Князь из Китежа
— Марин, нупрости! Я лишнего сказала, — попыталась хоть как-то выправить ситуацию. Ну исама она ничего не говорила, попробуй догадайся! Это может быть, у меня на лицевсе время все написано, а тут целый ребус под названием «Марина Лунина»,кремень с тонкой душевной организацией, попробуй разгадай!
— Да иди ты!— рявкнула она.
— Ты сейчассерьезно, что ли? – только и смогла ответить я. Я понимаю, конечно, что она наэмоциях и по-любому себя накрутила, ну я не на Мальдивах отдыхала, я тряслась,мать твою, в этом гребаном автобусе, в котором мне предстояло еще по расчетамПсковского трястись полчаса. И вообще не понятно, зачем Марине эта экскурсия,если она живет в тридцати минутах от места раскопок. Неужели она планировалавстретить Грошева здесь, и весь сыр-бор был из-за него? В поездку онадействительно особо и не стремилась, я ее уговаривала долгое время, и думала,что вместе веселее, вот я наивная.
Автобустолько нас и ждал, потому что нетерпеливый водитель уже начал сигналить. Мыподнялись по ступеням, уселись на свои места, профессора в автобусе не было. Ипоначалу мне показалось, что все эти перешептывания как-то связаны со мной.Хотя с чего бы? Из-за Псковского? Но Мария Семеновна сама его сюда привела.Из-за того, что он меня поймал? Ну это опять же, не по моей вине произошло. И впереполненном трамвае такая ситуация нормальна, не приятна, но нормальна. Из-заМарины? Тоже странно как-то. Может быть, что-то произошло, пока мы по туалетамходили.
А темвременем на Марине не было лица… Всегда жизнерадостная, веселая девчонка как-товжалась в кресло и притихла…
— Марин, тыне заболела? — спросила я тихо. Хоть я на нее и была в обиде, но ее состояниеменя удручало больше, чем обида. Как говорил мой отец: «Сегодня поругались,завтра помирились. Планета круглая, все когда-нибудь встретимся». Круглая-тоона круглая, но в некоторых случаях хочется, чтобы была квадратная, потому чтонекоторые люди вызывают полное отвращение, например, те же студенты с биофака,которые забрались к нам в палатку. Если бы не Маринка, я даже не знаю, что сомной произошло бы. И таких парней вообще встречать снова нет никакого желания.
— Нет, всенормально, — немного на взводе произнесла она.
И Масхадовсо своим соседом-дружком как-то странно в нашу сторону посматривали, вотобнимались со своим целлофаном, вот и обнимались бы дальше. Решили они тут своиглазенки повылупливать. Но, конечно же, вслух я подобное в жизни не произнесу,потому что поджилки затрясутся…
Да, Соня… Ты всего боишься… с самого детства… У меня и детства-то как такогоне было, все ребята в детский сад ходили, во дворах играли, и все это мимоменя, я наблюдала за этим из окон детского поликлинического отделения, котороенаходилось рядом с детским садом «Радуга». Когда мне исполнился год, у меняобнаружили гидроцефалию. Родители молились за меня, чтобы операции проходилиуспешно, потому что требовалось не одно хирургическое вмешательство. Тольковера и оставалась, что тут можно поделать… Бабушка решила использовать всеметоды, привезла бурятского даоса, о нем помню не так много, лишь то, что ондобрый, хороший человек. Мне было пять лет, я с трудом говорила, потому что скаждой операцией приходилось начинать все сначала. Он сплел мне браслет наудачу, нитки долгое время приходилось собирать, потому что браслет был сделанна вырост, и лишь в пятнадцать, он стал мне в пору. Так же у меня на грудивисел даосский камень с символом дракона и змеи. Я особо никогда и незадумывалась, что у меня изображено было на этом камне, привыкла носить егорядом с крестиком, как амулет. И только когда мы знакомились с религиями навтором курсе, преподаватель обратил внимание на эту странность, что у менясимволы православия и даосизма на одной цепочке висят. Он сначала подумал, чтоу меня многоконфессиональная семья и я попросту не определилась. Но это было нетак. После семинара я обратилась к нему с вопросом, что же за символ у меняизображен? Но он, как истинный преподаватель,отправил меня в библиотеку с огромным списком литературы, и,возможно, где-то там я должна была найти ответ на этот вопрос. И ответ ядействительно нашла, после того как неделю просидела в библиотеке в поискетакого самого, и, плюнув на все это, я взялась заИнтернет, и, о чудо! Я нашла этот символ. Ну, как говорила Мария Семеновна:«Мы же не обезьяны…» Да-да!Автобус с привычным визгом затормозил, студенты облегченно выдохнули изашуршали. Кто-то, причитая, начал двигаться в сторону выхода. Маринка неторопилась выходить, а я не торопила её. Когда, наконец-то, большая часть вышлана свободу, она приподнялась с ободранного кресла. Я не стала терять времени идвинулась следом. Маринка не спеша вышла из автобуса, но тут же оказаласьокружена Масхадовым и его дружками: Генкой и Вахой. С последним из них все былопонятно, а вот Генка в эту шайку-лейку попал каким-то странным способом, так сними и остался. Все посещали в качалку при универе, и ходили слухи, что непросто они туда ходили, а по делу. Отец Масхадова был известным врачом, нонедавно подался в чиновники. Возможно, и сына решил пристроить, поэтомуМасхадову младшему и приходилось таскаться с нами.
