СОКБЧ и другие приключения Лизы
— Температура тела нулевого пациента продолжает понижаться. Сейчас она колеблется в районе 29—27 градусов. У пациента отсутствует обоняние, но это характерно для носителей. Правда, мы пока не уверены, какие механизмы дают такой эффект. Пациент не ест, но в огромных количествах поглощает воду — в приоритете вишнёвый компот. На снимках КТ отчётливо просматривается тело бао. Сейчас семечко находится в глубоком анабиотическом сне, хотя уже успело дать корни, что весьма странно, потому что раньше, как только семя начинало прорастать, процесс становился необратим. На данный момент захвачено 35% лёгких. 23 октября 2020 в 23:45 пациент умер, жизненные процессы полностью прекратились. Реакция на реанимационные действия была отрицательной. В 00:05 было зафиксировано время смерти. Пациентку отключили от жизнеподдерживающего аппарата. Медперсонал покинул палату. В ту ночь умерли ещё трое носителей. Медбрат, спускающий трупы в морг, был занят. Тело нулевого пациента ещё 15 минут лежало в палате. А в 00:20 медсестра, дежурившая в коридоре, сообщила о том, что пациент пришёл в себя.
— Воскресла, значит, — задумчиво, поправляя статуэтку летящего единорога, по-своему охарактеризовал случившееся начальник ОПиП.
— Вы знаете, наука отрицает саму возможность существования высших сил, — скривившись, заявил Иван Андреевич.
— То, что она их отрицает, вовсе не значит, что их нет, — оскалился мужчина.
Пат Витаэльевич находился не в лучшем расположении духа. Ситуация с бао становилась всё более неуправляемой, и это несмотря на то, что вот уже восьмой месяц все отделы ОПиП работают только над этой проблемой. Напрочь заброшены домовые, русалки сожрали уже пару десятков туристов — совсем берега потеряли, зелёные… А мы тут безмозглого паразита никак не выловим… И тут ещё этот человек, вдруг воскресший. Теперь голову ломай ещё и над тем, куда её пристроить…
— То есть человеку стало лучше? — подытожил услышанное Пат.
— Чувствует она себя замечательно, — уклончиво ответил профессор. — Но показания тестов далеки от нормы. И мы не можем дать каких-либо гарантий по продолжительности периода затишья.
— Да, да, да, вы никогда не даёте гарантий, — воскликнул Пат, закатив глаза и откинувшись в кресле, которое закрутилось и отвернуло недовольного начальника ОПиП к стене, скрыв его от глаз позеленевшего Ивана Андреевича. Мужчина определённо уважал древних, но вот конкретно этот вызывал острое желание придушить…
— Ну, видимо, мне нужно переговорить с человеком. Как вы думаете, насколько безопасно для окружающих находиться рядом с этим носителем? Можно ли её выпустить из медкрыла?
— Пока бао спит, — развёл руками Иван Андреевич.
— Ладно. Доложите мне сегодня ближе к обеду о состоянии здоровья человека. Если всё будет хорошо — мы встретимся.
Попавший в организм носителя бао на поздней стадии прорастания делится, образуя новые семечки. Мелкие молодые особи беспрепятственно покидают организм погибшего носителя и отправляются на поиски пустых, ещё не занятых тел. Но впавший в спячку бао полностью неактивен, пока организм носителя достаточно силён, бодр и здоров.
А Лиза чувствовала себя великолепно. Если не считать радуг в небе, которые она продолжала видеть. Сейчас девушка сидела на подоконнике и разглядывала покрытый белым покрывалом снега безмятежный пейзаж. Очень хотелось избавиться уже от этой больничной пижамы и выбраться на свободу. После той ночной прогулки прошло уже три дня. Теперь за девушкой, пусть и ненавязчиво, но наблюдали. В коридоре, кроме Марии Александровны, постоянно находились парочка военных и медбрат.
Каждый день девушка сдавала анализы и проходила разнообразные тесты. Ничего особенного, но очень утомительно. Хотя, вернувшись потом в палату, она могла спокойно смотреть телевизор, который ей заботливо предоставили, а также рисовать — Лизе вернули её личные вещи. Всё, кроме телефона. Сказали, что база эта секретная, и потому обычным смертным средства связи здесь не положены. Девушке объяснили, что везде, куда надо, сообщили о том, что она находится на карантине. Поэтому проблем с работой и учёбой не должно было вроде как возникнуть. Лизе ничего не оставалось, как поверить на слово.
