Мозгабог
— На диалоге страннее я еще не присутствовал…
Девушка рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Матвей сбросил петлю с шеи. Тень спрыгнула с края крыши прямо перед ними и встал за спиной девчонки. Голубые бездны глаз сканировали неформалку.
— А я никогда не видела самоубийцу, поющего себе под нос колыбельную, — девица хихикнула и шагнула ближе, хрустнув разноцветными кедами по битому стеклу.
— Отложи это дело, пока не подготовишься нормально. Как звать?
Ее лицо оказалось неприлично близко. Матвей почувствовал запах карамельных духов и дешевого табака.
— И это не только колыбельная. Есть трек такой. Альтер эго странно вытянулось, став выше человеческого роста, и втянулось обратно в макушку Матвея. В черепном измерении тень заметалась, царапая металлическую дверь когтями. Звук отдавался болью в зубах. Общаться при таком шуме невозможно — парня затрясло, и он сам провалился внутрь сознания, закатив глаза.
— Хватит!
— Матвей, серьезно, зачем ей информация про песню? Обычно людей отговаривали иначе. Странная она, но надо отдать должное милушке. Ты не висишь в петле до сих пор, что меня радует. Болтай с беляной сколько душе угодно, дабы отсрочить уход.
— Ты чего завис? Все норм? — девушка в недоумении смотрела на застывшего парня. Огромные руки Матвея опустились, голова безвольно вскинулась вверх.
— Ответь ей уже что-нибудь, младоумень! — невидимый толчок вышвырнул Матвея обратно в реальность.
— Сама откуда? Чего на крыше забыла?
— Сняла квартиру в этом доме, — девчонка с любопытством пялилась на него, быстро вернувшегося в строй. — Мы соседи… Иногда вижу, как ты приезжаешь на машине под утро. Часто тут сижу, люблю смотреть на город. Не ожидала, что сюда явишься, да еще и…
— М-да уж. В общении ты полнейший кисель, а уж с девами и подавно. Благо она сама трещит без умолку, — тень села на стул внутри мозгового измерения, демонстративно скрестив руки.
— Хочу одно место показать. Погнали! Расправу перенесешь. Ладненько? — девушка цепко ухватила Матвея за рукав.
— Ты же и не собирался помирать, верно? — Матвей позволил себя увлечь к лестнице.
Лязг металла стих — тень осталась вести безответный диалог внутри головы.
— На вид лебедушке лет шестнадцать, но скорее больше. Из-за миниатюрности личика сложно судить. Голосок как у ребенка, благий.
Они спустились во влажную темноту подъезда. Карина не выпускала здоровенную руку парня. Они прошмыгнули мимо горы шуршащих пустых пачек и звенящих банок. Оборванные перила, выжженная зажигалкой побелка. Стены, исписанные названиями поп-групп и оскорблениями. Среди всего мусора бросалось в глаза число «2», намалеванное суриком на весь пролет. Свет из окна упал на фигурку девчонки, делая ее похожей на негатив фотографии.
— Симпатичная чернушка. Одежа ей велика, но ничего. Хм… Нравится краса? И че это за цифра на стене?
— Отвяжись! — Матвей сорвался на шепот, забывшись.
— Прости. Что? Девушка остановилась, отпустив его руку. Парень, прикусив губу, молчал.
Внутри черепа тень высунулась из уха и развернула слепящие голубые глаза на хозяина.
— Не забывайся! Ей точно обо мне знать не следует, если хочешь залезть к ней…
— Как тебя зовут? — Матвей решил соскочить с ответов для обоих собеседников.
— А придумай сам мне имя. Так интереснее, но пока не теряем время. Погнали! — девушка опять сцапала его ладонь и потащила вниз.
Они пробежали сквозь табачное зарево. Подростки в расстегнутых куртках дышали затхлым воздухом. Музыка из мобил, оскалы до ушей. На полу бычки и чипсы. На всех орал пожилой сосед, высунувшийся в трусах и зеленом халате. Ближе к потолку тускло моргала лампочка в убитом патроне.
— Ну так что? Придумал?
— Пресновата для кликухи. Смотри не обидь возможную будущую…
Матвей остановился, потер подбородок, пристально глядя на спутницу. Она все еще держала его за руку. Парень, как ребенок, ткнул пальцем в черно-желтые пряди.
