Проект "Происхождение"

— Елизавета Петровна Романова? - спросил один из них глядя на Лизу с каким-то недобрым любопытством.

— Да, это я, - ответила Лиза, насторожившись. — Что вам нужно в моем кабинете?

— Мы из Федерального комитета по науке и финансированию особых проектов, - ответил мужчина. - Нам необходимо поговорить с вами по одному важному вопросу.

Лиза нахмурилась.

— Если речь идет о повышении моей зарплаты, то я уже все поняла. Денег нет, но вы держитесь. Можете идти— подумала она

Мужчина не улыбнулся.

— Речь идет не о зарплатах, Елизавета Петровна. Речь пойдет о вашем научном опыте. Мы слышали о ваших знаниях в области мёртвых языков и древней письменности.

— Ну, да, есть такое, - скромно ответила Лиза, хотя в душе была польщена. — И что дальше? Хотите предложить грант на изучение письменности на Марсе? - шутливо ответила она

— Мы хотели бы предложить вам сотрудничество, - продолжил мужчина. - Государство нуждается в ваших знаниях.

— Что я угадала и с Марса вместо азбуки Морзе вам постучали египетскими иероглифами? - с некой долей скепсиса ответила Лиза, скрестив руки на груди. — Или ваши бухгалтеры вам прислали платежку на бересте? А может вы, наконец-то решили выяснить, куда деваются деньги, выделенные на исследования творчества Достоевского на уровне прогресса у хомячков? Извините, отчет будет готов к концу семестра.

— Нет

— Ладно. В чем заключается это ваше сотрудничество?

— Речь идет о другом. Нам известно о ваших увлечениях мертвыми языками.

Лиза расцвела в улыбке.

—Увлечение? Мои дорогие, это не увлечение. Это любовь! Страсть! Это... почти религиозный культ! Но продолжайте, мне льстит ваше внимание к моим скромным изысканиям.

— Нам нужно, чтобы вы изучили одну недавно обнаруженную письменность, - ответил мужчина. - Очень необычную. Нам важно знать сможете ли вы ее расшифровать. Возможно, вы единственный специалист кто способен с этим справиться.

— Единственный или последний к кому вы обратились? – ехидно заметила она – Ладно показывайте, — потребовала Лиза. – Хотя, дайте угадаю! - воскликнула Лиза. — Нашли документы инопланетных захватчиков? Или раскрыт секретный код тамплиеров, спрятанный под Эрмитажем? Или, может, поняли, что Пушкин писал свои стихи на древнешумерском?

— Интересно в Питере все помешались на инопланетянах? – спросил стоявший рядом мужчина, который до этого момента не проронил ни слова

— Нет. Только половина.

— А на чем помешалась вторая? – с любопытством спросил первый

— А вторая помешались на разнице между Шавермой и Шаурмой – ехидно заметила Лиза

Мужчина улыбнулся и махнул своему напарнику, и тот достал из портфеля несколько фотографий. Лиза взяла их и внимательно изучила. На фотографиях была изображена каменная плита с загадочными символами, совершенно не похожими ни на один известный язык.

— И что это? - спросила Лиза, удивленно приподняв бровь. - Где это нашли?

— Это не имеет значения, - ответил мужчина. – Важно то, что мы хотим, чтобы вы их расшифровали.

Лиза задумалась. Символы были действительно очень странными. В них угадали какие-то смутные отголоски древних цивилизаций, но в целом они оказались совершенно новым.

— Скажите честно вы меня разыгрываете?

— Почему вы так решили?

— Потому что данного языка нет среди всех известных языковых групп на земле. Какова вероятность наткнутся на новый язык не известно где и надеяться, что хоть кто-то вот так глянув на фото сможет его расшифровать? Это что какой-то тест на профпригодность от министерства образования для преподавателей, о котором нас забыли предупредить?

— Это серьезно. И даже то, что вы это видите является на данный момент абсолютно секретной информацией

— Оригинально, ничего не сказать. Я не собираюсь работать вслепую и на коленке. Я должна знать, во что ввязываюсь. Это вы меня что теперь убивать будете?

— Нет конечно. Однако если вы сможете это попробовать расшифровать, то вам придется подписать бумаги о неразглашении.