Дверь в палату распахнулась, пропуская тележку с завтраком и улыбающуюся Марию Александровну.
— Доброе утро, Елизавета! Как чувствуешь себя сегодня? — спросила медсестра, прикатив тележку к столу и расставляя горячие тарелки.
— Доброе утро, тёть Маш, — улыбнулась Лиза. Они с женщиной уже как-то сдружились, часто по вечерам вместе смотрели фильмы. — Да нормально. Только вот есть не очень хочется, — спрыгивая с подоконника и направляясь к столу, виновато призналась девушка.
— Пару ложечек, Лиза. А потом компот, — согласилась женщина, доставая с нижнего яруса тележки большой пятилитровый термос.
Пока Лиза ковыряла ложкой рисовую кашу, медсестра измерила ей давление, температуру и тревожно нахмурилась — 25 градусов. Такой низкой ещё не было. Почти как температура воздуха в комнате, — взглянув на градусник, подумала женщина. Положила руку на лоб девушки, та послушно замерла, пока Мария Александровна, не доверяющая этой «электронной чертовщине», пустила в ход проверенные способы.
— Ну как? — спросила Лиза у задумавшейся женщины.
— Прохладная, как лягушка, — обеспокоено призналась медсестра.
— Но чувствую я себя при этом хорошо, — подбодрила расстроившуюся женщину Лиза. Хотя и сама беспокоилась по этому поводу. Особенно по ночам, когда оставалась одна и вдруг отчётливо понимала, что умирать-то совсем бы не хотелось — тем более сейчас, когда мир вдруг стал шире и намного интереснее.
— Какая же ты смелая, Лиза. Смотрю на тебя — и улыбаться хочется, — выдохнула женщина. — Ладно, ты кушай. А я пока найду Ивана Андреевича и передам твою карточку, — закончив заполнять форму, сообщила медсестра. — Помнишь, мы договорились — пару ложек съешь обязательно. Компот никуда не денется, — очень серьёзно посмотрела на девушку Мария Александровна. Та закивала.
Да. Вот именно две ложки. Не больше. Девушка кое-как проглотила совершенно безвкусную, неприятную по текстуре кашу, хотя раньше ей очень нравилась рисовая. Видимо, всё-таки нездоровится. Девушка помнила, как однажды болела воспалением лёгких — вот тогда что-то похожее было.
Чуть позднее, часов в одиннадцать того же дня, за Лизой зашёл медбрат Костя. Иногда, когда Мария Александровна была занята, парень провожал девушку в исследовательский корпус. Потом помогал дойти обратно.
Обычно молодые люди перебрасывались парой-тройкой фраз о погоде или каком-нибудь фильме. Но сегодня Костя больше, чем обычно, улыбался и, едва войдя в палату, сразу заявил, что погода замечательная, и в шутку спросил у Лизы, чем она занимается после обеда. Девушка, конечно, улыбнулась, но, взглянув на парня, нахмурилась, разглядев в нём что-то новое. Необъяснимое чувство узнавания что ли родилось внутри — от этого стало не по себе.
Всю дорогу до лаборатории парень болтал, не умолкая. Смеялся с военными, рассказывая какие-то пошлые шуточки. Часто ерошил волосы на голове, а его ноздри постоянно вздрагивали, чаще, чем обычно, втягивая воздух.
Лиза, стараясь особо не пялиться, всё пыталась понять — да что же не так сегодня с парнем? А потом вдруг услышала этот звук… едва различимый, высокий, тонкий, острый… Он был настолько объёмен и всепоглощающ, что Лизе уже казалось, будто она может почувствовать его своей кожей.
Догадка, подобно молнии, пронзила сознание, а потом вдруг пришла уверенность в том, что так оно и есть. И даже больше — едва Лиза об этом подумала, она почувствовала его: пульсирующую тварь, скрывающуюся в грудной клетке улыбающегося человека.
Это случилось у дверей в лабораторию, когда девушка вдруг остановилась и растерянно уставилась на побледневшего парня. Из дверей лаборатории как раз вышел Иван Андреевич.
— Добрый день… — поприветствовал доктор подошедших. Но догадливый профессор сразу почувствовал, что что-то не так. — Елизавета? — осторожно спросил он, пытаясь понять, что происходит.
— Бао, — одними губами прошептала девушка и, подняв руку, указала на застывшего парня. Тот пару раз моргнул, а потом вдруг кинулся бежать…
— Взять его! — неожиданно громко и грозно гаркнул обычно такой безобидный на вид Иван Андреевич.
