Наследник Алымских болот

Латымирка руку отодвинула, легко взлетела в седло по-женски, с другой стороны от рыбы. Поза не удобная, но сейчас подходящая. И об рыбу не испачкается, и юбки перед мужчиной подбирать негоже, даже если мужчина выглядит ребёнком.

— Латымирка из Муромы. — Девушка скинула парню поводья. — Сам каковых будешь?

— Шут при князе, ученик в дружине. Василёк! — Парень погладил лошадь по морде, та довольно фыркнула.

Василёк взял под уздцы клюсю и пошёл к дороге, та же пыталась ущипнуть его за ухо губами.

Всю дорогу Василёк болтал, не просыхая, но не как дворовый в Смоле, а скорее вёл беседу. И обращался чаще к клюсе. Сначала это раздражало. Но когда Латымирка поняла, что Василёк не ждёт от неё ответов и речей, а просто молотит воздух, она расслабилась и стала думать о своём.

Мысли крутились как пряжа, только не с прялки на веретено, а точненько наоборот. То одна нить прилипнет к хаотичному кому, то другая. И вроде думы обо всём на свете, а выделить отдельно мыслю не получиться.

Совсем рядом с дорогой туго заревел рог. Впереди из поля выскочил дозорный, вытянувшись в струнку, звякнув лёгкими доспехами. Раньше Латымирка не слышала кольчуги, но звук стал приятен уху, отчего Латымирка зарделась. Василёк продолжал говорить, не обращая внимания на стража. Латымирка обернулась, дорога опустела, не шелеста травы, ни приятного звона колец на кольчуге. Рог ещё раз натужно гаркнул, и поле вернулось к начальному состоянию кузнечиков и медведок.

Новый рог взревел чуть дальше. Из горизонта вскочили венцы княжеских вежей с флажками, обвисшими на флагштоках от безветрия.

Полностью лагерь показался Латымирке до того, как она услышала его шум. Вежи стояли тихо. Никакой суеты, никакого разгильдяйства. Дозорные по периметру, дым от походного кострища где-то с левой стороны. Без частокола, открытый взору. На дорогу встречать вышел парень молодой, чуть старше Василька, но много выше, плечистее. Кудри крупные до плеч, борода уже длинная. Парень пожал руку Васильку, сам снял рыбу с луки и одобрительно присвистнул, взвешивая связку. Василёк скромно пожал плечами и повёл лошадь с Латымиркой глубже в стан.

Их встретил другой парень, но мало отличимый от предыдущего. Латымирка поняла, что другой только по цвету волос. Василёк кинул поводья подошедшему и протянул руку всаднице. Она снова отказалась от помощи и ловко соскользнула с клюси. Василёк поморщился, но замечаний не сделал, вместо этого он повернулся к дружиннику.

— Клюсю на полный достаток, для гостьи князя рацион. — Парень кивнул и удалился, уводя лошадь.

— Они тут все братья?

Латымирка осматривалась. По лагерю сновали воины, как из одного гнезда. Одни в полном доспехе, кто-то в простой одежде.

— Так ведь личная дружина князя, абы кто не служит. Не будем тянуть, пойдём проведать ведуна, а потом трындеть будем.

Но трындеть Василёк не перестал, он всё показывал и рассказывал об устройстве лагеря, как здесь всё удобно и продумано. Рассказывал с затаённой гордостью, как будто сам всё продумывал и уклад расписывал.

У одной из палаток сидели два дружинника, видимо, это и был приют Тихослава под присмотром князя. При приближении гостей стражи синхронно вскочили и распахнули полог, беспрепятственно пропуская внутрь. Латымирка выдохнула и вошла. В палатке царил полумрак, после яркого солнца требовалось время привыкнуть. Василёк, зашедший следом, тут же выскочил и начал гомонить на стражей:

— Куда дели?! Олухи безглазые!

Глаза Латымирки привыкли. Палатка была пуста. Как Тихослав смог исчезнуть из охраняемой палатки неизвестно, будто нечисть утащила. А кто ещё мог умыкнуть здорового в плечах и в росте парня из-под носа княжеского отборного полка, под командованием знатнейшего героя миродарского княжества Ратибора.

Латымирка покрутилась в палатке, вышла наружу и обошла палатку вкруг. Никаких следов. Ткань целая, следов волочения нет. Всё сводилось к тому, что Тихослав вышел из палатки на своих двоих через единственный вход. Трава в лагере и на несколько метров от него была тщательно выкошена и разобрана на подстилки в лагере. Охрана, естественно, на белом глазу клялась, что ведун не выходил. Обыкновенная магия и никакого обмана.

Пока охранники оправдывались перед пареньком, взгляд его слегка рассеянный, блуждал по границе покоса и травы. Латымирка проследила за ним. Трава уже стояла выше пояса и подгорела за лето. Если Тихослав уходил полями, за ним бы протянулась просека.

— Зовите Ратибора, — устало проговорил пацан, и стражи затопали сапогами в центр лагеря.

Мальчонка также дотошно осмотрел палатку ведуна, как за минуту до это сделала Латымирка. В конце обхода он ткнул пальцем во внутреннюю часть полога.

— Такого здесь не было, у нас такого не рисуют.

Латымирка подошла. Она уже видела знак, но не подумала, что он здесь лишний. На пологе была начертана кривоватая спираль. Как будто кто-то макнул палец в охру и наспех начертил витки. Василёк присел на корты и стал внимательно изучать землю на выходе.