— Пчелка…
Девушка залилась смехом, тянув Матвея за собой на улицу. Крыльцо с кривой лавкой, огромные сугробы и голое дерево, чьи ветки тыкались в стекла. Девчонка продолжала трястись от хохота.
— Нет, давай оставим Карина. Думала, кликухой обзаведусь, но больно лайтово вышло.
Они прошли к забитой парковке. Перед машинами вырос бруствер от снегоуборщика. Стандартный двор, футбольная коробка, мусорные баки.
— Дроволом, свое имя вымолви.
— Я, кстати, Матвей, — буркнул он, расчищая снег перед стареньким автомобилем матери.
Карина облокотилась на капот.
— Можно я поведу, пожалуйста?
— Сама судьба подкинула девку, грех отказываться, — тень выпрыгнула из макушки, материализуясь на сугробе. — Пофиг, что с прибабахом, зато красотка. И ее не смущает твой стеклянный взгляд. Видел бы ты себя со стороны, когда общаешься со мной. Жуткое зрелище…
— Мне кажется, не стоит давать ключи, — Матвей продолжал пинать снег. — Машина моей мамы. Старая, но надежная.
Но не прошло и минуты, как довольная Карина уже крутила руль. Матвей сидел с кислой миной на штурманском. На зеркале заднего вида болтался косой славянский крест. Машина выехала со двора на шоссе.
— Не буду спрашивать о самоубийстве. Расскажи, чем живешь? Только без рутины. Работа, учеба — не надо. Как существуешь?
— Водит она неплохо. А вот последняя фразочка… Будто пришла на твои похороны, но решила задержаться. Неудивительно.
— Блин… Что ей сказать? — Матвей метнулся в измерение к тени.
— Тут вряд ли помогу. Сам давай.
Матвей кивнул воздуху и вернулся. Карина странно покосилась на него.
— Документальные фильмы люблю.
— Облуд! Чушь! Когда ты смотрел что-то последний раз? Задрот компьютерный.
— Серьезно? Думаешь, там вся правда-матка? — Карина улыбнулась, одной рукой схватившись за крест на зеркале. — Не существует реальной документалки. Любую историю каждый расскажет со своей колокольни.
… — Матвей молча повернул голову и увидел тень. Второе сознание выбралось наружу и зацепилось за боковое зеркало, приветливо помахав хозяину костлявой пятерней.
— Так рождаются легенды, состав которых преувеличивают люди. Смотри! — Карина вдавила педаль газа в пол. Альтер эго резко всосало обратно в голову Матвея звуком пробки, вылетающей из бутылки.
Приближался перекресток равнозначных дорог. Светофора нет, лишь знак «Стоп». Машины пролетали справа и слева плотным потоком.
— Перекресток… — Матвей вцепился в потолочную ручку.
— Только не говори, что боишься разбиться! Забыл, как стоял на краю?
Карина впилась в руль, на лице застыла безумная гримаса. Девушка включила магнитолу. Салон заполнил высокий женский голос: «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю…»
— О! Колыбельная твоя.
— Тут не поспоришь. Но если узнает, что ты просто трус, нажала бы на тормоз. Ведь твою альтушку изначально заинтересовало именно самоубийство. Впервые кто-то обратил внимание, плевать как, — тень держалась за металлическую дверь мозгового лабиринта, который трясло вместе с кузовом автомобиля.
— Неохота помирать. Что делать?
Дверь с грохотом захлопнулась изнутри. Последние слова тени едва продрались сквозь ментальную преграду. — Тебя при данном раскладе должно все устраивать. Сам же хотел такой развязки. Разве нет? А я, пожалуй, пойду.
— Не бросай меня!
Матвей закатил глаза и обмяк в кресле. В черепном пространстве никого не было. Но случилось то, чего не случалось никогда: металлическая дверь стояла приоткрытой. За всё существование Матвей мечтал заглянуть туда, и вот — удача. Он направился прямиком к цели, но подойдя ближе, замер. Что-то сдерживало.
— Ха-ха. Ой, баю! Баю! Не ложися на краю! — Карина выкрутила руль до упора.
Автомобиль пошел в контролируемый занос, чудом протиснувшись между двух несущихся внедорожников. Матвей чуть не впечатался в стекло, успев схватиться за ручку.
— Была не была. — парень дернул бронзовую скобу и вошел внутрь. Любопытство пересилило страх, невзирая на предупреждения тени.