Марина свызовом посмотрела на них, они лишь заржали. Будь я на ее месте, уже сквозьземлю провалилась бы. Было непонятно, зачем они к ней пристали, когда Маринкауспела им дорожку перебежать? Ваха оторвал свой взгляд от Маринки и сказал вмою сторону:
— Слышь,малая, шла бы ты отсюда, а то стоишь, статую изображаешь!
— Когданадо, тогда и пойдет, — огрызнулась Марина.
То ли менязащищала, то ли себя, то ли в целом нервяк поймала.
— А ты четакая разговорчивая? А девочка? Или ты уже не девочка! — заржал Генка.
— Пошли вы,уроды! — вскрикнула подруга, пытаясь вырваться из кольца этих бугаев.
А я что?Хватит стоять и пялиться! Наших бьют, елки-палки! Размахнулась своим рюкзаком исо всей дури, что была, шандарахнула по Масхадову! Может быть, он и молчал, нооднозначно подстрекал этих двоих недоумков.
— Малая,совсем больная! — прикрикнул Ваха.
Тьфу-тьфу, яабсолютно здорова! У меня даже справка есть! Но этого озвучивать я не стала, асхватила быстрее подругу за руку и потащила в сторону Марии Семеновны, котораяуже что-то вещала о месте для ночевки.
Глава 4. Лагерь у озера
Дорога козеру лежала через смешанный лес, в котором, собственно, нам и пришлосьрасположиться на ночевку в палаточном лагере. Как нам рассказал местный лесникдядя Петя: «Лагерь расположился на несколько километров вокруг озера, когоздесь только нет: и студенты, и школьники, и туристы, которые приехали простопоглазеть, паломники, которые держали свой путь к часовенке КазанскойБогоматери. Местные из Владимирского заезжали на мотоциклах, когда простопотрещать, когда за невестой». Наши мальчишки заржали, а мы как-то с Маринкойпоежились: от своих дураков покоя нет, тут еще и чужие могут прицепиться.
Организациябыла неплохая: сначала нас зарегистрировала милая девушка по имени Анна.Масхадов и его шайка тут же оживились и начали крутиться у нее под ногами. Мы сМаринкой ненадолго выдохнули, потому что этот кавказский мачо что-то задумал,хоть и ненадолго притих после потасовки возле автобуса. Маринка все это времятак и не пояснила, что случилось, как-то отвёртывалась, а мне становилось всетревожнее. Одно радовало: лесной воздух кружил голову. Хоть и была ранняяосень, но деревья стояли зеленые, трава и цветы под ногами напоминали о теплыхлетних днях, а сосновая хвоя приятно пахла.
Я оченьлюбила лес. Отец часто рассказывал, как они с мамой познакомились встуденчестве, когда их курсы отправили на турслет. Мои мечты о походнойромантике разбились о реальность на первом курсе. Во-первых, сборище пьяных инеадекватных студентов мягко вязалось с тем, что рассказывал мне папа окультурном отдыхе. Во-вторых, парочки, которые образовались в тот вечер, утромдругого дня шарахались друг от друга, как от прокажённых. Прошла любовь, завялипомидоры. Нет, не так. Проветрилась башка, открылись очи.
