. Эльфы просто исчезают, словно их никогда не существовало. Дома, деревья, стирают из прошлого, заменяя прахом.

Эстель почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она ощущала эти искажения, слабый, но противный зуд на кончиках пальцев, там, где обычно струилась энергия времени.

— С тех пор, как королевство Изумрудов запросило союзную помощь, мы вместе испробовали против них все, что можно! — воскликнула королева Фаэлла, ее глаза покраснели от недосыпа. — Наши лучшие маги, наши сильнейшие воины, наши крепчайшие щиты. Оружие проходит сквозь этих теней, как дым. Магия... Обычная магия рассеивается, словно ее и не было. Мы не смогли обратиться к королеве Рубинов, так как она у Роршарха... Но благодаря вашему отцу мы попробовали и магию огня. В отличие от остальных методов эффект был, но недостаточный. И то лишь тогда, когда маги огня атаковали Хронолиты вместе с магами времени.

— Мои собственные попытки стабилизировать временные потоки вокруг них тоже провалились, подтвердил Мортимер, его взгляд был направлен на проекцию. — Эти Хронолиты являются якорями самого хаоса. Это открытые раны на временной ткани мироздания, которые постоянно гноятся, поглощая и искажая все вокруг.

— Перо Пламени, по понятным причинам, мы попробовать на этих Хронолитах не можем, но что насчет Чаши Превращений? — спросил Бенедикт, предчувствуя, к чему ведут остальные.

— Мы не можем рисковать артефактами, — заметил Мортимер. — Что если Хронолит окажется сильнее, и обратит Чашу в пыль?

— Ваше Высочество, принцесса Эстель, мы оказались в безвыходном положении. Наши королевства медленно, но верно, растворяются в небытии. Города исчезают, эльфы тают, словно утренний туман. Наша история, наше будущее... Все это поглощается... Каюсь, я слышала ваш разговор с отцом, о ваших силах, полученных от Богини, — королева Изабелла посмотрела на короля Мортимера.

— Вы думаете, что в возникновении Хронолитов замешана Морская волна? — голос Бенедикта был полон неприкрытого раздражения.

Король Халатир сухо кивнул Бену.

В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магического проектора. Ее нарушил Мортимер.

— Мы пришли к единственному возможному выводу... Есть только один путь. Эти Хронолиты сопротивляются огню, потому что они поглощают чистую энергию. Они сопротивляются магии времени, потому что сами являют собой искаженную магию времени. Но, возможно, они не смогут противостоять силе, которая понимает обе стихии, которая может использовать одну, чтобы идеально противодействовать другой, которая способна найти ту единственную, мимолетную точку уязвимости.

Эстель почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Холодный узел страха завязался в животе. Она знала, к чему клонит ее отец, хотя слова еще не были произнесены полностью. Она была слиянием двух разрозненных, но дополняющих друг друга магий. Шепот огня в ее венах, и медленный, ритмичный пульс времени в ее душе.

Бенедикт сжал ее руку, предлагая молчаливую поддержку. Она встретилась с ним взглядом, и увидела, что страх в нем сменился непоколебимой верой. Он уже верил в нее, несмотря ни на что. Вопреки всему.

Мортимер продолжил:

— Только маг, способный стабилизировать временное искажение, делая Тени на мгновение телесными, прежде чем поразить их очищающим пламенем... способен их уничтожить. Только маг, способный перегрузить временную регенерацию Хронолита или заморозить его парадоксальное ядро, а затем нанести точный удар разрушительного огня в его сердце может надеяться положить этому конец. И это, моя дочь, — закончил он, и его глаза встретились с ее, — это можешь сделать только ты. Мы не можем отправиться за Ветром тогда, когда наши королевства рискуют быть стертыми с карты Аркольна быстрее, чем мы его принесем Роршарху.