— Не видела такого раньше. Дайте подумать... Это что-то среднее между клинописью и письменностью майя, приправленным щепоткой рунического алфавита... Ах, да, и с нотками древнеегипетского шансона! Занимательно, крайне занимательно!

— Вы шутите? Какой древнеегипетский шансон?

— Конечно шучу.

— Можете расшифровать? - спросил мужчина, уже нахмурившись и по нему было видно, что он теряет терпение.

— Разумеется, могу! - ответила Лиза с небрежной улыбкой. - Вопрос лишь в том, хочу ли я это делать. Видите ли, я человек творческий, свободолюбивый. Работаю только по вдохновению. А сейчас, знаете ли, как-то не вдохновляет. Дождь, серость... Хочется чаю с печеньками и почитать что-нибудь о загробной жизни древнего египтянина. Уж простите.

— Мы предлагаем щедрое вознаграждение, — попыталась соблазнить ее мужчина.

— Щедрое? - скептически взглянула на него Лиза. - Вы это моей зарплате скажите! Она давно уже мечтает о щедрости. Но, боюсь, ее мечты так и остались мечтами.

— Мы гарантируем вам полную свободу действий, - добавила второй мужчина.

— Свободу? - Лиза усмехнулась. - В нашей стране? Не смешите мои тапочки! У меня даже в библиотеке нет полных свобод действий! То вечно кто-то книги переставляет, то кто-то кофе на мои рукописи прольет!

— Что вам нужно, чтобы вы попробовали? – спросил первый мужчина, заметно начиная медлить.

Лиза задумалась на секунду, поглаживая подбородок. — Что мне нужно? Мне нужно знать правду! Кто вы, откуда взяли эти иероглифы, и зачем вам все это нужно. Иначе, извините, я пас. Не хочу участвовать в каких-то сомнительных авантюрах. У меня и без вас забот хватает.

— Это государственная тайна, - ответил мужчина, сжимая кулаки.

Лиза пожала плечами.

— Ну, что ж, тогда в государственной тайне произошла пандемия и расшифровка временно на самоизоляции. А я пойду чай пить с печеньками. До свидания, господа!

Мужчины переглянулись. Лица их стали еще более мрачными.

— Вы не понимаете, Елизавета Петровна. Вы не можете отказаться.

— О, как раз наоборот, - ответила Лиза, подмигивая. - Я только что это сделала. И знаешь что? Чувствую себя прекрасно! Свобода, равенство, чай с печеньками! Что может быть лучше?

Тот, что был постарше, достал из внутреннего кармана планшет и, не глядя на Лизу, начал листать страницы.

— Елизавета Петровна, вчера вы не сдали отчет по гранту в срок и вам грозит проверка. У вас есть два кредита на общую сумму пятьсот тысяч рублей, которые вы брали для поездки на раскопки, которые сейчас ведутся в Сибири. В деканате снова проблемы с финансированием и вам уже третий год отказывают в дополнительном финансировании. Мы знаем, что вы планировали взять подработку в архиве что бы продолжить свои изыскания, но — он сделал паузу и наконец поднял на неё взгляд, холодный, как стекло. — Ваш уровень допуска с нами будет выше, чем у любого ректора любого из известных институтов мира. Это не арест. Это приглашение, от которого в нашей стране не принято отказываться, если вы не хотите стать «научным сотрудником» где-нибудь в заполярном филиале. Машина внизу. Ваши вещи соберут.

Лиза открыла рот, чтобы выдать очередную порцию сарказма, но слова застряли в горле. Они знали про грант. Про архив. Про долги. Она поняла: это не «люди в черном» из кино, это люди, которые уже переписали её жизнь, пока она пила утренний эспрессо.

— Вы не понимаете, Елизавета Петровна, - сказал один из них. — Это не предложение, а приказ. И вы обязаны его выполнить.

Лиза усмехнулась.

— Я никому ничем не обязана, - ответила она. — И в отличие от вас моя жизнь продиктована законом РФ, а не уставом. Я сомневаюсь, что родина сейчас в опасности. А я не собираюсь работать за идею. Ее как говорится на хлеб не намажешь. Вот дадите мне контракт, с гонораром, с условиями труда и так далее, и я подумаю, а вот так на коленке за здорово живешь я работать не буду.