Глава 3 МАРА
Гудки машин, визг дрифта. Все смешалось в тошнотворный ком. Спустя секунду сквозь шум прорвался женский смех. Карина продолжала гнать по шоссе.
— Повезло… — девушка вытерла показательно лоб, хотя кожа оставалась сухой. — Но скажу честно, чуть не обделалась. Сердце до сих пор колотится прямо в перепонках. Короче… Эта психопатка хотела угробить нас на дороге! Можно так сказать… Или…
На пассажирском сиденье бледный Матвей не двигался. Глаза закатились вверх, оставив лишь влажную красноту белков, рот перекосило и безвольно открыло. Со стороны он выглядел как свежий труп, если бы не издавал глухой, кряхтящий звук — словно ворочали старый мешок с костями. Карина продолжала диалог в одни ворота:
— Или ― Карина великая гонщица, победила страх, обуздала мотор и рванула что есть мочи по трассе. Ее навыки позволили совершить сказочный манёвр. Видишь? Так появляются легенды, а по ним снимаются твои документальные фильмы.
Заметив, что парень перестал подавать признаки жизни, она дотронулась до его плеча. Тело сползло с сиденья, повиснув на ремне бесформенной массой.
— Эй? Ты как? Что с тобой? Матвей?!
* * *
Матвей уже давно не слышал девушку. Когда он открыл дверь внутри сознания, пространство резко ухнуло вниз. Ощущение было таким, будто его одновременно подбрасывают очень высоко и сталкивают в бездну. В ушах оглушительно тикал учащенный пульс, но почему-то со звуком биения тех самых стрелок, приклеенных к стене в его комнате. Тревога нарастала, становилось тяжелее дышать, нагнетались все новые порции липкого страха. Парень летел очень долго, целую вечность в полной темноте. Отсутствовало всё: ни звуков, ни запахов, только вакуум. Матвей попытался крикнуть, но ничего не вышло. Рот открывался судорожно, как у той рыбы из кошмара, правда тогда слышно было хотя бы шипение. Вдалеке под ногами виднелась маленькая желтая точка, и с приближением она проявила очертания знакомого дивана. Парень приземлился на мебель, но не покидало второе ощущение — желтый диван сам притянулся к нему, словно магнитом. Из этого странного измерения было не понять: Матвей падал вниз или предмет мебели взлетел навстречу ему. Чувства включились разом, словно рубильником. Стены из серых мозговых отростков сформировали комнату.
Парень здесь был не один. Рядом ждала его Карина, полностью обнаженная. У нее не было татуировок на лице, волосы стали русыми и длиннее. Девушка улыбнулась и потянула руками его к себе, крепко обхватив за шею. Матвей резко включился в начавшийся секс на желтом диване. Он четко ощущал ее нежную кожу, горячие затяжные поцелуи, вдохи и выдохи. Когда они меняли позы, чувствовалась какая-то легкость, словно тело было не его привычным тучным коконом. Организм стал крепче и выносливее, вместо бултыхающегося холодца и растяжек — сухие мускулы. Хотелось побыть еще в этой шкуре, чтобы дофаминовые впрыски мозгу и дальше приносили наслаждение, но Матвей почувствовал, что измерение начинает вырывать его обратно. Последнее, что он заметил перед схлопыванием реальности: стрелки на часах показывают 2:02, календарь — 2 число.
* * *
Матвей пришел в себя. Взгляд метнулся в сторону водителя, но девушка там отсутствовала. Карина, поджав колени к лицу, плакала на заднем сиденье в центре салона.
— Прости… Я это… Парень не смог сформировать предложение. Ему стало невыносимо неловко разговаривать. Ведь он занимался с ней любовью, пускай и во сне. Он не сразу понял, что что-то не так. Знакомый скрежет железной двери как нельзя кстати закрутил шестеренки сознания.
— Что ты натворил?! Туес! Почему ревёт она? — П-р-о-о-сто нево-о-о-з-м-о-о-ж-но-о. Почему ты го-во-о-о-о-р-ил как он-н-н? Не во-з-з-з-з-можно… — девушка давилась горечью, слова вылетали растянутыми, искаженными вибрацией. Она замкнулась в себе и вообще не реагировала на Матвея. Слезы лились из ее глаз, размывая тушь черными прямыми ручьями.