Поэтому,собираясь в эту поездку, я в первую очередь была нацелена на курсовую и наобразцы средневекового зодчества. Мешала лишь одна проблема: нужно было как-торазобраться с собственным организмом. У меня имелась большая партия влажныхсалфеток и такого же объёма партия гигиенических средств. Естественно, чтобы этоуместить, потребовалось убрать часть теплых вещей. "Ну, лучше в холоде, ночистой, чем в одежде, но грязной", — подумала я. И сейчас меня этоподбадривало: погода была теплой, даже жаркой, моя куртка болталась у меня напоясе, за спиной я несла огромный рюкзак, и мое настроение было в порядке, поканам не продемонстрировали палатки, которые нам выделили на ночевку. Когда мыбыли в прошлый раз в лесу, у нас были палатки, которые закрывались на молнию, атеперь нашим взорам открывались палки с натянутым по бокам от них брезентом.Мария Семеновна явно не ожидала подобного, ее глаза, едва прикрытые очками,сигналили о чрезвычайном удивлении. Анна так же мило, как и регистрировала нас,предложила расположиться в этих прекрасных вигвамах времен Второй мировой войны.Конечно, история помнила все, а мы в ней сейчас оказались. Надежды на спальныймешок таяли, так же, как и на то, что нас покормят.
Оказалось,для того чтобы на нас приготовили поесть, нужно было заказать продукты или хотябы привезти их. Единственное, чем нас снабдил универ, были два мешка картошки ичто-то по мелочи. Естественно, когда наш куратор договаривалась о поездке, онарассчитывала на что-то другое. Ну, чем богаты, тому и рады, как говорится.Некоторые ребята взяли с собой тушенку, кто-то даже сгущённого молока, а охлебе и соли никто не вспомнил. Зато Рожкин притащил планшет. Как он должен былнам помочь, никто не знал. Он вообще был у нас как не от мира сего, всё времягде-то летал, его держали только из-за хорошей успеваемости.
МарияСемёновна была женщиной с боевой закалкой и сопли жевать не привыкла.Организовала Масхадовскую шайку-лейку за хворостом и дровами. Остальныхмальчишек отправила за сеном, так как спать на холодной земле ещё торазвлечение. Часть девчонок — за посудой, другую — за лесником, а нас с Мариной— за хлебом и солью, так как среди нашей группы не нашёлся ни один гений сподобным добром. Мы с Маринкой переглянулись и побрели за Анной, котораясогласилась нас сопроводить до склада.
По дорогенам показали, где можно будет умыться, но для этого нужно было принести воды.На деревьях были прикреплены пятилитровые бутылки, а внизу стояли ведра. Водубрали из родника, который находился неподалеку, так как до самого озера былоеще дальше идти. Для девочек отхожее место было слева, для мальчиков — справа,все как по фэншую. Анна предупредила, чтобы одни не ходили, обязательногруппой, потому что могут и дикие звери забредать.
Неподалекувиднелся шатер с длинными лавками и столами.
— Этотуристы поставили, которые первыми приехали полюбоваться Китежем, а потом ужеразвернулся такой полевой лагерь, — сказала девушка, видя наше любопытство.
— А вы здесьдавно? — решила спросить Марина. Я бы молчком и шла, а вот она за словом вкарман не полезет. Это ее манера порой раздражала, а порой выручала. Там, гдене хватало смелости и резкости мне, у Маринки было в избытке, я даже ей немногозавидовала.
— Мы здесь ссамого начала. Я приехала помогать отцу, когда они только начали раскопки спрофессором Псковским, а потом так и осталась… Знаете, не смогла расстаться сэтим местом… Говорят же, что оно какое-то мистическое… Столько лет не моглинайти древний город, а тут такая удача…
– А как жеего нашли? – не унималась Маринка.
– Вам лучшеПсковский расскажет, он его и нашел, мы только помогали его откапывать.
– Прямо-такии расскажет? Может, лучше вы? Он все-таки профессор, – донимала ее Маринка.
–Расскажет-расскажет, – с каким-то веселым голосочком добавила она. Вот,девочки, и склад.
Мы подошли кбольшому шатру из плотной матерчатой ткани. Анна едва отогнула края стёга изаглянула внутрь, подзывая нас рукой. На удивление, внутри шатра былодостаточно светло. Сетка на окнах не давала проникать насекомым, аинтенсивность света позволяла многое рассмотреть: плотно разложенные ящики икоробки с какими-то обозначениями и надписями, перекидной стол, заваленныймешками из-под круп, и хозяйку всего этого царства – пожилую женщину сдобродушным лицом.