Военные бросились следом за улепётывающим парнем. Профессор открыл крышку металлического ящика, висящего на стене, и нажал кнопку общей тревоги. Включилась сирена, замигали красные лампочки. Совсем как в фильме, — подумалось девушке.
— Пойдёмте, — открыв дверь в лабораторию, позвал серьёзный профессор. — Его поймают. Нам не о чем волноваться.
— А если я ошиблась… — вдруг растеряв всю уверенность, ужаснулась девушка, испуганно наблюдая, как в ту сторону, где скрылся парень, уже стекалось бесконечное множество людей в химзащите.
— Я так не думаю, — произнёс Иван Андреевич и внимательно, с прищуром посмотрел на бледную, выглядящую крайне потерянной девушку. Дело принимало интересный оборот…
Глава 5. День, когда я стала оружием
— То есть человек может определять носителей? — вскинув брови, удивлённо переспросил Пат Витаэльевич.
— Да. После случая с парнем мы весь день проверяли эту догадку. И нулевой пациент безошибочно определял наличие семечки. Не знаю, как это возможно… Видимо, человек получил доступ к сознанию своего паразита. Вероятно, у человека и бао установилась некая связь, и теперь тело носителя перенимает свойства паразита. По всей видимости, пониженная температура тела пациента устанавливается согласно температуре окружающей среды — это характерно для растений. Нам предстоит ещё понять, как это произошло. К сожалению, пока мы видим только последствия, но не причину.
— А что с нулевым пациентом? Она в порядке?
— Да. Немного была рассеянной. Но в остальном — показатели стабильны и почти не отличаются от вчерашних, — сообщил Иван Андреевич.
— Хорошо, — кивнул своим мыслям начальник ОПиП. — Сегодня уже поздно… Хотя, как вы думаете, могу я сейчас переговорить с носителем? — Она отдыхает в палате. В принципе, не думаю, что это как-то повредит. Скорее наоборот, — кивнул профессор.
— Тогда решено. Виолетта Сергеевна! — заорал мужчина в сторону приоткрытых дверей. — Подготовьте, пожалуйста, договор и соглашение. Ну, полный пакет. — Да, Пат Витаэльевич. Уже делаю, — отозвался звонкий женский голос из прихожей.
— Да, очевидно, парень вчера ушёл в самоволку, — горько выдохнула Марья Александровна. — Нам нельзя покидать базу — карантин. Эх, молодёжь… — снова вздохнув, протянула женщина. — Говорят, бао уже пророс и в любой момент мог начать делиться. Страшно подумать, что бы могло случиться… — в который раз она промокнула слёзы. Потом подлила компота в бокал и, плотно закрыв термос, поставила его на столик.
Лиза сидела на кровати. Она всё пыталась осознать произошедшее. Скорее всего, Костя сегодня умрёт… И это она его сдала. Хотя, ведь умрёт он не от неё, а от паразита, поселившегося в его теле. И в этом она не виновата. Но всё равно чувствовала вину — и ничего не могла с этим поделать.
Спускаться пришлось на -5 этаж. Потом долго шли по коридорам, а затем снова поднялись на первый. Здесь всё выглядело официально, словно в городской мэрии. Хотя — круче. Или, по крайней мере, дороже. Резные двери из красного дерева, тёмно-зелёные ковровые дорожки, бесконечные картины на стенах. В кабинете, куда привели девушку, картина висела только одна. На ней был изображён гусь, стоящий в грязном вымешанном снегу, на фоне — деревушка, а над всем этим — серое небо. От одного взгляда на неё так и подмывало впасть в уныние.
За громоздким столом сидел низкий, широкоплечий мужчина.
— Елизавета Константиновна Барашек, — отчеканил жёсткий голос. Мужчина уставился на вошедшую пронзительно-пристальным взглядом. — Как себя чувствуете?
— Нормально, — кивнула девушка и нервно натянула на кисти рукава громоздкого худи, которое надела прямо на пижаму, когда узнала, что её вызвали на встречу с каким-то начальником какого-то «ПиПа».
— Да вы не переживайте. Мы тут не кусаемся, — мужчина улыбнулся, и даже на таком расстоянии Лиза заметила острые клыки. Сердце дёрнулось и упало куда-то в пятки. Оборотень? Вампир? Кто ещё существует в этом, как оказалось, совсем незнакомом мне мире?