Мужчины сделали шаг вперед.

— Вы пожалеете об этом, Елизавета Петровна, - сказал один из них с угрозой в голосе.

— Я уже жалею, что потратила на вас свое время, — ответила Лиза, гордо подняв голову.

Мужчины молча вышли из кабинета, оставив Лизу в полном недоумении. "И что это было? - подумала она. - Неужели действительно нашли что-то важное? Или просто решили поиздеваться? Весь Питер им, видите ли, на инопланетянах помешался Ну допустим не весь и не Питер, а Санкт-Петербург"

После встречи с таинственными визитёрами, Лиза ещё несколько минут постояла в задумчивости. Потом, махнув рукой, как будто отгоняя назойливую муху и направилась к кофемашине, которая, к счастью, еще работала.

— Пора взбодриться, - пробормотала она, наливая себе обжигающий эспрессо. –Интересно, что это вообще было? Или это просто весеннее обострение у Комитета по Науке?

Сделав несколько глотков, Лиза почувствовала, как к ней возвращается бодрость и решимость.

— Так, - сказала она себе, - нужно собрать информацию. Узнать, что это за иероглифы, где они были найдены, и кто за этим стоит. Мало ли повезет и есть что-то о них в наших базах. Но перед этим похоже придется отменить лекцию

Она посмотрела на часы на своем смартфоне и увидев, что лекция у группы будет уже через 10 минут написала их старосте что сегодня лекция отменяется. И села за свой компьютер.

Лиза не стала доверять поисковикам — те выдавали лишь мусор для туристов и псевдоисториков. Она открыла внутреннюю базу университета «Библио-Архив», систему настолько старую и громоздкую, что она работала только через терминал с командной строкой.

— Ну давай, старушка, не подведи, — пробормотала она, постукивая по клавишам.

Она начала не с поиска картинок, а с анализа морфологии знаков. Лиза открыла на втором мониторе фото плиты и начала «разбирать» иероглифы на составные части: графемы, диакритические метки, векторы направления штрихов. Это была нудная, изматывающая работа. Она создавала таблицу соответствий, пытаясь наложить структуру этих знаков на известные ей языки.

— Так, здесь острый угол, характерный для клинописи, но сам наклон линии — как в протосинайском письме, — бубнила она под нос, забыв о стынущем кофе. — А вот этот символ похоже на лигатуру, сложную связку звуков.

Она просидела два часа, просто вычленяя повторяющиеся элементы. Глаза слезились от яркого света монитора, а шея затекла так, будто она просидела в библиотеке сутки. Но когда она применила фильтр поиска по «комбинации графем», база данных СПбГУ внезапно выдала совпадение.

Один-единственный документ.

Это был отсканированный полевой дневник из фонда экспедиций 1934 года. Лиза открыла файл. Страница была заполнена мелким, размашистым почерком: «Объект неустановленного происхождения. Глубина залегания — 14 метров. Состояние плиты: критическое, попытки демонтажа привели к микротрещинам. Распознать и расшифровать надписи не удалось. Руководитель — Ковалевский».

Внизу страницы, на полях, была схематичная зарисовка. Лиза увеличила изображение. Это была та самая плита или очень похожая. Рядом стоял штамп: «Совершенно секретно. Особый сектор НКВД».

Так же следом шел документ об организации секретной экспедиции в Санкт-Петербурге НКВД в 30-е годы, которая занималась поиском древних материалов. Однако куда она была организована и была ли проведена информации не было. Но в архивах сохранилось несколько фотографий, на которых были изображены странные символы, похожие на те, что Лиза уже видела сегодня.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, не имеющий ничего общего с прохладой университетского кабинета. Она нашла не просто иероглифы. Она нашла след. И этот след вели люди, которые умели стирать не только документы, но и тех, кто их находил. В этот момент кабинет, такой привычный и уютный, показался ей очень хрупким местом. Ей показалось, что тишина за дверью стала слишком плотной, неестественной. Она быстро сделала скриншот страницы и перекинула файл на зашифрованный раздел своего личного диска, стараясь делать это максимально незаметно.