– ЛуизаПетровна, выдай новеньким хлеба на двадцать три человека. Что еще, девочки? –обратилась Анна к нам.
– Соль, –опомнилась я.
– Соль всюГеоргий Всеволодович утащил, обещал к ужину вернуть. Поэтому соли не дам.
– Зачем жеона ему понадобилась? – удивилась девушка.
– А я почемзнаю? Эксперименты какие-нибудь опять ставит. Он профессор, а не я, – хихикнулаЛуиза Петровна.
– Я думаю,он не будет против, если мы немного у него возьмем, – сказала Анна. – Пойдемте,украдем у него немного, – как-то весело добавила она.
Может быть,у них счеты какие-то между собой были, может быть, это нормально для них было,а может быть, Анна просто так шутила. Я не знаю. Но меня оставили на стреме, аМаринка с Анной залезли в его шатер. Их не было уже минут пять, как вдруг наменя стал надвигаться парень в кожанке из автобуса. Я-то знала, что онПсковский, а вот он не знал, что мы воруем у него соль из шатра.
— Девочки,Псковский идет сюда, — прошипела я. На что мне прошипели в ответ:
— Отвлекиего, мы уже насыпаем, а лучше уведи его, чтобы мы могли выйти. В опасныхситуациях мозг всегда нес откровенную чушь, эта ситуация была из подобных, я непридумала ничего лучше, чем сказать:
— ГеоргийВсеволодович, я знаю, что вы меня совсем не знаете, да вы и не обязаны менязнать, но не могли бы вы ответить на один очень интересующий меня вопрос?
Псковскийявно был удивлен, потому что остановился, а затем с интересом уставился наменя. Я понимала, что мне нужно было отвлечь его, так еще и увести.
— Вы непротив, если мы пройдемся?
Мужчина всетакже с интересом меня разглядывал, но все также молчал.
Когда яхожу, у меня лучше вырабатываются нейронные связи, и я могу сформулироватьболее точный ответ или вопрос, — пробубнила я, стараясь мило улыбаться, но,боюсь, получалось не очень. Мои щеки горели от стыда, а сердце то и деловыпрыгивало из груди. Я никогда не врала, а тут не просто врала, а прямо влицо.
— Ну хорошо,давайте пройдемся, прекрасная София, — проговорил он приятным баритоном.
Тут подвислауже я: вроде бы мы не были представлены, но он обратился ко мне по имени. Новремя поджимало, выяснить, где и у кого он узнал мое имя, не представлялосьвозможным. И я понесла просвещение в массы, как говорил мой отец. Одним словом,несла полный бред, лишь бы увезти Псковского подальше от шатра. Где-то насередине моих размышлений он остановил меня, видимо, понимая, что это бред сивойкобылы.
— Какая увас дипломная работа? — всё так же спокойно спросил он.
— Зодческоемастерство XII веков, — пропищала я, так как не совсем была уверена, что темабудет звучать именно так.
— Кто у васнаучный руководитель? — твёрдо спросил он, чем смутил меня ещё сильнее, потомучто мне отчего-то показалось, что сейчас я опозорю и Эдуарда Петровича тембредом, который выдавал мой мозг. Но и молчать было как-то странно, ведь я немогла забыть имя своего руководителя.
— ПетлицаЭдуард Петрович, — промямлила я. Вот теперь я себя узнавала: тот адреналиновыйзапал, который позволил мне увезти Псковского в сторону от шатра, закончился, аосталась только паника и стыд.
Он обхватилсвой подбородок рукой с задумчивым видом, а затем сказал:
— Лично сним не знаком, но, если представится возможность, поблагодарю за такихстудентов, которые проявляют живой интерес не только к истории, но и к науке.
— Спасибо, —проговорила я, совершенно теряясь и не понимая, что же делать дальше.
— А здесь выпланировали найти образцы для практической части, правильно я вас понял? –сказал он, улыбаясь уголками губ.
— Да, —четко ответила я.
— Ксожалению, что-то интересное вы не найдете: слишком долгое время строениянаходились в сыром, влажном климате, деревянные строения все нуждаются вреставрации. Чем наша команда сейчас и занимается, а более поздние сооружения14-15 веков, которые также опустились ниже уровня озера, имеют лучшуюсохранность. У нас сейчас есть возможность наблюдать экспозицию под открытымнебом, что является редкостью в наши дни.