Матвей, закатив глаза, решился встретиться с тенью в мозговой комнате. Ему было немного не по себе, ведь он нарушил обещание никогда не открывать ту дверь.
— Явился! Обещал не предавать. В итоге свалил, как всегда, — парень подумал, что лучше первым напасть на альтер эго, чтобы смягчить ответный удар за любопытство.
— Да она гнала как ёра! Страшно было. Предательство — громкое слово. Трусость скорее. Так что не враждуй. Что в итоге произошло? Почему она плачет?
Матвей выдохнул: тень была не в курсе о его походе за дверь, значит, можно и промолчать. Парень вернулся в реальный мир, чтобы успокоить девушку. Пока он общался со вторым сознанием, снаружи за стенами автомобиля не прекращался ни на секунду рев Карины.
— Слушай… Со мной бывает. Не могу контролировать приступы. А вообще… Тоже хороша! После каждого моего ответа будешь в таком духе что-то доказывать?
— Приступы? Ты не помнишь, че делал? Реально? Мне из-за тебя пришлось встать на обочине.
— Нет. Слушай, я согласен, обморок с моим недугом — редкое явление, но что поделать.
— Ты был в сознании и общался со мной. Только вот…
Из головы Матвея выпрыгнула тень и приземлилась на водительское сиденье. Его голубые глаза пронизывали сначала запнувшуюся Карину, а затем Матвея с недоумевающей гримасой.
— Ты гонишь? — парень первым нарушил молчание. Девчонка внимательно разглядывала Матвея, затем вытерла растекшуюся косметику на лице платком из кармана и смачно высморкалась в него. Она явно хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.
— Ладно, проехали… Забей! — Карина открыла дверь и, выйдя на обочину, выкинула кулек, покрытый пятнами от туши и соплей, на землю, затем села обратно за руль.
Тени пришлось всосаться обратно в мозговое измерение. Раздался щелчок ключа, и мотор взревел. Автомобиль вернулся на дорогу, продолжив движение. Альтер эго ничего не прокомментировало. Матвею показалось, что сознание поняло: он заглянул за запретную дверь. Трудно объяснить, парень это просто почувствовал, но инициатором диалога становиться не собирался. Если тень предъявит сама — тогда он ответит. Из-за обильного снегопада заработали дворники. Карина иногда косилась на крестик на зеркале.
— От мамы осталось… — Матвей заметил внимание девушки к оберегу.
— Матвей, встреча на крыше не случайна. Скоро ты вообще изменишь мнение о жизни… смерти. Мы едем туда, где не то, что ты привык видеть в городе.
Остальную дорогу все притихли. Даже тень помалкивала. Матвей физически ощущал присутствие второго «я». Ряды панельных домов какое-то время мелькали через стекло. Хруст стертых дворников раздражал только Карину. — Если бы не этот снег, не терпела бы! Новые купи! Матвей не стал напоминать, что девчонка сама виновница всего происходящего. Городской оплот прервался, пошли открытые территории с дачными поселками. Они свернули возле заросшего поля на убитую, но почищенную дорогу. Асфальт напрочь отсутствовал. Вскоре они прибыли на место — заброшенная школа с выбитыми стеклами.
Карина первая вышла из машины и приглашающе махнула Матвею. Белый силуэт парил между ребятами.
— Хоть и заброшен дом, но территория прибрана, даже подозрительно. Возможно, здесь кто-то живет, — тень впервые заговорила вслух, материализуясь рядом. — Глянь сколько следов. Тут точно кто-то шастает, и не один.
Матвей кивнул тени, чем сильно насторожил Карину. Она прибавила ходу, обогнав всех, и остановилась у странной черной стены под разбитыми ступенями крыльца. Прижавшись к кирпичам, девушка что-то щелкнула пальцами. Плитки сдвинулись, открыв углубление в подпол с винтовой лестницей.
— Держи! — Карина швырнула ключи от автомобиля Матвею. Парень неуклюже поймал их, пошатнувшись. Девчонка подмигнула и поманила рукой, скрывшись в темноте. Он стоял, не решаясь спускаться.
— Ну иди! Не стой столбом!
— Ключи от тачки снова у меня и…
— Предлагаешь вернуться? Назревает нечто стоящее. Иди уже!