Наступившая тишина была оглушительной. Страх внутри Эстель быстро был вытеснен яростной, неоспоримой решимостью. Может быть, именно это было ее предназначением? Богиня знала, о том, что вскоре эти силы понадобятся ей не только для того, чтобы уничтожить Роршарха, но и для того, чтобы напрямую остановить уничтожение ее собственного мира?

Она подняла подбородок, ее взгляд скользнул по обеспокоенным лицам монархов, и, наконец, остановился на отце.

— Но я два года, проведенные в Академии, обучалась применять лишь магию огня. Я никогда не касалась той части своей сущности, наследия Ирилисов, которая отвечает за время. Одно дело, превращаться в пустельгу, и совсем другое — возвращаться в прошлое или останавливать настоящее. Да, я всего лишь подросток, но даже мне хватает ума понять, насколько это ответственно и опасно, — высказала Эстель свои сомнения.

— Тогда не будем терять это самое время, — голос Мортимера был тверд. — Я сам обучу тебя всему, что может потребоваться в борьбе с Хронолитами. За все то время, которое у нас есть, и все то время, которого у нас нет.

— Хорошо, тогда начнем немедленно. Я хочу быстрее решить эту проблему, чтобы начать решать следующую. Я скучаю по маме, — созналась Эстель. — Скажи мне, что мы должны делать, и с чего начнем.

— Вероятно, с того, что объявим срочный совет закрытым, — пробасил Халатир. — Ты невероятно смелая, Эстель. Мы обеспечим тебе любую поддержку, которая понадобится. Но, пожалуйста, не берите с собой Каплю Росы. Мы отправим с вами отряд своих самых лучших целителей. На всякий случай, конечно же, — Халатир нервно взглянул на Мортимера.

— Не помешает, — согласился тот.

Глава 7

Через полчаса Мортимер и Эстель стояли посреди тренировочного зала, который располагался глубоко под землей под Дар Хелином.

— Это место было создано нашими предками с помощью древней магии, — Мортимер обвел рукой зал. — Оно способно поглощать и сдерживать самые хаотические энергетические выбросы, а потому идеально подходит для различных манипуляций со временем.

— О-о, — протянула Эстель, удивленная тем, что в Дар Хелине имелось такое место и одновременно тем, что чтобы попасть в него ей пришлось спуститься вниз не менее, чем по тысяче ступеней.

На обсидиановом полу вокруг них мерцали десятки крошечных, серебристых песчинок, благодаря чему казалось, что они с отцом парят в открытом космосе среди звезд.

— Готова, дочь моя? — Голос Мортимера был мягким, но в нем звучала сталь. — Времени мало, а угроза растет.

Эстель кивнула, сжимая кулаки. Она итак ощущала эту срочность всем своим существом. Тель подумала о том, что чтобы противостоять Хронолитам, ей нужно не просто научиться применять магию времени, а стать ей.

— Готова.

Мортимер жестом указал на одну из светящихся песчинок, и она поднялась в воздух.

— Тени Искажения, которые порождают Хронолиты, — это не просто враги. Это парадоксы, которые пытаются переписать ткань реальности. Ты не можешь их просто сжечь, пока они не зафиксированы. И ты не можешь зафиксировать их, пока не научишься захватывать время.

Он взял одну из песчинок в ладонь.

— Представь, что эта песчинка — Тень Искажения. Она движется сквозь время, постоянно меняя свое положение, пытаясь ускользнуть. Твоя задача — создать вокруг нее настолько малую и совершенную петлю замедления, чтобы ее движение стало видимым и предсказуемым. Без прикосновения, только силой намерения.

Эстель кивнула, сосредоточившись. Она вытянула руку. Ее внутреннее зрение обострилось, и она почувствовала потоки времени, несущиеся вокруг песчинки. Она попыталасб ухватить один из этих потоков, замедлить его, заставить его свернуться в петлю. Но это было сложнее, чем казалось. Поток ускользал, подобно живому существу или искажался, вызывая легкое головокружение. Песчинка продолжала свою хаотичную пляску.