— Присаживайтесь, — кивнул он на стоящий в центре комнаты стул, аккуратно установленный на середину цветастого ковра. — Меня зовут Пат Витаэльевич Самсонов. Я возглавляю отдел Поиска и Поимки. Не будем ходить вокруг да около и тратить наше с вами время, — заявил начальник ОПиП, когда девушка, наконец, села. — Вы знаете наши секреты. Мы заинтересованы в том, чтобы вы их никому не рассказали. Как вы понимаете, мы не можем вас просто так отпустить в мир…
— Не можете? — испуганно переспросила Лиза.
— Да, — кивнул мужчина. — Не буду вдаваться в подробности, зачем мы тут все собрались. Вы ведь уже в курсе, что человечество находится в опасности… Впрочем, когда было иначе? — сам себя перебил Пат Витаэльевич, тяжко вздохнул и продолжил: — Я уверен, вы, как и мы, радеете за то, чтобы ваш вид не исчез с лица многострадальной нашей Земли-матушки. А сейчас он как никогда близок к этому. Но вы можете помочь нам! — торжественно провозгласил он, отвечая на встревоженный взгляд девушки. — Мы вас наймём в качестве ищейки — помогать выявлять носителей. Жить будете на базе. Питание, медобслуживание. Отпуск… но не в ближайшее время, — уточнил он.
— Вы принимаете меня в вашу организацию? — округлив глаза, переспросила Лиза.
— Да. Будете служить на правительство, — кивнул он. — Как вам?
— Не поняла ещё, — честно призналась девушка.
— Так, сейчас подпишите документы, потом будет время понять. Виолетта Сергеевна! Документы! — рявкнул Пат Витаэльевич, и Лиза вздрогнула.
А через пять минут уже выходила из кабинета своего начальника почётным пока еще стажёром Секретной Организации крайней Безопасности Человечества (как вида). В трясущихся руках была зажата папка с договором о трудоустройстве и соглашением о неразглашении гостайн.
В медкорпус Лиза больше не вернулась. Её проводили на -4 этаж и вручили ключи от блока 150, который с сегодняшнего дня закреплялся за ней как за полноправным бойцом — ну или почти.
Военные, сопровождающие Лизу, козырнули и откланялись.
Впервые за несколько дней Лиза осталась одна. Окинув взглядом коридор с огромными горшками, в которых росли декоративные деревья, она вставила ключ в замок и открыла дверь в свою собственную квартиру…
…О, просторненько.
Лиза прошлась по «апартаментам», оглядела комнату и ванную, затем села на кровать и протяжно выдохнула, уставившись на закрытую дверь, за которой был целый новый мир. И новая жизнь.
Глава 6. Комната 150. Ты на мушке
Минут через двадцать после того, как Лиза впервые переступила порог своего нового дома, в дверь постучали. За дверью обнаружился человек в синей форме. Он поздоровался, вручил девушке два больших запечатанных синих пакета и ушёл. Вернувшись в квартиру, Лиза прочитала информацию на извещениях, приклеенных к пакетам:
Корпус 56-С, блок 150, Стажёру СОКБЧ (как вида) Отдела ПиП Барашек Елизавете Константиновне.
— Оперативно они, — впечатлилась девушка. Затем вскрыла пакеты. В первом оказались её личные вещи, оставленные в палате медкорпуса. А вот содержимое второго было интереснее.
Высыпав вещи на кровать, девушка нашла среди них чёрную куртку, джинсы и футболку, кожаный жилет с кобурой для пистолета, сам пистолет. Девушка удивлённо покрутила в руках тяжёлое, холодное на ощупь оружие. Она такое только в фильмах видела и, само собой, не имела и малейшего понятия, как это вообще работает. Нужно просто нажать на курок? А он уже заряжен?
Лиза осторожно положила пистолет на стол и вернулась к остальным вещам, которых было немало. Нашла значок, на котором по золотому металлу было выбито «СОКБЧ» и номер 7777. Там ещё была какая-то надпись, точнее вязь символов, смысл которых для Елизаветы остался загадкой. Также среди прочего обнаружилась чёрная маска — сразу вспомнился этот… ушастый. Девушке слабо представлялось, как она впишется в рабочий коллектив, состоящий из эльфов.
Ещё тут был чёрный шлем, ботинки, перчатки, несколько комплектов тёплого спортивного костюма бледно-оливкового цвета, тапки, пакет с предметами личной гигиены (набор: шампунь, гель, зубная паста), а ещё имелся маленький чёрный пакет. В нём Лиза обнаружила телефон — не свой, разумеется. На экране высветился герб СОКБЧ, а затем отобразилась табличка — входящее сообщение. В нём была пояснялка к вещам, карта штаба и расписание на завтра:
– 20:00–5:00 — личное время– 5:00 — медосмотр
– 6:00 — общий сбор в главном зале
– 7:00–20:00 — патрулирование
Лиза посмотрела на часы — 23:45. Поздновато. А ещё хотелось принять душ и всё-таки раздобыть себе компот.