Конечно,меня немного расстроил такой поворот вещей. Но Псковского нельзя былоотпускать, и я спросила:
— Поэтому выне написали в своих научных трудах об этих особенностях?
— Это однаиз причин, но не основная. Я бы сказал, чтобы публиковать подобного родаматериал, нужно быть уверенным, а пока ни я, ни даже биологи, которые работаютнаравне с нами, не могут быть уверены в результатах нашего исследования ипредоставлять мировому сообществу, и тем более пытливому населению, пока нечего.
Получается,я зря проделала этот путь и теперь буду торчать здесь три дня, а потом тем жемаршрутом возвращаться обратно. За что? Это был единственный вопрос у меня кВселенной. Где я перешла кому-то дорогу?
То ли у меняна лице было написано всё моё огорчение (я вообще плохо могла скрывать эмоции,как говорится: «Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке», а в моём жеслучае: «Что у Софии в голове, то у неё и на лице»), то ли мне несказанноповезло, но профессор прервал затянувшееся молчание:
— Единственное,чем я могу помочь вам, София, это показать процесс археологическихисследований. Но опять же, не весь. Даже с моим допуском есть ограничения.
— Серьёзно?— вдруг вслух вырвалось у меня. Конечно же, ничего более умного я не смоглавыдать, так как такая возможность была одна на миллион, а я не совсем былауверена, что заслужила её.
— Ясовершенно серьёзен, — улыбаясь, произнёс он. От чего внутри становилось всёрадостнее и тревожнее. И хотелось, и кололось! Но страх перед всем неизвестными стыд от того, что в данный момент мы крадём у него соль, пересилили, и япромямлила:
— Ну, я незнаю, как это возможно.
— Подумайте,Соня. Если вы не готовы, настаивать не буду, а если всё-таки решитесь,приходите после ужина. Я вам всё покажу.
— Но я незнаю, отпустит ли меня куратор, — опять мямлила я, потому что не моглапредставить, как я заявляюсь в группу и говорю, что удаляюсь в закат спрофессором Псковским, одна, без них, так как их он не приглашал. Да ещё и этасоль, как в глаза ему смотреть после этого?
— Моё делопредложить, ваше дело отказаться, — весёлым тоном произнёс он. — К сожалению,мне уже пора, надеюсь на скорую встречу, — продолжил он, двигаясь в сторонусвоего шатра.
Я лишьудивлённо хлопала глазами, то ли веря, то ли не веря в свою удачу илиневезение. Маринка с Анной успели насыпать соль для нашей группы, и теперьподружка ждала, когда я закончу беседовать с Псковским.
— Я уждумала, ты здесь останешься! — хихикнула Маринка.
— С чегоэто? — удивилась я.
— Ну стольковорковать! — продолжала она меня подкалывать.
— Ничего ине ворковала! А отвлекала, как и просили! — пробурчала я.
— Да-да-да!— не унималась она.
— Нутеперь-то ты видишь, что это Псковский? — передразнила её я.
— Теперьвижу, но это нисколько ему не мешает быть симпатичным мужчиной и соблазнятьмолоденьких студенток! Знаешь, что мне тут Анна рассказала?! Оказывается, онпредлагает посмотреть на редкие экспонаты симпатичным девушкам, те клюют на этууловку, а затем поминай, как знали. Он там тебе ничего не предлагал?
— Что забред? Куда они могли пропасть? И что, их никто не ищет, что ли? — удивилась я.
— Ну бредили нет, не знаю. Но Анна зачем-то же меня предупредила!
— Можетбыть, ты слишком много задавала вопросов, Марина. Поэтому она решила над тобойподшутить, — с какой-то злостью произнесла я.
Ну, правда,Марина иногда перегибала палку своей бестактностью, поэтому я нисколько неудивлюсь, если Анна просто решила отделаться от назойливых вопросов. Тем более,если Псковский даже и предлагал кому-то и что-то посмотреть, как во всем лагереможно было потерять человека? Да и не похож он на маньяка, хотя откуда мнезнать…
Остаток путимы шли молча. Марина как-то замкнулась, и ее весёлость постепенно сошла на нет,а на подходе к нашей группе и вовсе исчезла. Масхадов поглядывал в нашусторону, но при Марии Семеновне не решался к нам подходить. От костра шелсильный жар, девчонки повесили старый закопчённый чайник, который потихонькуначинал подкипать. В большом чугуне булькала картошка. Петров где-то надыбалгитару и уже вовсю дрынькал свои похабные песенки, Светка снимала его нателефон, от которого не было никакого толка, ведь Интернета здесь не было, каки сети. Мы были совершенно без связи, и сейчас это казалось так дико, дажепрогноз погоды не посмотреть.