— Ты пытаешься навязать ей свою волю, — мягко сказал Мортимер, наблюдая за ней. — Магия времени не терпит насилия. Она требует понимания. Почувствуй ритм ее движения. Войди в него. Стань его частью, а затем измени его изнутри.

Эстель закрыла глаза. Она отбросила свою обычную порывистость, свой огненный нрав, который всегда тянул ее к прямому действию. Вместо этого она позволила своему разуму погрузиться в невидимый океан времени. Она почувствовала пульсацию песчинки, ее беспорядочный темп. Она не пыталась ее остановить; она пыталась синхронизироваться с ней, а затем, едва заметно, изменить ее такт.

На кончиках ее пальцев возникла пульсация, а вслед за ней из них потекла видимая ей, золотистая энергия времени. Вокруг песчинки воздух дрогнул. Ее движение замедлилось и стало предсказуемым, а затем она и вовсе замерла в воздухе. Это был не стазис, а лишь замедление, но достаточное.

— Отлично! — похвалил Мортимер. — Теперь представь, что это Тень. Замедляешь ее — и наносишь удар огнем. Кстати, вероятно силы Бенедикта смогут тебе помочь в нашей задумке.

Они провели часы, повторяя это упражнение. Эстель училась создавать все более точные и компактные зоны замедления, иногда настолько совершенные, что песчинка казалась полностью неподвижной. Она ощущала, как ее внутренняя энергия времени растет, становится более податливой и контролируемой. Она даже начала экспериментрировать, используя огонь не как разрушительную силу, а как катализатор для временного искажения, позволяя ему быстрее “свернуть” время вокруг объекта.

— Следующий шаг, — произнес Мортимер, когда Эстель наконец смогла заставить дюжину песчинок зависнуть в идеальном синхронном замедлении. — “Пузырь временного стазиса”. Это то, что нужно научиться применять к сердцу Хронолита. Абсолютная остановка времени в небольшой, герметичной области. Без каких-либо утечек. Малейшая ошибка — и объект может исчезнуть из бытия. Это требует не только контроля, но и чистоты намерения.

Мортимер достал из небольшого мешочка крошечный хрустальный осколок, который мерцал тысячами цветов.

— Попробуй на этом.

Эстель посмотрела на осколок, ее сердцебиение участилось. Остановить время полностью? Это было опасно. Тем не менее, она вытянула руки, раскрыв ладони, и представила, как время вокруг осколка сжимается, замедляется, а затем останавливается, образуя вокруг него герметичную оболочку, где каждая элементарная частица замирает в бесконечном моменте.

Первая попытка провалилась. Осколок замерцал, затем исчез на мгновение, а затем снова появился в другом месте зала, словно прыгнув сквозь хаотическую временную дыру. Эстель почувствовала резкий удар в висках.

— Ты позволила намерению колебаться, — сказал Мортимер, его голос был строгим. — Стазис — это не просто остановка. Это изъятие объекта из потока времени. Если твоя воля не абсолютна, он будет сопротивляться, пытаться вернуться в поток. Или что хуже — будет разорван на части в этом сопротивлении.

Снова и снова Эстель пыталась. Пот стекал по ее лбу. Ее мышцы дрожали от напряжения. Ее разум был на грани. Она чувствовала, как ее магия огня, ее огненная половина, бунтует против этой тонкой, почти филигранной работы. Огонь хотел действовать, разрушать, а не аккуратно замораживать ткань реальности.

— Сфокусируй свой огонь не на разрушении, а на стабилизации намерения, — вдруг сказал Мортимер. — Твой огонь — это чистое желание, абсолютная воля. Используй его, чтобы укрепить свое намерение, сделать его таким же непоколебимым, как пламя, которое не отклоняется от своего пути. Этому меня научила твоя мама.