— Хм, это уже интересно, — пробормотала Лиза, чувствуя, как в ней просыпается азартный следователь. — Похоже, история с иероглифами не совсем и шутка.

Решив, что пора сделать перерыв, Лиза откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В голове у нее, как в калейдоскопе, мелькали образы, таинственных экспедиций и суровых людей из Комитета по Науке.

— Что-то здесь нечисто, - подумала она. — И мне это начинает нравиться.

Внезапно в дверь постучали. Лиза открыла глаза и посмотрела на часы. Было уже поздно. «Кто это может быть?» - удивилась она и посмотрела на часы. До ее пары было еще сорок минут.

После стука дверь распахнулась. На пороге стояли двое тех самых мужчин из Комитета по Науке. Только теперь они были одеты не в строгие костюмы, а в черный камуфляж. И в их руках были пистолеты.

— Вы пойдете с нами, Елизавета Петровна, - сказал один из них с холодной улыбкой на лице. — У нас есть приказ доставить вас.

Лиза усмехнулась. «Ну, вот и приехали», - подумала она.

— И что вы собираетесь делать? - спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Запихнуть меня в камеру пыток и пытать до тех пор, пока я не соглашусь сотрудничать?

Мужчина промолчали. Было видно, что они не шутят.

— Ладно, - сказала Лиза, поднимаясь с кресла. – Допустим я согласна пойти с вами. Но вы должны мне все объяснить.

— Все объяснения будут позже, - ответил мужчина. — А сейчас — пошли.

— А как же право на адвоката?

— Он вам не понадобится – сказал тот, кого Лиза решила называть первым.

— Что все прям так плохо? Неужели смертную казнь вернули, а я не в курсе?

— Оставьте ваши комментарии при себе и идемте иначе мы будем вынуждены применить к вам силу.

Лиза встала надела свое пальто и перехватила сумочку.

— Ладно ведите меня мальчики. Надеюсь, вас на меня хватит.

Мужчины переглянулись и закатили глаза.

Они вывели Лизу из кабинета и повели по коридорам филологического факультета. Студенты, привыкшие видеть профессора Романову с неизменной стопкой книг и едким замечанием на устах, замерли. В их глазах не было ужаса, скорее — недоуменное любопытство, как будто они стали свидетелями странного перформанса. Кто-то достал телефон, но тут же опустил его под тяжелым взглядом человека в камуфляже.

— Не волнуйтесь, друзья мои, — крикнула Лиза, стараясь сохранить бодрость. — Я просто иду на экскурсию в подвалы Лубянки. Говорят, там очень интересно. И кормят неплохо. А эти милые мальчики пригласили меня туда на свидание в надежде на мою руку и сердце. Надеюсь, что они не патологоанатомы и не захотят все прям буквально.

Оба мужчины закатили глаза. Они вывели Лизу на улицу и посадили в черную машину с тонированными стеклами забрав ее сумочку, где находились все ее вещи включая телефон. Машина тронулась с места как по команде стоило только ее сопровождающим сеть в нее и закрыть двери. За окном все также моросил дождь, которому было всё равно кто куда едет или идет. Петербург, с его бесконечными фасадами и равнодушным дождем, сегодня казался особенно чужим.

— Куда мы едем? - спросила Лиза, глядя в окно.

— Это секретная информация, - ответил один из мужчин. — Просто сидите и молчите.

Лиза пожала плечами и вернулась к окну. Ей было страшно, но она старалась не показывать своего страха. Она не собиралась сдаваться без боя, ну или как минимум без пары едких комментариев.

Санкт-Петербургский дождь, начавшийся пока Лиза была в своем кабинете не собирался стихать, лишь усиливался, словно пытаясь смыть с города остатки дневного света. Лиза Романова, сидящая на заднем сиденье, нервно поправляла очки. Черный Мерседес мчал по набережной, рассекая серую пелену, как будто зловещая тень, скользила по улицам Санкт-Петербурга. За окном проплывали знакомые пейзажи: набережные, мосты, соборы... Все казалось обычным и привычным, но Лиза знала, что жизнь ее только что перевернулась с ног на голову.

В салоне машины царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием шин по мокрому асфальту.

— Куда вы меня все же везете? - снова спросила Лиза, нарушая молчание.