В пояснялке было указано, что столовая работает круглосуточно. Решив сначала утолить не на шутку разыгравшуюся жажду, Елизавета переоделась в спортивный костюм — всё же расхаживать по жилому корпусу в больничной пижаме среди будущих сослуживцев было как-то не комильфо.
Прихватив ключи и телефон, девушка выключила свет и вышла в общий коридор. Там было пусто.
А здесь вообще кто-то ещё живёт? Или это крыло для носителей, которые случайно узнали государственные секреты? Если так, то, похоже, Лиза одна такая, которая отличилась.
Закрыв дверь, девушка сверилась с картой — столовая находилась справа. Туда и направилась. Идти пришлось недолго. По обе стороны коридора располагались одинаковые двери жилых комнат.
Совсем скоро Лиза вышла на уже знакомую ей «площадь» с фонтаном. Её снова потянуло почулюмпаться в воде. Кристально чистая, прохладная вода завораживала своими бликами. Лиза вдруг удивилась: почему она раньше не замечала, насколько удивительна и прекрасна вода? Это же магия какая-то… Девушка сидела на бортике и, опустив руку, водила ею из стороны в сторону, пропуская живительную прохладу меж пальцев. Из этого залипшего состояния её выдернул звонок завибрировавшего телефона. На экране отобразилось имя профессора. Лиза ответила на звонок:
— Елизавета, как вам на новом месте? Как самочувствие? — сходу поинтересовался Иван Андреевич.
— Всё нормально, — отозвалась девушка, вспомнив про то, что очень хочется пить, и направилась в столовую.
— Хорошо. Сейчас к вам медсестра зайдёт, измерит температуру и поспрашивает по общему состоянию. Ничего особенного, стандартная процедура, к которой вы уже, наверное, привыкли. Мы не можем пока от неё отказаться. Сами понимаете, насколько в сложившейся ситуации всё непредсказуемо. Поэтому пока вечером к вам будет заглядывать кто-то из медработников, а уж по утрам — на осмотр в лабораторию. Вы уже ознакомились с расписанием?
— Да, в 5:00, — войдя в столовую и выхватив взглядом знакомые кастрюли, произнесла Елизавета.
— Верно. Рано, я понимаю. Я вообще был против того, чтоб вас выпускали в город. Но нашего начальника трудно переубедить. Для него сейчас в абсолютном приоритете — добиться положительной динамики в борьбе с распространяющимся паразитом. Поэтому пока придётся потерпеть. Но вы должны сразу сообщить, если что-то вдруг почувствуете новое или если вдруг самочувствие ухудшится. Без промедления звоните на этот номер, а если не сможете — дайте знать кому-то из группы, вас доставят в штаб.
— Я поняла вас, — рассеянно кивнула девушка. Она уже взяла половник и самую большую ёмкость, которую смогла отыскать — металлический жёлтый чайник, и стояла теперь перед кастрюлей с компотом, с нетерпением ожидая, когда сможет попить.
— Хорошо. Сейчас придёт медсестра, — напомнил Иван Андреевич. А затем, наконец, попрощался.
— До завтра, — отключаясь, буркнула Лиза и, засунув телефон в карман, набрала половник и выпила компотик. Хорошо. Потом было ещё пять половников, и, наконец, немного уняв жажду, Елизавета наполнила чайник. В задумчивости постояла у кастрюли. Всё-таки выпила ещё два половника и, бережно накрыв кастрюлю крышкой, направилась обратно в свою комнату, прихватив с собой чайник и стакан.
Когда Лиза добралась до своего блока, там её уже поджидала улыбающаяся Мария Александровна.
— И как тебе в роли тайного агента ОПиП? — радостно выдохнула женщина и обняла улыбающуюся девушку. — О, я смотрю, ты уже тут обживаешься? — разглядев в руках Лизы чайник, одобрительно кивнула медсестра. — А я тебе термос вот принесла. Думаю, лишним не будет.
— Спасибо, тёть Маш. Конечно, очень даже пригодится, — открыв дверь, благодарно произнесла девушка. — Только я ещё не агент. Пока стажёр. Заходите, — пригласила она женщину.