От слов о маме у нее все внутри перевернулось. Эстель закрыла глаза, и глубоко вдохнула, позволяя огню подняться внутри себя. Это было странное ощущение: использовать силу огня не для прямого удара, а как внутреннюю опору для магии времени. Она сосредоточила свой огонь в своем разуме, превращая его в незыблемый символ воли.

Она снова вытянула руки к хрустальному осколку. На этот раз движения были медленными. Она представила, как огонь горит внутри нее равномерно, питаяя ее решимость. И вот, Эстель почувствовала это: осколок больше не сопротивлялся. Время вокруг него словно сжалось, а затем, с едва слышимым щелчком, замерло. Осколок завис в воздухе, его грани перестали мерцать. Он был абсолютно неподвижен, словно замороженный в вечности.

Мортимер подошел ближе, его глаза сияли. Он коснулся невидимой границы пузыря стазиса, и его палец скользнул по ней, как по гладкому стеклу.

— Совершенно, — прошептал он с гордостью. — Ни одной утечки. Ты создала идеальную капсулу небытия. Именно это позволит тебе ударить по сердцу Хронолита без сопротивления.

— Так странно не пользоваться заклинаниями... — поделилась своими ощущениями Тель.

— Заклинания слишком грубы для магии времени, поэтому маги времени их почти не используют, за исключением некоторых случаев, — пояснил Мортимер.

Следующим шагом было обучение тому, как манипулировать самим потоком внутри объекта — не просто останавливать, а перегружать или разрушать его внутренние механизмы. Хронолиты, объяснял Мортимер, не просто поглощали время; они создавали временные петли для своей регенерации и искажения. Задача Эстель была разорвать эти петли, либо ускорив их до точки разрыва, либо отмотав их до первоначального состояния, прежде чем они успеют завершить свой цикл.

Они с отцом перешли к работе с более крупными объектами, имитируя энергетические структуры Хронолитов. Это было самым изнурительным. Эстель чувствовала, как потоки времени сопротивляются ей, как они пытаются отбросить ее разум, создавая ощущение, что она застряла в бесконечной петле. Она срывалась, ее магия времени билась, не находя выхода, а ее огонь, лишенный цели, лишь кипел внутри нее.

— Используй свой огонь как катализатор, — снова и снова повторял Мортимер. — Не как разрушение, а как ускоритель. Или как очищение, которое сжигает паразитические связи.

В конце концов, измученная, Эстель все-таки достигла прорыва. Она подошла к магически заряженному кристаллу, имитирующему небольшой Хронолит. Подняв к нему руки, она почувствовала его временные петли, на самом деле, созданные ее отцом, и их вытягивающее энергию, паразитическое движение. Она не стала замедлять их. Вместо этого она влила в них свой огонь — не для взрыва, а как концентрированный импульс, который, взаимодействуя с ее магией времени, ускорил петли до такой степени, что они не выдержали. Они схлопнулись.

Кристалл задрожал, его внутреннее свечение ослабло, а затем он покрылся сетью тончайших трещин. Это не было уничтожение, но это было обезвреживание. Его регенерация была прервана. В этот момент он был уязвим для окончательного огненного удара.

Эстель тяжело опустила руки, но на ее лице появилась удовлетворенная улыбка.

— Я чувствую это, — прошептала она. — Как разорвать связи.

Мортимер кивнул, его лицо было серьезным.

— Тель, этого достаточно, дитя мое, на сегодня. Твоя сила растет. Но помни: Хронолиты будут сопротивляться. Они будут пытаться исказить тебя, истощить. Ты должна быть не просто сильной. Ты должна быть чистой в своих намерениях. Твой огонь — это твоя воля. Твое время — это твоя точность. Вместе они — твоя победа.

Эстель посмотрела на кристалл, ее взгляд был полон решимости. Она знала, что настоящая битва ждала ее впереди. Тренировка была лишь подготовкой. Но теперь она чувствовала, что у нее есть шанс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.