— Вам все объяснят на месте, - ответил тот, кого Лиза решила называть первым, даже не повернув головы.

— А пока помолчите. «Не нервируйте нас», —сказал второй

— О, простите, я не знала, что вы такие нервные, — съязвила Лиза. — Может, вам валерьянки дать? Или чаю с ромашкой?

Мужчины проигнорировали ее сарказм.

Единственное что Лиза смогла понять, глядя в окно это то, что ее везут на закрытой машине, без опознавательных знаков, куда-то в направлении Петроградской стороны.

Холодный пот выступил у Лизы на лбу, несмотря на прохладу в салоне. Мужчины, сопровождавшие ее, молчали, их непроницаемые лица выдавали лишь возрастающее напряжение. Машина, черная, как ночь, виляла по извилистым улицам Санкт-Петербурга. Дождь, не унимаясь, барабанил по крыше, заглушая все звуки, кроме размеренного гула мотора.

Лиза пыталась понять, что происходит, но все ее попытки были тщетны. Несколько часов назад она спокойно готовилась к лекции, а теперь ее, как заключенную, везли в неизвестном направлении. Единственное, что она знала – мужчины, представившиеся сотрудниками некой организации, упорно отказывались объяснять причину такого внимания.

Машина свернула с набережной, нырнула в узкий проезд и, преодолев еще несколько поворотов, остановилась у массивных кованых ворот. Ворота медленно распахнулись, являя взгляду огороженную территорию. Лиза бросила взгляд на окружающую обстановку. Судя по массивным стенам, колючей проволоке и камерам видеонаблюдения, это было не просто офисное здание.

Автомобиль проехал несколько сотен метров, мимо обшарпанного, но внушительного здания в стиле сталинского ампира. Место, куда их везли, располагалось в самом сердце Петроградской стороны, в тихом переулке, спрятавшимся между домами, построенными еще в начале XX века. Небольшой переулок, застроенный, казалось бы, обычными жилыми домами, таил в себе секрет.

Машина остановилась у неприметного входа. Над входом не было никаких опознавательных знаков, лишь массивная металлическая дверь и несколько камер видеонаблюдения. Лиза почувствовала, как сердце забилось чаще.

Один из мужчин, тот, что повыше, повернулся к ней:

— Приехали, - сказал первый.

— Прошу вас выйти. — добавил второй.

— А мои вещи?

— Вам их отдадут позже - сказал первый.

— Возможно — добавил второй.

Лиза глубоко вздохнула, стараясь сохранять спокойствие, Она выбралась из машины и оказалась под холодным дождем, который, казалось, пытался смыть все ее надежды и иллюзии. Мужчины, не говоря ни слова, жестом пригласили ее войти. Лиза шагнула внутрь. Дверь за спиной захлопнулась с тяжелым, герметичным щелчком, который отсек не только шум дождя, но и само ощущение времени. Воздух здесь был другим: сухим, прохладным, с едва уловимым привкусом антисептика. Лиза сделала вдох и почувствовала, как её легкие, привыкшие к влажному Питерскому воздуху, сжались. Здесь не было случайных звуков, не было эха. Звукоизоляция была такой идеальной, что она слышала собственное дыхание — прерывистое, испуганное. Первое, что бросилось в глаза – строгая обстановка. Голые бетонные стены, тусклое освещение, лишь несколько ламп, едва освещавших длинный коридор. По обеим сторонам коридора располагались двери, все одинаковые, серые, без опознавательных знаков.

Коридор был пуст и гулким. Лиза чуть замешкалась и тот, кого она про себя решила называть вторым и который шел чуть сзади нее, взял ее за предплечье и чуть ускорил. Лиза почувствовала, как все в ней отозвалось ужасом.

— Куда вы меня ведете? - спросила она, пытаясь вырваться. — Я требую адвоката!

— Сюда адвокатам не положено - ответил мужчина, чуть сжав ей руку у предплечья.

Они довели Лизу до одной из дверей и втолкнули ее туда. Дверь с лязгом захлопнулась за ее спиной.

Лиза оказалась в маленькой, темной комнате с голыми стенами. В углу стояла железная койка с грязным матрасом.