— Ха, стажёр. Можно подумать, отсюда увольняют, — ухмыльнулась Марья Александровна. — О, просторненько! — одобрительно выдохнула женщина, оглядев комнату. — Тебе самой-то нравится?
— Да, после больничной палаты — это шикарные апартаменты, — закивала девушка.
— Точнее не скажешь, — улыбнулась Марья Александровна. - Так. Поздно уже. А у тебя осмотр во сколько?
— В 5:00, — сморщив нос, ответила Лиза.
— Боже, давай торопиться. Поболтаем ещё.
Уложившись минут в десять, медсестра пожелала девушке спокойной ночи и поспешно вышла из блока, попросив долго не засиживаться и ложиться спать. Очень уж она переживала за девушку. Своих детей у Марьи Александровны не было, и, сама не заметив как, женщина стала относиться к девушке как к дочери.
А Елизавета ещё убрала с кровати разбросанные там вещи. Повесила форму в шкаф, чтоб не идти завтра в помятой. Затем решила всё-таки принять душ. Никогда ещё девушка не испытывала такого острого удовольствия от стекающей по телу воды. Нет, это не было чем-то сексуальным — скорее просто вот удовольствие тела, наконец сумевшего расслабиться что ли.
Из душа она вышла минут пятнадцать спустя — и то потому, что очень хотелось спать, и девушка побоялась, что прямо там и уснёт. В трусиках и тонкой майке на бретельках, с влажными волосами Лиза уже расстелила кровать, когда её взгляд упал на лежащие на столе шлем и пистолет. Что сподвигло её к следующим действиям — это для Лизы навсегда осталось загадкой. Но она вдруг решила примерить шлем, что немедленно и сделала. Присвистнула, когда перед глазами в абсолютной темноте стали вырисовываться красным очертания комнаты и мебели, стоящей в ней.
— Ночное видение?! — впечатлившись, выдохнула Лиза и, вытянув руки перед собой, как космонавт на Луне, прошлась по комнате. Потом, попривыкнув, взяла со стола пистолет и, встав в стойку, будто она целится в преступника, скомандовала:
— Руки вверх! Ты на мушке.
Как-то так совпало, что именно в этот момент открылась входная дверь, явив взору застывшей девушки высокую, обрисованную ярким красным фигуру.
…Я не закрыла дверь… — обречённо пронеслось в мгновенно опустевшей голове Лизы. А незваный гость медленно поднял вверх руки и голосом, который девушка ни за что на свете не хотела бы сейчас услышать, произнёс:
— Я стучал. — Затем отступил назад и закрыл дверь.
— Чёрт, — выдохнула Лиза. — Чёрт…
Девушка бросила на стол пистолет и стащила с головы шлем. Прижала прохладные ладони к пылающим щекам.
— Он видел меня… в шлеме и в трусах… Господи, за что? — протянула девушка и, подлетев к двери, щёлкнула замком, прижалась спиной, сползла на пол. — В шлеме и в трусах… — пытаясь осознать случившееся, поражённо повторила девушка. — Как я завтра на работу пойду?
Rakas сегодня закончил раньше обычного. День выдался спокойным. Отряду Госса удалось выявить целую группу носителей. Всех без шумихи выловили и доставили в штаб. Погибших не было, особых подробностей поимки — тоже, так что количество форм, которые нужно было заполнить, уменьшилось вдвое.
Расправившись с ними в рекордные 30 минут, Rakas уже подходил к своей комнате, когда его ноздри уловили сладкий запах клубники. Кажется, последние несколько дней этот аромат повсеместно преследовал тёмного — и это начинало порядком подбешивать.
Раздражённо дёрнув ушами, эльф остановился, не дойдя до своего блока несколько шагов. Здесь запах резко усилился и — может, так только казалось — но шёл он от двери с номером 150.
Честно говоря, Ворон и сам не понимал, для чего решил постучать в комнату, которая долгое время пустовала по соседству от его блока. Видимо, туда кого-то заселили. И, возможно, Rakas хотел убедиться, что это не она. Глупо, конечно. С чего вдруг носителя поселят в жилом комплексе штаба СОкБЧ? Здесь проживают только персонал и военные — то есть те, кто работает на организацию.
Да, эльф постучал, а потом понял, что дверь не закрыта, и, особо не думая, толкнул, открывая. То, что предстало его взору… Эта странная картина до сих пор вызывала улыбку, а потом заставляла хмуриться. Короче, эльф не знал, как относиться к увиденному. Только в одном он не сомневался — это была она.