Матвей послушал альтер эго и нырнул вслед за Кариной. Спустился в коридор с факелами, вышел в широкий зал. Мраморная плитка со знаками косого креста и волны звонко цокала от шагов. Символ перевернутого треугольника на полу бросился в глаза — такой же красовался на лице Карины. Матвею пришлось остановиться, опустив голову. Девушка заметила замешательство, взяла его за руку и потащила вперед.
— Последний раз к моей ладони прикасалась сестра, — подумал Матвей. Когда он размышлял в присутствии тени, это равнялось беседе.
— И не стыдно тебе? Лоший! Надеюсь, все изменится благодаря нашей купаве.
— Нашей?!
— Твое, значит мое. Мы вкупе.
— Вспомни эти слова, когда опять захочешь свалить.
Пока Матвей развлекался с разумом, мимо проходили люди. На шеях, лицах и руках выделялись татуировки. Некоторые знаки бросались в глаза — такие же, как на полу. Тень через монитор разглядывала прибывших с нездоровым интересом. Матвей, разинув рот, освободился из рук Карины, но девушка вцепилась в ладонь еще крепче.
— Почти пришли. Чтобы ты ни увидел — не привлекай внимание. Ни с кем, кроме меня, не болтай.
Завернув в пролет, ребята уперлись в огромную деревянную дверь без ручки. Взяв круглый молоток, Карина трижды подолбила. Огромный мужик с янтарной кучерявой бородой открыл им. От его вида Матвею стало не по себе: первобытная опасность исходила от бородача. Ребята вошли в прямоугольный зал. Внутри собралось много народу перед сценой, где красовался темный куб, а напротив — ряды сидений со встроенными мониторами.
Обычные люди рассаживались в привычной одежде, но с символами на коже. Некоторых Матвей видел в городе. Один оказался коллегой с дневной смены; он заметил парня, но не подал виду.
— Того вон знаю. Раньше не замечал у него татуировок.
— Где ты увидел тату вообще? — Карина бросила взгляд на знакомого, но ничего не разглядела.
— Там короб какой-то. Что внутри? — тень выпрыгнула из измерения в реальность, направившись к сцене.
Ребята протискивались к свободным местам. Плюхнувшись на сиденья, Матвей наблюдал за вторым сознанием, бегающим вокруг куба. Карина залипла в смартфоне. Двадцать минут прошли в тишине.
— Место знакомое, — Матвей сверлил взглядом сцену.
— Дежавю? — тень сидела в следующем ряду.
— Хм…
Когда Матвей повернулся к Карине, свет в кубе вспыхнул. Внутри корчился лысый мужчина в лохмотьях. Сначала он тяжело дышал, затем перешел на крик и начал биться о прозрачную стенку. Стекло выдержало. Мужчина рухнул на пол, конечности вытянулись неестественно далеко, начались судороги.
— Зараза, как это понимать? — тень сорвалась с места к кубу.
Человек извивался, и через колонки все слышали змеиное шипение. Никто из зрителей не дернулся. Отрубленная голова рыбы всплыла в сознании Матвея. Ее морда раскрывала рот в такт звукам, затем окружение сменялось вспышками кадров: человек, рыба, человек, рыба. Сухой спазм скрутил диафрагму. Матвея резко повело в сторону. Из глотки вырвался клокочущий хрип. Желудок вывернуло наизнанку — наружу хлынула едкая желчь, мгновенно растекшаяся по полу густой лужей. Но самым страшным было другое. В луже рвоты медленно всплыло чужое лицо. Бледная маска альтер эго смотрело на Матвея снизу вверх сквозь разводы желчи. Тень улыбалась во весь рот, а голубые глаза без зрачков насмешливо щурились. Через несколько секунд альтер эго вынырнуло из лужи и вернулся на сцену.
Мужчина на сцене замер. На спинках кресел появились показатели кардиомонитора. Зал взорвался ритмичными хлопками, а Карина изучала данные.
— Ну, рвотный рефлекс норм для первого раза. Некоторые убегают, создавая проблемы во дворе, — девушка протянула упаковку влажных салфеток.
Тень взяла разгон со сцены и перелетел через ряды, приземлившись в голову Матвея. Альтер эго злобно косилось на Карину. Девушка поняла: парню нужна информация.
— Ну что вылупился? Это обитель Мары. Такие места по всей России. Человек из куба — столбняк, последняя стадия Бруннера. Удивляюсь, что он жив-то еще.