— Ну, здравствуй жопа Новый год, и я вот, - прошептала Лиза, оглядываясь по сторонам. — Похоже, Лиса на этот раз твой язык нашел не только приключения на наши нижние девяносто, но еще и не в пятизвездочном отеле.

Лиза подошла к койке и села на матрас. Койка скрипнула под Лизиной пятой точкой, словно старая калоша, давая понять, что уровень комфорта в этом заведении явно ниже плинтуса. «Ну, ничего, - подумала Лиза, оглядывая апартаменты. - Зато есть чем заняться. Разберусь, например, чем отличается тюремная мода XXI века от концлагерной.»

Лиза окинула взглядом стены, испещрённые непонятными надписями и рисунками. «Кажется, здесь побывали не только враги государства, но и начинающие художники-граффитисты,» - усмехнулась она.

В камере наступила тишина, прерываемая лишь тихим капаньем из не плотно закрытого крана в левом углу комнаты рядом с старым, грязным и изъеденным ржавчиной унитазом без стульчака. Сколько времени прошло? Час? Два? А может, все четыре? В комнате не было ни окон, ни часов, и оценить течение времени было практически невозможно.

Сначала Лиза старалась сохранять спокойствие. Она встала и осмотрела камеру, пытаясь найти хоть какие-то подсказки, хоть какие-то зацепки. Надписи на стенах, как ни странно, оказались самым интересным. Какие-то бессвязные фразы, имена, даты, примитивные рисунки. Большинство надписей были сделаны на неизвестном ей языке или просто бессмысленны. Она сделала вывод, что сидеть в этой камере вряд ли полезно для ее психического состояния и села на кровать.

Затем наступила стадия яростного негодования. Лиза ругалась про себя на чем свет стоит. На этих идиотов, на свой длинный язык, на плохую погоду, на правительство, на несправедливость мира. Она мечтала о вкусном кофе, о теплой постели, о том, чтобы оказаться сейчас на лекции, а не в этой клоаке. Потом начала выискивать изъяны в планах тех, кто ее сюда запер.

Но постепенно злость уступила место страху. Лиза осознала, что находится в руках людей, намерения которых ей неизвестны. Она чувствовала себя загнанным зверем, которому некуда бежать. В голову лезли самые мрачные мысли.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь, Лиза начала вспоминать стихи декламируя их вслух и мерея шагами камеру. Она всегда хорошо знала поэзию, особенно Серебряного века. Она прочла наизусть несколько стихотворений Ахматовой, Цветаевой, Блока. Читая, она будто бы уносилась в те времена, и ее охватывало ощущение покоя и спокойствия.

Дальше пришла стадия смирения. Лиза попыталась успокоиться. Она понимала, что истерика ей не поможет. Она села на койку и начала глубоко дышать, пытаясь взять себя в руки. Она вспомнила слова бабушки о том, что даже если вас съели у всегда есть как минимум два выхода либо через верх, либо через низ. И вспомнила те советы о том, что нужно всегда оставаться в хорошем настроении, особенно если вокруг тебя пытаются сделать тебе гадости. Как говорится: «Улыбайтесь! Это всех раздражает». Так что: «Улыбаемся и машем»

Сидя на грязной койке, она уперлась спиной в стену скрестила на руки под грудью и закрыла глаза. Последняя ее мысль была: «Все что нас не убивает делает нас сильнее» и она уснула.

Через некоторое время дверь камеры с лязгом открылась, и в проёме появились те же двое джентльменов удачи, что и утром.

— А что ваша экскурсия уже окончилась и теперь гид завет меня на индивидуальную экскурсию? Или вы еще не налюбовались красотами? – спросонья поинтересовалась Лиза зевая. Ее мышцы затекли пока она дремала, и она потянулась. – А может вы решили принести мне круассаны в качестве извинения за похищение?

Мужчины проигнорировали её сарказм.

— Выходите. С вами хотят поговорить, - бросил первый.

—Ой, ну наконец-то! - обрадовалась Лиза. - А то я уж думала, что меня тут забыли. Надеюсь, разговор будет интереснее, чем лекция о вреде курения в закрытом помещении.

— Выходим, — коротко продублировал напарника второй.

— Консул ждет вас, - сухо сказал первый.