МарияСеменовна руководила обустройством нашего лагеря, а нам лишь оставалосьподключиться к общему процессу.
Глава 5.Неожиданное признание
Мынабросились на картошку с тушенкой, как будто в жизни ничего вкуснее не ели;слава Богу, ума хватило у многих, но опять же не у всех. Есть те, что спланшетами, взять с собой кружку и ложку. Из опыта прошедшей поездки – самыеглавные вещи. Как говорила одна героиня немецкой сказки: «Сковородка – оружиесправедливости», а в нашем случае: «Ложка – показатель ума исообразительности».
Пока мыуплетали за обе щеки, Мария Семеновна озвучивала основные моменты сегодняшнегодня: распределение группы на дежурных, в обязанности которых входит помощь накухне, поддержание костра в нашем мини-лагере, подготовка воды на группу. Апрочее нас не касается, так как это взял на себя лесничий.
Особоевнимание куратор уделила безопасному времяпрепровождению в лесу: не отбиватьсяот группы, не совать пальцы в костер, не играть с дикими животными, и особенноне пытаться их сфотографировать, не портить ручей своими опорожнениями и т.д.
Следующимпунктом шел пеший маршрут до часовенки Казанской иконы Богоматери и встреча сместным культурным руководством, которое подготовило праздник настарославянский манер. Мария Семеновна посчитала, что подобный опыт будет не лишним,так как подобная атмосфера должна была лучше способствовать пониманию и анализучеловека средних веков.
Ну что тутскажешь? Мои родители выросли во времена СССР, и вера в Бога, и празднованиятрадиционных народных праздников, которые шли испокон веков, были для нихчужды, так как в основе их воспитания лежала политическая идеология. И поэтомув этих вопросах лучшим экспертом являлась моя прабабушка, которая еще помнила,что такое «выкуп невесты», как правильно печь блины на Масленицу, что такое«святки» и как гадать на суженого.
Для Маринывсе это было намного ближе, она росла в деревне, и колядовать для них былобудничным делом, как и проводить «сговор» до свадьбы. Я о таких вещах и неподозревала даже, мне казалось, что все достаточно просто: захотели пожениться,подали заявление в ЗАГС, расписались и всё.
Когда моиродители праздновали 15 лет совместной жизни, прабабушка очень серчала, что онидо сих пор не венчаны, на что отец отмахнулся, так как до глубины мозгов быллибералом и считал, что подобные ценности — пережиток докапиталистическогостроя, а свободный человек вправе принимать решения самостоятельно и безпосредников.
Естественно,нам в общих чертах объяснили цель и задачи нашей поездки, вкратце обозначалимаршруты, но про местную самодеятельность ни слова не сказали. И теперь я дажене знала, радоваться мне или уже начинать плакать.
МарияСеменовна так же распределила дежурство, сегодня дежурили на кухне Масхадов иМарина, видимо, от нее так же не ускользнула напряженность между ними. КогдаМаринка услышала, даже немного побледнела, но старалась не подавать виду, аМасхадов показал свой фирменный оскал.
В лагере такжеоставались Петров и Стрижнова, между которыми также отношения не ладились.Катька постоянно напоминала Мишке, чтобы он знал свое место и особые надежды невозлагал на Асю. А Петрова это жутко злило.
Всепрекрасно понимали, что Мишка не пара Асе, ведь для нее уже все подготовилиродители, и жених какой-то имелся, сынок папашиного друга. Но Петров все неунимался, а старался доказать, что он тоже чего-то стоит, что с ним она будетчувствовать себя королевой. А Ася просто воспринимала это как должное, ей ненадо было чувствовать, она уже родилась с золотой ложкой во рту. Стрижнова неупускала момента как-то задеть Мишку, потому что сама долгое время крутиласьрядом с Асей, и даже какое-то время ее видели на тусовках рядом с ней, нонедолго: Ася не дружила с людьми, она с ними играла. Она могла себе этопозволить. Хорошо, что я вовремя это поняла и не попала в ее окружение, нам сМариной удалось держать дистанцию.