— Нам надо на выход. Я был не прав. Она помешанная, хуже тебя.
Пока Матвей слушал собеседников, к кубу подошла стройная женщина в черном платье. Волосы того же оттенка гармонично сливались с тканью. Она прислонила тыльную сторону ладони к подбородку, растопырив пальцы. Весь зал повторил жест. Кроме Матвея.
— Еще один претендент предался источнику в спектре! — голос женщины прокатился по помещению, родной и знакомый.
Все захлопали, но крик Матвея прервал овации:
— Мама! Мам! — тучный парень пролетел мимо ошарашенной Карины.
Тень осталась в измерении. Лицо женщины исказил ужас — она узнала сына. Парень бежал к сцене, плача. Ему преградил путь здоровенный желтобордый страж. Матвей влетел в него и еле устоял на ногах. Мужик не пошатнулся.
— Там моя мама, пусти…
— О нет, Матвей, не подходи к нему! — тень внутри головы запаниковала.
Огромный мужик схватил Матвея за плечо. Раздался сухой электрический треск. Мышцы парня сократились, выгнув позвоночник дугой. Перед тем как потерять сознание, Матвей услышал, как с лязгом захлопнулась железная дверь в голове.
Глава 4 ЛОВЧИЕ
Тьма не была абсолютной. Она пахла озоном, старой кровью и сухим машинным маслом. Матвей очнулся внутри куба холодного света. Холод впивался в затылок сквозь тонкую сталь плахи. Шея на подставке — идеально выверенная геометрия смерти. Над головой, заслоняя тусклую лампу под потолком, висело лезвие гильотины. Оно не просто блестело; оно гудело от нетерпения, как перетянутая струна.
А потом со скрежетом сорвало ржавые петли железную дверь во лбу. Второе эго проснулось. Оно втиснулось в сознание Матвея бесформенной массой, лязгнув невидимыми цепями.
— Добился своего, ублюдок, — прошипела тень голосом, который шёл сразу отовсюду, вибрируя в портившихся зубах самого Матвея. — Тебя казнят сейчас. Всё как ты и хотел, сучонок. И когда они поставили эту штуковину? Я что-то пропустил?
Матвей попытался сглотнуть, но кадык лишь беспомощно дёрнулся о дерево.
— Хватит болтать попусту. Лучше помоги мне выбраться.
— Не в моих силах двигать железо, если оно не внутри твоей головы.
Из-за пределов куба донесся женский голос, холодный и звенящий, как битый хрусталь:
— Никто не смеет обращаться к богине Маре, пока не вступил во двор! Он не часть общины! За такую дерзость да поглотит его спектр!
— Мам! Это же я! — крик вырвался из глотки раньше, чем мозг успел осознать позор этих слов.
Голос женщины дрогнул, споткнувшись на полтакта, но она тут же выровнялась, продолжая браваду о нерушимости законов Спектра. Толпа за стенами камеры ревела, предвкушая расправу, требуя крови сына своей хозяйки. Но гул оборвался резко, словно кто-то перерезал провода аудиосистемы.
— Ручаюсь за него! Карина вышла с первого ряда сидений. Девушка излучала уверенность хищника, ступающего по собственной территории, и сектанты расступились перед ней, образуя живой коридор.
Матвей перестал хныкать. Эта девчонка притащила его сюда, и теперь её слова пульсировали последней надеждой в нутре, перекрывая липкий ужас.
— Он соберёт три жертвы для Чёрной луны. По закону имеет право бросить вызов при поддержке члена общины.
Мать смотрела на Карину, пытаясь сохранить маску самообладания, но уголки губ предательски поползли вверх. Облегчение. Страх потерять наследника сменился радостью от того, что грязную работу сделает чужая кровь. Тень это заметила. В мозговом измерении она рухнула в кресло напротив чёрного экрана и заржала, сотрясаясь всем своим призрачным телом. Рта у тени не было, поэтому смех выглядел как серия странных спазмов у плоти.
— Чего ты ржёшь?! — мысленно взвыл Матвей, видя только шершавый бетон пола.
— Матушка есмь матушка! — отсмеявшись, тень вернулась обратно в черепную коробку, вальяжно развалившись. Второе эго успокоилось: сценарий складывался в их пользу. — Я осознаю последствия, мы принимаем условия Мары!