Латымирка достала из котомки свиток и дорожное перо и зарисовала спиральку пытаясь сохранить не только направление витков, но и кривизну. Когда она закончила, то поняла, что проводник стоит к ней близко и разглядывает рисунок. Слишком близко, хотя она не почувствовала его приближения. Хотела сделать выговор, но сзади послышались тяжёлые шаги большого тела. Настолько большого, что земля подрагивала от поступи богатыря. На парочку упала тень воеводы. Латымирка быстро спрятала рисунок в котомку.

Воевода оправдывал, или частично оправдывал свой титул. Выше двух метров роста. В плечах не то, что косая сажень, там Латымирку можно уместить от головы до пят. Лицо округлялось ещё более из-за торчащей во все стороны чернющей бороды, в которой запутались крошки. Воевода потчевать изволил, а тут оказия такая. Волосы тоже торчали. А из волос торчали травинки. Длинная рубаха и когда-то чёрные сапоги пропылились. От пронесённой мимо рта похлёбки пострадала не только борода, но рубаха с сапогами. Великий воин Ратибор не произвёл на Латымирку должного уважительного впечатления. Страху нагнал, а уважения не очень. Сильно воевода не вписывался в те басни, что напевал Василёк про дисциплину в лагере.

Воевода слегка притормозил, разглядывая девушку, и, дёрнув подбородком в знак приветствия, бросился в палатку. Гигант почти намотал несчастную палатку на себя. Послышалась то ли ругань, то ли рёв раненого медведя, и Ратибор выскочил на улицу, сделал круг и побежал к границе травы. Палатка каким-то чудом смогла устоять после натиска гигантского тела.

— Да был же, был! — доносил ветер с поля. — Я ж ему еду носил. Здеся он, далеко не ушёл.

Паренёк, как стоял при появлении воеводы, так и продолжил стоять, с удивлённым интересом, наблюдая за Ратибором.

— Прикажу траву запалить, выгоним причуду из схрона. — Ратибор продолжал неистовать.

— Целое поле сгубить из-за человека, вины коего не знаете? — Латымирка посмотрела на мальчишку с осуждением.

Тот просто пожал плечами. Кажется, приступ праведной гневливости воеводы изумлял его больше исчезнувшего, судя по всему, прямо по воздуху ведуна.

— Ну поле жечь, конечно, перебор. — Мальчишка отвлёкся от воеводы и посмотрел на девушку. — А ты прям за него ручаться берёшься? Вина не доказана, но и безвинить он себя не успел. Аккурат сейчас и должен был петь соловьём в руках, а не исчезнуть журавлём в небе.

Поведение незнакомца изменилось. Он не источал озорного веселия. Был собран, хмур, губы поджаты, глаза прищурены, взгляд постоянно оценивал обстановку. В подтверждении своих слов Василёк и небо осмотрел. На небе не было ни облачка, ни журавля, только сокол в поисках пропитания.

— Ратибор, кончай пылить как повитуха на схватках. — Даже голос мальца изменился.

Теперь он выглядел старше. Ратибор воткнулся в землю, сразу, как услышал оклик, вытянувшись во весь могучий рост. Латымирка подняла бровь, удивляясь переменам, но не настолько, чтобы аплодировать занятному представлению.

— Давай по укладу, без сора. — Паренёк опустил рукава, штанины и оправил короткую рубаху, принимая официальный вид.

— На завтраке ведун был. — Начал отчёт Ратибор.

— Дык, завтрак был уж, знамо, давно, — паренёк присвистнул. — С тех пор уже времени прошло, а ты поле жечь решил, всех кротов вывести. Неси распорядок от завтрака до моего возвращения, будем искать, в какой момент наша пропажа случилась. Да пошли совету весть о пропаже без разъяснений, пусть ведуны за ведуна несут поруку.

— Слушаюсь, княжич. — Ратибор, следуя порядку, развернулся и трусцой исчез между палатками. Он более не был похож на проснувшегося по весне дикого и неуклюжего медведя. Теперь он был похож на опытного воина, бежавшего легко и по приказу.

Латымирка решила ещё раз осмотреть нового знакомого, теперь уж она и имя его знала — не Василёк, а Василько, будущий князь Миродар.

— А теперь ты, девица. — Василько махнул рукой следовать за ним. — Рассказывай про ведуна всё, что знаешь. Пока ты за него поручаешься, будешь вести со мной дела от его имени и будешь у меня на глазах.

Палатка князя совершенно не выделялась от остальных снаружи, ну кроме двух слегка уменьшенных копий Ратибора, стоя́щих на посту у входа. Внутри же было расположено удобств поболее, чем представлялось снаружи. Заключались удобства в количестве необходимых княжичу вещей, но не в обиходе, а по княжеским делам: карты, депеши, приборы для расчерчивания карт, оружие, доспехи, гардероб походный, гардероб официальный, походный трон для встреч с людом и прочие регалии. Отдельной кучей лежали дары от местных бирев, всяк хотел уважить молодого князя и почтение своё принести.

Они вошли, Василько указал на лавку, где Латымирка могла присесть. Из угла, напугав девушку, выскочил юркий прислужник. Он тут же разобрал на столе место, поставил плошки, исчез и появился с кипятком, заварив в плошках ароматные отвары. Одну плошку поставил князю, вторую пододвинул Латымирке.

— Давай с самого начала — Василько аккуратно попробовал отвар на вкус и кивнул, что можно начинать.